Последний лоскут тишины

Вернувшись домой, Мила не раздеваясь рухнула на кровать. Она завопила в подушку, затряслась всем телом, сжала край матраса. В груди всё болело, руки немели от бессилия. Она рыдала навзрыд. Сама не понимая, плачет ли она от ярости, страха или от той чудовищной жалости, что разрывала её изнутри. Когда слёз не осталось, она перевернулась на бок и провалилась в сон.

Утреннее солнце дотронулось до её век. Мила открыла глаза и проморгалась. Старая тушь жгла слизистую, а волосы прилипли к щекам. Она встала с кровати, пошатываясь добралась до ванной, устало стянула с себя одежду и долго стояла под горячими каплями, пытаясь смыть с себя все эмоции прошлой ночи.

Поставила чайник, села за кухонный стол и немигающим взглядом смотрела в окно, на голые ветки, которые качались на ветру.

Телефон завибрировал в ванной. Она тряхнула головой, подскочила и выудила из кармана пальто смартфон. Звонил Константин. У Милы всё рухнуло внутри.

— Слушаю, — ответила она.

— Мила, через час я бы хотел с тобой встретиться. Надо обсудить кое-что.

— Что вы хотите?

— Ты сейчас в уязвимом положении, и надо принять меры…

— В каком положении? О чём вы?

— Ты ещё не знаешь?

— Что я не знаю? — внутри всё оборвалось. Молнией мысль о Викторе, о его желании «всё закончить».

— Твоё лицо по всем желтушным пабликам. Уже нашли тебя в сети.

— Я … — Мила вернулась на кухню и рухнула на стул. — Я ничего не понимаю. Что?

— Ты вчера уехала с Виктором? Поздравляю, ближайшую неделю о тебе будут говорить все сплетники интернета.

«Твою мать.» — прошептала Мила.

— Надо срочно закрыть твои соцсети. Не отвечай на комментарии, не публикуй ничего нового. Женя на встрече расскажет, как пережить этот шторм.

— Я не думаю, что мне нужно что-то делать. Нас с Виктором ничего не связывает.

— Ага. Жду тебя сегодня в офисе, адрес ты уже знаешь. Последний этаж…

— Я не приеду.

— ….Машина будет ждать тебя в пять. Самое главное, не обращай внимание на комментарии, «фанаточек» уже понесло. До встречи.

Константин положил трубку, не дав Миле ответить. Она ошарашенно смотрела на телефон в руке, который разрывался сигналами уведомлений. Открыла социальную сеть и обомлела. Тысячи комментариев, упоминаний, личных сообщений. Она открыла последнее всплывшее уведомление:

«Ты недостойна Вика! СДОХНИ!»

Мила быстро нажала «заблокировать». Потом ещё раз, и ещё раз. Пока не устала биться с собственным телефоном. Зажала иконку и удалила приложение из телефона.

Ровно в пять она стояла во дворе своего дома. Села в припаркованную чёрную иномарку, поздоровавшись с водителем, и взглянула на себя в зеркало: красные глаза, опухший нос. Идеальная девушка для психа по имени Виктор Лютый.

Снова тот же адрес, что и ночью, последний этаж. Константин, Женя, Виктор и Никита уже ждали Милу. Она буркнула приветствие и уселась за переговорный круглый стол. Виктор развернулся к ней в кресле и смотрел, не сводя глаз. Она поставила локоть на столешницу, пытаясь спрятаться от его безмолвного внимания.

— Так, ситуация следующая: на выставке ты, Виктор, представил Милу как свою девушку. Было?

Виктор молчал, Мила вступила:

— Фотограф попросил нас вместе сфотографироваться.

— Потом ты, Виктор, пригласил Милу сюда, так?

Виктор кивнул.

— Вас сняли папарацци и пара каналов. Как вы садитесь в машину, как уезжаете вместе. Этого было вполне достаточно, чтобы за ночь о тебе, Мила, раскопали всё.

