Ритуал

Уничтожив того, кто посмел причинить ей вред, Вьярен вернулся в госпиталь, смыл с себя грязь Дымных Кварталов и снова сел у её постели, ожидая, когда она откроет глаза.

Через месяц после её выписки во дворце состоялся грандиозный Зимний бал — официальное празднование окончания войны, устроенное в его честь. Вьярен стоял на возвышении, окруженный фальшивыми улыбками льстивых аристократов, скучающий и пустой. Он не считал себя одиноким, просто в раннем возрасте решил что ему никто не нужен. Больше всего его тревожило, то что он никак не мог выкинуть из головы, мысли об одном человеке. Стоило ему хоть немного ослабить концентрацию. как тут же в голове всплывал образ маленькой катастрофы. Женщины которая, в действительности должна была исцелять его раны и тело а на деле устроила катастрофу в его душе. Пока его мысли были заняты воспоминаниями о том как она спасала его на поле боя и о том как он целыми днями сидел у больничной койки, в зал вошла она.

Фрея еще не до конца оправилась, её кожа была бледнее обычного, но спина оставалась прямой, а в зелёных глазах горел всё тот же неукротимый огонь. Она была одета в красное платье на тонких бретельках, струящаяся вниз по телу и подчеркивало каждую идеальную линию, добавляя рыжим волосам еще больше краски окрашивая их цветом пламени.

В ту секунду Вьярен перестал слышать музыку. Весь зал, все эти важные лорды и леди просто перестали существовать. Взгляд намертво зацепился за длинный разрез платья и выглядывающую из под него лодыжку с тонким золотом ремешком. Женственные изгибы под шелковой тканью заставляли его воображение работать на запредельной мощности. Именно тогда, среди золота и лицемерия своего родного дома, ледяной Кронпринц Лореллиума осознал пугающую истину: он пропал. Окончательно и бесповоротно. И он забрал её с этого бала, решив про себя, что скорее откажется от короны и убьет любого кто встанет у него на пути, чем позволит вновь причинить ей вред.

А сейчас она лежала в его постели, залитой утренним солнцем горного дома, и, хитро прищурив свои ореховые глаза, в которых сейчас плясали золотистые и зеленые искры, спрашивала:

— Уже не Свитсон? Так быстро надоела? Всего лишь пять лет прошло…

Уголок его губ дрогнул.

— Никогда больше не Свитсон, маленькая катастрофа, — низко, вибрирующим шепотом ответил Вьярен, плавно нависая над ней и опираясь на локти. Лед в его глазах расплавился, уступая место темному, голодному пламени. — И нет, ты мне не надоела. На самом деле, мне начинает казаться, что пяти лет катастрофически мало.

Пятилетие

Этот день должен был стать самым прекрасным в их жизни. Пять лет со дня свадьбы.

Вьярен до сих пор помнил, как новость о его женитьбе ударила по дворцовым сводам. Мягко скажем, король Валериан и королева Хельга были наслышаны об этой девице — героине войны, гениальной целительнице. Но у Фреи не было главного: достойной родословной. Для Касты Разума она оставалась простолюдинкой из другой Касты, и это невыносимо омрачало жизнь правящей чете. Редко и нежелательно было смешение магий в Лореллиуме. Дети рождённые в таких браках или редко рождались, или никогда не выживали.

Возражать, конечно, пробовали оба родителя. Хельга действовала мягче, плетя словесные кружева, отец — жестче, давя авторитетом. Вьярен до последнего надеялся, что король впадет в ярость и откажется от него, лишит титула, так же как когда-то поступил с Найрой. Это развязало бы ему руки. Но Валериан, будучи прагматичным правителем, понимал, что Кронпринц — его единственный наследник и самое мощное оружие Империи.

Скрипя зубами, король решил уступить сыну, но не забыл подсластить свое снисхождение горькими, ядовитыми словами. Вьярен навсегда запомнил тот день в тронном зале. Валериан похлопал его по плечу и небрежно бросил: «Знай, сынок, я всегда на твоей стороне. Выбирай эту игрушку, если так хочешь. А когда она тебе надоест — мы всё сделаем тихо, без скандалов для короны».

Вьярен тогда пришел в такую первобытную ярость, что едва не разгромил главный замок столицы. От всплеска его магии по мраморным колоннам пошли трещины, а стекла в окнах разлетелись в пыль. В тот же день, не дав отцу опомниться, он созвал Высший Совет из старейшин всех Каст. Прямо там, перед лицом всей аристократии, Вьярен снял с себя обязанности Кронпринца и наследника престола. Поднялся невообразимый шум, однако старейшины, в панике от возможного раскола, умоляли его оставить за собой хотя бы временные обязанности Главнокомандующего армией. Ради стабильности в послевоенном Лореллиуме он согласился.

Удивительнее всего повела себя мать. Хельга восприняла его отречение абсолютно спокойно. Она публично заявила, что позволит сыну самостоятельно решать свою судьбу. Впервые за долгое время Вьярен почувствовал к Её Величеству искреннюю благодарность. Но где-то глубоко в душе, там, куда не доставал свет, интуиция подсказывала ему: битва еще не закончена. Хельга просто сменила тактику.

Выяснить правду наверняка Вьярен не мог. По нерушимым законам государства, правящая волшебная Каста не имела права использовать чтение мыслей без прямого согласия человека. Исключение составляли лишь государственные преступники на допросах. Использовать магию на собственных родителях означало бы государственную измену.

И вот теперь, спустя пять лет, наступил день их годовщины. Вьярен распланировал всё до мелочей. Он заказал наряды у королевской модистки с цветочным именем Камелия. В отличие от большинства снобов Верхнего Города, Камелия просто обожала Фрею, помня, как та спасла брата девушки на фронте. Она с восторгом взялась за заказ. Для Вьярена был сшит потрясающий камзол цвета темного гранита, подчеркивающий ширину плеч, с пуговицами из черного обсидиана. А для Фреи — платье из тяжелого изумрудного атласа, которое струилось по её изгибам как вода.

Вьярен планировал идеальный вечер, который должен был завершиться наедине, в ресторане на одной из парящих террас столицы. Но вмешалась Хельга. Несмотря на то, что Вьярен официально снял с себя титул принца, мать настояла на приеме в их честь во дворце.

Фрея терпеть не могла помпезность, фальшивые улыбки и удушливый этикет Касты Разума. Но, видя, как Хельга старается загладить углы, она ради мужа согласилась уделить королевской семье несколько часов. Обещался тихий, семейный ужин.

Но когда двери Главного Зала распахнулись перед ними, Вьярен понял, что его снова обвели вокруг пальца.

Вместо семейного приема их встретила оглушительно помпезная вечеринка. Зал, высеченный из белого камня, утопал в роскоши. Под высокими сводами парили кинетические люстры, заливая пространство золотым светом. Столы ломились от изысканных блюд и пирамид с коллекционным вином. Вокруг кружились десятки аристократов в роскошных, кричаще дорогих нарядах: перья, шелк, россыпи драгоценных камней.

Хельга в своем величественном серебряном платье тут же подошла к ним. Королева, как всегда, была элегантна и никто не смел с ней соперничать. Она делала всё, чтобы Фрее было комфортно: отгоняла самых назойливых сплетниц, лично подала ей бокал легкого вина и мягко улыбалась. За это Вьярен, сцепив зубы, был ей признателен. Отец, король Валериан, тоже присутствовал. Его обращения к Фрее были безупречно вежливыми, протокольными, но весь его вид был настолько холодным и надменным, что человек запросто мог превратиться в ледяную статую.

Вьярен был напряжен, как натянутая струна. Он неотступно следовал за женой, положив ладонь на её талию. Больше всего на свете он старался не встречаться взглядом с отцом. После той выходки в зале Совета их отношения, и без того натянутые, превратились в тонкий лед. Одно неверное слово — и они оба сорвутся в бездну открытого конфликта прямо на глазах у всей Империи.

Фрея держалась идеально. В своем изумрудном платье она выглядела настоящей королевой — гораздо больше, чем половина присутствующих здесь женщин с длинными родословными. Ее красота была не застывшей маской, а теплым, живым светом, который проявлялся в каждом добром взгляде и мягком жесте. Аристократы учтиво кивали, проявляли искренность там, где это было уместно, и обменивались вежливыми фразами с гостями.

Фрея держалась идеально. Несмотря на то, что за её спиной не было знатного рода, в своем платье она сияла, затмевая половину присутствующих женщин. Ткань струилась по её женственным изгибам, а огненно-рыжие волосы были собраны в высокую прическу, открывая шею. В этот вечер она была, бесспорно, одной из самых красивых дам при дворе.

Мелкие лорды и наследники влиятельных семей, желая проявить любезность (а заодно и выслужиться перед бывшим Кронпринцем), то и дело приглашали её на танцы. По законам этикета Вьярен мог бы легко отказать им всем, прикрывшись статусом мужа, но Фрея настояла на поддержании дружелюбной атмосферы. Она упрямо заявила, что не собирается прятаться за его спиной. Но, к нескрываемому удовольствию и легкому удивлению принца, ни один танец ни одному из кавалеров так и не удалось завершить до конца.

Одному напыщенному аристократу из Касты Пепла, который позволил себе сальную шутку, Фрея просто и со вкусом наступила тонкой шпилькой на ногу, с хрустом отдавив палец. Другого, молодого лорда из Касты Тверди, она с улыбкой взяла под руку и, очевидно, что-то с ним сделала. Потому что через минуту крепкий мужчина внезапно покачнулся, потерял координацию, с размаху пролил на себя целый бокал красного вина, густо покраснев, пробормотал извинения за неуклюжесть, и поспешно удалился из зала.

Третий кавалер — молодой аристократ с аккуратной бородкой — оказался её бывшим сокурсником по медицинской академии. К нему она была более благосклонна и даже смеялась над его шутками. Но в процессе вальса этот идиот, видимо, сказал нечто лишнее или прижал её к себе чуть крепче положенного. Фрея даже не изменилась в лице, но у парня внезапно хлынула кровь из носа. Ему тоже пришлось поспешно откланяться, зажимая лицо белоснежным платком. Магия Касты Крови была абсолютно не ощутимой при применении. Никто в зале не ощущал всплеска энергии. Только те, кто непосредственно рос с этой магией долгие годы и сам учился её применять, вероятно, могли бы распознать воздействие. Однако Фрея была слишком искусна. Она могла локально повысить артериальное давление или нарушить вестибулярный аппарат партнера одним легким касанием.

Слегка раскрасневшаяся, с залегающей морщинкой меж бровей — верным признаком её недовольства, — она вернулась к Вьярену. Он тут же собственнически притянул её к себе за талию.

— Шалишь, моя маленькая катастрофа? — низко, с нотками веселой, темной иронии спросил он, касаясь губами её виска. Разумеется, все её выходки не остались без внимания Высшего Менталиста. Фрея прижалась лбом к его груди, вдыхая его запах, и, почувствовав под щекой успокаивающий, ровный ритм его сердца, пробормотала:

— Этот мелкий нахал с бородкой предлагал мне подняться с ним наверх, в королевскую оранжерею, и пригубить его... эм... коллекционное вино.

Вьярен замер. Фрея почувствовала, как мгновенно, словно стальной трос, напряглись все мышцы его тела под обтягивающим камзолом.

Кажется, молодой аристократ с бородкой сегодня доживает свои последние дни, — мельком подумала она.

— Вьяр, ну пожалуйста, пусть он поживет еще немного, — мягко попросила она, проводя пальцами по лацкану его камзола. — К тому же, я немного нарушила коагуляцию... кровь из носа он не сможет остановить еще как минимум час. Это достаточное унижение для лорда.

— Только если ты так просишь, — холодно процедил он, но его руки обняли её еще крепче.

Услышав скрытую угрозу в его голосе, она вскинула голову, встречаясь с его взглядом. И Фрея затаила дыхание. Голубые, как горный лед, глаза Вьярена постепенно, неотвратимо заполняла черная радужка — верный признак того, что его магия и его желание вышли из-под контроля.

— Однако у меня есть условие, жена, — хрипло добавил он, глядя на её приоткрытые губы.

— Какое? — шепотом спросила она.

— Мы сейчас же спускаемся и бежим отсюда. Потому что на сегодня мои сюрпризы для тебя еще не закончены.

Побег

Едва тяжелые, окованные медью двери Главного Зала закрылись за их спинами, отсекая гул голосов и фальшивую музыку, Вьярен переплел свои пальцы с пальцами Фреи.

— Бежим, — коротко бросил он.

И они рванули со всех ног, не заботясь о том, насколько нелепо выглядит бывший Кронпринц и его жена, бегущие по мраморным коридорам дворца. Их целью были телепортационные Кольца — древние артефакты Каст Тверди и Разума. По всему Лореллиуму, в каждом крупном городе, их было около десятка, и люди могли пользоваться ими в любое время. Но только в королевском замке находилось два личных Кольца, скрытых от посторонних глаз.

Влетев в арку, Вьярен притянул Фрею к себе и мысленно, используя силу разума, задал пункт назначения. Пространство дрогнуло, скрутилось спиралью, и в следующую секунду они оказались на окраине сонной деревушки в предгорьях, где начиналась тропа к их дому.

Оставшуюся часть пути они прошли пешком, наслаждаясь тишиной, весенней прохладой и тем, что они наконец-то одни. Они болтали о мелочах, вспоминали нелепые лица аристократов на балу и тихо признавались друг другу в любви, скрытые в тени вековых деревьев.

Но как только они переступили порог своего дома, Фрея замерла.

Первое, что она увидела — весь холл, лестница и гостиная были буквально завалены редкими горными цветами. Её глаза распахнулись широко, лицо озарилось счастливой улыбкой. Но на краткий, едва уловимый миг по её лицу пробежала странная, тяжелая эмоция. - Наверное так бы выглядели мои похороны. Уголки губ поникли, а меж бровей залегла горькая морщинка. Это длилось всего долю секунды, но Вьярен, с его натренированным вниманием Менталиста, этого не упустил. Сердце неприятно кольнуло тревогой.

Но Фрея быстро взяла себя в руки. Резко развернувшись, она встала на цыпочки, сложила руки у него за шеей, сжала их в замок и притянула мужа к себе.

— Ты просто великолепен, мой муж, — прошептала она, крепко целуя его в уголок губ.

По телу Вьярена предательски разлилось горячее тепло. Он никогда не мог сопротивляться ей. Если бы можно было всю жизнь не вылезать с ней из постели, закрывшись от всего мира, он бы именно так и поступил. Ощутив острую, темную вспышку желания, он уже приготовился подхватить жену на руки, наплевав на заказанный столик в ресторане, и отнести её наверх. Он уже живо представлял, как прижав её к стене, неторопливо спустит с плеча одну бретельку изумрудного платья... поцелует обнаженную кожу... затем спустит вторую, касаясь губами бархатной шеи, ощущая, как пульс трепещет под его прикосновениями, как горячо и влажно становится внутри...

— Фриии! Ну наконец-то, я так вас ждала! — раздался радостный, почти сверхзвуковой визг.

Двери гостиной распахнулись, и оттуда вылетела миниатюрная девушка в экстравагантном пышном наряде. Вьярен глухо зарычал, раздраженно закрыв глаза. Его всегда выводило из себя то, как она коверкала имя его жены, однако приходилось признать: равных в моде Камелии не было, и, что еще важнее, Фрее она искренне нравилась.

— Камелия, — холодно поприветствовал модистку Вьярен, изо всех сил подавляя желание выкинуть её в окно с помощью гравитационного импульса.

— Ой, Ваше Ледяное Высочество, не смотрите на меня так! — Камелия ничуть не испугалась его взгляда. Она грустно надула накрашенные губки. — Я успела сделать для вас два потрясающих наряда! Но мне пришлось готовить одежду для вечера на скорую руку, потому что этот несносный принц предупредил меня всего за несколько дней!

Она всплеснула руками, подходя к Фрее.

— Пойдем, пойдем скорее! Я должна собрать тебя в течение часа. Этот негодный мужчина настаивал на том, чтобы всё делалось быстро. Мужчины! Они совершенно не понимают, как много места и времени мне нужно для полета творчества!

Фрея виновато улыбнулась, нежно поцеловала мужа в щеку, шепнув «я быстро», и ушла вслед за модисткой наверх. По пути она оживленно обсуждала с Камелией наряд и оправдывалась тем, что Вьярен держал всё в тайне, и она даже не знает, куда они собираются дальше.

Вьярен, оставшись в холле среди цветов, тяжело вздохнул, пытаясь усмирить бурлящую кровь. Ему тоже было нужно принять душ и переодеться. После же он решил отправиться в гостиную и выпить бокал торна.

Спустя час наверху хлопнула дверь. Камелия звонко чмокнула Фрею в щеку, прокричала — Выглядишь просто отвал всего! и пулей пронеслась мимо Вьярена к выходу, бросив на ходу: — С вас двойной тариф за срочность, милорд!

Вьярен поднялся в спальню, Фрея стояла возле зеркала, распуская копну рыжих волос. Мужчина смотрел на нее с немым восторгом, который граничит с преклонением. В его глазах она была воплощением самой магии: платье цвета глубокой синевы обволакивало ее фигуру, точно прохладные воды лесного озера, а серебряные нити вышивки мерцали, как отражения далеких созвездий. Обнаженная спина казалась ему символом абсолютной беззащитности и доверия.

Он видел в ней лишь свет, чистоту души, которая была для него дороже всех королевств. И он не замечал, в глубине этой “ночной” ткани, за блеском серебра и мягкостью шелка, притаилась тень, способная превратить этот звездный свет в пепел.

— У меня есть для тебя подарок, Вьяр, — тихо произнесла она, не оборачиваясь, глядя на его отражение. — Я хочу подарить его до ужина.

Она подошла к комоду и достала тяжелый сверток, обернутый в темную ткань. Едва Вьярен взял его в руки, воздух отчетливо стал холоднее как перед ударом молнии, и в нем ощущался запах тлена.

Фолиант был невероятно тяжелым со вставками черного обсидиана и обтянутый материалом цвета самой глубокой ночи, который словно поглощал свет ламп. Холод, исходящий от черной обложки, был не просто прохладой — это был могильный озноб. Сердце Вьярена пропустило удар. Чутье Высшего Менталиста вопило об опасности. Он хотел проверить фолиант на наличие проклятий, чтобы разорвать пелену тайны вокруг этой вещи. Но едва смог коснуться его ментальной магией как его сознание было сразу же отброшено, с бешеной силой. Тогда испытывая, вязкое, липкое ощущение провел пальцем по переплету, где медленно проступил серебристый, пульсирующий узор. Застежка в виде оскаленного черепа ожила, изящно выкована из серебра и черного иридия жалила пальцы искрами, не давая открыть страницы. Вьярен нахмурился: перед ним был ценнейший, но явно проклятый артефакт. А взгляд Фреи оставался пустым и потухшим.

— Это древний нейтральный артефакт, — заговорила она, глядя словно сквозь него. — Ты не сможешь открыть его, пока жив прежний владелец. А он, насколько мне известно, скоро умрет. Тогда ты узнаешь правду.

Её слова звучали ровно, но магией он безошибочно улавливал вибрации обмана. Нависшее над ним чувство неизбежности, заставило задержать воздух внутри, чтобы удержать внутри готовые сорваться слова проклятия.

— Фрея, где ты раздобыла эту дрянь? — спросил он, уже подозревая, что Книга оказалась в их доме неслучайно.

— Она попала ко мне случайно в книжной лавке. Я искала редкий экземпляр по анатомии химер. Один старик, распродавал коллекцию книг из-за смертельной болезни, и отдал мне её почти даром. Ему осталось меньше года.

Голос её не дрожал, и она спрятала за игривой улыбкой свою наспех придуманную историю. Но она не могла заставить себя посмотреть в его глаза, которые и без того стали ледяными словно он заранее знал что правда для него окажется недоступной сегодня. Фрея знала какое разочарование принесет ему ее рассказ, не останется целым ничего в их комнате. В ее планы на сегодня, это не входило. А завтра…она подумает об этом. Эти пять лет были самыми счастливыми в её жизни, она ни о чем не жалела, и сегодня не станет исключением.

Вьярен отложил фолиант, обхватил её за талию и рывком притянул к себе.

— Ты невыносима, жена моя, — он жестко прикусил место с пульсирующей венкой на шее. — Сегодня нас ждет вечер. А завтра… завтра я хочу знать всё, что ты от меня скрываешь. Ведь ты же не настолько наивна, чтобы думать, будто можешь обманывать Высшего Менталиста?

Губы дрогнули в подобие улыбки, но он недал ей заговорить. Следующие слова прозвучали твердо и не терпели возражений.

— Это не обсуждается.

Спустя пять минут кинетический экипаж доставил их на террасу ресторана. Магический барьер защищал от ветра, открывая захватывающий вид на ночной Раквьяр, сияющий тысячами огней в тумане.

— Ты светишься, маленькая бестия, — сказал Вьярен, разливая коллекционное вино, густое и темное как кровь. — Как будто это твой первый бал в академии.

— Ну уж нет, — рассмеялась она. — На том балу я сидела в углу с медицинским справочником.

— А я бы сделал одолжение и пригласил тебя. И поверь, закончилось бы это тем, что я сорвал бы с тебя платье прямо в зале.

Его бесстыдные реплики всегда действовали на неё так что краска начинала подниматься по шее заставляя щеки пылать. Но когда его длинные пальцы коснулись её запястья, она снова почувствовала тот могильный холод Книги.

— Я влюблена в этот день, — прошептала она, глядя в его глаза. — Пять лет. Это так много и так мало одновременно.

Вьярен поднес её ладонь к губам и поцеловал кончики пальцев.

— Это только начало. У нас впереди еще минимум пятьдесят лет.

Фрея натянуто улыбнулась.

— Пятьдесят… Да, мне бы тоже этого хотелось, просто время бежит так быстро. Никто из нас не вечен, Вьярен. И я бы не хотела быть исключением.

Слова упали в тишину, как тяжелый камень, брошенный в глубокий колодец. Улыбка Вьярена мгновенно исчезла. Его пальцы сжали её запястье так крепко, что побелели костяшки. Он почувствовал, как воздух завибрировал от ее эмоций, чувствовал как их много, но так и не разобрал точно что это было: тревога или ужас.

— Фрея, — его голос превратился в опасный, ледяной шепот, от которого вино в бокалах покрылось инеем. — Ты портишь наш ужин. Ты обещала мне «завтра». Не смей говорить так, будто прощаешься со мной сегодня.

— Я не прощаюсь, Вьярен, — прошептала она, и впервые за вечер её губы тронула искренняя, мягкая улыбка. — Я просто люблю тебя. Больше всего на свете. Обещай мне только одно, пожалуйста.

Его желваки заходили ходуном. В голубых глазах, стремительно чернеющих от первобытного ужаса, плескалось бессилие. Он видел ложь, а еще он до сих пор кожей чувствовал холод этой проклятой Книги, но не мог заставить себя проникнут в ее голову. Обещание не применять магию на ней без спроса впилось в его горло удавкой.

— Не вини себя. Ни в чем. Обещаешь? — её слова прозвучали как эпитафия, выбитая на холодном мраморе.

Вьярен сглотнул горький ком, мешавший дышать.

— Обещаю, — его голос надломился. Он медленно разжал пальцы, выпуская её ладонь, и приказал себе, обдумать все завтра. Утром он обрушит эти стены и вырвет правду с корнем. Но не сейчас.

Они доели в тишине. После нескольких бокалов густого вина Фрея заговорила о лавке, о новых поставках, строя будущее с такой пугающей легкостью, что Вьярену стало физически тошно. Она словно плела страховочную сеть из воспоминаний — мост, по которому он должен будет перейти в жизнь, где её нет. Если это её последнее желание — прожить вечер в счастливом плену, он даст ей этот плен. Но на рассвете он все узнает.

Оставшийся вечер прошел а атмосфере любви. Оркестр заиграл мелодию не оставив равнодушными никого в зале. И двое супругов с привеликим удовольствиям вливаясь в общий поток танцующих людей, наконец смогли разделить друг с другом радость момента.

Вернувшись домой через телепортационное Кольцо, Вьярен не дал ей времени на слова. Он подхватил её на руки, перенес в спальню, и они рухнули на черные простыни. Его любовь была похожа на шторм — яростная, отчаянная, с привкусом страха. Он рывком притянул жену к себе, впился в губы. Уже жадно. Обжигающее желание лавой катилось по телу, выжигая кровь, мышцы, дотла опаляя кости. Ему было нужно... еще! Вьярен стянул ее платье, ловко, одной рукой, без труда выпутывая из рукавов и застежек. Фрея подняла затуманенный взгляд. Кажется, хотела что-то сказать. Но он закрыл ей рот поцелуем. Не глядя, сдвинул белье любимой, потом подтянул девушку выше и коснулся груди губами. Фрея тихо застонала, откинула голову, разметав огненные волосы по черным простыням. И он не мог сопротивляться этому пламени. Невероятная. Она совершенно невероятная.Впрочем, он всегда это знал, и не уставал ей об этом напоминать. Красота ее была не такая как у всех леди которых он знал, она была непохожа ни на одну из них. Проводя в тысячный раз рукой по изгибам ее тела он восхищался нежной кожей, ему доставляло удовольствие сжимать в руках полные груди, целовать изгибы тонкой талии и опускаясь ниже. Крутая линия бедра казалась воплощением земного соблазна — манящая, пышная, не терпящая поспешности.

Вьярен послушно опустился спиной на смятую черную постель, не разрывая сплетения рук и взглядов. Фрея нависла над ним, её пальцы слегка дрожали, когда она провела ладонью по его рубашке, расстегивая верхние пуговицы. Он чуть не взвыл. Быстрее...Раздери его твари Пустоши! Скорее!