Ритуал

Найра взяла рамку в руки.

— Поставь на место! — взревел Крокер, пытаясь броситься к ней, но Александр жестко удержал его за плечо.

— Она красивая, — протянула Найра, нежно проводя пальцем по стеклу. — Твоя жена? Я вижу она была дорога тебе, но ты не смог её спасти, верно? Несмотря на всю хваленую магию и касту Разума... она просто умерла. Как обычный человек. — Принцесса говорила наугад, но поведение мужчины, дало ей определенные предположения, и она хотела сыграть на его чувствах. Смотря как меняется лицо мужчина с болезненно желтого в серый цвет, как каменеет его тело, Найра поняла что попала в цель.

— Это была Пустотная гниль, — прошептал он, свесив голову. — Магия не помогла. Она лишь продлила её агонию.

— И поэтому ты возненавидел свой дар, — безжалостно продолжила принцесса. Её глаза хищно блестели в полумраке, она поймала жертву на крючок и сделает что угодно, чтобы добиться желаемого. — Ты решил, что если магия не может спасти самое дорогое, то она не нужна вовсе. Ты сковал свое ядро и выбрал этот механический ад. Ты хранишь её фото, потому что оно настоящее. Она не двигается и не улыбается фальшивой иллюзией. Она мертва, и в этом твой больной покой.

Крокер смотрел на Найру с первобытным ужасом. Эта аристократка за минуту вскрыла его душу ржавым ножом.

— Да, — выдавил он. — Оставьте её в покое.

Найра улыбнулась. Это была страшная, кривая, поистине убийственная улыбка, человека который знает как убить свою жертву. На кончиках её пальцев заплясали искры сложной иллюзорной магии.

— Знаешь, Крокер, я очень хороша в плетениях иллюзий, — проворковала она. — Я могу оживить её портрет. Прямо сейчас.

— Нет! — закричал старик, забившись в руках Александра. — Не смей!

— О, я сделаю это, — прошипела Найра. — Я наложу на неё чары движения. Я заставлю этот снимок двигаться. Я заставлю её улыбаться. Я даже могу заставить её шевелить губами, имитируя голос. Я превращу твою священную, мертвую память в дешевый магический балаган. Она будет вечно махать тебе с этой полки, как заводная кукла. Я оскверню твой траур магией, которую ты так ненавидишь.

Александр почувствовал, как у него самого похолодело внутри от этой изощренной жестокости.

— Найра... — тихо начал он.

— Заткнись, Александр! — рявкнула она, не отрывая взгляда от старика. — Ну что, Сол? Ты дашь нам кровь? Или я превращу твою жену в иллюзорную подделку? Я заставлю её хохотать каждый час вместо твоих гребаных часов. Ты сойдешь с ума к рассвету.

Сол Крокер дрожал. Его глаза были полны слез и бессильной ярости. Для Отступника угроза превратить память о любимой в магическую ложь была хуже пытки.

— Ты... чудовище, — прошептал он.

— Я принцесса Лореллиума, — холодно ответила Найра. — И у меня нет времени на сентиментальность. Девушка, которую мы спасаем, важна для меня. Она обычная зануда, которая читает мне нотации и не разбирается в платьях. Но я не дам ей стать строчкой в древнем артефакте.

Искры на её пальцах вспыхнули ярче, стекло рамки жалобно затрещало.

— Кровь. Сейчас.

Крокер обмяк. Он был сломлен.

— Хорошо, — выдохнул он. — Только не трогай Эмили. Убери свою проклятую магию.

Найра мгновенно погасила искры и аккуратно, даже с неким уважением, поставила рамку обратно на верстак.

— Видишь? Я умею быть вежливой, когда получаю то, что хочу.

Старик, шатаясь, подошел к прилавку и закатал грязный рукав. Его руки тряслись не от старости, а от пережитого ужаса. Александр быстро подставил стеклянную колбу и сделал надрез небольшим скальпелем. Темная, густая кровь Отступника магии потекла в стекло. Инженер молча перевязал руку старика. Найра уже развернулась к выходу, брезгливо отряхивая мантию, словно само присутствие в этом месте пачкало её ауру.

— Идем, Александр. Мы получили то, зачем пришли.