— А днём пожелали смерти, — буркнула она.

— Сейчас самое главное — ничего не комментировать, ничего не объяснять и ничего не писать в сеть. Мы всё разрулим.

— Это моя работа — писать, — проскрипела сквозь зубы Мила.

— Да, это мы ещё обсудим с твоим начальником.

— Как вы смеете? — тихо произнесла она. — У меня на телефоне сейчас сотни сообщений о том, какая я мразь, как я не подхожу «Вику Лютому» и что со мной сделают в мельчайших подробностях. Вы в своём уме? Что у вас за фанбаза такая?

— Целевая аудитория. Они покупают билеты и мерч. Их лояльность нужно беречь, а их гнев — направлять в нужное русло, — вклинился Никита. — Не переживай, через неделю, максимум две, все забудут.

— А что мне делать? Вот сообщение от моего шефа, — Мила достала телефон и прочистила горло: — «Наш новый сайт лежит, админ не успевает чистить комментарии о тебе!». Меня могут уволить из-за того, что я села в машину с Виктором!

— Не переживай, никто тебя не уволит. Я уже поговорил с Александром Петровичем, объяснил всё твоему редактору. Один лишь маленький нюанс: твоё фото на время убрали с сайта.

— Спасибо, блин, большое. — она провела рукой по лицу.

— Следующий шаг. Ты даёшь пароли от своих соцсетей Жене, она знает, что делать. Не переживай, никто не будет читать твои личные переписки. С прессой ты не общаешься, если прорвутся-таки к тебе, — по телефону или лично — говоришь одну фразу…

— «Без комментариев.»

— А, ну да, ты же журналистка. И последнее. Если вы пара…

— Нет! — выпалила Мила.

Константин закурил сигарету и уткнулся в свой ноутбук:

— Это правда, что твой бывший — прокурор?

— Какая разница? — она тяжело поднялась с кресла и написала на протянутом Женей листке свои данные социальных сетей.

Константин выдохнул дым, глядя на неё поверх экрана.

— Хорошо. Тогда ещё одно предложение. Только выслушай сначала. Эту легенду, что вы якобы пара, лучше поддержать. Неделю. Две. Пока шум не уляжется.

— Что? — Мила подпрыгнула.

— Не паникуй. Не нужно целоваться на камеры. Достаточно пару раз появиться вместе в нейтральном месте. Кафе. Парк. Чтобы все увидели, что вы в нормальных, дружеских отношениях, а не в скандале. Это убьёт интригу быстрее всего. От тебя отстанут, примут. Виктор, — Константин покрутился в кресле, — тебе нужен положительный образ. Скандал с журналисткой мы превращаем в историю о… понимающем партнёре. Это займёт две недели. Для тебя — ничего не изменится, ты просто будешь иногда ужинать не один.

— Стоп. Нет. Сразу нет! — замотала она головой. — Никаких фейковых романов. Нет! Я — журналист! Я расследую политические преступления, схемы, аферы. Моя репутация пострадает, если я появлюсь с ним ещё раз! — Мила сжала руку в кулак. — Я не модель, не актриса. Мне не нужно такое внимание! Я зарабатываю словом, а не лицом! Всё ясно?

— Но ты подумай, до завтра. В десять отпишись Жене.

— Дурдом. — Мила перекинула сумку через плечо и вышла из кабинета Константина. Никита поднялся с кресла и нагнал её у лифта.

— Позволь тебя проводить, — его голос звучал озабоченно. — Костя иногда забывает, что за цифрами стоят живые люди.

— Чтобы меня сфотографировали с ещё одним красавчиком из «Взрыва тишины»? — хмыкнула она. — Боюсь, я этого недостойна.

— Я не думаю, что моя персона привлечёт к тебе столько же внимания.

Двери лифта открылись, Никита пропустил Милу вперёд, зашёл следом и нажал кнопку парковки. В закрывающиеся двери успел пролезть Виктор. Он нажал кнопку посередине табло.

