Ритуал

Комната была тесной, с голыми каменными стенами и узким окном под потолком. В углу тлела небольшая магическая жаровня. Это была настоящая берлога — простая и надежная. После ада в кратере она показалась Миррен раем. Рувим деловито подошел к столу и выставил два мутных флакона.

— Экстракт пламенника, — ткнул он изувеченным пальцем в красный флакон. — Разгоняет кровь и выводит яд Жнеца. И вытяжка из лунного корня — для восстановления магического узла. Влей в него, девочка. Иначе к утру он превратится в овощ.

— Твоя оплата, Рувим, — Миррен достала из поясной сумки еще один мешочек с золотом, который Никкель передал ей перед спуском, и бросила старику. Тот поймал золото, кивнул и молча вышел за дверь.

Девушка Пепла осталась одна. Дрожащими руками она откупорила красный флакон, приподняла голову Никкеля и осторожно влила зелье ему в рот, заставив сглотнуть. Затем последовал второй флакон. Она села на пол рядом с кроватью, привалившись спиной к матрасу. Адреналин отпускал, оставляя после себя сосущую пустоту и усталость. Никкель проспал почти пятнадцать часов. Когда он открыл глаза, в крошечное окно пробивался тусклый свет. Выглядел он так, словно его переехал бронированный дилижанс, но это была живая боль. Та свинцовая, мертвая бледность, что была на его лице в подземельях Игниса, исчезла. Он сел на кровати, хрипло застонав и потирая лицо. Он был жив.

Никкель разжал кулак, который непроизвольно сжимал всё это время. На ладони лежал Ядро Памяти. Черный, матовый, пугающий кристалл.

— Доброе утро, спящая красавица, — раздался тихий голос из угла.

Миррен сидела в кресле, подтянув колени к груди. Под её глазами залегли глубокие тени, но она смотрела на него с нескрываемым облегчением.

— Получилось, — выдохнул Никкель, показывая ей кристалл.

— Ты едва не сдох, — отрезала она, поднимаясь, чувства смешивались образуя внутри смерч из гнева и радости. Приветствие вышло грубым и неумелым, хотелось сказать больше, но язык не поворачивался произнести нужные слова. — Первым делом иди в душ. От тебя несет гарью и смертью.

Никкель лишь удивленно посмотрел но не стал спорить. Он стоял под горячими струями ржавой воды почти полчаса, сдирая с себя сажу и остатки липкого, ледяного пота. Он вышел из ванной, натягивая чистую рубашку, которую Миррен где-то раздобыла, и растирая мокрые волосы полотенцем. Девушка стояла у окна, но как только скрипнула дверь, резко обернулась. В её глазах стояли слезы, но это были слезы чистой, неконтролируемой ярости.

Она преодолела расстояние между ними в три широких шага и со всего размаху впечатала кулак ему прямо в грудь.

— Ублюдок! — выкрикнула она, ударив его еще раз, так сильно, что Никкель пошатнулся. — Эгоистичный, самоуверенный, суицидальный придурок!

— Ай, дьявол, Миррен, полегче! — Никкель болезненно поморщился, перехватывая её летящий в его лицо кулак. — Жнец и так отбил мне все ребра!

Но Миррен было уже не остановить. Её прорвало. Страх, который она держала в себе эти сутки, выплеснулся наружу истерикой. Она попыталась вырвать руки, задыхаясь от злых слез.

— Ты обещал! Ты клялся, что мы прикрываем друг другу спины! А сам запер меня за этой гребаной решеткой! Я стояла там и ощущала, как эта тварь сверлит твой череп! Я думала, что ты сдохнешь прямо там, в луже собственной крови, ублюдок! Я ничего, ничего не могла сделать.

Она ударила его снова, уже слабее, и вдруг судорожно всхлипнула, уткнувшись лбом ему в плечо. Её плечи тряслись. Никкель тяжело вздохнул. Привычная кривая, нахальная усмешка медленно расползлась по его разбитым губам. Он осторожно обнял её за трясущиеся плечи, утыкаясь носом в её макушку.

