Элементарная Магия. Книга 1. Неискренность

Диас ухмыляется. Его черед бить.

– Я хотя бы не зацикливался на девчонке, которой не нужен.

Он ждет, когда Вали начнет оправдываться и мяться, как школьник-ботаник, влюбившийся в крутую девчонку. Попробует атаковать тем, что лучше так, чем менять подружек как перчатки и специально проваливать сессию, чтобы не терять постоянный доступ к молодой крови, после чего поникнет и признает поражение. Диас готовится вкушать плоды унижения, облизывает губы, задирает подбородок – и понимает, что ничего не происходит.

Вали таинственно улыбается, демонстрируя ямочки на щеках, и снова играет бровями.

Малик толкает Диаса в плечо:

– Она ему ответила. Сказала, что свободна.

Вали кладет локти на стол и подается вперед.

– Чем крыть будешь?

Диас гримасничает, скалится, меж бровей образуется складка. Тяжело становиться единственным униженным. Будь Лай здесь, Вали не стал бы смеяться.

– Держи себя в форме, а то на радостях опять начнешь жрать сладкое и раздавишь ее, – хрипит он, откидывается на спинку и возвращается к тому, с чего начал. – Ну и где она? Обещала же, что в полдень придет.

Он метает взгляд на Аяну. Оскар, самый старший и немногословный, напоминает, что через час ему забирать дочку на выходные. Она отрывается от прочтения желтой статьи о помолвке Эдварда, сопровожденной сделанными исподтишка фотографиями его и Кейт Барнс, громко вздыхает и начинает загибать пальцы на руке.

Когда она опускает мизинец, смартфон вибрирует и показывает изображение с камеры у ворот. Аяна коротко отвечает: «Входи» и нажимает на кнопку.

– Вовремя, – Аяна тычет ногтем в угол экрана на сменившееся время.

Она обводит взглядом братьев. Одинаковые темные гладкие волосы, блестящие под мягким теплым освещением. Сливочно-карамельная кожа, приобретающая золотистый оттенок, когда солнце становится активным. Острые скулы, при этом, когда каждый из них улыбается, появляются добротные щеки и очаровательные ямочки, которыми братья и околдовывают нежных девиц. И узнаваемые глубоко посаженные ониксовые или, как у Вали, почти обсидиановые глаза.

Посмотреть на них вместе разом сродни увидеть одного и того же человека с разными пропорциями тела и длиной волос. Худощавый Диас собирает темную копну в небольшой хвостик, прикрывая слегка оттопыренные уши. Короткостриженый Оскар широкоплеч и массивен, пытается отращивать бороду, настоящий бугай. Лишь Вали и Малик, отличаясь буквально парой сантиметров роста в пользу старшего, похожи как близнецы. Даже стригутся одинаково. Сейчас, когда Вали взял себя в руки, избавился от лишнего веса и приобрел осанистое атлетичное телосложение, со спины их очень легко перепутать.

Но стоит узнать Флауверсов ближе, понимаешь, насколько они разные. Словно и не братья вовсе.

Вали откашливается, снова убирает волосы с лица, откидывая их назад, трогает щеки, проверяя, не отросла ли щетина, и встает со стула, спотыкаясь о ножку.

– Сиди, я открою.

Он произносит слова не свойственным ему звонким и высоким голосом – несмотря на четкую, натренированную дикцию иногда, особенно когда доволен или смущен, брат почти мурлыкает, но не как котенок, а как расслабившийся величавый тигр.

Вали направляется в холл. Аяна смотрит ему вслед, умиляясь и по-сестрински сочувствуя.

Когда она сообщила братьям, что требуется их помощь в организации активностей на фестивале Очищения, она получила ровно те реакции, которые ожидала. Оскар лаконично ответил: «Хорошо» и более не писал, ничем не интересовался. Обычное поведение для человека, который сольется в последний момент.

«Может, заворожить Оскара, чтобы не отнекивался?» – писала Аяна Огненной пару часов назад. Реакцию в виде стикера с огонечком она восприняла за положительный ответ.

Ожидаемо, что вечный студент Диас и вчерашний школьник Малик, надеявшиеся провести лето в свое удовольствие, без энтузиазма восприняли предложение подработать волонтерами на фестивале, и придумывали тысячу и одну причину последовать примеру старшего. Из трех младших только Вали согласился без дополнительных уговоров и условий.

С прошлой осени он докучает Аяне после каждого собрания и деловой встречи со Спарками расспросами об Ане, доходило до того, что он называл ее имя чаще, чем чье-либо другое. Лишь когда она тактично намекнула ему, что это странно и потребовала объяснений, он убавил пыл.

– Мы случайно встретились, разговорились и… – на таких словах оборвалось повествование Вали, когда он попытался посвятить сестру, после чего покраснел как наливное яблоко и отошел от темы.

Внезапное помешательство озадачивает Аяну до сих пор, заставляя гадать, что же такого произошло в прошлом ноябре, что Вали бесповоротно влюбился в Ану, и самое важное, чем бывшая одноклассница спустя столько лет его зацепила.

Аяна задумывается, сможет ли Ана, если Вали проявит настойчивость и заинтересует ее, стать частью их семьи. Закон запрещает Элементам вступать в браки между собой, но родственники Элементов, не обладающие стихийной магией, в тексте не упоминаются. Бывали ли ранее подобные случаи? История умалчивает. После Далей Элементы, особенно Флауверсы, стали параноиками и несколько поколений взросло с мыслью, что дальше деловых отношений заходить опасно.

Входная дверь хлопает, Аяна прислушивается к стенам и закрывает глаза.

– Больно? – Вали кивает на обожженные солнцем и покрасневшие плечи Аны.

– Пустяки, – отмахивается она и морщится от резкого движения.

Вали прячет руки за спиной, чтобы Ана не видела, как он мнет пальцы и почесывает запястья, и выпаливает:

– Мама когда-то пробовала лечить ожоги с помощью магии.

– Надеюсь, не твои? – она сочувственно склоняет голову, когда он на выдохе протягивает гласную в «ну» и издает щелкающий звук языком.

– Скажем так, лучше бы руку снова сломал. Больно и бесполезно.

Они поднимаются на второй этаж по лакированной дубовой лестнице, увешанной каскадами свежей зелени, концы которых достают до пола, и заходят в просторный, благоухающий ароматами белых цветов кабинет. Аяна ставит локти на стол и кладет подбородок на ладони, выразительно поднимает бровь и пересекается взглядами с Вали. Он выпрямляется, немеет и округляет глаза, увидев знакомые хитрые огонечки в радужках сестры.

Имея власть над всем, что имеет в себе частичку природного происхождения, она порой пользуется тем, чтобы смотреть сквозь стены и потолки и слушать – это и облегчает быт молодой матери, и утоляет любопытство.

Пока Ана здоровается с остальными братьями – Малика она обнимает, Диаса и Оскара приветствует сдержанным кивком, – Вали наклоняется к уху сестры и низко, сквозь зубы, шепчет:

– Чтоб у тебя осязание пропало.

Есть и такой минус. Земля – это не только цветочки и камешки, это леса, горы, поля, металлы, минералы и химические элементы, которые создают единое полотно под названием Солено. Все в мире имеет земное происхождение, Аяна слышит и чувствует каждый кусочек родного острова и каждую деталь, от зубочистки до микросхемы, и такая нагрузка, если забывать отключаться, порой сопровождается мигренями и гипестезией.

– И тебе успехов, – также вполголоса отвечает Аяна и треплет Вали за щеку.

Ана замечает обмен любезностями между братом и сестрой и усмехается сквозь ладонь. Усыпанное веснушками лицо светлеет из-за искорок, которые усиливаются, когда Вали возвращается на свое место, потирая щеку и краснея – в цвет помады на губах Огненной.

– Можешь начать посвящать их. Предупреждаю, будут упрямиться.

Иногда Аяна думает о том, что Магия недолюбила первенца, подарив Земле не самые выдающиеся, на фоне остальных Элементов, и абсолютно не оправдывающие груз ответственности способности. Она не может дышать под водой и управлять жидкостями в человеческом теле, как Поло, не умеет завораживать и создавать иллюзии, как Спарки, а про Экхартов с навыками к полету, быстрым перемещениям, невидимости и чтению мыслей она и вспоминать не хочет. Что еще есть у Земных, кроме связи со всем, что от нее пошло? Возможность лечить переломы одним прикосновением? Неплохо, но как часто люди ломают кости? Удобнее было бы лечение любых травм. Телекинез? Бывает полезным. Но больше всего Аяну расстраивает хваленая фертильность, воспетая в мемах о залетающих от расстегнутой ширинке девчонках Флауверс. Сама Магия сделала так, чтобы носительниц Земли было больше одной… и чаще рожали сыновей.

Счастью Земных не было предела, когда изобрели тесты, заранее определяющие шансы рождения в браке детей определенного пола. И как была рада Аяна, когда обследование показало, что у нее с Эваном больше шансов родить именно дочек. Так и случилось. Она снова смотрит через стены, под пол, на первый этаж, где две маленькие копии матери, только сероглазые, открывают в себе способность перемещать плюшевых зверей силой мысли, а уставший отец следит, чтобы младшая и бойкая Лейла не уронила стул на старшую и тихую Дану.

– Аяна?

Она дергается, как от судороги, часто моргает и восклицает:

– Что?

– Мы тебя зовем, а ты где-то там, – ворчит Диас, после чего прикрывает обращенную к сестре половину лица и обращается к Ане. – Она стала такой рассеянной после родов. Смекай.

Замечание Диаса ударяет по больному. Она сжимает ладони в кулаки, стучит пяткой и борется с желанием уронить на него какую-нибудь статуэтку или книгу со стеллажа из красного дерева.

Она пробыла в декрете всего четыре месяца, два до и два после рождения дочерей, после чего вернулась к исполнению обязанностей Элемента. Мирру, ее мать, схватил артрит, и некогда бодрая женщина все больше стала выглядеть и чувствовать себя на свой пожилой возраст. Милла же покинула мир живых прошлой осенью – сердце не выдержало нагрузки из стресса и неправильного образа жизни. Аяна одна, ее некому заменить, а интересы Солено стоят выше собственных приоритетов и не ждут, пока ты восстановишься после тяжелого испытания. Ей хватает комплексов из-за потери легкости тела, которая отличала ее от пышных матери и тетки, а также отдышки, постоянной усталости и переживаний, что первые действия в жизни дочек Аяна пропускает за работой. А Диас, в чьей жизни нет ничего сложнее пересдачи, смеет еще и сыпать соль на рану.

– Диас, – Ана выдыхает и прячет подрагивающие от негодования руки. – Для человека, который наблюдает беременных женщин с детского возраста, ты крайне не осведомлен о том, что нормально для родивших. Подтяни матчасть, в будущем пригодится.

Она понижает голос до хрипотцы, улыбается одним уголком рта и щурится:

– Смекаешь? – затем отвлекается от застывшего и вновь оскорбленного Диаса, чтобы взглянуть на Аяну.

– Спасибо, – шепчет она одними губами.

Ана прикрывает глаза, кивает и начинает говорить:

– Что ж, похоже, парни определились, чем будут заниматься на фестивале. Малик, – она показывает на самого юного Флауверса, – будет проводить мастер-классы по поделкам из стеклянных банок. Раскрашивать, делать «вечные сады», оригинальные светильники. Понадобятся инструменты, краски, бечевка, декор и всякое такое. Напишешь точный список?

– Без проблем. Сразу Аяне? – получив утвердительный ответ, Малик отвлекается на смартфон, чтобы сделать заметки.

Аяна и не сомневалась, что Малик возьмется за рукоделие. Умение мастерить он взял не только от отца, но и от нее. С детства поделки, которые он создавал из всего, что видел и что смог соединить в единое целое так, что это не только было функционально и имело практический смысл, но и смотрелось креативно, на первую оценку он приносил именно ей, считая вкус сестры более утонченным, чем у Вали.

– Диас, – Ана обращается к притихшему, – оказывается, тоже шарит в хендмейде. Будет и в паре с Маликом, и слепит глиняных фигурок для обжига.

А вот это уже удивляет Аяну, но ненадолго – она замечает огонек в глазах Аны.

«Проще было бы сразу всех заворожить».

Напрямую Аяна не спрашивала, пользовалась ли Ана когда-нибудь такой способностью в личных целях. Формально использование Элементарных сил вне работы не возбраняется и считается абсолютно нормальным, если не несет угрозу или вред другому, а внушение вполне можно отнести ко второму. Впрочем, как и чтение мыслей.

– Вали…

Ана не успевает сказать, он ее перебивает:

– Буду много болтать. Рассказывать о сортировке, бережном отношении и прочем таком. Прости, сестра, когда я родился, то отхватил язык, а не руки.

«Единственный из всех», – Аяна тихо фырчит.

– Слушательниц будет хоть отбавляй, – пять пар глаз, четыре из которых одинаково темные, одновременно смотрят на Оскара, до этого считавшегося живым изваянием.

Малик издает ехидный смешок.

– Ему б одну толь… Шш!

Вали пинает его под столом, стараясь сохранять лицо невозмутимым.

– А что ты будешь делать? – с неподдельным интересом спрашивает Аяна.

– Переключать файлы презентации, пока Вали болтает. Он обещал много мемов для визуального сопровождения. Ну и в сценке поучаствую, так и быть, – Оскар вздыхает, смотрит на наручные часы и обращается к Ане. – Может, отрепетируем ее? У меня время поджимает.

– Сценка? Отрепетировать?

Не стоило так глубоко погружаться в невеселые мысли. Оказывается, пока она была там, происходило что-то интересное.

Ана смущенно улыбается, заправляет волосы за уши, сверкая обилием сережек, и поворачивает к ней планшет:

– Я тут подумала… чтобы люди поняли, в чем сложность, показать простую понятную сценку. С тобой и братьями. Ничего сложного…

После черновой репетиции сценки Оскар направляется к двери, стремясь покинуть общество семьи и Аны, но она его останавливает.

– Мы же можем на тебя рассчитывать? Что ты придешь?

Оскар склоняет голову, чтобы найти зрительный контакт, и в ту же секунду его глаза светлеют на пару тонов.

– Конечно, я приду. Обещаю.

Ана моргает и улыбается. Истинный темный цвет глаз Оскара возвращается.

– Чудненько, – она поворачивается к Аяне и подмигивает. Аяна в ответ благодарно стучит ладошкой по груди.

Диас уходит тихо. Сгорбившись, он кидает сухое «Пока» и бежит вниз по лестнице. В холле в него летит мягкая игрушка – племянница не рассчитала силу. Он вздыхает, шаркая, идет в гостиную, где Эван уже изнемогает от усталости, протягивает снежного барса Лейле и показывает ей кулак. В ответ малышка показывает ему свой, совсем крохотный, и стукает по грубым мужским костяшкам.

От боевого нрава племянницы Диас снимает маску недовольства. Возможно, когда Лейла подрастет, он чаще будет проводить с ней время, чтобы педантичные родители его не похоронили. Он расслабляет мышцы лица и протягивает кулак уже Дане. Старшая же не отвечает, наоборот, складывает маленькие ладошки в замок, сжимается и мычит.

– Она стеснительная, – поясняет Эван, потирая красные глаза под круглыми очками. Блестящие от жирности темно-русые волосы явственно говорят о том, что при всем желании у него мало времени на гигиену.

Он берет Дану на руки, она приникает к его груди и прячет лицо.

– Выспись.

Диасу действительно жаль мужа сестры. Мужчины в семью Флауверс входят с одним большим условием – большая часть воспитания детей и надзор за ними ложится именно на их плечи. Младенцы и без того головная боль, а тут еще и девчонки, которые слишком рано нащупали в себе Элементарные силы.

– Последишь за ними, может, и смогу часок поспать, – Эван зевает во весь рот.

– Пацана родите, буду первый в очереди, – без иронии, с абсолютно серьезным лицом говорит Диас.

Он отводит взгляд, морщит нос и плотно сжимает губы. Эван сочувственно хлопает его по плечу.

Дана все же протягивает кулачок, но Диас уже спешит к выходу. Такая семейная идиллия не для него.

В холле он сталкивается с Аной, чуть не сшибая с ног. Идущий за ней по лестнице Вали успевает поймать ее и метает в брата возмущенный взгляд.

– Смотри, куда прешь!

Диас замирает. Колени слегка подрагивают, но не от агрессивного выпада Вали. Он осматривает Ану, едва достающую макушкой ему до плеч, на ее хрупкое телосложение, а затем на массивную лестницу и деревянный паркет. Упади она, точно бы покинула семейное гнездышко коллеги минимум с синяками.

Он примирительно выставляет перед собой ладони. Вали замечает блеск в глазах брата и начинает жалеть, что поднял голос.

– Ана, прости, если грубил, – проговаривает Диас сквозь зубы и, не дожидаясь реакции, выбегает из дома.

Ошарашенная Ана смотрит ему вслед, думая о том, через что проходит единственный живой сын Миллы Флауверс. В принципе последний представитель своей семьи. Горестный ком оседает в горле.

Как сирота, она его понимает.

– Он хоть и говнюк, но ему тяжелее всех.

Ана чувствует, как дыхание Вали касается уха, и только сейчас замечает его ухоженные, без следов грубой работы ладони у себя на талии. Искорки под кожей пускаются в игривый пляс – не впервые за все время, проведенное в доме Аяны.

Неловкая пауза заканчивается тем, что он отпускает ее и они оба, смущенные столь деликатным прикосновением, отходят друг от друга на метр.

Вали находит ниточку, за которую можно потянуть, чтобы прощание все же состоялось.

– Ты обратно тоже на крыльях?

Совсем раскрасневшаяся Ана кивает, не поднимая глаз от пола и поглаживая худые предплечья.

– Тогда… На связи? – Вали достает из кармана смартфон.

– На связи.

Аяне предстояла долгая и нудная встреча с фермерами, она настояла, чтобы в ее отсутствие Эван принял душ, поел и выспался. Вали очень выручает молодых родителей, оставшись присмотреть за близняшками. По возвращению она обнаруживает, что дочки потрепали и безотказного брата.

– Спасибо за помощь, – она обнимает Вали на прощание.

Отпрянув от него, Аяна наигранно прячет волосы за уши, сжимается и горбится, гладит тронутые равномерным загаром предплечья и протяжно мычит. Красивая была сцена, не хуже той, что репетировали всем семейством.

Снова этот взгляд. Она смеется.

– И кто из нас старший? – Вали отодвигает сестру в сторону и получает шлепок по бедру.

– Дерзай.

Он подпрыгивает, хватается за ягодицы и рычит, отчего сестра только громче хохочет.

– Да иди ты. Не маленький.

Аяна смотрит в окно и, лишь когда автомобиль Вали покидает территорию дома и скрывается за рядами стройных берез, поднимается на второй этаж.

За окном давно темно,Лес качает головой.В гнездах белочки сопят,Бабочки давно уж спят.В наших каменных стенахДве девчонки все шалят.

Она заглядывает в спальню и успокаивается – Эван действительно спит, а не зависает в коротких видео. И помыться успел, Аяна улавливает в воздухе нотки мыла и лосьона для бритья. Земная представляет, как после уборки детской и караула за снами дочек нырнет под одеяло к любимому мужчине, прижмется к жилистому теплому телу и будет вдыхать аромат чистой кожи.

Небо в звездную пижамуОдевается, как папа.Папа очень хочет спать,Но две дочки все шалят –Папу маленькие крошкиС ума сводят понемножку.

Зайдя в комнату, освещенную мягким светом ночников, Аяна видит беспорядок. Напольного ковра не видно под слоями разбросанных игрушек, пеленок и распашонок. Она взмахивает одной рукой – плюшевые звери по воздуху перемещаются на полки стеллажа, мячи и погремушки скрываются в открывшемся сундуке. Взмахивает второй – и вот уже крышка корзины для белья поднимается и грязные вещи отправляются туда, а чистые летят аккуратно сложенными в распахнутый шкаф.

«Сейчас маму позову!»Дочки как притихли вдруг.Входит матушка-Земля,Тихо листьями шурша.

В двух кроватках напротив окна маленькие копии Аяны видят десятые сны и ничто их не тревожит. Она ставит велюровый пуф между ними, садится и поочередно рассматривает каждую, подмечая новые для себя особенности.

Девочки заулыбались,К маме ланями помчались.

Слова колыбельной даются Аяне тяжело. Как давно у Лейлы на правой щеке начала появляться ямочка? Вроде у Даны было меньше волос на голове? Эван говорил, что одна из девочек точно левша, но кто?

Аяна расстраивается, что так мало времени проводит с дочками, и пропускает их взросление, смаргивает слезы и тихо шмыгает носом. Изобрели бы эти тесты еще лет на пятнадцать назад и, быть может, тетка бы вышла замуж за мужчину, от которого родилась бы еще одна носительница стихии Земли.

Поет песенку Земля –И вот сон в детским глазах.
«Засыпайте, малыши,Завтра силы вам нужны».
Обнимает мать-ЗемляДвух дочурок и отца.

То немногое, чему она рада уже сейчас, обходя стороной мысли о своем удручающем положении – Дана и Лейла, когда придет время Аяны покинуть пост, станут взаимозаменяемыми. У них будет больше времени на себя и семьи. Не в пример матери, тратящей всю себя на работе просто потому, что предшественницы проиграли генетическую лотерею. На такое даже не позлишься – остается лишь принимать.

Глава 6

27 июня

День фестиваля Очищения

Предрассветное небо одето в органзу мягких оранжевого, сиреневого и голубого цветов, а река, завидуя такому наряду, копирует палитру, затемняя оттенки. Волны вальяжно двигаются к берегу и обнимают песок. Над водой стоит туман, первые лучи солнца рассеивают его и подсвечивают пылинки – они поблескивают, как сияющая пудра на лице нежной девушки.

Кай глубоко дышит и опускает веки, наслаждаясь утренней прохладой. Ветерок мягко ерошит темную шевелюру. Он ставит на песок спортивную сумку и снимает с плеч рюкзак-переноску с прозрачной стенкой.

– Выходи, Люси.

Полосатая кошка, выглянув из убежища, пугливо озирается, коричневый нос активно дышит и впитывает окружающие запахи. Белая лапка приподнимается и делает осторожный шаг, затем второй, на сантиметр Люси проваливается в песок. Кошка настороженно прижимает уши, но затем смотрит на склонившегося над ней Кая, еще раз оглядывается, после чего наконец узнает место и уверенно покидает переноску.

Она не отходит далеко от хозяина, ждет.

На Кае остаются одни плавки, он берет Люси на руки и идет в реку. Когда он входит в воду по пояс, кошка поджимает хвост, цепляется когтями в кожу, но не царапает, и приникает мордой к его шее, дрожа всем маленьким тельцем.

Кай формирует вокруг них пузырь, ныряет и на высокой скорости перемещается к любимому месту в центре реки, где Люси, уже расслабленная, завороженно наблюдает за рыбами. Хвостики красноперок бликуют под все более активным солнцем, ельцы серебряными вспышками мечутся вокруг пузыря, а бычки стайкой кучкуются около него и особенно рядом с кошкой, будто воспринимают ее за странного родственника и хотят померяться усами. Из глубин показывается щука, она приближается к пузырю почти вплотную и Люси тянет к ней лапу, намереваясь ударить. Рыбина обиженно отплывает, попутно заглатывая парочку мелких бычков.

Люси появилась у Кая через пару месяцев после того, как отец развелся, и женщина, которую он считал матерью, ушла из семьи.

Вокруг суррогатного материнства и тогда, и сейчас ходят абсолютно полярные мнения – пока одни считают это чудом и прекрасной возможностью завести желанного ребенка, другие называют эксплуатацией женского тела, сведением женщины до уровня инкубатора, а к рожденным таким способом детям относятся предвзято. Если бы Кай узнал о том, что является суррогатом, в более взрослом возрасте, то, возможно, реагировал иначе, но получилось, как получилось.

Воспоминания о Таиссе и ее настороженном холодном отношении к Каю приобрели логическое объяснение, и мальчику трудно далось осознание того, как долго он жил в иллюзии правильной семьи. Младший Поло часами слонялся по улицам и прятался в парках, оставлял дома умные часы и отключал геолокацию на смартфоне, чем нервировал гиперопекающего Тамила, и старался не ходить вблизи рек и озер, чтобы затруднить ему поиски.

Однажды, заглянув в подворотню, младший Поло увидел стоящую рядом с мусорным баком картонную коробку – там и лежали Люси и ее сестренка, котята месяцев трех-четырех отроду. Он создал небольшой пузырик и протянул его обезвоженным четвероногим. Люси охотно налегла на питье, сестренка была слишком слаба, чтобы пошевелиться. Кай аккуратно смочил ей носик.

Тамил относился и до сих пор относится к кошкам предвзято, из-за боязни воды называя их нелепыми созданиями. А младший Поло, любуясь маленькими комочками, понял, что не оставит их, и забрал вместе с коробкой и драным шарфом вместо подстилки. К тому моменту выходки Кая, видимо, настолько потрепали Тамила, что он согласился оставить котят, лишь бы снова выстроить с сыном доверительные отношения. И не прогадал.

К сожалению, сестренка Люси долго не продержалась, и, как бы мальчик ни старался ее выходить, вскоре на заднем дворе их семейного коттеджа появилась маленькая могилка. В особо жаркие дни хвостатая любимица ложится на уже покрытое вкусно пахнущей зеленью последнее пристанище и растягивается на нем, согревая пушистое белое пузо под лучами солнца. Каю нравится думать, что так она наверстывает время, которое могла бы провести с сестренкой, если бы ранняя смерть не забрала ее.