Инженер кивнул и двинулся за ней. Она встретилась с ним взглядом и победно вскинула подбородок, ожидая привычной нотации о морали или осуждения. Она знала, что перегнула палку. Но то что она увидела в его глазах отразилось в душе разливающимся теплом. Он смотрел на неё, и в его глазах не было ни отвращения, ни страха. Она вдруг поняла что он видит в ней не просто недосягаемую, капризную принцессу, по которой тайно вздыхал годами, а безупречно отточенное оружие. Острое, безжалостное и пугающе эффективное. Эта её змеиная находчивость, эта холодная, жестокая сила ради тех, кого она любит...

Впервые Александр был по-настоящему, до дрожи впечатлен. Она была опасна. И именно такая женщина стояла сейчас перед ним. Александр вспомнил, сколько раз его собственная «правильность» и рефлексия стоили ему драгоценного времени. Там, где он потратил бы часы на уговоры старика, Найра просто пришла, мгновенно нащупала самую больную уязвимость и вырвала победу с мясом за две минуты.

— Это было жестоко, Найра, — наконец тихо сказал он. На его лице, украшенном кривоватым шрамом на переносице, появилась уважительная, почти хищная усмешка. — Я бы провозился с ним до утра. А ты... ты страшная женщина.

Он покачал головой, не отрывая от неё потемневшего взгляда.

— Честно говоря, я впечатлен. Я рад, что ты с нами.

Найра удивленно моргнула. Она готовилась защищаться, а получила искреннее признание своего темного мастерства. Более того, она услышала это от мужчины, который только что голыми руками уложил вооруженного головореза. В её груди вдруг стало тесно. Привычный шаблон вечно правильного инженера наконец треснул по швам. Найра посмотрела на его широкие плечи, на этот сломанный Вьяреном нос, который придавал его лицу грубую мужественность, и почувствовала странную, горячую волну, прокатившуюся по венам. Он увидел в ней тьму — и не отвернулся. Он восхищался ею.

Её взгляд смягчился, губы дрогнули в ответной, чуть более откровенной полуулыбке.

— Привыкай, Александр, — её голос зазвучал ниже, с легкой, непреднамеренной хрипотцой. — Я делаю грязную работу, чтобы такие правильные мальчики, как ты, могли оставаться героями. Это идеальный симбиоз.

Она сделала шаг к нему и по-хозяйски, властно взяла его под руку. От неё пахло дорогими духами и адреналином.

— А теперь уноси меня из этой дыры, пока я не убила кого-нибудь еще. И если ты скажешь Вьярену, что я похвалила твой хук справа, я буду всё отрицать.

— Могила, моя принцесса, — хрипло пообещал Александр, чувствуя, как её близость обжигает его сквозь ткань куртки.

Они шагнули в тень, унося с собой третий ингредиент и искру, которая грозила спалить их обоих дотла.

Инженерная точность и королевские слабости

Подземелья поместья встретили их тяжелым, влажным воздухом, пропитанным запахами жженого шалфея, озона и плавящихся металлов.

Кристен не обернулась на звук открывшейся тяжелой двери. Она стояла над главным алхимическим котлом, опираясь ладонями о столешницу, и выглядела как воплощение научного безумия. Под её глазами залегли глубокие тени, темные волосы были небрежно заколоты карандашом, но в глазах горел фанатичный блеск. Рядом с ней, привалившись плечом к каменной арке, стоял Митлай. Он методично точил свой длинный охотничий нож, готовясь к собственной вылазке в Пустошь

Александр и Найра, уставшие, пропахшие машинным маслом Тар-Минара и морально выжатые после сцены в мастерской Крокера, переступили порог лаборатории.

— Я чувствую запах дешевого тарна, ржавчины и чужой нерешительности, — протянул контрабандист, не отрывая взгляда от лезвия. — Значит, наши герои вернулись.

— Заткнись, Митлай, — беззлобно огрызнулась Найра, стягивая испачканные перчатки и швыряя их на ближайший табурет. — Я провела последние часы в обществе безумного старика и вот этого... мужчины. Я заслужила ванну с лепестками роз, а не твой сарказм.

Кристен наконец соизволила обернуться. Она смерила принцессу оценивающим взглядом, задержавшись на пятнах масла на подоле её роскошного плаща.

— Выглядишь ужасно, Ваше Высочество. Но этот дикий вид тебе идет. Есть в этом что-то... первобытное. Вы никого не убили? — Найра, нравилась целительнице, но Кристен не знала, как начать общение с ней. Хотя принцесса теперь не являлась представительницей короны, выглядела так словно не хотела заводить близких друзей. Но ее насмешливый ответ приятно удивил Кристен.

— Была близка к этому, — фыркнула Найра, падая в кресло и вытягивая гудящие ноги. — Но мой инженер был против.