— Ну чего ты, а? — протянул он с той самой фирменной, ироничной хрипотцой, за которую ей всегда хотелось его придушить. — Всё же обошлось, Мир. Камушек у нас, я живой, красивый, даже слюни не пускаю. План сработал идеально.

— Идеально?! — Миррен вскинула заплаканное, искаженное гневом лицо. — Ты блевал собственной душой, идиот!

— Зато как эффектно, — парировал он, стирая большим пальцем слезу с её щеки.

Она открыла рот, чтобы выдать очередную порцию ругательств, но Никкель вдруг стал абсолютно серьезным. Его светлые глаза потемнели. Он взял её лицо обеими руками, не давая отстраниться. Тень Жнеца сорвала с него все привычные маски шута, оставив лишь голую правду.

— Знаешь, что он пытался вытащить из меня, Мир? — тихо спросил он.

— Твой крошечный, высохший мозг? — огрызнулась она сквозь слезы, всё еще пытаясь защищаться привычным сарказмом.

— Мои самые светлые чувства, — Никкель пропустил её колкость мимо ушей. Он смотрел ей прямо в глаза. — И это была ты. Всегда была ты, Миррен.

Она замерла. Сердце пропустило болезненный, тяжелый удар. Вся её злость мгновенно испарилась, оставив только звенящую, обжигающую потребность в нем. Миррен судорожно выдохнула, подалась вперед и отчаянно впилась в его губы. В этом поцелуе не было ни капли нежности — они столкнулись зубами, кусаясь, задыхаясь, смешивая солоноватый вкус слез с отголосками гари, въевшейся в кожу. Это был поцелуй двух людей, чудом вырвавшихся с того света. Никкель застонал, вжимая её в себя так крепко, словно боялся, что она растворится, его руки жадно скользнули по её спине, сминая ткань куртки.

Оторвавшись от её губ ровно настолько, чтобы сделать вдох, он хрипло рассмеялся прямо ей в губы. Его взгляд скользнул по тесной, полутемной комнатушке конспиративной квартиры и остановился на сомнительного вида матрасе.

— Знаешь... — прошептал Никкель, тяжело дыша и скользя губами по её скуле к мочке уха. — Мы только что выжили в самом дерьмовом месте во всей Империи. Я считаю, это знак. Мы просто обязаны отпраздновать это и оставить немного своего ДНК на той кровати. Исключительно ради истории, конечно.

Миррен издала сдавленный, нервный смешок, зарываясь пальцами в его влажные, темные волосы и притягивая его обратно к себе.

— Здесь ужасно грязно, придурок, — выдохнула она прямо ему в губы, даже не думая останавливаться и стягивая с его плеч свежую рубашку. — Этот матрас наверняка помнит еще прадеда Короля

— Значит, он сможет запомнить и нас, — нахально оскалился Никкель, подхватывая её под бедра и толкая к кровати. — Я готов рискнуть.

Возвращение из пепла

В бессознательном состоянии Никкеля путь наверх казался бесконечным он ощущался так, словно они покоряли самую высокую гору Кар-Там. Но когда впереди замерцал просвет и стал виден выход, Рувим и Миррен вдохновленные легким касанием свежего ветерка стали двигаться быстрее. Добравшись наверх, старик быстро нашел экипаж, запряженный двумя обычными лошадьми, они погрузили безжизненного подрывника и сами забрались в куполообразную конструкцию на двух больших колесах. Два вздоха облегчения раздались одновременно как только удушливый жар и запах серы подземелья Игниса исчезли. Миррен взглянула на старика, а тот лишь ухмыльнулся и покачал головой, было не понятно остался ли он доволен таким приключением или все же решил что они безумцы.

Как только дверца их транспорта открылась,их вышвырнуло в наружу, влажный теплый воздух сейчас ощущался глотком свежести. Миррен почти втащила Никкеля в небольшую, полутемную комнату, перекинув его руку через свое плечо.

— Пришли, — прохрипел Рувим, который все же помог ей, сгружая свою часть ноши на жесткую кровать. — Это конспиративная квартира на окраине верхних уровней. Не королевский дворец, но здесь безопасно. Ни души, только крысы и те кто не хочет быть замеченным..

Комната была тесной, с голыми каменными стенами и узким окном под потолком. В углу тлела небольшая магическая жаровня. Это была настоящая берлога — простая и надежная. После ада в кратере она показалась Миррен раем. Рувим деловито подошел к столу и выставил два мутных флакона.

— Экстракт пламенника, — ткнул он изувеченным пальцем в красный флакон. — Разгоняет кровь и выводит яд Жнеца. И вытяжка из лунного корня — для восстановления магического узла. Влей в него, девочка. Иначе к утру он превратится в овощ.

— Твоя оплата, Рувим, — Миррен достала из поясной сумки еще один мешочек с золотом, который Никкель передал ей перед спуском, и бросила старику. Тот поймал золото, кивнул и молча вышел за дверь.

Девушка Пепла осталась одна. Дрожащими руками она откупорила красный флакон, приподняла голову Никкеля и осторожно влила зелье ему в рот, заставив сглотнуть. Затем последовал второй флакон. Она села на пол рядом с кроватью, привалившись спиной к матрасу. Адреналин отпускал, оставляя после себя сосущую пустоту и усталость. Никкель проспал почти пятнадцать часов. Когда он открыл глаза, в крошечное окно пробивался тусклый свет. Выглядел он так, словно его переехал бронированный дилижанс, но это была живая боль. Та свинцовая, мертвая бледность, что была на его лице в подземельях Игниса, исчезла. Он сел на кровати, хрипло застонав и потирая лицо. Он был жив.

Никкель разжал кулак, который непроизвольно сжимал всё это время. На ладони лежал Ядро Памяти. Черный, матовый, пугающий кристалл.

— Доброе утро, спящая красавица, — раздался тихий голос из угла.

Миррен сидела в кресле, подтянув колени к груди. Под её глазами залегли глубокие тени, но она смотрела на него с нескрываемым облегчением.

— Получилось, — выдохнул Никкель, показывая ей кристалл.

— Ты едва не сдох, — отрезала она, поднимаясь, чувства смешивались образуя внутри смерч из гнева и радости. Приветствие вышло грубым и неумелым, хотелось сказать больше, но язык не поворачивался произнести нужные слова. — Первым делом иди в душ. От тебя несет гарью и смертью.

Никкель лишь удивленно посмотрел но не стал спорить. Он стоял под горячими струями ржавой воды почти полчаса, сдирая с себя сажу и остатки липкого, ледяного пота. Он вышел из ванной, натягивая чистую рубашку, которую Миррен где-то раздобыла, и растирая мокрые волосы полотенцем. Девушка стояла у окна, но как только скрипнула дверь, резко обернулась. В её глазах стояли слезы, но это были слезы чистой, неконтролируемой ярости.

Она преодолела расстояние между ними в три широких шага и со всего размаху впечатала кулак ему прямо в грудь.

— Ублюдок! — выкрикнула она, ударив его еще раз, так сильно, что Никкель пошатнулся. — Эгоистичный, самоуверенный, суицидальный придурок!

— Ай, дьявол, Миррен, полегче! — Никкель болезненно поморщился, перехватывая её летящий в его лицо кулак. — Жнец и так отбил мне все ребра!

Но Миррен было уже не остановить. Её прорвало. Страх, который она держала в себе эти сутки, выплеснулся наружу истерикой. Она попыталась вырвать руки, задыхаясь от злых слез.

— Ты обещал! Ты клялся, что мы прикрываем друг другу спины! А сам запер меня за этой гребаной решеткой! Я стояла там и ощущала, как эта тварь сверлит твой череп! Я думала, что ты сдохнешь прямо там, в луже собственной крови, ублюдок! Я ничего, ничего не могла сделать.

Она ударила его снова, уже слабее, и вдруг судорожно всхлипнула, уткнувшись лбом ему в плечо. Её плечи тряслись. Никкель тяжело вздохнул. Привычная кривая, нахальная усмешка медленно расползлась по его разбитым губам. Он осторожно обнял её за трясущиеся плечи, утыкаясь носом в её макушку.

— Ну чего ты, а? — протянул он с той самой фирменной, ироничной хрипотцой, за которую ей всегда хотелось его придушить. — Всё же обошлось, Мир. Камушек у нас, я живой, красивый, даже слюни не пускаю. План сработал идеально.

— Идеально?! — Миррен вскинула заплаканное, искаженное гневом лицо. — Ты блевал собственной душой, идиот!

— Зато как эффектно, — парировал он, стирая большим пальцем слезу с её щеки.

Она открыла рот, чтобы выдать очередную порцию ругательств, но Никкель вдруг стал абсолютно серьезным. Его светлые глаза потемнели. Он взял её лицо обеими руками, не давая отстраниться. Тень Жнеца сорвала с него все привычные маски шута, оставив лишь голую правду.

— Знаешь, что он пытался вытащить из меня, Мир? — тихо спросил он.

— Твой крошечный, высохший мозг? — огрызнулась она сквозь слезы, всё еще пытаясь защищаться привычным сарказмом.

— Мои самые светлые чувства, — Никкель пропустил её колкость мимо ушей. Он смотрел ей прямо в глаза. — И это была ты. Всегда была ты, Миррен.

Она замерла. Сердце пропустило болезненный, тяжелый удар. Вся её злость мгновенно испарилась, оставив только звенящую, обжигающую потребность в нем. Миррен судорожно выдохнула, подалась вперед и отчаянно впилась в его губы. В этом поцелуе не было ни капли нежности — они столкнулись зубами, кусаясь, задыхаясь, смешивая солоноватый вкус слез с отголосками гари, въевшейся в кожу. Это был поцелуй двух людей, чудом вырвавшихся с того света. Никкель застонал, вжимая её в себя так крепко, словно боялся, что она растворится, его руки жадно скользнули по её спине, сминая ткань куртки.

Оторвавшись от её губ ровно настолько, чтобы сделать вдох, он хрипло рассмеялся прямо ей в губы. Его взгляд скользнул по тесной, полутемной комнатушке конспиративной квартиры и остановился на сомнительного вида матрасе.

— Знаешь... — прошептал Никкель, тяжело дыша и скользя губами по её скуле к мочке уха. — Мы только что выжили в самом дерьмовом месте во всей Империи. Я считаю, это знак. Мы просто обязаны отпраздновать это и оставить немного своего ДНК на той кровати. Исключительно ради истории, конечно.

Миррен издала сдавленный, нервный смешок, зарываясь пальцами в его влажные, темные волосы и притягивая его обратно к себе.

— Здесь ужасно грязно, придурок, — выдохнула она прямо ему в губы, даже не думая останавливаться и стягивая с его плеч свежую рубашку. — Этот матрас наверняка помнит еще прадеда Короля

— Значит, он сможет запомнить и нас, — нахально оскалился Никкель, подхватывая её под бедра и толкая к кровати. — Я готов рискнуть.

Идеальная калибровка и сплочение команды

В малой гостиной висело напряжение, густое, хоть ножом режь. Прошли сутки с тех пор как дуэт двух магов Пепла отправился добывать сердцевину Жнеца. Никто из оставшихся магов не находил себе места, в каждом тихом слове сказанном друг другу, слышалась тревога, а звук открывающихся дверей заставлял срываться с мест.

Вечером все как обычно собрались в лаборатории. Это стало их местом где решались насущные дела и вопросы, эта часть дома стала их общим местом где они делились своими мыслями и вели долгие разговоры. Александр сидел в кресле, лениво крутя в руках бокал с тарновым спиртом, но так и не сделал ни глотка. Его взгляд был прикован к алхимической стойке в соседней комнате, где в стазисе уже мерцали два добытых ингредиента. Найра устроилась на диване, поджав босые ноги, и механически теребила пояс своего нового изумрудного халата, глядя в одну точку.

А Вьярен ходил.

Он мерил шагами комнату с точностью маятника. От камина до высокого книжного шкафа, заваленного теперь записями Фреи. Разворот на каблуках. Обратно к камину. Разворот. Шуршание его плаща и глухой стук сапог по паркету были единственными звуками в комнате уже минут десять.

— Вьярен, ради Бездны, — наконец не выдержала Найра, не поднимая головы. — Сядь. Ты протрешь дыру в полу, а он древнее, чем весь Тар-Минар. Меня уже укачивает от твоих хождений.

Главнокомандующий резко остановился на полпути, но не сел. Он дернул плечом, поправляя жесткий воротник.

— Я думаю, Найра. Мозговая активность стимулируется движением. Мне так удобнее выстраивать стратегию, мы должны выйти живыми из боя с Искаженной Химерой. Это опасная тварь, и хочу напомнить тебе, что никто из ныне живущих с ней не сталкивался.

— Стратегию, значит, — хмыкнул Александр.

Инженер медленно поднял глаза на Кронпринца. Его взгляд был проницательным и чуть насмешливым — после ночи с Найрой он словно обрел новый, стальной стержень.

— И какая часть стратегии требует проверять артефактные часы каждые тридцать секунд? Та, где ты рассчитываешь скорость удара хвоста, или та, где ты пытаешься телепатически вытащить Никкеля и Миррен из Игниса?

Вьярен напрягся. Его маска холодного командира на секунду треснула, обнажив оголенный нерв тревоги за своих людей. Но он тут же взял себя в руки.

— Не неси ерунды, инани. Никкель — опытный маг Пепла, а Миррен прикроет ему спину. Я не сомневаюсь в их компетентности. Я просто... рассчитываю тайминг. Нам нужно выдвигаться в Пустошь сразу же, как они вернутся.

Найра и Александр переглянулись. Этот безмолвный диалог был понятен им без слов. Вьярен был в ужасе. Когда он боялся за своих людей, он превращался в деятельного маньяка.

— Тогда предлагаю перестать мерить шагами ковер и взглянуть правде в глаза, стратег, — раздался хриплый, тяжелый голос со стороны коридора.

Тяжелые дубовые двери отворились, и в гостиную шагнул Митлай. Он отсутствовал целые сутки, поднимая на уши все свои самые сомнительные контакты на черном рынке и среди бродяг Пустоши. Контрабандист подошел к центральному столу и с глухим стуком бросил поверх карты Ущелья Скорби свернутый в трубку кусок плотной, потертой кожи, исписанный углем.

— Я нашел странного старика-отшельника, — мрачно произнес Митлай, глядя, как Кристен, Найра, Александр и Вьярен подходят ближе. — Он живет на самом краю мертвых земель уже лет сорок. Спятил наполовину, но память у него что надо. Тридцать лет назад он оказался в глубоком Ущелье и выжил только потому, что успел забиться в узкую расщелину. Он нарисовал это.

Митлай развернул кусок кожи. На нем резкими, паническими штрихами угля был набросан жуткий силуэт монстра. Все без исключения уставились на этот “чертеж” твари.

— Забудьте всё, что мы знали о химерах, — голос Митлая стал необычно тихим, и от этого по спинам пробежал холодок. — Это не мутант и даже не игрушка радикалов, искореженная грязной магией. Старик сказал, что это — истинная Королева Пустоши. Настоящее, первородное порождение Бездны. Она разумна, обладает извращенным, древним интеллектом и играет с жертвами. Её аура вызывает такой первобытный, парализующий ужас, что маги просто забывают, как дышать, не то что кастовать щиты.

Кристен судорожно сглотнула, вглядываясь в угольные очертания трех голов, и невольно сделала шаг назад, наткнувшись спиной на кресло. Митлай ткнул пальцем в рисунок, переходя к анатомии.

— Старик видел, как она разорвала целый отряд тяжелой пехоты за минуту. Голова Льва — это чистая физическая мощь и генератор страха. Лев рвет кинетические барьеры так, словно их нет. Хвост-Змея — подлый убийца. Бьет из слепых зон, яд кристаллизует кровь за семь секунд. А голова Козы на спине... это её магическое ядро. Она не принимает активного участия в сражении, но выжигает все живое в случае чрезвычайной опасности. Ничто и никто не спасется от ее огня.

Митлай поднял тяжелый взгляд на Вьярена.

— Она дышит Синим пламенем — Огнем Гнева — только тогда, когда чувствует реальную, смертельную угрозу своей свободе. Наша цель довести Королеву Пустоши до абсолютного бешенства.

Вьярен, внимательно выслушавший сводку, медленно кивнул. Его глаза потемнели, мозг главнокомандующего уже перестроил тактику под новые вводные данные. Все эти люди находившиеся сейчас в комнате, за свою жизнь успели повидать многое и никого из них нельзя было назвать трусом, но только каждый понимал, что бой будет неравным, а для кого-то может стать последним. Но отступать никто из них не собирался для каждого из них это было делом чести. Для каждого из них Фрея что-то значила. Найра обрела в ней младшую сестру, которую учила одеваться красиво и помогала соответствовать обществу аристократов. Фрея всегда подкидывала ей идеи на какие артефакты стоило бы обратить внимание.

У Митлая тоже были свои личные эгоистические интересы, он понимал что если идея с кольцами удасться то это будет огромный прорыв, а он возможно будет первым кто сможет отладить процессы поставок. Но и не только это, он был благодарен Вьярену, за то как круто поменялась его жизнь со времени знакомства с королевскими отпрысками и видеть как его друг буквально погибает, наполняло болью его сердце бередя старые раны. Он помог отцу выжить поможет и Фрее.

С Кристен они познакомились во время обучения на целителей и на расставались она была для нее больше чем подруга, она была ее семьей. Но сейчас она прикрыла тонкими руками рот и глухо выдохнула, прикрыв глаза. Митлай неслышно подошел к ней. Он мягко, но уверенно накрыл её дрожащие пальцы своими широкими, теплыми ладонями.

— Я буду рядом, Печенька, — тихо, но с такой железобетонной уверенностью произнес он, что слова прозвучали как непреложная клятва. — Я не дам Льву добраться до тебя. Ни одна искра этой твари тебя не коснется, пока я дышу.

Кристен подняла на него глаза, и в этот момент...

Резкий удар оборвал их разговоры. Находящиеся в комнате, мгновенно напряглись, ни один не смел выразить надежду. Повисла гнетущая тишина, ожидание растянулось словно липкая ловушка, затянувшая свою жертву. Все просто ждали, боясь облечь слова в надежду. По лестнице раздались гулкие и быстрые шаги. И вот в проходе появились двое. Никкель и Миррен.

Казалось, что по комнате прокатился коллективный выдох облегчения. И все пять пар глаз уставились на вновь прибывших. Они вовсе не выглядели как восставшие мертвецы. На них была чистая, хоть и потрепаная одежда с конспиративной квартиры, их волосы были еще слегка влажными после душа. Но больше всего поражало не это. Их пальцы были крепко, собственнически переплетены. Никкель стоял непозволительно близко к напарнице, а Миррен, обычно колючая и готовая откусить ему голову за любой лишний жест, даже не думала его отталкивать. Напротив, она стояла, расправив плечи, и в её усталых глазах читалось совершенно новое, почти светящееся удовлетворение. Оба выглядели вымотанными до предела, но до неприличия довольными собой. В свободной руке Никкель небрежно, как выигранную в кости монету, подбрасывал черный, пульсирующий тьмой кристалл Ядра Памяти.

— Я надеюсь, — протянул подрывник со своей фирменной, нахальной ухмылкой, оглядывая застывшую компанию, — вы не вылакали весь элитный алкоголь без нас? У меня был тяжелый день, и я планирую получить компенсацию.

Вьярен медленно выдохнул. Весь воздух вышел из его легких, напряженные плечи опустились. На его лице появилась настоящая, искренняя улыбка облегчения.

— Ты опоздал, Никкель, — хмыкнул главнокомандующий. — Мы уже почти разработали план, как разделить твое наследство.

Митлай, опиравшийся на бедром о стол, скрестил руки на груди и окинул парочку долгим, выразительным взглядом. Он безошибочно считал этот специфическую, расслабленную атмосферу, витавшую вокруг магов Пепла.

— Чистые волосы, чужие рубашки и подозрительное умиротворение на лицах, — протянул контрабандист, и его стальные глаза насмешливо блеснули. — Я смотрю, добыча кристалла включала в себя глубокую... физиотерапию?

Найра тихо, грациозно рассмеялась, отсалютовав им бокалом с вином.

— Мои поздравления, Миррен. Я уж думала, этот день никогда не настанет.

Миррен лишь победно вздернула подбородок, а Никкель, ничуть не смутившись, подмигнул принцессе и передал Ядро Памяти Кристен, которая с благоговейным трепетом взяла в руки, кристаллизованные ужас и любовь Никкеля напитанные темной магией Жнеца. Эйфория от их возвращения длилась ровно пару минут, пока кристалл не занял свое место в стазисе рядом с кровью и слезой. Оставался последний слот. И самое страшное испытание.

Никкель и Миррен подошли к столу, где лежал жуткий угольный рисунок, принесенный Митлаем. Вьярен ввел их в курс дела, рассказав про Королеву Пустоши и её садистский, древний интеллект.

— Значит так, — голос Вьярена зазвенел ледяной, командирской сталью. Взгляд стратега мгновенно оценил расстановку сил. — Тварь слишком умна и слишком сильна. Мы ударим всем отрядом, используя преимущества каждой касты.

Он обвел взглядом свою команду.

— Александр, ты — инани. В бою с этой дрянью ты будешь только мишенью. Твоя задача — остаться в лаборатории и подготовить с помощью Поппи малую гостиную, — бровь Александра поднялась вверх изогнувшись дугой, но он продолжил слушать. — Я думаю, что даже при самом удачном раскладе у нас будут раненые. Вам нужно будет, соорудить маленький госпиталь, а Кристен приготовит за эти несколько часов все что может понадобиться здесь для первой помощи.

Инженер и целительница серьезно кивнули, принимая приказ.

— Кристен, — Вьярен посмотрел на целительницу. — Ты не вступаешь в бой. Твоя зона ответственности это наша боеспособность. Как лекарь касты Крови, ты будешь нашим эвакуационным тросом. Если кто-то падает или ловит ранение — ты мгновенно вытаскиваешь его с поля боя. Никаких героических смертей, поняли?

— Поняла, — твердо ответила девушка, уже перебирая в уме нужные медицинские артефакты.

— Теперь штурмовая группа, — главнокомандующий уперся руками в стол. — Если все что мы знаем про эту тварь правда, то контролировать бой захочет она. Мы должны лишить её этой привилегии. Митлай, ты маг Земли. Ты наш абсолютный Щит. В ближний бой не лезешь. Твоя задача — контроль ландшафта. Поднимай скалы, блокируй выпады Химеры, создавай укрытия из гранита. Ты защищаешь нас от её прямых атак.