— Никит, могу я поговорить с Милой наедине?

— Ты предлагаешь мне выйти?

— Прошу.

Никита окинул взглядом Милу, она смотрела на носки своих ботинок. Двери лифта открылись, Никита вышел и поднёс руку к лицу, в знак того, что он ещё позвонит. Она кивнула в ответ. Двери лифта закрылись. Виктор обернулся к Миле, упершись спиной в зеркальную стену.

— Ты права. Фейковый роман — идиотизм. Но ты уже в этой мясорубке. Женя может «управлять» твоими соцсетями, но не может остановить тех, кто пишет тебе в личку угрозы. А я… я знаю, как с этим жить.

— Мне всё равно. Главное, чтобы твои фанатки поскорее забыли обо мне.

— Ты теперь навсегда в их сердцах. — Виктор улыбнулся.

Мила поджала губы.

Он молчал, пока лифт не остановился на парковке. Потом, не глядя на неё, сказал:

— Я не прошу прощения за вчера. Я сказал правду, и она испугала тебя. Я… понимаю. Но сегодня… сегодня, когда Константин говорил про «пару»… — он сжал кулаки, — я… я надеялся, что ты скажешь «да».

— Серьёзно? — Мила задела его плечом, когда выходила из лифта.

— Подожди, послушай. — Виктор взял её за запястье. — Я хотел, чтобы хоть ненадолго появился кто-то, кто здесь из-за меня, а не из-за денег, славы или угроз. Я хотел… Чтобы хоть так ты осталась. Даже если это ложь для всех остальных. Для меня это был бы… глоток воздуха. Но ты права. Не надо.

— Всё должно крутиться вокруг Вика, да? — она открыла дверь автомобиля. — Никита, Женя, «фанаточки», я?

— Нет…

Мила села на заднее сиденье и захлопнула дверь.

Виктор оббежал автомобиль сзади и сел с другой стороны.

— Выйди, пожалуйста, поужинай, — он посмотрел на водителя через зеркало.

Водитель кивнул и оставил их вдвоём.

Мила откинулась на спинку.

— Ладно, ты меня извини. Я вчера погорячилась. Не стоило посылать в жопу рок-идола. — она рассмеялась. — Если бы я знала, какая за тобой армия из женщин…

— Если бы я знал, что по тебе это может так больно ударить…

— То что? Ай… Какая разница. Меньше чем за две недели я практически уничтожила себя как обозревателя политической жизни в «Конструктиве».

— Мне жаль.

— Ни черта тебе не жаль. Теперь, чтобы восстановить доверие, мне нужен такой зубодробительный материал… Точно не статья о тебе. Так что, наш договор на время расторгнут.

— Хорошо.

— Так просто?

— Да.

Мила молчала. Она в глубине души не хотела, чтобы этот интимный момент заканчивался.

— Я… когда приехала на пресс-колл, была уверена, что ты причастен к смерти Нины.

— А теперь?

— Я верю, что ты этого не делал.

— Хоть кто-то…

— Я видела дело Нины.

Он отвёл взгляд и поджал губы.

— Я видела фото. Мельком. Фото её тела.

— Не говори... Не рассказывай, прошу тебя.

— Именно поэтому я не думаю, что это сделал ты. Хотя все вокруг говорят мне обратное.

— Все? — он горько ухмыльнулся. — Я и сам был готов в это поверить.

— Это плата за то, что ты не сделал. Не остановил её, не побежал за ней следом. Когда ты опомнился и решил пойти за ней?

— Не знаю… не помню…

Мила потеребила пуговицу на пальто.

— Я был в… ванной. Стафф ломился в дверь, кто-то кричал. А меня трясло всего. Я забился в самый угол и просто молчал.

— На камерах ты был в коридоре спустя десять минут…

— Я вышел в коридор… да… а потом вернулся обратно в номер. Когда оцепенение спало, а кровь… запеклась, я решил найти её. Но ноги не слушались. Я очнулся только утром.

