Ритуал

— Я была счастлива. Каждую секунду. Даже когда мне было больно, даже когда я видела твои шрамы. Я была счастлива, потому что ты был живым. Ты — моё лучшее решение, Вьярен. И я ни о чем не жалею.

Вьярен слушал её, и ледяной, мертвый ком, стягивающий его грудь все эти недели, начал таять, сменяясь режущей нежностью. Она не считала свою жертву ошибкой. Она была счастлива.

— Но, — тон Фреи резко изменился. Влажность исчезла из глаз, сменившись деловой, жесткой решимостью гениального алхимика. — Я знаю тебя, мой король. Если ты добрался до капсулы, значит, ты полон решимости. Значит, ты не собираешься меня отпускать. Поэтому... смотри внимательно.

Она взмахнула рукой. В белом воздухе, прямо перед лицом Вьярена, с гудением развернулась огромная, пылающая синим огнем схема. Сложнейшая вязь рун, формул и векторов, завязанных на свойствах одного эликсира и магии Пустоши.

— Закон артефактов — это линейный обмен. Жизнь за жизнь. Магия за магию. Книга не отпустит меня просто так, — заговорила она быстро, чеканя слова. — Но есть лазейка, которую я вывела. Ритуал Зеркальной Души.

Она указала на центр сияющей схемы, где два магических ядра сливались в единый знак бесконечности.

— Вместо того чтобы вытаскивать меня отдавая себя, мы замыкаем наши ядра в единый цикл через кольца. Резонанс на пограничной частоте. Мы становимся сообщающимися сосудами. Энергия Пустоши и энергия Лореллиума циркулирует бесконечно, не уходя вовне, обманывая артефакт. Как только, ты выпустишь мою сущность из книги, вернется и физическая оболочка, но она будет пуста. Ее нужно будет наполнить, но моя магия, будет магией Пустоши Хаоса и скорее всего мое тело не выдержит, поэтому мы должны будем с помощью колец замкнуть круг чтобы наша магия циркулируя от тебя ко мне смешивалась.

Проекция Фреи замерла. Она посмотрела на него серьезно, почти испуганно.

— Вьяр, послушай меня. Я не решилась провести это сама, потому что цена слишком высока. Этот ритуал требует полного ментального и магического слияния. Ты должен будешь добровольно впустить меня в свое ядро, а я — в свое. Я не могу предугадать все последствия. Но у нас будет одна магия на двоих, то что умеешь ты, буду уметь и я. И не до конца понятно как на нас повлияет магия хаоса. У меня есть предположения что так же как и с помощью колец мы будем чувствовать друг друга даже находясь на расстоянии.

Она сглотнула, и её голос дрогнул.

— И если умрет один — мгновенно, в ту же секунду, от разрыва магического ядра умрет второй. Никаких шансов выжить поодиночке.

Фрея покачала головой, отступая на шаг назад во тьму.

— Я не хотела превращать тебя в сиамского близнеца. Я не хотела связывать тебя с собой такой цепью. Я хотела, чтобы после меня ты был свободен. Но если ты здесь... Если ты смотришь на это... Значит, ты достаточно безумен, чтобы рискнуть.

Образ мастерской начал мерцать, теряя четкость, распадаясь на пиксели света.

— Формула перед тобой. Запомни её, Вьяр. Запомни каждую черточку. И если ты сделаешь это... знай, я буду ждать тебя на той стороне.

Проекция Фреи послала ему последний, воздушный поцелуй, её губы беззвучно прошептали «Я люблю тебя», и она растворилась в ослепительном свете. Вьярен остался один перед пылающей в воздухе схемой. Он смотрел на неё не как на научный труд биоалхимика, а как на карту сокровищ. Единственную карту, ведущую к его жизни. Его губы дрогнули в кривой улыбке — болезненной, изломанной, но полной абсолютного, темного торжества.

— Свободен? — прошептал он хрипло в ментальную пустоту. — Глупая, маленькая катастрофа... Ты так ничего и не поняла. Мне не нужна свобода. Мне нужна ты. И если цена за это — вечное рабство в твоей голове и одна смерть на двоих, то я согласен.

Он впился взглядом в сияющую формулу. Его мозг главнокомандующего, тренированный запоминать карты целых континентов, сейчас фотографировал каждый символ, каждый изгиб руны, каждый вектор резонанса. Он выжигал это знание на собственной подкорке каленым железом.

Зеркальные Души.

Он сделает это. Он впустит её, он свяжет их так крепко, что даже сама Бездна Пустоши не сможет найти, где кончается Вьярен и начинается Фрея. Мир вокруг дрогнул и осыпался серым пеплом. Капсула разрушилась. Над ним мерцали холодные звезды, а в голове огненными буквами горел план спасения. Время сомнений закончилось. Пора было возвращаться в лабораторию.

Военный совет и гнев принцессы

Военный совет и гнев принцессы

Холодный ночной ветер ворвался в подземелье вместе с Вьяреном. Главнокомандующий спустился по каменным ступеням так стремительно, что его темный плащ взметнулся за спиной, как крылья хищной птицы. В лаборатории царило гнетущее молчание. Никкель нервно крутил в пальцах металлическое кольцо, то и дело поджигая его магией или высекая искры. Миррен сидела на краю тяжелого дубового стола, хмуро глядя в пол, а Митлай и Кристен замерли у алхимической стойки. Все они ждали приговора. Вьярен подошел к центральному столу. Он не стал говорить о лесе, о падающих звездах и своем растоптанном, кровоточащем сердце. Скорбящий муж остался там, на влажной траве. С глухим стуком он бросил на столешницу потрепанный кожаный дневник Фреи.

— Я нашел её дневник, — голос Вьярена прозвучал сухо и твердо, как лязг обнаженного клинка, разрезая электрическое напряжение в комнате. — Книга не отпустит Фрею просто так. Закон древних артефактов требует линейного обмена — жизнь за жизнь. Но Фрея нашла способ обмануть древнюю магию. Она создала ритуал Зеркальных Душ.

Кристен мгновенно подалась вперед, её глаза загорелись лихорадочным научным голодом.

— Зеркальные Души? Это же абсолютная теория! Невозможно стабилизировать два разных магических ядра в условиях циркуляции и обмена.

— Возможно, — жестко перебил её Вьярен, открывая дневник на странице со сложной огненной формулой. — Если замкнуть их в бесконечный цикл через иридиевые кольца. Мы станем сообщающимися сосудами. Я впущу её в свое ядро, она впустит меня в свое. Энергия будет циркулировать между нами, не уходя в Книгу.

В лаборатории повисла мертвая тишина. Все присутствующие были тесно связаны с магией, и каждый прекрасно понимал, что означает такое слияние.

— Босс... — тихо подала голос Миррен, глаза были распахнуты так широко, словно она увидела перед собой саму смерть. Она спрыгнула со стола. — Это же полный раскол магического ядра. Если то о чем вы говорите с Кристен правда то, ты перестанешь принадлежать самому себе, у вас будет одна боль на двоих.

— А если умрет один — мгновенно умрет второй, — тяжело закончил за неё Митлай, в упор глядя на друга своими стальными глазами. — Никаких секретов. Никаких личных границ. Вы станете одним существом в двух телах, Яр. Это билет в один конец. Ты хоть понимаешь это?

— Я всё решил, — отрезал Вьярен, и в его потемневших глазах не было ни тени сомнения. — Но чтобы ритуал сработал, а мой разум не сгорел при слиянии с Книгой, нужно сварить стабилизирующий эликсир.

Он оперся костяшками пальцев о стол, нависая над раскинутой картой континента.

— У нас ровно тридцать дней. По двое суток на каждый ингредиент, остальное время — на дорогу и приготовление эликсира. Если мы не успеем, Книга переварит её личность окончательно. Проблема в том, что эти ингредиенты не купишь ни за какое золото Империи. Нам придется разделиться.

Вьярен ткнул пальцем в южную часть карты.

— Первое — Слеза Пепельной Вдовы, пролитая от радости. Я отправляюсь за ней в Морнгар, заброшенный портовый город вечных дождей.

— Безумие, — выдохнул Никкель. — Вдовы сотканы из скорби. Заставить её испытать радость почти невозможно.

— Придется, — холодно парировал главнокомандующий. — Второе — Ядро памяти Пустотного Жнеца. Никкель, Миррен. Ваша цель — Игнис. Город промышленных кузниц и подземных вулканов. Радикалы держат эту тварь в плену на нижних уровнях, используя её для питания своих печей. Вырвите у неё ядро.

— Сунуться в самое логово фанатиков за мозгами их любимой батарейки? Звучит как отличный план на выходные, босс, — криво усмехнулся подрывник.

— Третье — Пламя Искаженной Химеры, — Вьярен обвел все взглядом. — нам придется спуститься в Пустошь, в Ущелье Скорби. Туда, где эта тварь выжигает всё живое. Скорее всего туда нам придется отправиться всем, и молиться чтобы мы смогли выбраться живые. — усмехнулся Главнокомандующий, однако в его кривой ухмылке не было и следа веселья. Он чувствовал, что отправляет своих друзей на убой и не собирался никого останавливать, если бы нашлись желающие отказаться. В тайне он даже лелеял надежду, что они сочтут его сумасшедшим, развернуться и уйдут, потому что после того как он озвучил третий ингредиент, в лицах друзей появился ужас, благоговейный дикий ужас. Эта тварь была всем знакома лишь по мифологическим рассказам. И судя по рассказам, выживших еще на этом свете не было.

— А четвертое? — напряженно спросил Митлай.

—О, четвертое пожалуй самое простое, если знаешь где и кого искать — Кровь Истинного Отступника Магии. Маг, который добровольно разорвал связь с источником и выжил. Он прячется в Тар-Минаре — городе-убежище, куда не сунется даже армия короля. Нам нужен тот, кто сможет пройти через их барьеры.

— Я проведу туда, — раздался хриплый, надломленный голос со стороны каменной лестницы.

Все резко обернулись. На ступенях стоял Александр. Инани выглядел уже не так ужасно: бледная кожа приобрела нормальный оттенок, глубокие тени под воспаленными от бессонницы и алкоголя глазами стали меньше. Нос инженера, который Вьярен сломал ему несколько недель назад в приступе первой, слепой ярости, зажил, но сросся с едва заметной кривизной — вечное напоминание о его безвинной вине. Одежда Александра была измята, но в его позе больше не было той жалкой обреченности, с которой он глушил горе тарновым спиртом. После того как они отправились в дом Кронпринца, спустя несколько дней Норт покинул их, сославшись на то что у него остались незаконченные дела. Вьярен и Эндер не стали его удерживать, они понимали, через что Фрея заставила пройти человека у которого не было магии. Квинлэнд знал что, когда придет время Александр обязательно вернется. Но они не рассчитывали, что вернется он не один.

Рядом с ним, сверкая ледяными от ярости глазами, стояла Найра. От убийственной ауры принцессы воздух в подземелье начал мелко вибрировать. Она спустилась по ступеням с грацией разъяренной пантеры и, чеканя шаг, подошла прямо к Вьярену. Никкель и Миррен благоразумно отступили в тень.

— Ты избил его, — голос Найры был тихим, но от этого пробирающегося холода по спинам пробежал мороз. Она ткнула изящным, унизанным артефактными кольцами пальцем прямо в жесткую грудь главнокомандующего. — Ты сломал кости моему инженеру, пока он не мог даже защищаться! Ты вторгся в его голову - дважды! Когда Митлай заявился ко мне на рассвете, и сказал что мне срочно нужно прибыть к тебе, у меня даже и мысли не было о том, что ты мог прикончить моего инженера!

Вьярен даже не шелохнулся, возвышаясь над старшей сестрой мрачной скалой. Он лишь мельком скользнул равнодушным взглядом по кривоватому носу Александра. Только Кронпринц знал ту горькую тайну, которую этот гениальный инани прятал за чертежами и схемами в её мастерской. Александр был безнадежно, до животной тоски влюблен в Найру. А она, бросаясь сейчас на его защиту с яростью дикой кошки, даже не подозревала, насколько ему приятно её заступничество, и одновременно — как невыносимо больно.

— Пока мой младший брат упивался своим горем и ломал носы МОИМ подчиненным, — процедила Найра, сжимая свободную руку в кулак так, что побелели костяшки, — именно я занималась похоронами! Я успокаивала Совет! Я утешала людей и держала лицо нашей семьи! А потом, стоило мне с головой уйти в работу и отлучиться на несколько недель, чтобы подготовить Черный Аукцион... ты устраиваешь здесь тайные собрания!

Вокруг её пальцев начали искрить тонкие, смертоносные заряды боевой магии. Воздух тяжело запах металлом и едва заметным запахом дыма.

— Ты замышляешь грандиозные планы по её спасению прямо у меня за спиной! — голос принцессы сорвался на крик, полный жгучей обиды. — И даже не считаешь нужным посвятить меня в них?! Фрея была и моей семьей тоже, Вьярен!

Найра вскинула руку. Магия внутри неё вскипела, готовая сорваться с кончиков пальцев прямо в невозмутимое лицо брата. Кристен испуганно ахнула. Но удара не последовало. Широкая, мозолистая от инструментов ладонь Александра мягко, но уверенно легла на талию Найры. Девушка вздрогнула и замерла. Неожиданный жар от его руки, привел девушку в искреннее замешательство, она не ожидала, что тепло чужого тела, может произвести на нее успокаивающий эффект.

— Найра, остановись, — его голос был тихим, уверенным. Он стоял непозволительно близко, вдыхая тонкий аромат её духов, наслаждаясь этим мимолетным, украденным мгновением близости. — Если ты сейчас нанесешь удар Кронпринцу, тебе не поздоровится, даже несмотря на то, что ты его сестра и принцесса Лореллиума. Оставь его. Я заслужил тот удар.

Найра тяжело задышала, переводя разъяренный взгляд с лица Вьярена на измученное лицо Александра и обратно. Искры магии на её пальцах медленно, неохотно погасли. Она сбросила его руку со своей талии — жестко, отстраненно, привычно возводя между ними глухую стену статусов, возвращая его на место подчиненного. Она даже не заметила, как мучительно дернулась щека Александра от этого жеста.

— Я вытрясу из тебя душу позже, Вьяр, — пообещала она ледяным шепотом брату. — А теперь говори, что нужно сделать.

Вьярен, ни на секунду не потерявший самообладания, смахнул невидимую пылинку с того места на плаще, куда она тыкала пальцем. Губы главнокомандующего изогнулись в жесткой, почти жестокой усмешке. Он посмотрел на Найру, прекрасно понимая, какую изощренную пытку устраивает сейчас её инженеру.

— Наш гениальный инани отправляется в Тар-Минар за кровью Отступника. Он знает, как обойти их барьеры. И ты, сестра, идешь с ним.

Найра надменно вскинула брови. В Тар-Минаре не жаловали ни королевскую кровь, ни чужаков.

— Если этот Отступник откажется давать кровь добровольно, — холодно продолжил Вьярен, — ты поможешь Александру вырвать её силой. Я не принимаю отказов и оправданий. Вы оба отвечаете головой за этот флакон.

Найра скривилась, словно ей предложили спуститься в сточную канаву, но спорить не стала. Жизнь Фреи была важнее её раздражения.

— Почище места не нашлось? — не смогла сдержать язвительного замечания принцесса — Хорошо я пойду, и прослежу чтобы мой инженер, не наломал дров. А ты подумай, пока, чем будешь искупать свою вину!

Услышав это замечание, Александр опустил глаза, проглатывая горечь этих слов. Вьярен понимал, что Найра, сейчас очень злиться на него, все в ней выдавало раздражение, стук длинного ноготка по столешнице, быстрая речь, не свойственная принцессам. Еще от Вьярена не укрылся ее быстрый взгляд на Александра, пока она изливала на свое недовольство. Однако кроме Найры никто не знал, что нервничала, она так сильно отнюдь не из-за Вьярена, а из-за того что видела в Александре не только отлично инженера, но еще и … впрочем она и сама не до конца понимала кого. Просто своей пламенной речью и то как она его защищала, она чуть не выдала, что он для нее не просто инженер а…. Чувства эти были ей не понятны, но постоянно крутились в голове, они были давно знакомы, почти ровесники. Он всегда был, рядом с ней, даже чаще чем ее семья. Когда она открывала свою лавку артефактов, и искала инженера, он просто предложил свою помощь. Найра знала что Норт, не просто человек с улицы, он работал на Корону, а точнее на отдел инженерии и механики и занимал там не последнюю должность. Отчего он решил работать с ней Найра спрашивала лишь один раз, на что получила простой ответ, о том что ему хочется спокойствия Большего ей было не нужно, Норт изобретал все что она просила, Эндер доставал нужные ингредиенты, бизнес процветал. Однако Найре хотелось всегда большего, хотелось чего-то, что могло бы задвинуть за пояс инженеров Короны. И однажды она предложила Норту изобрести нечто особенное, он долго думал, а через несколько дней пришел и рассказал о гениальной идее. Но ему требовался маг Тверди и Разума, и по счастливой случайности обы были рядом. Так началась их совместная работа, в процессе которой Найра все больше проникалась к инженеру теплыми чувствами, ей нравился его живой ум, его редкие шутки вызывали у нее смех, а еще она странно чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Но Найра боялась признаться в этом даже себе, боялась что ей снова придется зависеть от кого-то, боялась что нужно будет подчиняться. Именно от этих чувств она бежала из дворца и заново создала себя и свою жизнь которой управляла только она.

Теперь же испытывая к этому человеку теплые чувства, она сама бежала от них, хотя и понимала, чтобы добиться своей цели и создать артефакт у которого не будет конкуренции, им предстоит еще много совместной работы. А теперь и любимый братец решил ее подставить и отправить работать в паре. Бездна бы его побрала!

Вьярен окинул тяжелым взглядом свою разношерстную команду. Преступники, шпионы, безответно влюбленный инани, вспыльчивая принцесса и сумасшедшая ученая. Команда мечты!.

— У нас есть двое суток на добычу каждого ингредиента. И шесть дней до нашей встречи в этой самой лаборатории, — голос главнокомандующего зазвенел сталью, отрезая пути к отступлению. — Вернитесь с ингредиентами. Иначе я лично спущусь в Бездну Книги и утяну вас всех за собой. Расходимся!

Пепел к Пеплу

Никкель крепче сжал в руке почерневший от копоти металлический жетон — нелегальный артефакт, который Митлай достал для них через свои криминальные каналы. Он позволит им встретиться с провожатым, который проведет их до места назначения. Их путь лежал через телепортационные кольца но до места им придется добираться пешком.

— Держись за меня, — бросил Никкель, перехватывая ладонь Миррен.

Она хотело запротестовать но мужчина крепко сжал ее пальцы, и волевым усилием представил пункт назначения. Мир вокруг завертелся в тошнотворном, пылающем вихре, выбивая воздух из легких, а спустя секунду они оба рухнули на твердую, покрытую толстым слоем горячего шлака землю.

Воздух здесь был тяжелым, удушливым, пахнущим серой, раскаленным металлом и застоявшейся магией. Игнис. Подземный город-кузница.

Никкель выпрямился, привычным жестом отряхивая плащ. Как маги касты Пепла, они оба легко переносили жару. Огонь был их стихией. Но то, что висело в воздухе Игниса, было не просто огнем — это была грязная, коррозийная энергия.

Вокруг, в огромной пещерной каверне, вздымались трубы монструозных заводов. Вместо неба над ними нависал скалистый свод, подсвеченный багровым заревом магматических рек. Игнис не был ошибкой природы. Он был грязным, постыдным секретом Лореллиума.

Король и Высший Совет прекрасно знали об этом месте и закрывали глаза на царящие здесь беззаконие и рабский труд. Почему? Потому что мечи, артефактная броня и очищенный иридий для армии всего Королевства не брались из воздуха. Игнис производил девяносто процентов имперского вооружения. Ради этого Корона была готова не замечать, что город населяют изгнанники, беглые преступники, лишенные статуса маги Тверди и Пепла, а также секты радикальных инженеров, ставящих бесчеловечные опыты на стыке магии и механики. Одним из таких экспериментов являлся Пустотный Жнец.

— Романтичное местечко, — хмыкнул Никкель, смахивая с лица хлопья жирной сажи. — Если мы здесь сдохнем, Миррен, обещай мне одну вещь. — голос подрывника осавался серьезным но губы дрогнули в привычной ухмылке, а в глазах разгорались искры веселья.

— Какую? — она поправила портупею, настороженно оглядываясь по сторонам.

— Не выходи замуж за какого-нибудь зануду из касты Тверди. Они же каменные и в постели, и в жизни. Меня стошнит прямо в Бездне, если мой призрак увидит тебя с парнем, который по выходным полирует булыжники.

Миррен фыркнула, ударив его плечом в плечо.

— Расслабься, Ник. Если ты сдохнешь, я назло тебе выйду за мага Воды. Буду жить на озере, разводить карпов и каждый вечер тушить свечи плевком, вспоминая твою пепельную задницу.

— Жестокая женщина, — театрально вздохнул Никкель, но в его светлых глазах на секунду мелькнула слишком серьезная, тяжелая тень. — Я всегда знал, что ты разобьешь мне сердце.

Митлай всё устроил блестяще. Спустя двадцать минут петляния по узким переулкам между свалками они вышли к полуподвальной таверне «Ржавый Котел».

Никкель подошел к стойке, бросил бармену медный жетон, и тот кивнул на неприметную металлическую дверь. За ней их ждал старик Рувим. Его лицо и руки покрывали жуткие, бугристые ожоги.

— Я проведу вас до Спуска, — прохрипел старик. — Но дальше вы пойдете сами. Радикалы держат Пустотного Жнеца на самом дне кратера.

— Зачем фанатикам держать в подвале тварь из Пустоши? — нахмурилась Миррен. — Это же ходячая бомба.

— Это неиссякаемая дешевая энергия, девочка, — скривился Рувим. — Жнеца держат в подземелье куда приводят всякий сброд со всего королевства, а еще тех кого признали виновными и приговорили к смертной казни — их оставляют ему. Жнец высасывает эмоции пленников, а вырабатываемую им в процессе пищеварения темную энергию радикалы отводят по трубам прямо в плавильные печи. Только его бесконечной энергии хватает чтобы можно было ковать ту самую черную сталь, которую так щедро скупает ваша хваленая армия.

Миррен с отвращением поджала губы, переглянувшись с Никкелем.

Они начали спуск по бесконечным винтовым металлическим лестницам. Чем глубже они уходили в чрево Игниса, тем сильнее Никкель чувствовал ледяной, неестественный холод Пустоши, пробирающийся под кожу, несмотря на вечный жар исходивший от магниевых рек, течение которых было спрятано за каменными стенами скал.

Они остановились на маленькой безжизненной площадке, похожей на вход в пещеру. Внизу, в глубоком базальтовом колодце, пульсировала тьма. От тяжелой решетки вниз вела лишь одна узкая металлическая лестница. Железные прутья не вызывали чувства безопасности, но присмотревшись можно было разглядеть руны начертанные на металле. Замок выглядел слишком массивным для такой конструкции, казалось что он от тяжести может рухнуть вместе с решеткой.

Рувим остановился.

— Дальше я не пойду.

— И не надо, старик — тихо сказал Никкель.

Он вдруг сделал неуловимо быстрое движение. Его рука скользнула в карман, доставая тяжелый мешочек с чистым золотом, и впечатала его в грудь старика — первая часть платы. Одновременно с этим Никкель сделал длинный шаг назад, прямо за линию заграждения, и ударил ладонью по управляющему механизму, которого Миррен заметить не смогла.

Тяжелая решетка с лязгом рухнула вниз, отрезая его от Миррен и Рувима.

— Эй! Какого черта, Ник?! — Миррен бросилась к прутьям, дергая их на себя. Металл даже не шелохнулся. В её глазах вспыхнул гнев, и она направила на замок мощный, расплавляющий импульс магии Пепла. Никкель тут же вскинул руку, посылая встречный, поглощающий импульс. Огонь Миррен просто впитался в решетку, укрепляя барьер, а не разрушая его.

— Никкель, открой эту гребаную дверь! — в голосе Миррен прорезалась настоящая, неприкрытая паника. Она ударила кулаками по прутьям.

— Мы идем вместе! — Голос дрогнул, внутри бурлило чувство предательство. Она снова почувствовала себя брошенной. Ярость поднималась жарким огнем, единственным желанием стало, добраться до Никкеля и запустить в него пару тройку боевых заклятий. Но за всей этой яростью тихо и уверенно горело пламя страха, сковавшего слова не позволяя выразить накопившиеся чувства.

— Нет, Мир, — он покачал головой. Привычная кривая усмешка исчезла с его лица. Он подошел к решетке вплотную, глядя на неё сквозь прутья. — Ядро памяти — это осколок души. Чтобы Жнец его создал, он должен сожрать мою радость и оставить черную пустоту. Мы знаем, что со мной будет потом. — подрывник был уверенн, что прощается с единственным дорогим ему человек, который мог бы стать его семьей. Сожалений о своей жизни у него не было, лишь тяжесть от мыслей что упустил столько возможностей с Миррен. То как она беспокоилась о нем теплом отдавалось в душе, разжигая уверенность в том что он должен пойти один чтобы защитить ее.

— Я вырежу кристалл до того, как он сожрет твою душу! Ник, пусти меня! — Сердце Миррен, билось с такой скоростью, что готово было выпрыгнуть вслед за Никкелем. Воздух в легких мгновенно превратился в битое стекло, стоило Никкелю отвернуться и сделать первый шаг навстречу жнецу. Под ребрами Миррен забилось что-то бешеное, ломая грудную клетку изнутри, отсчитывая каждое его движение оглушительными, болезненными ударами в самых висках. Кровь вскипела, обжигая вены. Как он смеет? Рукоять клинка жалобно скрипнула под побелевшими пальцами — ей до дрожи в челюсти хотелось броситься следом, ударить его в спину, выбить из него то, что он просто взял и списал ее со счетов.. Он снова делал её зрительницей. Миррен физически ощутила, как по щекам скребут фантомные колючие ветки тех самых придорожных кустов. Её снова бросили на обочине выживать в одиночку. Но раскаленная ярость тут же захлебнулась ледяной, болотной водой. Вдоль позвоночника пополз мертвенный холод. Что-то мерзкое, скользкое и влажное обхватило её легкие, перекрывая кислород, сжимая внутренности до тошноты. Она стиснула зубы до скрежета, до металлического привкуса на языке, упорно отказываясь давать имя тому, что сейчас рвало её на части. Только не это. Только не привязанность. Стоило только подумать об этом, как она ощутила, будто вместе с ним во тьму утаскивают живой, невыносимо пульсирующий кусок её собственной плоти.