Ритуал

— Я приведу остальных, — с энтузиазмом сказал он, уже планируя их будущее. — Кристен сойдет с ума от радости, когда увидит тебя такой. И Митлай... Ему нужно отдохнуть от его нелегальных дел. Даже Найру позовем, она, конечно, язва, но она часть нас. Мы будем все вместе.

Фрея замерла. Её улыбка не исчезла, но она стала... застывшей. Как у фарфоровой куклы. Она резко отпрянула от него, и в её голосе прозвучали металлические нотки, от которых по спине пробежал холод.

— Зачем? — резко спросила она. — Нам не нужны посторонние.

Вьярен моргнул, не понимая.

— Посторонние? Это Кристен и Найра. Это наши друзья и семья. Они рисковали жизнью ради тебя.

— Они лишние, — отрезала она. Теперь в её прекрасных глазах не было тепла. Был холодный расчет собственника. — Они будут мешать. Они не нужны нам в нашем мире. Забудь о них. Ты принадлежишь мне. Вьярен вздрогнул, словно его ударили.

Пелена спала с его глаз. Он увидел, что трава вокруг слишком зеленая. Солнце слишком яркое. А женщина перед ним — слишком совершенная.

— Ты не она, — тихо сказал Вьярен, не делая ни шага навстречу. — Ты — фальшивка. Пустая оболочка, вырванная из контекста.

Улыбка Архетипа дрогнула, застыв фарфоровой маской.

— Я люблю тебя! Останься!

— Ты не умеешь любить, — слова Вьярена падали тяжело, как камни. — Ты — подделка. Исчезни.

Слово ударило сильнее заклинания. Идеальный мир пошел трещинами. Голубое небо осыпалось серым пеплом, лицо идеальной Фреи исказилось в крике и стекло чернильными потеками. Пол ушел из-под ног. Отвергнув фальшивый Рай, Вьярен провалился на дно её сознания. В чистилище Книги. Его словно разобрали на атомы и швырнули в ледяную воду. Ударил холод. Пахнуло мокрой брусчаткой, дешевым углем и безысходностью.

Круг Первый. Зависть и Гниль.

Вьярен оказался на краю шумной площади Лореллиума. Шел проливной дождь. Он посмотрел вниз и понял, что смотрит чужими глазами. Глазами маленькой девочки в промокшем, залатанном платьице. Её худая ручка судорожно сжимала огрубевшую от тяжелой работы ладонь матери. Толпа ликовала. По главной улице ехала роскошная королевская карета. Вьярен увидел в окне экипажа себя. Маленького, взбалмошного принца, закутанного в дорогие меха. Мальчишка смеялся, что-то радостно рассказывая отцу, находясь между двумя родителями, окруженный абсолютной, непробиваемой любовью.

В груди Фреи-ребенка вспыхнул клубок темной, горькой грусти, от которой взрослому Вьярену стало трудно дышать. Почему у него есть целая семья и всё на свете, а мы едва сводим концы с концами? — билась в её детском разуме обида на несправедливость.

Мир моргнул, перенося их в крошечную, промерзшую комнатку. Запахло гноем, дешевыми травами и... застоявшимся озоном. Вьярен огляделся. На столе громоздились затёртые карты приграничных зон, сломанные защитные артефакты, потрепанные кожаные ремни экипировки и колбы с темным, маслянистым осадком. Вьярен никогда знал, кем был отец Фреи, и по этим деталям легко догадался: мужчина, метавшийся сейчас на узкой кровати, был исследователем.

Но когда этот человек вдруг закричал — страшно, не по-человечески, — у Вьярена не осталось сомнений в том, что именно он исследовал. Главнокомандующий с ужасом наблюдал, как тело несчастного неестественно выгибается. Яд пустотной виверны ломал его изнутри. Кости с отвратительным хрустом скручивались, прорывая кожу. Мужчина превращался в того самого искореженного монстра со страшных набросков, которые Вьярен нашел в её лаборатории. Все сбережения семьи ушли на лекарей, но те лишь разводили руками перед лицом разложения.

— Я спасу его. Я вырасту и разгадаю магию Пустоши, — твердила маленькая Фрея, рыдая у двери, пока жизнь покидала её отца.

Книга выжигала из неё эту детскую обиду и боль, заставляя смотреть на эту смерть снова и снова, стирая её хаос.

— Нет! Хватит! — закричал Вьярен, пытаясь разорвать видение, но его закрутило в новую воронку.

Круг второй. Бремя Целителя. Сострадание.

Воронка выплюнула Вьярена в хаос. Его оглушил пронзительный, нечеловеческий крик. В нос ударил густой, тошнотворный смрад жженого мяса, озона и гниющей заживо плоти.

Это было до начала большой войны. Наспех сколоченный полевой госпиталь на границе Пустоши. Вьярен увидел Фрею — совсем юную, с яркими, еще не выцветшими от чужих смертей глазами. Это был всего лишь её третий вызов. Полная амбиций выпускница, свято верящая, что её магия Крови способна обмануть саму Смерть.

Их разведывательный отряд прибыл, чтобы вытащить группу исследователей, зажатых тварями из Пустоши. Но они опоздали. Навстречу им из серого тумана уже вышли отступники.

Вьярен смотрел, как память Фреи разворачивает этот ад в реальном времени. Воздух затрещал. Земляные щиты, поднятые стражами Тверди, разлетались в пыль под градом нестабильных, хаотичных заклятий. Всего за несколько минут временный лагерь превратился в мясорубку. Очередной магический импульс — уродливый, пульсирующий фиолетово-черным гноем — пробил защиту и врезался в толпу гражданских. Он попал в тринадцатилетнего мальчишку, сына одного из исследователей.

Вьярена захлестнула чужая, липкая паника. Он чувствовал, как молодая Фрея, не обращая внимания на свист смертоносных заклятий и осколки камня, рвущие её форму, ползет к ребенку по скользкой от крови грязи. Мальчик лежал на спине. Заклятие отступников не просто ранило его — оно запустило мгновенную мутацию. Магия хаоса вгрызалась в его тело быстрее, чем самый смертоносный яд. Вьярен с содроганием смотрел, как кожа на груди ребенка чернеет и лопается, обнажая неестественно выгибающиеся, растущие прямо на глазах ребра. Вены на его шее вздулись, перекачивая густую, похожую на мазут дрянь.

— Держись! Я здесь, я лекарь! — кричала юная Фрея срывающимся голосом.

Она без раздумий погрузила руки прямо в эту пульсирующую, разъедаемую хаосом рану. Из её ладоней хлынул ослепительный, чистый золотой свет целительной магии. Она отчаянно пыталась срастить разорванные внутренности, остановить заражение, выжечь скверну своей силой. Но Хаос был голоднее.

Вьярен физически ощутил тот самый момент её слома. Золотая магия Фреи, столкнувшись с инфекцией отступников, начала гнить. Черная слизь обвилась вокруг её светящихся пальцев, пожирая исцеляющий импульс. Ребенок выгнулся дугой, захлебываясь черной кровью. Его расширенные от животного ужаса глаза впились в лицо Фреи. Он хрипел, пока его собственные кости, искаженные магией, прорывали ему легкие изнутри. А затем всё кончилось. Тело обмякло, превратившись в изуродованный кусок плоти. Ударная волна её вины и раздавливающего, абсолютного бессилия сбила Вьярена с ног. Амбиции молодой девушки рассыпались в прах над трупом этого ребенка. Книга заставляла её проживать эти секунды снова и снова, вытравливая из неё сострадание кислотой бесконечного чувства вины.

Круг Третий. Непокорность.

Воронка боли перебросила его дальше. Резкий запах медикаментов и сырости. Аптечный склад на окраине Лореллиума. Вьярен оказался посреди ночной улицы. Отряд Фреи только прибыл на вызов. Их группа собралась быстро: два мага Тверди и два мага Пепла. Вьярен-главнокомандующий сразу отметил фатальное нарушение военного устава: их не должны были выпускать на задание без стража из секты Разума. Но в голове Фреи эхом пронеслось воспоминание о голосе диспетчера: «Маг Разума не обязателен. Просто проверьте шум возле складов».

Улица казалась абсолютно пустой. Из теней вынырнула одинокая фигура — шатающийся мужчина. Высокий, рыжеволосый, с мутными карими глазами. Он выглядел как обычный пьяница, забредший не туда. Никто из отряда не обратил на него должного внимания, пока высокий мужчина не поравнялся с одним из магов Тверди. Страж внезапно рухнул на землю без единого звука. Иллюзия тишины лопнула. Из мрака переулков одновременно выросли не меньше десяти фигур. Воздух взорвался от свиста оружия и слепящих вспышек магических шаров, градом обрушившихся на патруль. Засада. Вьярен чувствовал, как бешено колотится сердце Фреи. Увидев упавшего товарища, она не попыталась отступить. Рискуя собой, она бросилась в самое пекло, чтобы вытащить раненого с линии огня. Но её перехватили. Тот самый высокий, мужчина вынырнул из дыма. Его жесткие пальцы стальной хваткой сомкнулись на горле Фреи. Вьярен задохнулся, чувствуя её фантомное удушье. Мужчина с размаху отвесил ей звонкую, невыносимо болезненную пощечину. Голова Фреи резко дернулась в сторону. Во рту появился солоноватый вкус крови. Но вместо слез или мольбы о пощаде, внутри неё вспыхнула чистая, яростная ненависть. Она медленно повернула голову и плюнула прямо в лицо нападавшему. Карие глаза мужчины потемнели от звериного бешенства. Он с силой швырнул её на асфальт.

Фрея судорожно глотала воздух, растирая саднящую шею.

— Беги, дрянь, — процедил он, возвышаясь над ней.

Но она не побежала. Вьярена захлестнуло её ледяным упрямством. Фрея медленно, превозмогая боль, поднялась на ноги. Она стояла, не шевелясь, упрямо вздернув подбородок, и смотрела прямо на него с нескрываемым, абсолютным вызовом. Мужчина зарычал, занося руку. Кончики его пальцев засветились плотным, смертоносным магическим светом. Этот самоубийца ударил наотмашь, намереваясь пробить ей сердце. Смерть была неминуема, но в это мгновение второй страж Тверди, истекающий кровью, успел вскинуть руку. Каменный щит захлопнулся перед Фреей за долю секунды до того, как смертоносная магия достигла цели. Щит погасил основную волну, но остаточный удар пробил преграду, врезавшись Фрее чуть ниже сердца. Её отбросило на несколько метров. Боль была настолько ослепляющей, что Вьярен едва не потерял сознание вместе с ней. Она выжила лишь благодаря тому, что страж вовремя заметил удар, но повреждения были катастрофическими.

— Я не сломаюсь. Я не покажу им страха, — билась её угасающая мысль на окровавленном асфальте.

И именно эту непокорность, эту дерзость и гордость Книга пыталась из неё выжечь. Артефакт пережевывал эту сцену, пытаясь стереть её гнев, чтобы превратить Фрею в покорную, всепрощающую жертву. Идеальную святую, которая бы смиренно подставила вторую щеку.

— Не смей! — ментальный рев Вьярена сотряс пространство Книги. Он любил её именно за этот вздернутый подбородок. — Оставь её в покое!

Воронка снова закрутилась, утягивая его на самое дно. На Четвертый Круг.

Круг Четвертый. Распад Магии.

И снова рывок. Воздух выбило из легких. Запах резкий неприятный, пролитой крови и гниющей магии. Тот самый день.

Вьярен стоял рядом с барьером. Он видел себя со стороны. Один из радикалов-фанатиков, пожертвовав собой, прорвался сквозь все барьеры. Вспышка. Клинок, выкованный из концентрированного магического распада, пробивает грудную клетку Кронпринца. Лезвие с тошнотворным хрустом входит прямо в его магическое ядро. Вьярен-наблюдатель содрогнулся, когда его накрыла волна её восприятия. Фрея была там. Она видела, как энтропия начинает сжирать его изнутри. Она чувствовала, как растворяется его личность, его магия, превращая сияющие нейронные связи в мертвый пепел. Ни один целитель Империи не мог остановить этот процесс. Он умирал в абсолютной агонии. Фрея упала на колени перед его телом. Она судорожно прижала ладони к его разорванной груди, вливая всю свою целительную силу. Но золотистый свет её магии чернел и осыпался бесполезным пеплом. Она была бессильна. все что она могла замедлить распространение ядовитой магии, чтобы доставить его в госпиталь. В её глазах не было слез — только чистый, дистиллированный ужас потери и решимость. Только не ты. Пожалуйста. Я не отдам тебя.

Вьярен почувствовал её любовь. Это была не покорная привязанность, которую хотел слепить Архетип. Это была дикая, первобытная потребность сохранить ему жизнь любой ценой. Именно в эту секунду родилась её готовность нарушить все законы мироздания. Именно эту маниакальную решимость Книга пыталась из неё выжечь. Заставить Фрею смириться. Сдаться судьбе.

— ФРЕЯ! — ментальный крик Вьярена разорвал пространство Книги. Он вложил в него всю власть главнокомандующего, отказываясь позволить артефакту ломать её волю.

Он ударил по иллюзии изнутри. Пространство дрогнуло. Время замерло. Фрея, застывшая над его гниющим телом, медленно подняла голову. Её глаза, полные отчаяния, сфокусировались на нем. В них мелькнуло узнавание. Настоящее, живое узнавание.

— Вьяр?.. — прошептала она сбившимся, сорванным голосом.

— Я здесь, — Вьярен шагнул к ней сквозь застывшее пламя и рухнул перед ней на колени. Он обхватил её лицо горячими ладонями. — Это я. Я пришел.

Книга почувствовала критическое нарушение. Аномалия перестала очищаться. Отчаяние сменилось надеждой.

Пространство вокруг них взвилось черным торнадо. Миллиарды символов начали закручиваться в смертельную воронку, стремясь выплюнуть чужеродное сознание Вьярена. Ударная волна огромной силы ударила по ним, разрывая их руки. Чернильный вихрь подхватил Фрею, безжалостно затягивая её обратно во тьму.

— Кольца, Вьяр! — отчаянно закричала она, перекрывая оглушительный гул рушащегося мира. Она тянула к нему руки, пока её фигура растворялась в Бездне. — Кольца! Найди меня там... они помогут!

— Фрея! — Вьярен рванулся следом, но Книга с силой падающей скалы вышвырнула его из Сюжета.

Тьма поглотила его, пережевывая и выплевывая вон. Его выбросило в реальность. Вьярен с глухим стуком рухнул на каменный пол кабинета. Фантомная боль от распадающейся магии жгла вены жидким огнем, руны на груди дымились, прожигая плоть, но он глухо зарычал сквозь стиснутые зубы и силой воли заставил себя взять контроль над телом. Он был главнокомандующим, а не скулящим юнцом.

Митлай бросился к нему, переворачивая на спину. Кристен упала на колени, занося шприц с нейростимулятором.

Вьярен резко открыл глаза и твердым жестом отвел её руку. Его лицо было мертвенно-бледным, челюсти сжаты до скрежета, но взгляд оставался пугающе ровным и бритвенно-острым.

— Я нашел её, — хрипло, но четко произнес он. — Она сопротивляется. Но я не смог ее вытащить.

Стиснув зубы, Вьярен тяжело, с прямой спиной сел на полу. Его потемневший взгляд упал на черную Книгу, а затем перешел на матово-черный иридий, мерцающий на его пальце. В голове набатом бились её последние слова. Кольца. Найди меня. Они помогут.

Он еще не знал точной механики. Не понимал, как именно связать хаос Пустоши и этот металл, но теперь цель была предельно ясна: нужно заставить эти кольца работать. Это был ключ к её спасению. Вьярен поднял глаза на Митлая, собираясь отдать жесткий приказ о начале подготовки. Он открыл рот. Но колоссальный отток ментальной энергии, сожженной в битве с волей древнего артефакта, взял свое. Резерв рухнул до абсолютного нуля. Мир перед глазами Вьярена резко смазался в одно сплошное черное пятно, и он, не издав ни звука, без сознания провалился в спасительную темноту.

Между Явью и Бездной

Тьма, поглотившая Вьярена, не была похожа на обычный обморок. Это было тяжелое, вязкое падение на самое дно истощенного разума. Его ментальный резерв был выжжен дотла. Он висел в этой глухой, абсолютной пустоте, лишенный зрения и осязания. А затем во тьме вспыхнула искра. Сначала слабая, она начала разгораться пронзительно-синим светом. Вьярен не чувствовал своего тела, но точно знал, что это пульсирует иридиевое кольцо на его пальце. Камень раскалялся, посылая в угасающее сознание тонкую, звенящую вибрацию. Пространство дрогнуло. Мертвую тишину разорвал треск, а затем сквозь этот шум пробился голос. Её голос.

— Вьяр... Вьяр, любимый мой...

Он прозвучал так близко, словно её губы касались его уха, обжигая фантомным дыханием. Голос был торопливым, срывающимся, полным отчаянной спешки и слез. Вьярен ментально рванулся к нему, попытался закричать, но мог только слушать.

— Магия в кольцах... она нестабильна, Вьяр! Я не успела, я не до конца всё продумала, они не готовы... — Фрея говорила быстро, путаясь в словах, словно бежала изо всех сил. — Боги, как же я люблю тебя... Мне так не хватает твоих рук, твоего запаха. Я схожу с ума без тебя...

Помехи усилились, её голос на секунду утонул в шипении, но затем вынырнул вновь, еще более отчаянный и настойчивый.

— Слушай меня! Пограничное состояние! Кольца работают только на кромке... между сном и явью. Когда твой разум засыпает, когда щиты падают, иридий может поймать мою частоту сквозь Бездну... Только так... Треск стал громче. Связь рвалась, и Фрея заговорила еще быстрее, захлебываясь эмоциями.

— Я так сильно люблю тебя. Мой король, моя жизнь, я всегда буду любить тебя... Я оставила тебе свои наработки. Настоящие расчеты о том, как это закончить. Найди мой дневник, Вьяр! Я спрятала его... Он находится в нашем...

Голос захрипел, утопая в оглушительном статическом шуме.

— В нашем... — Звон лопнувшей струны. И абсолютная тишина.

Вьярен с резким, судорожным вдохом распахнул глаза, словно вынырнул из ледяной воды.

Он лежал на кушетке в лаборатории. Над ним склонился напряженный Митлай, держа в руках пустую ампулу с острой иглой из-под мощного реанимационного стимулятора. Рядом застыла бледная Кристен.

Вьярен резко сел, игнорируя дикую боль в мышцах и протестующий оклик контрабандиста. Его правая рука непроизвольно сжалась в кулак — холодный иридий всё еще хранил слабое, пульсирующее тепло. Он тяжело дышал, но в его глазах больше не было первобытного отчаяния. Там горело кристально чистое понимание. Пограничное состояние. Вот как это работает. «В нашем...» — эхом билось в его мозгу. Вьярен молча поднялся с кушетки. На секунду мир перед глазами опасно накренился, и он пошатнулся, едва не снеся стойку с реагентами. Митлай тут же дернулся вперед, чтобы подхватить друга, но главнокомандующий удержался на ногах сам, до хруста стиснув край стола. Кристен скрестила руки на груди, смерив его злым, колючим взглядом.

— Мог бы и «спасибо» сказать, придурок. Я тебя только что с того света вытащила.

Но Вьярен абсолютно не был настроен на светские расшаркивания. В ушах до сих пор звенел голос Фреи, а в груди билась лихорадочная пульсация времени, которое утекало сквозь пальцы.

— Где, черт побери, Никкель и Миррен? — хрипло бросил он, игнорируя недовольство ученой.

Кристен возмущенно фыркнула, открыв рот для колкости, но Вьярен лишь жестко отмахнулся, заставляя её замолчать. Этот властный, пресекающий жест не терпел возражений.

— Митлай, найди эту парочку. Пусть срочно идут ко мне в кабинет, — чеканя слова, скомандовал главнокомандующий. Затем его тяжелый взгляд переместился на девушку.

— Кристен, найди и систематизируй всё, что Фрея узнала о магии Пустоши. Каждую чертову запись, особенно всё, что касается расчетов по этим кольцам. Мне нужно узнать, как она запечатала в них магию.

Раздав указания и до боли сжимая челюсти от спазмов в перегруженных нейронных узлах, он развернулся и направился по каменным ступеням наверх.

В кабинете царил полумрак. Вьярен подошел к бару, плеснул в тяжелый хрустальный стакан порцию янтарного тарна и залпом, как обезболивающее, выпил. Терпкое пойло обожгло рот и горло, а затем растеклось по венам тяжелым, успокаивающим теплом. Сев в свое кресло, Вьярен медленно выдохнул и откинулся на спинку. Ему нужно было очистить сознание. Спрятать лишние мысли, тревогу, ярость, отсечь реальность, чтобы подойти к той самой «кромке», о которой говорила Фрея. Он был менталистом, он знал, как это сделать.

Впервые за долгие недели в его голове стало оглушительно пусто. Вьярен закрыл глаза, прикоснулся пальцами левой руки к черному перстню с синим камнем и медленно, осторожно направил в него поток своей магии. Он пытался нащупать ту самую искру чужеродной, хаотичной энергии.

— Фрея... — позвал он мысленно. — Моя маленькая катастрофа.

Он сформировал её образ и через ментальный импульс толкнул его прямо в камень. На какую-то долю секунды ему показалось, что он что-то уловил — слабое, далекое эхо. Но нет. Тишина. Вьярен стиснул зубы. Еще одна попытка. Кольцо лишь слегка потеплело, нагреваясь от его кожи, но Бездна внутри него молчала. Неужели действительно нужно именно заснуть? Потерять контроль полностью? — раздраженно подумал он, чувствуя, как медитативный транс дает трещину.

Но его планам погрузиться в сон не суждено было сбыться. В тяжелую дубовую дверь громко и настойчиво постучали. Вьярен со вздохом открыл глаза, но не успел он даже дать разрешение, как створки распахнулись, и в кабинет уверенным шагом влетели Никкель и Миррен.

— Вот видишь, Яр, я умею стучаться! — абсолютно серьезно заявил Никкель, хотя в его светлых глазах плясали откровенно издевательские, хитрые огоньки.

Миррен вошла следом, неодобрительно качая головой. Она окинула главнокомандующего цепким, профессиональным взглядом.

— Босс, с тобой всё нормально? — в её обычно резком голосе скользнула неприкрытая, искренняя тревога за старого друга.

— Мне не нужна жалость, Миррен, — грубо отрезал Вьярен, но, увидев её напряженное лицо, заставил себя смягчиться. Он устало потер переносицу. — Просто, как видишь, выдались трудные деньки.

Никкель, естественно, не мог не вставить свои пять копеек. Он облокотился о край стола и скрестил руки на груди.

— Еще бы. Потерять жену, беспробудно пить целую неделю, а оставшееся время выжигать себе мозги без сна. Конечно, всего лишь «трудные деньки». Да ты в глубоком анальном отверстии химеры, Яр. Пора признать это. А она решила сыграть в гребаного бога и оставила тебя все разгребать.

Воздух в кабинете мгновенно сгустился, став тяжелым, как свинец. Желваки на скулах Вьярена заходили ходуном. Ярость менталиста ударила по комнате невидимой волной. Хрустальный бокал, стоявший на столе, с треском взмыл в воздух и со свистом пролетел в миллиметре от уха Никкеля, вдребезги разбившись о каменную стену. Осколки брызнули во все стороны.

— Не смей осуждать мою жену, — медленно, холодно, словно высекая слова изо льда, произнес Вьярен. Он резко, угрожающе поднялся с кресла. — Никогда не смей.

Никкель даже не моргнул, хотя на его щеке появилась крошечная царапина от осколка. Миррен тут же шагнула между ними, как стальной щит.

— Достаточно! — рявкнула она, отталкивая Никкеля назад. — Вы оба ведете себя как придурки! И да, Вьяр, в чем-то этот пироман-недоучка прав. Ты гоняешь нас по границам, но тебе сейчас помощь нужна здесь. Мы вполне можем оставить на заставе четверых наших, в Пустоши мертвое затишье. Используй нас.

Вьярен замер. Пространство всё еще было наэлектризовано магией, но тяжесть начала спадать. Он тяжело оперся костяшками пальцев о стол и криво усмехнулся.

— Вообще-то, если бы этот придурок не начал меня провоцировать, я как раз хотел попросить вас о помощи. Главнокомандующий поморщился, словно эти слова дались ему с физической болью — он привык всё нести на своих плечах.

— Мне нужно, чтобы вы перевернули всё вверх дном. Миррен, ты отправляешься в лабораторию к Кристен. Обыщи каждый сантиметр, каждую полку, наверняка Фрея сделала там потайные места. А ты, — Вьярен перевел тяжелый взгляд на подрывника, — чтобы нам потом не пришлось отстраивать крыло заново, отправишься во Дворец. Глубоко в западном крыле, за старыми галереями, спрятана небольшая оранжерея. Её выращивала Фрея лично.

— Что именно мы ищем, Яр? — быстро перебила Миррен, сообразив, что командир сейчас уйдет в болезненные воспоминания.

— В этом и заключается небольшая проблема. Я не знаю, как это выглядит. Но это должно быть что-то личное. Скорее всего, тетрадь, старый пергамент или блокнот. Возвращайтесь быстрее. Надеюсь, у вас будут хорошие новости.

Никкель, отделившись от стены, поправил портупею и хмыкнул:

— Понял, босс. Отправляюсь щупать королевские пестики и тычинки. Надеюсь, твоя жена не вывела там хищные лианы, которые любят шлепать по заднице чужаков... хотя, кого я обманываю, я бы не отказался.

— Проваливай, Никкель, — устало проговорил Вьярен, но уголки его губ всё же едва заметно дрогнули вверх.

Они не успели сделать и шага к выходу, как в открытую дверь влетела взъерошенная Кристен. Её глаза безумно горели, а в руках она сжимала голографический проектор и несколько старых свитков.

— Вьярен! Я кое-что нашла! Точнее, я поняла, как она это сделала!

Никкель и Миррен замерли в дверях. Главнокомандующий напрягся, подаваясь вперед.

— Говори.

— Фрея сумела поймать магию Пустоши! — Кристен подошла к столу, сбросив свитки прямо поверх стратегических карт. — Она писала, что хаос Пустоши амбивалентен. Он везде: пронзает мертвую землю, отравляет огонь, висит в воздухе. Она смогла поймать каплю черного дождя, пролившегося над самой глубокой зоной Пустоши!

Кристен ткнула дрожащим пальцем в синий камень на перстне Вьярена.

— Она заморозила эту каплю в стазисе и заточила её в минерал. А сам минерал оправила в чистый черный иридий!