Она медленно повернулась к нему. Её глаза загорелись, она почувствовала прилив сил.

— Виктор… Значит, следователи либо были некомпетентны… либо им указали на тебя. Кто мог это сделать?

— Не знаю.

— Не знаешь... — протянула Мила. — Но вмешался Константин?

— Наверное, — пожал плечами Виктор. — В полиции, когда меня допрашивали, они упирали на то, чтобы я написал чистосердечное признание. Мол, был в состоянии аффекта, задушил, вывез в лес и сжёг. — Он сжал челюсти. — И они почти сломали меня тогда. Я на секунду сам поверил, что мог это сделать, просто всё это стёрлось из головы. Но потом вернулось то ощущение, та пропасть, что была в моей груди, когда я сидел на холодном кафеле и не мог пошевелиться, не мог даже думать, — он посмотрел на свои руки. — Константин притащил адвокатов, целая процессия, они ознакомились с делом, и буквально через час меня отпустили.

В голове у Милы щёлкнуло. Давление полиции, хотя улик, как сказал Ваня, не было. Мгновенное «решение» дела Константином. Его холодный расчёт. Его фраза «всё разрулим».

— Виктор, — её голос стал очень тихим, она боялась, что кто-то услышит. — Ты никогда не задумывался, зачем Константину так яростно тебя выгораживать? Не просто адвоката нанять, а именно… разрулить? Словно он знал, что тебе будет грозить, и заранее приготовился.

Она посмотрела ему прямо в глаза, не давая отвернуться.

— Он вытащил тебя. Но что, если всё, что он для тебя сделал — не помощь, а… страховка? Чтобы ты навсегда оказался у него в долгу? Чтобы ты молчал? Чтобы группа, его главный актив, продолжала работать?

Она сделала паузу, давая ему осознать тяжесть этой гипотезы. Виктор горько засмеялся.

— Последний звонок с номера Нины был на технический номер лейбла. Кому-то из вашей команды.

Виктор переменился в лице.

— Какой именно?

Мила назвала цифры по памяти. Виктор проверил свою записную книжку на телефоне.

— Да… Это общий номер, когда мы в туре. Быстрая связь. Обычно этот телефон у Кости или Жени…

— Значит, Константин был последним с кем общалась Нина?

— Может быть… Это ничего не доказывает. Но зачем тебе это всё?

— Что зачем? — Мила нахмурила брови.

— Зачем тебе это надо?

— Мне… — она не произнесла то, о чём подумала, о «зубодробительном материале». — Возможно, мы сможем снова дать ход этому делу.

— Что это изменит?

— Убийцу Нины посадят.

— А вдруг это кто-то из своих…

— Скорее всего, это кто-то из «своих».

Он откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Усталость, которая всегда была с ним, теперь казалась неподъёмной.

— Нет, — тихо сказал он. — Я не смогу… снова…

— Ты снимешь с себя вину, если узнаешь правду.

— Я… — Виктор открыл рот, снова закрыл. Провёл рукой по подбородку. — Я подумаю.

— Хорошо. Значит, надо вернуться на пять лет назад… мне надо увидеть записи из отеля.

— И как ты их найдёшь?

Мила поджала губы.

— Мой бывший жених — окружной прокурор. Он не откажет.

— Как ты можешь быть уверена?

— Не беспокойся. Я это сделаю.

Водитель постучал в стекло, Виктор открыл дверь и шагнул из машины:

— Я могу тебе позвонить?

— Да. А я тебе?

— Я бы этого очень хотел.

Виктор стоял на парковке, пока машина не скрылась за поворотом. Мила видела его уменьшающуюся фигуру в зеркало заднего вида и смущённо улыбалась.

Глава 17

Мила вернулась домой. Она вновь почувствовала вкус к жизни. Всю дорогу её мысли крутились вокруг нового, но уже такого изученного «материала» — дела Нины Щебиной.

Она, заварив крепкий чай, открыла блокнот и на новом листе стала выписывать всё, что узнала о Нине и её последних часах.

Нина поссорилась с Виктором и ушла в 23:00 из номера отеля, прошла по коридору и скрылась на лестнице. Виктор в приступе ярости заперся в ванной и стал себя истязать. Но на камерах, спустя десять минут, он слонялся по коридору, и как сказал Ваня, «что-то орал». Потом тоже пропал. Мила обвела время 23:10. Мог ли Виктор пойти за Ниной, не найти её и вернуться в свой номер? Мог ли он этого просто не помнить? Коллеги Виктора ломились в его номер, но он не открывал. Виктор сказал, что он сидел на полу ванной, прятался ото всех. Последний звонок Нины на корпоративный номер. А до этого — звонок Никите. «Ты победил!» — так было написано в его показаниях. Никита был в баре с Константином. Но корпоративный номер обычно в туре у менеджера или его помощницы Жени.

Мила откинула ручку. «Ненадежные свидетели» — прошептала она. «Я должна своими глазами увидеть записи с камер из отеля».

Мила достала телефон из сумки, смахнула гневные сообщения от фанаток из уведомлений мессенджеров и рабочей почты, и быстро набрала номер Вани. Длинные гудки. Ваня не брал трубку. Мила посмотрела на часы — без пяти восемь. «Позвоню завтра, в рабочее время».

Мила откинулась на стуле и провела ладонью по подбородку.

«Не сходится, абсолютно ничего не сходится. Ни версия Виктора, ни версия полиции. Если Нину убили в отеле, то как можно было вывести тело в лесополосу? Если не в отеле, то с кем встретилась Нина, выйдя из отеля? Кому из команды «Взрыва тишины» она могла позвонить? Может её «нормальный мужик», как сказала Алина, был из стаффа?»

Телефон Милы зазвонил. Она взглянула на экран: Константин.

«Что опять?» — процедила она сквозь зубы и сняла трубку.

— Мила, мы с тобой не обговорили один момент. Не хотел при всех это делать, а ты так быстро уехала… — не поздоровавшись заговорил Константин.

— Что вы хотите?

— Я хочу обсудить твою статью о Викторе для «Конструктива».

— Не будет никакой статьи, — устало сказала Мила.

— А… — Константин замолчал на несколько секунд. — Он отказался от этой идеи?

— Я отказываюсь.

— Могу я узнать почему?

— Потому что мне сейчас не до… — Мила закусила губу, чтобы не ругнуться. — Потому что я не вижу потенциала.

— Вот как. Что ж, тогда не смею отвлекать.

Мила взглянула на блокнот.

— Но я буду писать о Нине Щебиной. Вы можете со мной поговорить о ней?

— Щебина? — Мила услышала как Константин чиркнул зажигалкой. — А что о ней писать? Давай на чистоту, если ты приплетёшь Виктора, то мы тебя засудим.

— Да, да… — саркастично ответила Мила. — Кучей адвокатов, тех, что вытащили Виктора из тюрячки.

— Правильно понимаешь.

— Я хочу только узнать, что это за номер, кому она последний раз звонила? — Мила назвала цифры.

— Это технический номер.

— Да, который обычно у вас.

— Но не в тот день. Я оставил его в ящике, на ресепшене. Мы ожидали поставки оборудования и техник должен был в шесть утра принять звонок от службы доставки.

— Значит, этот телефон был в свободном доступе?

— Можно сказать и так. Но ты же понимаешь, что ты не можешь это написать? Помнишь, какие бумаги ты подписала?

— Это для того, чтобы восстановить картину.

— Ага, для картины. Ты меня поняла.

Константин не дождался ответа и положил трубку, но того, что он сказал, было достаточно. Теперь надо было узнать техника, который должен был принять оборудование тем утром. Кому бы позвонить? Никите? Вряд ли перед концертом его интересовали подробности доставки. Жене? Она еще крепче принадлежит лейблу, чем Константин. «Невидимкам»? Но кому? Феде? Леле?

Она написала всем, с кем общалась. Простой вопрос: помните ли вы доставку оборудования в шесть утра, пять лет назад перед концертом? Это было глупо, Мила сама не рассчитывала, что получит ответ. Но Федя отозвался: это он принимал оборудование, не спал всю ночь из-за Виктора с Ниной и их ссоры в номере. Но телефон ему был не нужен. Да и не было его на ресепшене.

Милу будто окатило холодной водой.

Она быстро набрала сообщение, стараясь, чтобы панический трепет в пальцах не испортил всё: «Федя, это очень важно. Может, телефон был не на ресепшене, а у кого-то из стаффа? Константин сказал, что оставил его в ящике».

Она ждала, наблюдая за тремя точками на экране. Федя печатал долго.

«Этот телефон постоянно кочует. Он нужен для быстрой связи, если до кого-то не дозвониться, и для того, чтобы временному персоналу не выписывать симки. Его точно не было на ресепшене, последний раз я видел его в руках у Никиты на последнем прогоне. Наверное, из-за струн, которые потерялись в дороге».

Мила выписала эти слова в блокнот. Телефон был у Никиты. Константин сказал, что оставил его на ресепшене. Кто-то из них лжёт. Или телефон просто исчез.

Чем дальше, тем непонятнее. Может, Нина держала связь с «нормальным» мужчиной через технический номер? И Костя знал об этом? И потворствовал этому роману, лишь бы Нина отстала от Виктора и ссоры в группе прекратились?

Мила быстро написала Алине короткое сообщение:

«Привет, это Мила. Ты говорила, что у Нины появился нормальный мужчина, из-за которого они с Виктором ссорились. У тебя есть догадки, кто это мог быть?»

Ни на что не надеясь, Мила нажала кнопку отправить.

Через секунду телефон в её руках завибрировал.

— Привет, Мила.

Мила села ровно и прочистила горло.

— Привет, Никита. Не ожидала, что ты мне позвонишь.

— Мы же вроде договорились.

— Да, я... — Мила встала со стула и подошла к окну. — Ты извини, что тебе пришлось выйти из лифта…

— Тебе не за что извиняться, очередной каприз «идола», я к этому привык и не спорю. Проще сделать, чем портить себе настроение.

Мила хмыкнула и провела пальцем по холодному стеклу. Никита продолжил:

— Я хотел бы пригласить тебя сегодня поужинать со мной, ты как?

— Я… Я немного устала. Столько всего навалилось.

— Развеешься.

Мила взглянула на часы на микроволновке.

— А ты знаешь, давай. Где ты хочешь встретиться?

— Я заеду за тобой через полчаса, нормально?

— Давай через час? Мне бы привести себя в порядок, — она потеребила бутон белой розы из букета Никиты.

— Ты всегда прекрасно выглядишь. Тогда через час, поедем в суши бар.

— Я… не люблю суши.

Никита рассмеялся.

— Первая женщина, которая не любит суши. Тогда стейк?

— Это я люблю.

— Хорошо, договорились. Я позвоню тебе, когда буду подъезжать.

Он положил трубку, Мила улыбнулась потухшему экрану телефона. Она собралась, постояла около шкафа с одеждой, выбрала чёрный деловой костюм и, долго колебавшись, накрасила губы красной помадой.

Ровно через час Мила сидела в машине Никиты.

— Ты сам водишь? — Мила застегнула ремень безопасности на бёдрах.

— Да. Что в этом удивительного?

— Я думала, у тебя как и у Виктора свой водитель.

Никита улыбнулся и сдал назад.

— Витя боится… не любит водить. А мне нравится — едешь, смотришь вперёд и можно подумать о своём.

— И о чём ты обычно думаешь?

— Не поверишь, о работе.

— О группе? О музыке?

— Да. Но на меня не сходит вдохновение, как на Витю. Что-то земное, знаешь? Разбираю партии, куда какой звук пустить, на какую чистоту.

— Я очень далека от этого… музыкального. Медведь на ухо наступил. — Мила улыбнулась.

— Всё можно развить. Вопрос практики.

Машина остановилась у прозрачных дверей ресторана. Хостесс, высокая блондинка в чёрном строгом платье, проводила Никиту и Милу в отдельную комнату, усадила их за единственный стол и вручила меню. Никита не открывая меню, заказал стейк прожарки «rare», бутылку французской минеральной воды и молча наблюдал, как Мила водит пальцем по наименованиям блюд. Мила же в уме подсчитывала, сможет ли она оплатить хотя бы чашку кофе.

— Не переживай, я пригласил тебя на ужин, счёт закрою тоже я. Можешь не стесняться, — увидев на лице Милы сомнение, сказал Никита.

Мила повела плечами и повторила заказ Никиты.

— Что пить не будешь? Я-то за рулём, а тебе бы расслабиться. Тут подают отличное вино.

— Спасибо, не надо вина. Может, после... Кофе.

Когда хостесс оставила их вдвоём, Никита опёрся на стол локтями и доверительно спросил:

— Ты вообще как?

Мила пожала плечами:

— Нормально.

— Никто не может чувствовать себя нормально после такого негатива в сети. Я видел эти комментарии. В этот раз что-то совсем дикое.

Мила заёрзала на стуле.

— В этот раз?

— А… да. После Нины у Виктора была девушка, обычная, работница приюта для собак, который он курирует.

— Не знала…

— Он очень любит животных, но с нашим графиком, сама понимаешь. Они были вместе недолго, её тоже стали унижать в сети, не выдержала.

— Не выдержала травли? Или Виктора?

Никита открыл было рот, но вошла официантка и поставила блюда на стол. Пауза затягивалась, и Мила быстрыми глотками отпила воды. Когда дверь закрылась, Никита взял острый нож в руку и провёл один раз по стейку. Алая кровь разлилась под куском мяса.

— Витя сложный. Гений и эгоист. Женщины для него — то вдохновение, то обуза. Чтобы быть с ним рядом, нужно понимать, что ты всегда будешь под ударом. Фанатов, лейбла, его творческого забытья.

— Что ты имеешь ввиду? Под творческим «забытьём»? — Мила медленно жевала мясо.

— Он может выпасть из жизни, забыть про всё, когда на него находит вдохновение. Это плюс для нас, он за неделю может написать материала на целый альбом, но всё вокруг будет стоять на паузе.

— Хм… — Мила посыпала крупной солью остатки стейка.

— Что?

— Поэтому Нина была всегда с ним? Выдёргивала его в реальность.

Никита отложил приборы и откинулся на стуле.

— Не думаю. Она не выдёргивала его в реальность. Она создавала ему другую реальность. Где он был богом, а она жрицей. Или наоборот. Это не жизнь, это спектакль.

— И когда ей надоел этот спектакль, она нашла кого-то нормального. Того, с кем не нужно играть в бога и жрицу.

— А… ты в курсе этой драмы?

Мила кивнула. Никита отпил воды.

— Не знаю, с кем она закрутила роман, но Виктора это подкосило. Он стал нервным. Его последние песни стали такими мрачными и настолько личными, что мне было… странно их слушать. Я не знал, что делать с таким материалом.

— Ты про «сырое мясо»?

Никита поправил скатерть и наклонился над столом:

— Вот сама подумай, как такие строчки можно в здравом уме написать:

(сейчас играет: Виктор - Излом)

«Мои руки — не мои. Их вёлЧужой и жёсткий размах.И в теле — ни страха ни зол,Лишь сдавленный воздух — “не дышать”.И внутри — не пусто, а густоОт молчания, что как закон.Я — вещь, что доверилась чувствуТерять берега. И тонуть.»

Мила напряглась всем телом. Никита продолжил: