Ритуал

Спустя полчаса, когда земля уже укрыла гроб, за их спинами раздались тихие шаги. Вьярен не обернулся, но краем глаза заметил две фигуры, окутанные дорогими плащами: мужчину и женщину. Их лица были скрыты глубокими капюшонами, но было что-то в их осанке, что заставило Вьярена приглядеться. И когда он увидел до боли знакомую тяжелую трость, на которую опирался мужчина, и блеснувший золотой герб на сухой руке, он понял, кто стоит позади него. Король Валериан и королева Хельга.

Вьярен сухо кивнул и отвернулся. Он определенно оценил этот жест со стороны родителей, которые инкогнито покинули дворец, чтобы почтить память простолюдинки, ставшей принцесой, но он не хотел привлекать к ним внимание остальных.

Когда последнее слово было сказано, Вьярен наконец рухнул на колени. Измученное тело, больше не могло выплеснуть крик, не отступающей боли, он просто уронил голову, и его тело начало сотрясаться от беззвучных рыданий. Он винил себя. Во всем. Найра молча подошла, накинула на его плечи свое тяжелое манто, а затем жестко взяла его за руку.

— Вставай, брат. Тебе нужно жить дальше. Ты должен ей это.

Следующую неделю Главнокомандующий Лореллиума прожил словно в тумане. Крепкий тарн Митлая и дешевое курево стали его единственной пищей, тело двигалось по инерции, а разум был заперт в чертогах скорби. Посещение кладбища стало его ежедневным ритуалом. Дважды в день, на рассвете и на закате, он приходил к могиле жены. Он не плакал — слезы закончились на похоронах. Он просто стоял и смотрел на гранит, на котором по его приказу было выгравировано: «Фрея Квинлэнд. Мой свет. Мой дом».

В часы, когда эфиры затуманивающие сознание, ненадолго отпускали его разум, в Вьярене просыпалась едкая, зыбкая уверенность Высшего Менталиста: здесь что-то фатально не так. Лежа на своей стороне кровати и боясь коснуться холодной пустоты на месте Фреи, он снова и снова прокручивал в голове сломанную память Александра. Теперь, когда первый пожар ярости утих, он видел неточности. Воспоминания инженера казались вырванными из контекста: вспышка, игла, вена — и абсолютная пустота на заднем плане. Ни теней на стенах, ни бликов луны в окне, ни случайных деталей. Словно кто-то наспех набросал эскиз убийства, не заботясь о декорациях. Его ментальная магия был безупречна — он не мог ошибиться. Если он видел эти пустые, слепые пятна, значит, память Александра была не просто скрыта. Она была искусственно создана. Мысль о подделки была слишком безумной и слишком желанной. Если эти воспоминания были искусственные, значит, Александр невиновен. Кто-то это сделал, и этот человек хотел чтобы Вьярен это увидел. Оставался вопрос кто был этот человек. Кроме людей из Касты Разума никто не мог сделать такое с мозгом человека, но работа была слишком не правильной и Вьярен не ощущал чужой магии. Эти мысли не могли усмирить его боль. Даже если воспоминание было ложным, след от иглы был настоящим. Александр был там, в их доме. В глубине души Вьярен чувствовал, что даже если инженер не убивал её, он был причастен к этому фарсу. Ярость от этого предательства всё еще тлела под пеплом.

Вьярен принял решение. Он найдет Норта. Заберет его куда бы его не спрятал Митлай, и заставит сломанный разум инженера снова пройти через заклятие “Dissonance”, чтобы найти доказательства подделки с холодной, хирургической точностью. Он знал что применять такое заклинание, очень опасно, особенно для инани, но ему нужна была правда. Интересно его отец также оправдывал себя, врываясь в головы своих подчиненных ради интересующей его информации. Кронпринц, всю свою осознанную жизнь, старался изменить себя, и не уподобляться отцу. Что ж кажется он не справился, ради Фреи он был готов на что угодно. Эта мысль отозвалась глубинной болью под ребрами, словно внутри что-то еще живое сопротивлялось, жестокости которую он собирался применить к своему другу. Он потянулся за черным пальто, но привычка привела его сначала на кладбище. Дождь, начавшийся ночью, лил не переставая. И здесь его ждал неприятный сюрприз. У самого надгробия, под проливным дождем, стояла женщина. Она работала на газету «Вестник Раквьяра». Та самая, которая, словно стервятник, кружила вокруг их дома в первые дни. Об этом он узнал от сестры, но позже Найра успокоила его сказав что разобралась с назойливой вестницей. Она была в дешевом плаще, с растрепанной прической, но ее лицо было сосредоточенным. Она явно исследовала могилу его жены, начертав в воздухе каким-то артефактом руны, что-то пробормотала, записав в блокнот.

