По Неизведанным Путям. Часть I

– Я, Эдвард, беру тебя, Элисон, в законные жены, чтобы иметь и хранить с этого дня и впредь, в радости и в горе, в болезни и в здравии, пока сама смерть не разлучит нас.

– Я, Элисон, беру тебя, Эдвард, в законные мужья, – повторила за ним девушка, вздрагивая, когда жар стал слишком мучительным. – Чтобы иметь и хранить с этого дня и впредь, в радости и в горе, в болезни и в здравии, пока сама смерть не разлучит нас.

Пока звучали последние слова ее клятвы, Эдвард взял кольцо у мужчины рядом с собой, надев его на каждый из ее пальцев, снова и снова декламируя одни и те же слова:

– Пусть наш союз будет вечным.

Когда он потянулся к безымянному пальцу на ее правой руке, он остановился, закончив речь:

– Пусть так оно и будет.

Чувствуя тошноту, Элисон попыталась улыбнуться, но голова закружилась, и мир, казалось, начал расплываться. Дыша через нос, она закрыла глаза, потратив несколько секунд на то, чтобы расслабиться. Поэтому, когда она наконец посмотрела на мужа, он улыбнулся в ответ – и почему-то ей захотелось ему довериться.

Они направились на праздничную мессу в собор, сопровождаемые криками ворон, пока двери не были закрыты.

Собор был великолепен. Величественные конструкции выглядели еще грандиознее изнутри. Символы солнца, размещенные здесь и там, отражали религию. Они сидели в первом ряду, десятки молитв сливались в единый тон вокруг них, прося о здоровом будущем наследника пары и долгой жизни жениха и невесты.

Элисон не заметила конца службы. Эдвард посмотрел на нее, уже стоя рядом со священником, взяв его за руку:

– Спасибо за прекрасную службу.

– Всегда с радостью, Ваше Величество. Да благословят вас Святые на счастливые и светлые дни впереди, – выдохнул он, целуя короля в обе щеки. Мужчина окинул ее взглядом с ног до головы, оставляя после себя неприятный осадок.

Когда они закончили, Эдвард повернулся, глядя на свою жену:

– Да благословят нас Святые, – пробормотал он, наклоняясь вперед. Он поцеловал Элисон в губы, обхватив ее лицо руками.

Девушка закрыла глаза, ощущая, как жгучая боль распространяется от прикосновения. Она вздрогнула – то ли от холода, то ли от жара, пробирающегося под кожу. Не зная, что делать, она позволила ему продолжить, терпеливо ожидая окончания поцелуя. Глаза Эдварда были закрыты, а его руки слегка дрожали на ее лице:

– Добро пожаловать домой, моя дорогая.

Но она совсем не чувствовала себя дома.

         ✵ ✵ ✵

Через некоторое время супружеская пара вернулась в замок, где слуги уже приготовили все для главного пира. Длинные столы были заставлены едой и вином, украшены белыми и красными цветами, покрывающими всю комнату. Бенуа был прав – они заполнили все свободное пространство розами.

Их стол возвышался в передней части зала, открывая обзор на всех присутствующих. Десятки слуг сновали по залу, наполняя бокалы вином или принимая заказы от гостей.

– Этот пир не похож ни на один из тех, что я видел раньше, – прошептал ей на ухо Эдвард, сидя в своем кресле. – Позже я поблагодарю поваров.

Элисон кивнула, осматривая комнату. Не было видно ни Бенуа, ни даже Ормана. Она чувствовала себя потерянной, и ей было не по себе из-за мужчины рядом с ней.

– Ты кого-то ищешь, моя дорогая? Можем спросить, – заметил Эдвард, придвигаясь ближе.

– Нет, – она покачала головой. – Я смотрю на людей здесь. Они так отличаются от тех, что были у меня дома. Более консервативны, я полагаю, – солгала девушка, опустив взгляд на тарелку, полную мяса.

Где-то в глубине души Элли хотела поднять глаза и продолжить поиски Бенуа. Его не было видно с тех пор, как она вышла из своей комнаты. Может, теперь так и должно быть – они всегда будут порознь на публике, скрываясь лишь в пределах комнат.

– Знаешь, с тех пор, как ты приехала, в Андерхолле солнечно, как никогда прежде, – сказал ее муж, глядя на большие окна позади них. – Это поразительно.

Она пожала плечами, едва заметно кивнув, ведь слишком мало знала серость Крилона, чтобы сказать наверняка.

         ✵ ✵ ✵

Несколько часов спустя, когда за окном стемнело и слуги зажгли свечи по всему залу, Орман появился у их стола:

– Ваше Величество, пора переходить в покои.

– Да, пора, – ответил Эдвард, отставив бокал вина. – Все готово?

Элисон не понимала, о чем они говорили. Праздник был в самом разгаре, большинство гостей были пьяны.

Мужчина кивнул и попросил людей встать:

– По традиции, неженатые гости должны бросать чулки в молодоженов.

– Думаю, мы сможем пережить эту маленькую неудобную традицию, – прокомментировал Эдвард.

Король взял Элисон за руку и прошел через зал, прижимая жену к себе. И хотя они шли среди людей, бросающих чулки, лишь немногие могли попасть точно в цель.

         ✵ ✵ ✵

Они вошли в покои одни, за ними последовал Орман, который хотел убедиться, что все было идеально. Подождав, пока Эдвард закроет за ним двери, Элисон прошла в комнату. Она была большой, мраморный пол казался бесконечным, а посередине стояла деревянная кровать с белыми простынями. Над ней висел почти прозрачный полог, сделанный из шелка.

– Знаешь, что мы должны здесь делать? – спросил он, садясь и жестом приглашая ее следовать за ним. – Крилонские традиции подразумевают, что в комнату должны войти четыре мужчины и Отец, чтобы консумировать брак, – сказал он, глядя на нее.

Элисон нахмурилась, не понимая его.

– Некоторые практики довольно интересны.

– Что ты имеешь в виду, говоря «консумировать брак»? Мы уже поженились перед десятками людей. Разве этого недостаточно?

Эдвард щелкнул языком, ложась на кровать:

– В ночь своей свадьбы пара занимается любовью друг с другом. Зрители остаются до самого конца. Я отказался от этой традиции.

Элисон замерла, обдумывая ситуацию в голове. Проблема была в том, что она ничего не знала о супружеской жизни – за все ее детство и подготовку к свадьбе ни одна душа не рассказала ей об этом. Мама должна была, но ее не стало, а отец не счел нужным рассказывать ей об этом. Возможно, в его голове опыт был лучшим наставником.

– Почему? – она посмотрела ему в глаза.

– Потому что ты слишком молода и наивна, – пробормотал он, проводя по ее лицу тыльной стороной ладони. Она обжигала, оставляя после себя огненный след. – Я ничего не сделаю, если ты этого не захочешь. Это может подождать.

– А как же традиции? Не подумают ли люди, что мы идем против них?

Эдвард улыбнулся, найдя ее слова смешными:

– Я король, моя дорогая. Что бы я ни делал, на то воля Святых. Но мы можем создать иллюзию.

Элисон наблюдала за тем, как он достал нож из прикроватной тумбочки. Он был простым – сделанным для использования, а не красоты:

– С помощью лезвия?

– Да, – он порезал свою ладонь, позволив крови стечь на простыни. – Вот так.

– Почему? – девушка уставилась на алые пятна на белой ткани.

– Возможно, я и правда чудовище, но не в этом случае, – Эдвард улыбнулся, снимая корону и вручая ее Элисон. Она была обжигающе холодной. – Корона позволяет делать много жестоких, темных вещей. Но всегда нужно проводить черту, иначе можно сойти с ума.

– А что, если тьма следует за тобой по пятам? – пробормотала девушка, глядя на ожоги, появившиеся на ее руках. Она положила корону на простыни, спрятав руки от взгляда мужчины.

Эдвард улыбнулся, наливая себе вина в бокал:

– Нужно научиться ее не слушать.

Элисон кивнула, следя за его движениями:

– Как долго мне нужно здесь быть?

– До утра, – ответил он. – Ты можешь ложиться спать. Я буду в другой комнате.

Мужчина открыл дверь, показывая темный кабинет, полный книжных полок и догоревших свечей.

Элисон вздохнула, пытаясь расстегнуть корсет. Увидев ее неудачные попытки, Эдвард предложил ей повернуться, внимательно глядя на нее. И когда Элисон сделала это, он начал ослаблять завязки на платье. Одну за другой, набитой рукой, он двигался сквозь корсет, ослабляя ленты. Холодок пробежал по ее позвоночнику, а неприятное ощущение внизу живота вновь напомнило о себе – словно у птицы, готовой взметнуться в небо при первом же признаке опасности.

Она осталась в нижнем белье. Ткань и кожа будто светилась изнутри. Эдвард провел пальцами по ее позвоночнику, медленно пересчитывая ребра и веснушки на плечах. Он подвинул ониксовые волосы в сторону, продолжая движение по ее шее. Почувствовав, как ее дыхание сбилось, он отпустил ее, сделав шаг назад.

– Извини, – пробормотал он, покачав головой, и вышел из комнаты.

Элисон легла, осторожно завернувшись в одеяла, чувствуя ночной холод. Тени, прежде прятавшиеся в углах, начали медленно окружать ее, не прерываемые тусклым светом. Ее глаза закрылись, и она позволила себе провалиться в сон, в котором ее встретили терианские сады и двое детей, чьи жизни только начинались.

И в то время как дамы со всего мира мечтали оказаться на ее месте, единственное, чего она желала – оказаться в маленькой комнате, спрятанной в самом дальнем углу замка, наполненной теплом и смехом, где никто другой не мог бы нарушить ее покой.

Глава четвертая

Элисон проводила свои дни в Тронном зале, сидя рядом с мужем и слушая вести со всего королевства: от разбитого судна в соседней деревне до шпионов из иностранного королевства, проникших на территорию подготовки солдат Фарланда в прошлом месяце. Эдвард терпеливо слушал всех и комментировал, указывая на то, что следовало изменить.

Но самой серьезной проблемой были воры из Оукэнфейра, ограбившие десятки домов и оставшиеся незамеченными. Это произошло совсем близко к замку – в деревне жило много мастеров, снабжающих Андерхолл необходимыми ресурсами. Потерю украденных фруктов еще можно было пережить, но воры не останавливались на этом.

– Пусть заходят в деревню и берут, что пожелают. Но не вздумайте позволить им вернуться с добычей. Убейте их на пороге, сломайте руки или отрежьте пальцы, чтобы другие воры знали, что они потерпели неудачу, – сказал Эдвард, и в его голосе прозвучала такая жестокость, что все собравшиеся в зале люди выпрямились.

Орман стоял рядом с ними, шепча комментарии в ухо короля. Ожидая, пока они закончат, Элисон закрыла глаза, представив бедняков, убитых на пороге своих домов, и содрогнулась. Они ведь просто пытались выжить.

Эдвард улыбнулся, кивнув Орману в знак согласия. Воры не несли настоящей угрозы королевству, лишь сеяли необходимый хаос. Но только умные и хитрые могли избежать поимки. Если только они не пытались прыгнуть выше своей головы.

Зевая, муж Элисон повернулся к Орману, игнорируя толпу, ждавшую его внимания:

– Думаю, настало время для обеда, Орман.

Он кивнул, подходя ближе:

– Я попрошу слуг подготовить стол для вас двоих.

Они вышли из Тронного зала через заднюю дверь, ведущую в столовую. Там уже был накрыт стол с шелковыми скатертями, привезенными из далеких стран и сверкающими на солнце. На нем стояли разные тарелки, стаканы и столовые приборы, отражающие свет и создающие разнообразные узоры на стенах. Вино всегда присутствовало на их трапезах, как и разнообразные виды мяса и овощей. Выпечка, хоть и не была любимым блюдом короля, подавалась специально для Элисон, что ей очень нравилось. Иногда это было единственное, что она ела за весь день, что чрезвычайно беспокоило двор. Будущая мать наследника должна питаться хорошо и сытно.

         ✵ ✵ ✵

Замок был построен из камня, кирпича и мрамора. В отличие от него, дома в Оукэнфейре были преимущественно деревянными, а каменные строения можно было пересчитать по пальцам. Погода стояла хорошая, но облака так часто закрывали луну, что он начал забывать, каково это – ощущать ее свет на своей коже после долгой ночи, проведенной на улице.

Единственным преимуществом Крилона были темная одежда и мастерски сделанные ботинки, в подошвах которых можно было спрятать все – ключи, ножи или отмычки. Это разительно отличалось от нежных шелков и легкой обуви, к которым он привык. Но на этом преимущества и заканчивались.

Ночи давно стали его союзниками, скрывая то, что нельзя было скрыть при свете дня: секреты, сокровища и планы. Приспособиться к новым условиям было сложно – нужно было найти новые входы и выходы, наладить отношения с жителями деревни Оукэнфейр, узнать больше о придворных интригах. Работа, которая займет у него месяцы, прежде чем он сможет приступить к делу.

– О, как удачно, – пробормотал он, глядя на здание. В стенах замка, рядом с королевскими покоями, были сделаны выступы, очевидно, ради красоты. – Стоит поблагодарить человека, который их придумал.

Они позволяли легко подняться на стену и получить быстрый доступ к внутреннему двору и главному крылу замка. Тот, кто их придумал, явно проигнорировал меры безопасности и, зная снобов при королевском дворе, это было похоже на правду.

Он увидел свет в коридоре, а десятки арок, образованных серыми колоннами и листьями плюща, помогли ему увидеть силуэты – двух служанок и одной девушки, спрятавшейся за капюшоном. Конечно, он узнал ее – Элисон.

Он направился к деревне, ища путь назад. Слуги использовали небольшой вход у задней стены замка для доставки еды и других ресурсов. К счастью, арка была пуста. Казалось, все либо спали, либо отдыхали в своих комнатах. Проскользнув внутрь, он огляделся, внимательно следя за тенями и темными углами замка. Его комната находилась в соседней башне, которая возвышалась над остальным крылом, с небольшой лестницей, ведущей на чердак. Обставлена она была просто, но с нее открывался чудесный вид на деревню и замок.

– Не знала, что тебе нравится ночной воздух, – сказала Шелли Кантрелл, глава гильдии поваров замка.

– А я не знал, что ты не спишь по ночам, – Бенуа пожал плечами, заложив руки за спину.

Женщина рассмеялась, ее кудри слегка подпрыгнули от движения:

– Справедливо. Но я не ищу приключений, когда вокруг столько стражников.

Он слегка склонил голову – в большинстве случаев они не заслуживали его внимания. Они были медлительными и не обращали внимания на происходящее, если только это не касалось их непосредственно. Но и среди них были исключения.

По обе стороны коридора были две двери, ведущие в спальни. Подойдя ближе к столу, он вздохнул. Его комната находилась несколькими этажами выше, и он хотел оказаться там как можно скорее:

– Мне пора. Завтра долгий день.

– Ты всегда так делаешь: просыпаешься на рассвете и засыпаешь далеко за полночь, – заметила Шелли, записывая что-то в своих бумагах.

Бенуа внимательно посмотрел на нее:

– Шпионишь за мной?

– Нет, просто я очень наблюдательна, – рассмеялась она, улыбка озарила ее лицо. Женщина выглядела уставшей – ее темные кудри были немного растрепаны после долгого рабочего дня, хотя в глазах все еще блестели искорки. – И я сижу здесь каждую ночь.

– Спокойной ночи, Шелли, – кивнул он, отступая назад.

– Спокойной ночи, Бенуа. Увидимся утром.

Юноша кивнул, зная, что утром будет слишком занят, чтобы замечать кого-то, кроме тех, с кем ему было необходимо поговорить. Он должен был проводить больше времени с королевскими особами, чтобы убедиться, что с Элисон все в порядке. Это был единственный способ узнать больше о придворных тайнах.

         ✵ ✵ ✵

Ночи были самыми трудными. Днем она могла игнорировать внезапные перемены в своей жизни – солнце освещало самые темные уголки замка, наполняя людей счастьем и радостью, делая их более терпимыми и свободными. Но ночью все маски исчезали, оставляя суровые лица глубоко укоренившейся ненависти и боли. Терианская королева пришла в Крилон после войны, и люди не принимали ее.

Спрятавшись за закрытыми дверями, Элисон позволяла себе побыть одной, глядя на тени, которые следовали за ней по пятам. Они скользили по стенам, наполняя пространство глубиной и объемом. Она не боялась их, наоборот – была очарована их красотой. Никакой свет не смог бы создать что-то столь прекрасное без тьмы.

Так проходили дни, следуя одному и тому же плану, один за другим. Служанки будили ее утром. Бенуа вскоре следовал за ними, протягивая ей зеркало со стола. Они немного разговаривали, слишком занятые мыслями и планированием, слишком уставшие, чтобы обмениваться милыми пустяками. Потом она садилась на стул, глядя на свое отражение, где красные, воспаленные и пустые глаза выделялись на фоне красивого платья и идеальной прически. Яркий солнечный свет пробивался в помещение сквозь окна, но она видела только темноту. Обычную для мрачного королевства.

         ✵ ✵ ✵

– Мы можем подчеркнуть цвет ваших глаз с помощью черной ткани. Как вам такая идея? – пробормотал Максим, возясь с иголками и тканями в руках.

Элисон едва могла сосредоточиться. Портной разложил перед ней ткани – стопки были организованными и аккуратными, но все цвета для нее сливались в черный и серый. Оттенок теней и темноты сочетался с холодным металлическим, захватывая взгляд, вызывая тревожные мысли. Она вспомнила глаза своего мужа – одновременно пугающие и успокаивающие, его холодную руку в ее и бесконечные ночи, проведенные в его комнатах. Эдвард часто был рядом, не делая ничего, что он должен был делать. Она всегда боялась неизвестности.

Элисон вздохнула, пытаясь улыбнуться:

– Давайте попробуем и, может быть, добавим немного цвета слоновой кости.

– Отличная идея! С вами всегда приятно работать, – воскликнул Максим, прикрепляя ткань к манекену.

– Может, мне нужно заново снять мерки? – спросила она, глядя на свое похудевшее тело. Ей казалось, что с каждым днем тепло все больше покидало ее.

– Вы действительно хотите, Ваше Величество? – любезно спросил Максим. – Я могу измерить вас еще раз, но вы не изменились настолько сильно.

– Все равно измерьте еще раз, пожалуйста? – она посмотрела вниз, ожидая, пока портной достанет ленту для измерения.

– Хорошо. Но мы потеряем время, – вздохнул Максим, принимая столь бесполезное задание. Ему еще предстояло сшить платья и выбрать ткани.

День выдался на редкость прекрасным, по меркам Крилона. Облака не были такими мрачными, создавая нежный узор в небе. Ворон не было слышно и даже деревья дарили приятный шелест листьев, а не привычный скрип веток.

– Насколько я могу судить, все осталось, как прежде, – сказал Максим, пряча ленту в карман. Что-то изменилось в его глазах – печаль затуманила их и сделала стеклянными. Он остановил взгляд на ее руках, вспомнив, как вздрогнула девушка, когда он приблизился, чтобы измерить ее талию.

– Спасибо. Будем надеяться, что скоро все изменится, – ответила Элисон, нервно перебирая пальцами. Любое прикосновение обжигало ее холодом. Каждое утро она просыпалась с головокружением, и тошнота не покидала ее до самого заката. Не было никакой видимой причины, но ей казалось, что свет медленно угасает внутри нее, ослабляя ее тело.

Последние дни она провела в одиночестве. Бенуа был занят королевскими поручениями, и она видела его лишь по утрам, когда готовилась к предстоящему дню. Она ждала визитов в мастерскую Максима, опасаясь всего остального. Возможно, именно время, проведенное с портным за любимым занятием, делало ее счастливой.

Вдруг она почувствовала чье-то присутствие за спиной. Обернувшись, она увидела Бенуа, который держал в руках небольшой букет пионов.

– Где ты их нашел? – ахнула она, беря цветы в руки.

– Мой маленький секрет, – подмигнул он, подходя ближе. Максим улыбнулся и отступил на шаг, давая им время побыть наедине. – Я уверен, что там еще остались цветы.

– Надеюсь, ты не испортил чей-то сад.

– Во всяком случае, не тот, который имеет значение.

– Би! – рассмеялась она, и этот звук теперь показался ей таким незнакомым.

Он смотрел на нее, как на луну: ее глаза светились ярче любых звезд, а сама она излучала силу и свет, притягивая к себе людей. Элисон была громкой, яркой и смелой. И он был уверен, что она никогда не замечала этого. Но он чувствовал, что что-то было не так. Ее рукава были натянуты до кончиков пальцев, а движения стали беспокойными и хаотичными. Она выглядела замерзшей и больной, но никогда не говорила об этом и не позволяла ему спрашивать.

– Бенуа! Наконец-то мы можем быть благословлены твоим присутствием, – пошутил портной, заметив его пристальный взгляд.

– И тебе привет. Что у вас тут? – юноша кивнул на эскизы и заказы.

– О, ничего особенного. Работаем над платьем для следующего бала. Хотим, чтобы оно было грандиозным, но не слишком, если ты понимаешь, о чем я.

– Почему бы не сделать королеву самой величественной дамой на балу?

– Потому что королева не хочет носить сотни слоев одежды всю ночь, – вмешалась Элисон, ожидая, пока портной закончит рисовать ее платье.

Ее удивляла и поражала способность Максима создать безупречный силуэт всего несколькими штрихами, делая идею понятной всем вокруг. Не было необходимости прорисовывать детали: все и так выглядело идеально – красивое платье с серебряной вышивкой, рукавами-колокольчиками и длинной юбкой, сшитой из десятков слоев. Как сказал Максим: «Грандиозно, но не слишком».

– Сколько времени понадобится, чтобы сшить платье?

– У нас есть несколько недель, но я могу сшить ваше первым.

– Нет-нет, все в порядке. Мы можем подождать, – ответила она, проводя рукой по линиям на бумаге. Карандаш оставил черные пятна на кончиках пальцев.

Бенуа снова посмотрел на нее. Она чувствовала его беспокойство, но что она могла ему сказать? Что каждый день ее тело ощущало онемение, даже пустоту? Что тени следовали за ней, заставляя ее исчезать, глаза ничего не видеть и разум летать высоко над замком, где-то далеко, в саду, полном цветов и мечтаний, которые сейчас кажутся такими ненастоящими? Как она может рассказать тому, кто поклялся защищать ее, о его неудаче?

– С тобой все в порядке? – спросил он, коснувшись ее плеча.

Она вздрогнула, закрыв глаза на секунду, чтобы собраться с силами:

– В порядке. Просто смотрю на рисунок.

Он присмотрелся к ней и оставил ее на некоторое время – по крайней мере, до ее спальни. Что-то было не так, он знал. Она была похожа на ребенка, потерявшегося на ярмарке, ищущего кого-то, кто вернет ее родителям. Но они не были детьми, и не осталось родителей, которые могли бы о них позаботиться.

Раздался звонок, эхом разнесшийся по всему замку, оповещая о времени обеда. Элисон и Бенуа извинились и отправились в столовую, проходя по знакомым коридорам, где он свернул в левую дверь, ведущую в кухню, а она прошла через арочный вход одна.

– О, наконец-то, Элисон. Мы думали, нам придется послать кого-нибудь за тобой, – пошутил Эдвард, провожая ее взглядом. – Как проходит твой день, дорогая?

Она сглотнула, мысленно готовясь к разговору:

– День был идеальным. Сходила к портному, чтобы подобрать варианты платьев для следующего бала.

– Понятно. Только не делай свой корсет слишком тугим. Мы оба знаем, что его будет невозможно развязать, – он поднял глаза, ожидая, что она оценит шутку.

Элисон улыбнулась, садясь в кресло. Металл вилки обжег ей пальцы – это вызвало вспышку гнева, которую она не стала сдерживать:

– Я вижу, ты в хорошем настроении. Что случилось? Повесил вора за язык или сжег его в собственном доме?

Его улыбка дрогнула, а кулаки сжались. Никто никогда не подвергал сомнению его действия, какими бы жестокими они ни были:

– Ничего подобного. Был на конной прогулке с Орманом. Нашел идеальное место для нашей вечерней прогулки. Сразу после обеда.

– Не слышала ничего о нашей прогулке. Это спонтанное решение? – она хорошо знала, что такое решение сложилось у него в голове после ее резких и неуважительных слов. Прогулка служила напоминанием о его присутствии в ее жизни и ее значимости в этом королевстве.

– А это имеет значение? Встретимся на заднем дворе через полчаса.

– Я не доела, – заметила она с явным облегчением, что ей не нужно было этого делать.

– Не волнуйся, поешь позже, – Эдвард махнул рукой слугам, приказав им помочь ей пройти в спальню. Тучи сгустились, заставив свет в комнате исчезнуть. Служанки подбежали к свечам, пытаясь зажечь их. Король вздохнул, ковыряя кусок мяса на своей тарелке. С тех пор, как они поженились, его жена стала куда более острой на язык. Он может решить эту проблему быстро – ему будет достаточно немного поговорить.

         ✵ ✵ ✵

Бенуа наблюдал за ними через приоткрытую дверь, ожидая стать свидетелем романтической беседы между супругами. Но все, что он мог видеть – это ледяные стены вокруг сердца Элисон, защищающие ее от мужа. Он хотел подойти ближе, чтобы остановить ее, но не мог.

Ему казалось, что слуги здесь не воспринимаются людьми. Они – лишь тени, прячущиеся в маленьких комнатах и выходящие через крошечные двери. Они поддерживали жизнь в замке, но оставались невидимыми. Возможно, поэтому они пускали его в покои Элисон. Они никогда не воспринимали его как потенциальную угрозу ее невинности.