Митлай перевел стальной взгляд на Александра.

— Инани. Живой. Целый. И даже не выглядит так, будто принцесса пытала его иллюзиями по дороге. Найра теряет хватку?

— Она была... крайне убедительна в другом, — уклончиво ответил Александр, доставая из внутреннего кармана куртки заветную стеклянную колбу. — Мы достали это.

Он протянул стеклянную ампулу Кристен. Её сарказм мгновенно испарился. Она отложила щипцы и приняла колбу с темной, густой кровью так бережно, словно это была слеза самого Первейшего. Жидкость внутри была тяжелой, инертной. Она не светилась, не пульсировала. Это была анти-магия в чистом виде.

— Кровь отступника магии... — прошептала Кристен. — Идеально. Абсолютный ноль для магической реакции.

Она взмахнула рукой, накладывая на стекло сложные руны стазиса, а затем водрузила колбу на специальную защищенную полку над верстаком. Первая ячейка была заполнена.

— Моя очередь. Нам нужно больше информации по химере, я отлучусь на несколько часов.

Кристен резко обернулась. Её показное спокойствие дало трещину. Она схватила со стола небольшой, обтянутый кожей флакон и почти агрессивно впихнула его в руки контрабандисту.

— Экстракт черного лотоса и адреналин. Если вдруг что-то пойдет не так, пей сразу. Если ты сдохнешь там, я лично спущусь в Бездну, воскрешу тебя и пущу на реактивы, ты понял меня?! - сказала Кристен и осеклась, поняв что сказала только что много лишнего. Красные пятна стали подниматься к лицу.

Митлай усмехнулся. В его глазах мелькнула теплая, почти нежная тень. Он поймал её дрожащую руку и поднес к губам, обжигая костяшки коротким поцелуем.

— Я обязательно вернусь, Печенька. Держи мой чай горячим.

Он развернулся и исчез в тенях лестницы, направляясь к точке перехода. Кристен осталась стоять, судорожно сжимая край стола и глядя ему вслед.

— Ладно, кажется мы кое-что пропустили — Александр хлопнул себя по коленям, вставая. Напряжение в лаборатории можно было резать ножом. — Мы свою часть сделали. Если я сейчас не смою с себя эту грязь, я превращусь в Крокера.

— Я занимаю Синие покои, — заявила Найра, поднимаясь с грацией хищницы. — И если инани не принесут мне горячую воду через пять минут, я сожгу это поместье. Заявление было скорее показное, но искоренить привычки принцессы было трудно.

Через полчаса дом погрузился в умиротворенную тишину. Поппи помогала принимать Найре горячую ванну с лепестками роз и благовониями. Александр же решил ограничиться душем. Горячая вода смыла грязь подземелий, запах пыльной механики и липкое ощущение от угроз, брошенных в лицо старику.

Когда они спустились в малую гостиную, там уже ярко горел камин. Александр нашел в гостевом шкафу простые черные брюки и кашемировый свитер Вьярена, который сел на его широкие плечи идеально. Найра же облачилась в шелковый домашний халат цвета алой крови, который струился по её фигуре, как вода, лишь едва оставляя пространства для воображения. На низком столике стоял поздний ужин: вяленое мясо, сыры и хрустальный графин с крепким вином. Они сидели в тишине, глядя на огонь. Два человека, годами разделенные статусом, теперь объединенные одним делом, ждали возвращения остальных. Третий бокал вина был ошибкой. Или, возможно, единственным правильным решением за этот бесконечный цикл боли. Огонь в камине догорал, отбрасывая на ковер длинные, пляшущие тени. Александр сидел на полу, прислонившись спиной к тяжелому дивану, и лениво болтал остатками рубиновой жидкости в бокале. Найра расположилась в кресле напротив. Она скинула туфли, и её босые ступни покоились на краю журнального столика, опасно близко к лицу инженера.

— Знаешь, Александр, — протянула она, и её голос был тягучим, как патока, с легкой игровлстью от выпитого вина. — Я всегда думала, что твой хваленый «комплекс правильного парня» — это компенсация.

Александр поперхнулся вином. Он закашлялся, вытирая губы тыльной стороной ладони, и посмотрел на неё потемневшим, но веселым взглядом.

— Чего? — Он прекрасно понимал куда клонит принцесса, но поддаваться на ее уловки не собирался. Он не был специалистом по женским сердцам, предпочитая искренность и прямоту, вместо горячего флирта и потаенных смыслов в словах. Принцесса же легко могла манипулировать им, и он прекрасно это понимал, не желая останавливать ее легкое веселье. Они впервые сидели бок о бок и говорили просто как друзья. Александру было очень интересно к чему приведет эта беседа, и конечно ничего лишнего он не собирался себе позволять.

— Ну, компенсация чего-то... небольшого, — Найра изящно сложила большой и указательный палец, и показала ему. — Обычно за вежливыми улыбками, чертежами и спасением мира скрывается очень скромный потенциал.

Александр фыркнул, откидывая голову на обивку дивана. Смех давался на удивление легко. Алкоголь и адреналин смыли барьеры. В мысли в голове плавно текли, но ответы вырывались прежде чем он их обдумывал.

— Можешь спросить у девочек из нижнего города. Жалоб на мою... инженерию пока не поступало.

— Ой, умоляю, — Найра закатила глаза. — Они были влюблены в твой статус инженера темных артефактов и красивые глаза. Необъективная выборка.

Она наклонилась вперед, и шелк её халата чуть сместился, открывая вид, который Александр, будучи пьяным и отчаянно влюбленным мужчиной, не мог проигнорировать.

— А вот я... я эксперт. Я вижу мужчин насквозь. Вот ты, например, она сделала вид что задумалась, но потом продолжила голосом уверенным в своей правоте. — Я вижу, что ты «молот», — заявила она, ткнув в него пальцем. — Ты грубый, прямой и пугающе эффективный. Как сегодня с тем стариком. Мой брат Вьярен — он как скальпель. Изящный, холодный, бьет в разум. А ты... ты просто таран. Бум! И челюсть сломана, а ворота открыты. — Найра хищно облизнула губы. — Знаешь... иногда девочкам до смерти надоедают скальпели. Иногда хочется, чтобы ворота просто вынесли к чертям.

В комнате повисла тишина, но она была не пустой, а гудящей от напряжения. Александр смотрел на её ноги. Найра смотрела на его руки. Те самые широкие, мозолистые руки, которые сегодня без колебаний выкрутили оружие отступнику, и вдруг ощутила их тепло на своей спине, в тот момент когда он не дал ей прикончить брата.

— Ты пьяна, Найра, — хрипло сказал Александр. Хотя радужка его глаз потемнела. Он тяжело сглотнул, отводя взгляд.

— А ты трус, инани, — парировала она, лениво болтая ногой. — Ты сидишь тут, пялишься на мои бедра уже полчаса, вздыхаешь по мне годами, но боишься сделать ход. Потому что я принцесса? Я могу и укусить.

— Я не боюсь королевской крови, — усмехнулся он. Почему-то Александру, казалось что он очень осторожен и Найра не видела, как каждую свободную минуту своего существования, Норт наслаждался ее видом, словно прекрасным пейзажем. Он прекрасно понимал их статус, но это осознание приносило лишь скорбь. Могло ли быть все по-другому если бы он был напористее?

— Докажи, — она сползла с кресла на пушистый ковер и подобралась к нему вплотную, двигаясь с грацией кошки. В её зеленых глазах плясали бесята. — Докажи мне, что ты не только с железками умеешь обращаться. Или мне придется взять инициативу в свои руки?

Это был вызов. Прямой удар по его мужской гордости. Александр больше не думал о статусах, о Вьярене или о приличиях. Он просто перехватил её за талию, притянул эту невыносимую, ядовитую, великолепную принцессу к себе и впился в её губы поцелуем, в котором не было ни капли рыцарской нежности, но было море первобытного голода. Это была не романтика, лишь столкновение двух стихий, слишком долго сдерживаемых правилами. Этот поцелуй, выстраданный годами жажды и томительного ожидания, сокрушил его, подобно падению крепостных стен. Терпкое вино на её губах мешалось с внезапным, металлическим привкусом крови, когда Найра с диким остервенением впилась зубами в его плоть. Боль лишь подстегнула безумие: он вдыхал её ярость, упиваясь этим жестоким даром, в котором страсти было больше, чем в самой нежной ласке. Александр не целовал её — он её пил, жадно, захлебываясь. А Найра отвечала с такой же яростью, вплетая пальцы в его волосы и оттягивая его голову назад. Шелк халата затрещал, не выдержав напора его рук. Ткань мешала. Кожа требовала кожи. Огонь в камине вспыхнул ярче, словно отражая пламя, которое бушевало внутри них. Александр зарычал, теряя остатки своего «правильного» контроля, остался лишь безудержный инстинкт, обладать этой превосходной женщиной, даже если это будет самая большая ошибка в его жизни. Вся его сдержанность сгорела в одну секунду, он сминал её, присваивал, вел себя так, как никогда не позволял себе раньше — как собственник.

Ледяная броня Найры, всегда такой непреклонной и властной аристократки, сгорала дотла в руках её инженера. Она выгибалась дугой, исступленно царапая его плечи, требуя большего, требуя ярости. Ей претила бережность — здесь и сейчас, сдавленная тяжестью его тела, она отчаянно хотела чувствовать себя живой. Мир сузился до пятна света на ковре. Исчезли Лореллиум, Книга Духов, умирающая Фрея. Остались только сбитое дыхание и трение разгоряченных тел.Александр брал своё с тем неумолимым, таранным упорством, о котором она сама же и говорила, удар за ударом выбивая из неё остатки мыслей, аристократическую гордость и колючий сарказм. Когда их накрыло ослепительным забвением, тела выгнулись в едином судорожном порыве; они цеплялись друг за друга так отчаянно, словно летели в бездну. А мгновение спустя — тяжело рухнули обратно в холодную реальность. Тяжелое, хриплое дыхание в унисон. Запах мускуса и горящих поленьев. Александр уткнулся лбом в её плечо, чувствуя, как бешено колотится жилка на её шее. Они ничего не сказали друг другу, ведь только что сожгли половину внутренних страхов своей страстью, и теперь им нужно было просто дышать. Инани лежал на спине, глядя на согревающий их огонь, а Найра устроилась у него на груди, лениво выводя пальцем узоры на его ключице. Когда она приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз, её волосы были растрепаны, губы припухли, но в глазах уже вернулся привычный насмешливый блеск.

— Ладно, — протянула она с ленивой ухмылкой. — Официально заявляю: слухи о твоей правильности преувеличены. Инженерия вполне... достойная. Твердый стержень, хорошая механика.

Александр хрипло выдохнул, прикрывая глаза ладонью. Он всё ещё не мог поверить в то, что произошло; в голове пульсировала лишь одна мысль: он целовал её, он ею обладал. Внутри разливалось чистое ликование — сильное и светлое, как в детстве, когда брат научил его мастерить первую деревянную игрушку. Это давно забытое чувство заставляло кровь бежать быстрее, оживляя в душе всё, что, казалось, давно омертвело.

— Ты невыносима, милая принцесса.

— Я объективна, — она шутливо щелкнула его по носу. — Но не зазнавайся. Над изяществом еще есть куда расти. Слишком много напора, но не переживай, я возьму шефство над твоим обучением.

Она наклонилась и, неожиданно для Александра, мягко поцеловала его в уголок губ. Это было интимно, без той агрессии, что была пять минут назад.

Александр улыбнулся, собираясь ответить, как вдруг… Дверь гостиной распахнулась.

— Эй, вы не видели мой... ОЙ, БЕЗДНА!

Митлай, еще не ушедший и явно искавший свои запасные патроны, замер на пороге. Его стальные глаза округлились, он издал сдавленный звук и, театрально прикрыв лицо ладонью, отскочил назад в коридор.

— Мои глаза! — донесся его голос. — Мои невинные глаза! Я ослеп!

Александр резко сел, лихорадочно ища свой свитер. Найра же даже не дернулась. Она лишь тяжело вздохнула, закатила глаза и неспешно запахнула халат.

Через секунду голова Митлая снова показалась в проеме. На его лице расплылась широкая ухмылка.

— Какая композиция! «Принцесса и Инжинер: Слияние деталей».

— Митлай! — рявкнул Александр, чувствуя, как краснеют уши.

— Что? — контрабандист прислонился к косяку. — Я даже подумать не мог, что вы устроите порнографическое шоу прямо на ковре прадеда Вьярена. Кстати, Ваше Высочество, у вас халат надет наизнанку. Это новый столичный тренд?

— Митлай, — ледяным тоном произнесла Найра. — Если ты сейчас не заткнешься, я протестирую на тебе боевую иллюзию. Ты пришел по делу или просто получить разряд в лоб?

— Вообще-то, я шел за патронами, но раз уж я здесь: Вьярен вернулся. Он внизу, в лаборатории. И, судя по его виду, он ограбил половину призраков побережья.

Александр тут же начал натягивать брюки, мгновенно переключаясь в режим миссии.

— Почему ты сразу не сказал?!

— Я хотел, — признался Митлай, смеясь. — Но потом увидел вас... К черту Вьярена, ради такого кино я готов постоять в коридоре. Продолжайте.

— Пошел вон! — хором рявкнули они, и Митлай ретировался, а они переглянувшись рассмеялись в голос.

Когда Александр и Найра, наспех приведя себя в порядок, вошли в лабораторию, там царила тишина. Шутки закончились.

Рядом с Кристен, опираясь на край стола, стоял Вьярен. Главнокомандующий выглядел так, словно его пропустили через камнедробилку. Плащ был пропитан соленой водой Морнгара, лицо было серым, под глазами залегли черные тени, а на щеке и лопатке красовалась глубокая царапина от призрачных когтей.

— Явились, — хрипло произнес Вьярен, поднимая на них воспаленные глаза.

— Мы снимали стресс, — отрезала Найра, проходя внутрь. Она посмотрела на брата. — Ты выглядишь как утопленник. Достал?

Вьярен молча разжал кулак. На его ладони лежал маленький хрустальный флакон. Внутри плавала одна-единственная, крупная слеза, сияющая жемчужным светом.

— Слеза Пепельной Вдовы, — выдохнула Кристен, благоговейно забирая фиал. — Идеально. Свет и Тьма.

Она поставила фиал во вторую ячейку, рядом с кровью Отступника.

Вьярен тяжело опустился на стул, устало потирая переносицу. Затем его взгляд, острый, как бритва, сфокусировался на Александре. Главнокомандующий медленно осмотрел инженера: от чистого кашемирового свитера до растрепанных волос и запаха дорогих духов Найры.

Губы Вьярена дрогнули в кривой усмешке.

— Знаешь, Норт…. Ты пугающе быстро адаптируешься к роскоши. Смотри, не испорть свою репутацию мученика.

Найра тихо хмыкнула, пряча улыбку, но Александр не смутился.

— После таких путешествий, не выпить — это нарушение техники безопасности, командир, — парировал он. — К тому же принцессе сложно отказать, когда она просит составить ей компанию.

— Наслаждайся, пока можешь, — буркнул Вьярен, отворачиваясь к полке. Улыбка сползла с его лица.

Он посмотрел на две пустые ячейки.

— Где Митлай и Никкель с Миррен?

— Митлай только что ушел в добывать информацию о химере, — тихо ответила Кристен.

— От Никкеля и Миррен, пока ничего, — добавила Найра. Она помнила Никкеля еще в детстве. За Миррен она могла не беспокоиться, знала что она в надежных руках. А вот в Никкеле было слишком много непредсказуемой и неуемной энергии. В детстве они с Вьяреном постоянно попадали в переделки, и Никкель часто брал вину на себя. Найра взглянула на Вьярена и поняла, что он думает о том же.

В лаборатории повисла давящая тишина. Все понимали, что значит добыть Ядро Жнеца.

— У них есть еще пять дней, — сказал Александр, стараясь звучать уверенно.

Они стояли в полумраке, глядя на добытые сокровища. Радость от первых побед померкла перед неизвестностью. Их люди были где-то там, во тьме, один на один со смертью. И им оставалось только ждать.

Инстинкт

В бессознательном состоянии Никкеля путь наверх казался бесконечным он ощущался так, словно они покоряли самую высокую гору Кар-Там. Но когда впереди замерцал просвет и стал виден выход, Рувим и Миррен вдохновленные легким касанием свежего ветерка стали двигаться быстрее. Добравшись наверх, старик быстро нашел экипаж, запряженный двумя обычными лошадьми, они погрузили безжизненного подрывника и сами забрались в куполообразную конструкцию на двух больших колесах. Два вздоха облегчения раздались одновременно как только удушливый жар и запах серы подземелья Игниса исчезли. Миррен взглянула на старика, а тот лишь ухмыльнулся и покачал головой, было не понятно остался ли он доволен таким приключением или все же решил что они безумцы.

Как только дверца их транспорта открылась,их вышвырнуло в наружу, влажный теплый воздух сейчас ощущался глотком свежести. Миррен почти втащила Никкеля в небольшую, полутемную комнату, перекинув его руку через свое плечо.

— Пришли, — прохрипел Рувим, который все же помог ей, сгружая свою часть ноши на жесткую кровать. — Это конспиративная квартира на окраине верхних уровней. Не королевский дворец, но здесь безопасно. Ни души, только крысы и те кто не хочет быть замеченным..