Вьярен замер в тени раскидистого дерева. Холодная ярость вспыхнула с новой силой. Со слов Найры он знал, что все газеты столицы пестрели заголовками: «Трагедия в горах: Жена Главнокомандующего найдена мертвой», «Вьярен Квинлэнд: вдовец или убийца?». Теперь большинство жителей города вероятно предпочитали думать, что Кронпринц - убийца своей жены. Отец был в ярости, это он тоже знал, так же как и то что вскоре не останется ни одного вестника, который посмел написать эту чушь.

Он не стал подходить. Не сейчас. Ярость сковывала его, но в ней не было прежней безудержности. Теперь она была целенаправленной, холодной, словно клинок из черного иридия. Вьярен развернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь от кладбища. Дождь казался ледяными иглами, скатывался за ворот плаща, словно искал куда можно побольнее ужалить.

— Милорд Квинлэнд, постойте! — выкрик полоснул по ушам. — Что вы чувствуете после смерти жены?! Вы будете мстить инани?

Он замер на мгновение. В голове билась только одна мысль: дойти до телепортационного Кольца. Он знал, что если откроет рот сейчас, то просто сожжет журналистку на месте. Ему нужно место, чтобы продумать план, прежде чем искать Александра и вырывать из его сломанного разума правду, Вьярен чувствовал, что есть еще один человек, который должен узнать о произошедшем лично от него, а не из грязных газетных заголовков. Кристен.

Её самая близкая подруга еще со времен медицинской академии. Они бок о бок учились, а затем вместе вытаскивали солдат с того света в залитых кровью палатках во время Войны Отступников. Суровая, прагматичная военная целительница, которая дольше всех не принимала Вьярена, в открытую называя Кронпринца «надменной королевской задницей», но в итоге установившая с ним прочный, сдержанно-вежливый нейтралитет. Исключительно из любви к Фрее. Именно к ней он решил отправиться, чтобы разделить свою ношу.

Спустя полчаса Вьярен уже стоял перед массивной дубовой дверью её квартиры, расположенной в строгом и тихом квартале рядом с Имперским Госпиталем. Он дважды ударил в дверь. За ней послышались тяжелые шаги — Кристен явно только что вернулась с суточного дежурства. Замок щелкнул Когда Кристен открыла дверь, она раздраженно потерла переносицу. На ней была простая домашняя рубашка, волосы были небрежно собраны на макушке головы, а в руке дымилась чашка крепкого черного кофе. Она подняла взгляд и замерла.

Главнокомандующий Лореллиума, всегда безупречно одетый, с ледяной осанкой, сейчас выглядел как оживший мертвец. Его черное пальто насквозь промокло от дождя, лицо обросло щетиной и заострилось, а в голубых глазах зияла такая почерневшая, бездонная пустота, от которой у Кристен по спине побежал мороз. И он стоял на её пороге один.

Кристен была полевым врачом. Она смотрела в лицо смерти каждый день и умела читать её следы на лицах выживших. Ей не нужно было слов, чтобы понять, какую весть принес этот сломленный монстр. Её пальцы разжались. Фарфоровая чашка выскользнула из рук и с глухим, дребезжащим звоном разбилась о каменный пол, разбрызгивая горячий кофе по ботинкам. Темная, дымящаяся жидкость медленно растекалась по каменному полу, пачкая их обувь. Вьярен даже не опустил взгляд. Он смотрел сквозь неё своими мертвыми, почерневшими глазами.

Кристен моргнула, сбрасывая оцепенение. Судорожный вдох — и привычная маска сурового военного врача со щелчком встала на место, пряча за собой рвущуюся наружу истерику. Она отступила на шаг в полумрак коридора, освобождая проход.

— Ну, проходите, Ваше Высокомерчество, — сухо и желчно бросила она, разворачиваясь к Главнокомандующему спиной. — Садитесь. Чая не предложу — мой сорт слишком плох для королевских особ, а хороший кофе я только что разбила.

Вьярен молча прошел за ней в тесную, заваленную книгами гостиную и тяжело опустился на старый диван. Сарказм Кристен, который раньше бесил его до зубовного скрежета, сейчас даже не поцарапал его броню. У него больше не было чувст.

— Я пришел сказать... — Вьярен запнулся. В этом чужом, строгом месте слова о смерти его жены казались кощунственными. Он сжал кулак, в котором прятал единственную зацепку из спальни. — Я пришел сказать, что Фрея... умерла.

Кристен остановилась посреди комнаты. Она не вздрогнула. В её глазах, окруженных тенями от хронического недосыпа, не было ни удивления, ни слез. Только мрачный, уничтожающий огонь женщины, которая ждала этого разговора слишком долго.

— Как же долго я ждала этого момента, чтобы разбить твои розовые иллюзии, ледяной ты говнюк, — прохрипела Кристен, глядя на него с первобытным презрением. — Боже, как давно я мечтала всё тебе высказать. И вот, наконец, этот день настал. Прости меня, Фрея…

Она нервно усмехнулась, и этот звук был похож на скрежет ржавого металла. Вьярен замер. Он ожидал слез, отрицания, обвинений в том, что он не уберег её. Но Кристен выглядела так, словно давно всё знала.

— Умерла? А ты уверен, что она умерла только сейчас? — ледяным тоном продолжила врач. — Ты даже не знаешь, чем она жила. Ты, её муж, Высший Менталист, не знал, что она проводила в моем подвале каждую свободную ночь в течение пяти лет. Ты думаешь, гениальная целительница просто так взяла и умерла?

— Ты несешь чушь, Кристен, — прошипел Вьярен, чувствуя, как внутри начинает закипать темная ярость. — Я видел, что произошло. Я видел воспоминания в голове Александра! Он убил её! Он вколол ей яд!

Кристен рассмеялась. Громко, зло и абсолютно безрадостно.

— Ты видел воспоминания инженера? И в твою светлую, аристократическую голову не закралась мысль, что это подделка, Вьярен?! Она знала, что ты полезешь к нему в голову! Это был её последний гребаный шанс спасти тебя от самого себя, идиот!

Вьярен вскочил с дивана, оказавшись рядом с ней в один хищный прыжок.

— Как?! — прорычал он, и его голос сорвался. В нём проснулся не только обманутый муж, но и оскорбленный Высший Маг. — Она — целитель Касты Крови! Она управляет кровью, плотью, ядами! Она не Менталист! Вложить в чужую голову бесшовное воспоминание об убийстве может только отличный маг Разума! Обычный инани вроде Александра не смог бы сам себе это внушить. И она не могла!

Кристен не отступила ни на миллиметр. Она с вызовом вздернула подбородок.

— Пойдем со мной. Я покажу тебе то, чего твоя великая ментальная магия не смогла разглядеть у себя под носом.

Она провела его к тяжелой металлической двери в конце коридора. Сняла кинетические замки и толкнула створку. Запах ударил в нос Вьярену мгновенно. Смесь опаленного металла, сушеных трав из Пустошей, свернувшейся крови и чего-то едкого, химического. Подвал был переоборудован в сложнейшую лабораторию. Повсюду стояли алхимические столы, микроскопы, сотни исписанных пергаментов. Кристен подошла к одному из столов и с издевкой похлопала по стеклянной колбе с мутным, серебристым осадком.

— Вот почему вы, Каста Разума, такие уязвимые, — презрительно бросила она. — Вы думаете, что разум — это исключительная магия. Вы забываете, что мозг — это кусок мяса. Биология. Нейроны. Химические реакции а еще жидкость вокруг него.

Вьярен замер, чувствуя, как гранитный пол уходит из-под ног.

— Что ты хочешь сказать?

— Фрея была гениальным магом, Квинлэнд, — слова Кристен падали, как удары молота. — Последний месяц она синтезировала здесь химический состав на основе яда Пещерного Арахнида и фосфоресцирующих грибов. Этот состав искусственно стимулирует гиппокамп — центр памяти в мозгу. Она не внушала Александру воспоминание с помощью магии. Она вырастила мельчайшие частицы, напитала их своей магией. Стоило инани вдохнуть споры, как у него начались галлюцинации тогда Фрея управляя этими частицами воздействовала на его мозг и создала галлюцинацию об убийстве и медикаментозно закрепила её как реальный факт. К слову до того как ты полез в его голову он мог ничего и не помнить. А потом оставила фальшивый след от шприца на своей руке, чтобы твоя логика сложила идеальный пазл. Вьярен перестал дышать. Те самые слепые, пустые пятна в памяти Александра, которые он видел. Ни теней, ни звуков на фоне. Это была не магия. Это была синтетическая побочная реакция мозга на препарат. Фрея смогла обойти магию менталистов через банальную, грязную биологию.

— Зачем? — его голос превратился в жалкий, надломленный шепот. — Зачем ей понадобилось ломать Александра и врать мне?

— Потому что ей нужно было скрыть от тебя правду, — лицо Кристен исказилось от невыносимой боли. — Тебе было слишком уютно в вашем доме, чтобы заметить, что она медленно умирала. Она нашла Книгу Духов, Вьярен. Тот древний черный фолиант с обсидиановой застежкой

— Я была с ней в том госпитале, за несколько месяцев до вашей свадьбы! — сорвалась на крик Кристен, смахнув со стола стопку пергаментов. — После той засады в Пустошах твое магическое ядро было разорвано. У тебя не было шансов! Ты помнишь?

Он помнил ту битву на границе, после которой его жизнь повисла на волоске. Экстренный вызов, аномальная, сводящая с ума волна диких тварей, бьющаяся в защитные барьеры Пустоши Хаоса. Он и его Авангард прибыли на место почти мгновенно. Их главной, фатальной ошибкой было то, что они не сразу распознали ловушку. Магические создания Пустошей — жуткие, искаженные скверной хищники — никогда не пытались пересекать границу по своей воле. Они питались изменённой, радиоактивной магией мертвых земель, и чистый воздух Лореллиума был для них токсичен. Их просто гнали на убой, ослепив животным ужасом. Это была идеальная, масштабная диверсия, чтобы заставить Главнокомандующего растянуть свой ментальный щит — на километры вокруг, защищая бреши в обороне. Именно в тот момент, когда его магия был максимально раскрыта и уязвима, из слепой зоны ударили отступники. Они не использовали обычную магию. Они использовали саму суть Пустошей — Хаос. Один из радикалов-фанатиков, пожертвовал собой, он смог прорваться сквозь барьеры и ударить Вьярена клинком, выкованным из концентрированного магического распада. Это лезвие не просто пробило грудную клетку Кронпринца — оно вошло прямо в его магическое ядро. Это была не просто рана. Энтропия начала сжирать его разум изнутри как кислота. Она растворяла его личность, его память, его магию, превращая нейронные связи в мертвый пепел. Ни один классический целитель Империи не мог остановить этот процесс разложения. Он умирал в абсолютной, темной агонии, на ее руках.

— Вижу что помнишь. Так вот тогда она и обменяла свою жизнь на твою! Заклятие «Жизнь за Жизнь». Ты уже долго был в коме Энтропия разрасталась, тебя погрузили в стазис, но черную магию это только замедлило, Вечером она ушла. Я думала ей просто нужно время, что она устала и решила отдохнуть. Но следующим днем она вернулась уже с книгой и своим именем в ней. Книга дала ей ровно пять лет. Твоя жена отдала свою жизнь, чтобы ты жил. А ты ни хрена так и не понял!

Кристен тяжело дышала, глядя на разрушенного человека перед собой.

— Я не представляю, где она достала этот проклятый фолиант — Фрея так и не рассказала мне. Я была против, мы страшно поссорились! Но она не стала меня слушать. А когда поняла, что время истекает, она знала: если ты узнаешь правду, ты сойдешь с ума. Ты уничтожишь всё вокруг и себя. Поэтому Фрея дала тебе ложную цель — Александра. Чтобы ты просто отомстил, успокоил свою ярость и жил дальше. В этот момент сознание Вьярена раскололось окончательно.

Всё, во что он верил, оказалось чудовищной иллюзией. Его любовь была слепой и эгоистичной, пока Фрея в одиночку несла на себе бремя их общей смерти. Он выжег мозг инженеру, который был ни в чем не виноват. Он стал палачом собственного друга, пока его жена совершала величайшую жертву. Он был как его отец. Вьярен рухнул на колени прямо на холодный каменный пол лаборатории. Он больше не был Кронпринцем. Он был ничем. Черной дырой, поглотившей её свет.

— Зачем она оставила мне Книгу? — прохрипел он, глядя в пол невидящим взглядом. — Если она хотела всё скрыть... зачем подарила её мне?

Кристен подошла к нему. Её гнев выгорел, оставив только глухую усталость.

— Потому что после её смерти ты автоматически стал новым владельцем Книги. Ты единственный, кто теперь может её открыть. Она вела эти исследования не для того, чтобы спастись... она искала способ разорвать и подчинить магию Пустоши, чтобы помочь их лечить.

Целительница достала из кармана халата мятую, запечатанную черным воском записку.

— Она сказала, что это последний ключ. Я должна была отдать его тебе, когда придет время. Я не знаю, как этот человек связан с Книгой, но Фрея сказала, что это тебе поможет.

Кристен бросила записку прямо перед лицом стоящего на коленях Вьярена. Он дрожащей рукой поднял её, сломал черный воск. Имя, выведенное каллиграфическим почерком Фреи, ударило его не хуже молнии:

«Рональд Йорд».

Тот самый предатель-офицер, который пять лет назад продал маршрут медицинского отряда Фреи Отступникам. Человек, которому Вьярен лично переломал кости и выжег личность, превратив в пускающий слюни овощ.

Наследие

Наследие.

В лаборатории царил полумрак, разбавленный лишь тусклым светом магических светильников. Здесь пахло застоявшейся пылью, едкой горечью сожженных трав и озоном от неудачных экспериментов. Но сквозь эту тяжелую завесу настойчиво, почти призрачно пробивался свежий, сладковатый аромат фрезий — запах её кожи. Всё здесь кричало о том, что она была тут совсем недавно, что она просто вышла на минуту и вот-вот вернется.

Вьярен сделал тяжелый вдох, подавляя спазм в горле, и наклонился. Его взгляд зацепился за плотный лист пергамента, наполовину скрытый под ворохом бесполезных расчетов. Он поднял его, и пальцы инстинктивно дрогнули, едва не выронив находку. На бумаге, с пугающей анатомической точностью, было изображено разлагающееся человеческое тело. Чернила въелись в пергамент глубокими, рваными штрихами: мышцы, лишенные кожи, неестественно обнаженные сухожилия и лицо, застывшее в маске бесконечной агонии. От рисунка веяло безумием и смрадом смерти. Вьярена, прошедшего сквозь кровавую мясорубку войны, вдруг пробрал ледяной озноб. Его передернуло. Краем глаза он заметил движение. Кристен сидела на краю тяжелого дубового стола, скрестив руки на груди. Тонкая бровь саркастично поползла вверх, а на губах мелькнула горькая ухмылка.

— Не ожидала, что прославленного командира, видавшего горы трупов, напугает чья-то мазня, — тихо произнесла она.

Вьярен резко вскинул голову, его глаза опасно сузились, но Кристен не отвела взгляд.

— Ты, наверное, не знаешь, — её голос потерял язвительность, став глухим и тяжелым. — Точнее, точно не знаешь. После того как на отряд Фреи напали, и она вышла из лазарета… физически она восстановилась, шрамы затянулись. Но её разум почти превратил ее пароноика .

Вьярен замер, медленно покачав головой. О чем она говорит?

— Мне пришлось долго за ней присматривать, — Кристен спрыгнула со стола и подошла ближе, вытягивая из кучи бумаг еще один лист. — И как бы сильно мне не хотелось этого признавать, но в своем уме она оставалась только тогда, когда ты был рядом. В остальное время… её жрали кошмары. К ней приходили разорванные на куски солдаты. А однажды пришло это.

Она всучила ему в руки второй рисунок. На нем угольным карандашом был набросан гротескный, искореженный скелет. Кости были вывернуты под немыслимыми, противоестественными углами, словно неведомая сила ломала человека живьем, наслаждаясь хрустом. Вокруг фигуры виднелись торопливые, панические записи Фреи о галлюцинациях наяву.

Внутри Вьярена словно провернулся заржавевший клинок. Уязвленное самолюбие ударило в голову горячей волной. Как он мог? Как он, сильнейший менталист, мог прожить пять лет в одной постели с женщиной и не знать о ней абсолютно ничего?

Он пытался оправдать себя. Он просто любил её. Любил вместе с её тяжелым, изломанным прошлым. Они вместе прошли через ад, и ему было достаточно того спокойствия, которое он видел в её глазах. Как менталист, он свято чтил границы: он никогда не вторгался в её разум без спроса, он доверял ей. Но его дар позволял улавливать немыслимо тонкие вибрации души. Он кожей чувствовал её преданность, он был уверен, что она любит его так же отчаянно, как и он её. Но оказалось, что внутри этой любви она прятала непроглядную тьму тайн.

Из тяжелых раздумий его вытянул голос Кристен.

— Послушай, Вьярен… — она тяжело вздохнула, глядя на разруху вокруг. — Она не искала спасения для себя. Она искала способ защитить других от магии Пустоши. Поскольку та проклятая книга, вероятно, пришла именно оттуда, Фрея пыталась выудить из этого пользу. Я не знаю, к чему она пришла в итоге. В последний месяц она окончательно замкнулась в себе. Но я знаю точно: она хотела, чтобы ты это нашел.

Кристен подняла на него глаза, полные странной, болезненной решимости:

— Она не могла тебя заставить. Не могла принудить. Для неё было жизненно важно, чтобы это был твой собственный выбор. Поэтому она дала тебе шанс забыть её. Но, видимо, — девушка горько усмехнулась, — она не ошиблась, раз была уверена, что ты вернешься.

У Вьярена не было слов. Его левая рука судорожно сжималась и разжималась в кулак. Под кожей, повинуясь яростному ритму сердца, разгонялась магическая жидкость, питая органы, наполняя тело непрошеной, пульсирующей силой и холодной уверенностью. Ему предстоит много работы. Невыносимо много. Особенно учитывая неизбежные вылазки к границе Пустоши. Мысль о командовании мелькнула на задворках сознания и тут же была отброшена. Он оставит отряд. Назначит замену. Отныне каждая секунда его жизни будет посвящена поиску зацепок. Но ему нужна помощница. Вьярен медленно поднял взгляд на Кристен, оценивая её так, словно видел впервые. Девушку определенно можно было назвать прелестной: тонкий, аристократичный нос, слегка пухлые губы, изящная фигура. Темные, как смоль, волосы тяжелой волной спускались до самой поясницы. Ничего особенного на его искушенный вкус. Но Вьярен точно знал другое: под этой симпатичной оболочкой скрывался пытливый, острый ум, ничуть не уступающий уму Фреи. А еще Кристен была дотошной. Как въедливая пиявка, она могла присосаться к неразрешимой задаче и не отпускать, пока не выпьет её до дна. И самое главное — она терпеть его не могла. Что ж. С этим он мог работать.

— Кристен… — голос Вьярена изменился. Вернулась та самая ледяная, высокомерная растяжка слов, от которой у подчиненных обычно стыла кровь. Это не предвещало ничего хорошего. — Знаешь ли ты, милая Кристен, что с сегодняшнего дня ты находишься в отпуске? Так же, как и я. От его бархатного, ядовитого тона её буквально затрясло.

— В каком еще отпуске?! — вспыхнула она. — Ты всё решил за меня?! Сейчас вообще не лучшее время для… Ты ледяной засранец! Ненавижу тебя, чтоб ты знал! За всё!

— Ты слишком часто повторяешься, — безжалостно перебил он, отрезая её гнев ледяным спокойствием. — Но, к сожалению, с этого дня ты — моя личная ассистентка. Считай этот отпуск испытательным сроком на новом месте. Я буду платить тебе двойную ставку. Так что слушай свое первое задание.

Кристен яростно фыркнула, её глаза метали молнии:

— Я не в твоем отряде, идиот! У меня есть свои дела!

— Свои дела ты будешь решать в свободное время. Если оно у тебя появится, — отрезал Вьярен, делая шаг к выходу. — Сейчас ты пойдешь и найдешь Рональда. Этого придурка нужно отыскать в Дымовых Кварталах. Узнай, где он прячется, и мы отправимся к нему.

Он взялся за тяжелую ручку двери и бросил через плечо:

— Ах да, чуть не забыл. На всё это время ты переезжаешь к нам. Слово «к нам» царапнуло горло, но он не подал виду.

— И эта лаборатория переезжает вместе с тобой. Со всеми записями. Завтра к вечеру я пришлю экипаж с людьми. Если ты не успеешь собраться, у них будет четкий приказ: свалить всё в одну кучу, забросить тебя туда же и доставить ко мне любой ценой.

Слова у Кристен закончились. Она хватала ртом воздух, пока дверь за Вьяреном не захлопнулась с оглушительным, тяжелым звуком, словно отрезая пути к отступлению.

Секунду в лаборатории стояла звенящая тишина. А затем Кристен в бессильной злости затопала ногами по каменному полу.

— Подлый! Гадкий! Невыносимый засранец! — выкрикнула она в закрытую дверь.

Грудь тяжело вздымалась. Она оперлась руками о стол, опуская голову, и вдруг устало, едва слышно прошептала в пустоту: