Ритуал

Но Вьярен заставил себя лежать и смотреть. Смотреть, как она сражается с застежкой, как грубая ткань расходится в стороны, обнажая его тело. Прохладный воздух спальни едва коснулся разгоряченной кожи, потому что в следующую же секунду его сменило обжигающее тепло её губ. Фрея склонилась ниже, оставляя влажный, дразнящий поцелуй прямо в самом центре его груди — там, где уродливым, рваным клеймом пересекал кожу старый шрам. Она играла с ним мучительно медленно, заставляя его желание нарастать с каждым прикосновением ее горячих губ От её прикосновений — нежных, бесконечно любящих, так контрастирующих с его собственной военной жесткостью — по телу Вьярена прокатилась судорога. Он до хруста сжал кулаки, сминая гладкий черный шелк. Прядь её рыжих волос упала ему на лицо, щекоча щеку. В расширенных зеленых глазах Фреи не было ни тени сомнения, только полыхающее отражение их общего безумия, не угасающего даже спустя пять лет. Больше он не мог ждать. Одним резким движением Вьярен перехватил её запястья, подмял под себя, снова вжимая спиной в темную постель, чтобы доказать, никакая магия не сравнится с тем, что искрит между ними.

Вьярен мягко, почти бережно перевернул Фрею на живот. После пяти лет брака он знал каждую линию её тела, но каждый раз прикасался к ней так, словно заново открывал для себя целый мир. Гладкий черный шелк простыней приятно холодил её разгоряченную кожу, пока умелые губы мужа медленно, дразняще скользили вдоль позвоночника, заставляя Фрею мелко дрожать от предвкушения.

Начало было невыносимо сладким, тягучим. Он вошел в неё медленно, заставляя выдохнуть его имя и утонуть в нежности этого первого, глубокого слияния. Вьярен навис над ней, покрывая влажными поцелуями её плечи и шею. Каждое его движение было плавным, выверенным, словно он хотел растянуть эту пытку наслаждением на целую вечность. Магия Крови внутри неё отзывалась на этот неспешный ритм теплым, золотистым пульсом, согревая их обоих.

Но долго сдерживаться они не могли. Та самая дикая, первобытная искра, порожденная близостью и их собственной ненормальной связью, всегда брала верх.

Дыхание Вьярена стало тяжелым, прерывистым. Медленная, томная нежность начала плавиться под напором чистой, жадной страсти. Ритм неумолимо нарастал ломаясь. Плавные толчки сменились более резкими, жадными. В этот момент он больше не мог быть просто любящим мужем — сейчас он был изголодавшимся зверем, дорвавшимся до своего единственного спасения.

Ритм стал рваным, жестким, выбивающим из легких весь воздух. Его грубые пальцы запутались в огненной копне Фреи у самого затылка. Он сжал её волосы в кулак — не причиняя боли, но властно, собственнически, заставляя её запрокинуть голову. Фрея ответила на это низким, гортанным стоном, инстинктивно выгибая спину навстречу каждому его сокрушительному движению.

Мир сузился до этого бешеного темпа. До его горячего тела за её спиной. С каждым его резким выпадом внутри Фреи туго закручивалась звенящая пружина. Их магия сорвалась с цепи, сплетаясь в единый, искрящийся поток. В ту секунду, когда напряжение достигло абсолютного предела, Фрея вскрикнула, до побеления костяшек сжимая в пальцах черный шелк. Удовольствие затопило её ослепительной вспышкой, граничащей с безумием. Вьярен хрипло, рвано выдохнул её имя прямо ей в шею, сгорая вместе с ней в этом финальном аккорде.

Когда всё стихло, он тяжело опустился на неё, укрывая собой. Его пальцы всё ещё слабо перебирали её рыжие пряди, а сбитое дыхание обжигало кожу. И только смятые черные простыни хранили память о шторме, который они вновь пережили в объятиях друг друга.

Около полуночи, когда Фрея, окончательно истощенная, забылась глубоким сном, Вьярен осторожно отстранился. Сон не шел. Мысли жалили, как потревоженный рой. Он уже собирался бесшумно встать и активировать кристалл связи, чтобы приказать своим теневым агентам перевернуть весь Раквьяр в поисках информации о Книге, как вдруг пространство комнаты завибрировало.

На его запястье раскалился докрасна армейский браслет-коммуникатор. Срочный, наивысший код тревоги. Что-то случилось иначе никто не стал бы его беспокоить.

Вьярен мгновенно оказался на ногах, накидывая темную военную куртку. В голове зазвучал искаженный помехами ментальный голос дежурного офицера.

— Командир. Прорыв тварей на третьем секторе. Граница Пустоши Хаоса. Местные гарнизоны не справляются, нам нужна подмога».

Пустоши Хаоса. Мертвые, выжженные земли за горным хребтом Лореллиума. Все время Пустошь была закрытой карантинной зоной, которую патрулировали и исследовали лишь элитные отряды Империи под личным командованием Вьярена.

Бросив последний, тяжелый взгляд на спящую Фрею, он активировал канал связи со своим личным отрядом.

— Никкель. Миррен. Код красный. Встречаемся у Северного Кольца через три минуты, — ледяным тоном скомандовал он.

Вьярен мог доверять в этой жизни только нескольким людям, среди них были эти двое безумцев. Никкель, маг Касты Пепла, был сыном влиятельного лорда Доминуса Бёрста. Они с Вьяреном росли вместе при дворе, оттачивая боевые навыки. Коротко стриженный, с густой бородой, пудовыми кулаками и татуировками на руках Никкель виртуозно владел тяжелым топором, но всегда предпочитал решать проблемы старым добрым взрывом. В детстве они вечно шкодили: однажды они заложили бомбу-вонючку прямо в трон королевы Хельги, за что получили грандиозный нагоняй от короля и месяц гауптвахты.

Никкель презирал королевский двор и остро чувствовал несправедливость власти. Смыслом его жизни стала борьба, он стал первым кого Кронпринц взял в свой отряд. И не за фамилию или дружбу, Никкель неоднократно доказывал, что на него можно положиться.

Миррен же влилась в коллектив позже, уже во время войны. По законам Лореллиума, женщинам строжайше запрещалось служить в регулярных войсках, но Миррен плевать хотела на законы. Никкель нашел её на передовой, когда решил поиграть в благородного рыцаря и спасти «бедную девушку» от разъяренного отступника. В итоге Миррен голыми руками сломала отступнику шею, а заодно надрала задницу и самому Никкелю, чтобы не путался под ногами. С того самого дня Никкель пропал, он навсегда стал жалким рабом для Миррен, но зная как она презирает аристократов не надеялся на серьезные отношения, сводя весь флирт к дешевому юмору.

Она была единственной девушкой в спец отряде, но никто не смел сказать ей и слова поперек. В её внешности крылась хищная, монументальная красота: высокая, широкоплечая, с крупной, литой фигурой и дерзкой короткой стрижкой цвета красного пламени. Она двигалась с грацией дикой кошки и в рукопашном бою не уступала ни одному мужчине Касты Тверди. Не раз доказав свою полезность команда не просто приняла но и стала уважать грозную девушку.

Оставив на прикроватной тумбочке записку и окружив дом скрытыми охранными рунами, Вьярен растворился в ночном воздухе. У него была работа.

Спустя минуту после хлопка двери, Фрея вздрогнула во сне и открыла глаза. Вьярен ушел. Значит, снова прорыв в Пустошах или срочный вызов.

Улыбка, полная бесконечной нежности и тихой, смиренной скорби, тронула её губы. Она свернулась клубочком, прижимая к себе его подушку, всё еще хранящую запах его кожи. Теперь, когда его пронзительного взгляда не было рядом, она могла позволить себе снять маску и сдаться.

Слова, которые она судорожно шептала пять лет назад в госпитале, когда он умирал на её руках, снова зазвучали в её сознании: «Сработало... сработало». Оставалось лишь одно дело, из-за которого она может разрушить чужую жизнь, но сейчас у нее не осталось сил на сожаления.

Кошмаров больше не было. Только мягкое, умиротворяющее тепло артефакта, которое медленно, капля за каплей, выпивало её жизненную силу, забирая в свои холодные объятия.

Солнце еще не коснулось горизонта, когда Фрея Квинлэнд закрыла глаза и окончательно погрузилась в сон, зная, что времени у неё почти не осталось.

Когда свет погас

Их дом никогда не спал — он всегда казался живым. Его каменные стены, казалось, впитывали свет и звук, отражая лишь эхо оживающих тайн. Когда в предрассветный час в гостиной, пройдя через охранные контуры, материализовались двое мужчин, воздух был тяжелым, как застоявшаяся вода.

Митлай Эндр, прищурившись, привычно просканировав пространство легким кинетическим импульсом Касты Тверди. Это был высокий, коротко остриженный русый мужчина нормального телосложения. Он не обладал горой мышц, как пехотинцы, и был на полголовы ниже Вьярена, но их связывала по-настоящему крепкая дружба. Они познакомились много лет назад, когда Вьярен тайно помогал своей сестре Найре обустраивать её теневой салон. Эндер, тогда привез партию нелегальных артефактов, и принципиальный Кронпринц едва не упек его за решетку. Но Найра вовремя убедила брата, что такой человек бесценен — Эндер мог достать всё что угодно из-под земли. Позже контрабандист делом доказал свою преданность. Когда информация о незаконных аукционах Найры чуть не утекла к властям из-за двух обиженных лордов, Митлай с помощью своих земляных шпионов пауков разобрался с обоими так изящно, что всё выглядело как несчастный случай. За это Вьярен проникся к нему глубоким уважением и даже предлагал место в своем элитном спец отряде. Контрабандист отказался, предпочтя свободу Дымных Кварталов, но стал принцу верным другом.

Вторым был Александр Норт. Он зябко поежился от холода, царившего в доме. Александр был немного старше их всех — обычный инани без капли магии, но с поистине золотыми руками, которые по достоинству оценила даже Корона. Он тоже работал с Найрой, собирая и изготавливая для неё сложнейшие самодельные артефакты. Вьярен не раз замечал, как этот суровый, сдержанный мастер украдкой, с затаенной нежностью поглядывает на его сестру, и втайне надеялся, что однажды Найра это заметит.

Отношения Вьярена и Александра сложно было назвать просто дружескими. Инженер был для принца скорее мудрым наставником, человеком, чьему спокойствию он безгранично доверял. Именно Александр спроектировал и выковал для него набор усовершенствованных метательных ножей с идеальной балансировкой и лезвиями из черного иридия — самого редкого и прочного металла в Лореллиуме.

— Ты слышал его голос по коммуникатору? Он был взволнован, — тихо произнес Александр, глядя на темную лестницу. — Прорыв в пустоши — это всегда ад, но сегодня он звучал так, будто боялся не только этого. Он подошел к подножию деревянной лестницы, ведущей на второй этаж.

— Я поднимусь. Просто удостоверюсь, что Фрея спит. Он просил убедиться, что она в безопасности.

Митлай остался внизу, хмуро изучая коллекцию старинного оружия на стене. Он был чертовски недоволен ролью ночной няньки, но скрытая паника в приказе Главнокомандующего была подлинной.

Александр двигался бесшумно. В спальне царил хаос после страстной ночи: на полу валялся гранитный камзол Вьярена, аромат терпкого вина спорил с тонкими цветочными духами Фреи. Инженер заставил себя не смотреть на кровать из вежливости, но инстинкт вдруг сработал как капкан. Воздух в комнате казался неподвижным, застывшим, словно время здесь больше не текло. Лунный свет, пробивавшийся сквозь панорамное окно, застыл на лице Фреи мертвенно-бледной маской. А рядом, на тумбочке, скалился серебряной застежкой черный фолиант. Александру показалось, что Книга не просто лежит — она дышит, высасывая из комнаты остатки жизни, и от этого призрачного дыхания по его позвоночнику прокатился могильный озноб. Фрея лежала, свернувшись клубочком, лицо было умиротворенным. Александр тихо прикрыл дверь и спустился вниз.

— Все нормально, — прошептал он Митлаю. — Спит. Выглядит вроде нормально.

Контрабандист кивнул, облегченно выдохнув и бросил быстрый взгляд на лестницу ведущую в винный погреб. Но в тот момент, когда они услышали тяжелые шаги Вьярена во дворе, по комнатам прокатилась волна ледяного, режущего холода. Звук был ужасающим: разом, с оглушительным скрежетом, открылись все двери в доме, а затем с одинаковым, сухим треском захлопнулись. Словно сам дом выдохнул и сжался.

Митлай немедленно активировал земляной щит.

— Какого черта?! — прошипел он, глядя наверх.

Александр не ответил. Его глаза расширились от ужаса.

— Фрея... — это был беззвучный стон.

Они рванулись наверх, забыв об осторожности. Дверь в спальню была открыта настежь. Струи лунного света заливали комнату. Фрея лежала так же, как мгновение назад, но Митлай застыл в дверном проеме, словно парализованный. Александр, подбежав к кровати, нежно коснулся ее щеки.

Кожа была холодной. Холоднее, чем сам камень Раквьяра.

— Фрея! — громко позвал Александр, потрясая ее за плечо.

Ни малейшего движения.

Митлай, очнувшись, подбежал и безжалостно пустил по её венам легкий диагностический импульс. У каждой из Каст были свои специальные техники первой помощи. Дрожащие руки замерли над телом заставляя его отшатнуться.

— Нет, — пробормотал он. — Не может быть…

Александр, отчаявшись, наклонился, чтобы услышать дыхание, и приложил два дрожащих пальца к ее шее. В ту же секунду на пороге спальни материализовался Вьярен.

Он стоял, тяжело дыша после боя в Пустошах, на плаще угадывались капли крови. В неверном лунном свете сцена казалась ожившим кошмаром: его жена, неподвижная и бледная, и Александр, его друг, склонившийся над ней. Когда кончики пальцев инженера коснулись тонкой кожи на шее Фреи, там, где должна была биться жизнь, в голове Вьярена что-то лопнуло. Он не видел попытки помочь — он видел завершение убийства.

— Квинлэнд, — голос Александра дрожал, — она не дышит.

Тишина в спальне была тяжелее, чем монолит. Вьярен не слышал слов инженера. В его голове не осталось места для рациональности. Осталось только красное, жгучее пламя магии.

— Что ты… сказал? — голос Вьярена прозвучал как скрежет металла по стеклу. — Она не дышит?

Александр осторожно выпрямился, поднимая руки в примирительном жесте.

— Вьярен, послушай меня. Мы с Митлаем... Мы только что пришли. Это произошло минуту назад. Резкий холод, двери…

Вьярен не слушал. Для воспаленного сознания Главнокомандующего всё сложилось в единую картину. Обычный инани, не владеющий магией, мог убить целителя только физически или ядом.

— Вы! — он рванулся к инженеру. Его левая рука сработала как таран. Раздался оглушительный, влажный хруст. Александр отлетел назад, ударившись спиной о тяжелый комод. Кровь хлынула из сломанного носа. Митлай шагнул вперед, разворачивая щит, но Вьярен повернулся к нему. Радужка его глаз была абсолютно черной.

— Убирайся. Или я выжгу твой мозг и похороню вас обоих здесь.

Митлай, увидев чистое безумие во взгляде друга, молча опустил руки и вышел из комнаты, но убегать он не привык. Встав за дверью, он ожидал чем обернется ярость Кронпринца, и готовился в случае чего прийти на помощь инани. И как же он оказался прав. Александр, прижимая ладонь к лицу, прохрипел:

— Вьярен, ради всего святого! Это не я! Используй свою магию, проверь мою голову! Ты же мне доверяешь!

Слова, сказанные с такой отчаянной искренностью, пробили яростную пелену. Вьярен хотел верить человеку, который не раз выручал его мудрым советом. Но образ мертвой женщины в их постели не давал этой вере шанса.

— Ты просишь, чтобы я залез в твою голову, Александр? — прошептал Вьярен. — Ты сам хочешь, чтобы я увидел, как ты убил её?

— Да. Сделай это.

Без промедления Кронпринц ударил силой своего разума. Сознание инженера распахнулось перед Высшим Менталистом. Но то, что Вьярен выудил из этой глубины, ударило по обоим сильнее любой магии. Для Александра это стало самым страшным откровением — он смотрел на собственные воспоминания и не узнавал себя. Пробираясь через дебри воспоминаний менталист искал лишь одно воспоминание, смутная мысль о том почему это воспоминание не лежит на поверхности едва коснулась сознания, как он увидел то что искал — Александр стоит у кровати. В его руке появляется мерная ампула с иглой и мутной жидкостью. Он наклоняется. Игла мягко входит в тонкую вену на руке Фреи.

Картина была неопровержимой. Идеально сфабрикованной ложью, вставленной в чужой мозг. Вьярен отшатнулся. Александр, переживая тот же момент, с ужасом посмотрел на свои руки.

— Я… — начал он, но его собственный разум лгал ему. Он не помнил этого, до тех пор пока магия менталиста на прикоснулась к этому фрагменту памяти. Теперь память Александра изменилась, словно кто-то заменил кадры и он ощутил уверенность в том что убийцей был он. Вьярен дрожащими руками схватил инженера за горло и впечатал в стену. Воспоминание было слишком прямым, но горечь предательства от человека, которому он так доверял, уничтожила остатки логики.

«Не вини себя, — эхом раздался в его разуме голос Фреи. — Обещай мне только одно, пожалуйста. Не вини себя». Он не винил себя. Он винил его. Его взгляд метнулся к руке Фреи. На ее запястье он увидел крошечный след от укола. Свидетельство в его разуме. Свидетельство на её коже.

— Как ты мог?! — закричал Вьярен нечеловеческим голосом. Он обрушил на разум инженера всю мощь своей магии, разрывая нейронные связи в клочья. — Dissonance!

Александр скрутился на полу, издавая крик, полный первобытной боли. Из его ушей хлынула кровь, тело забилось в конвульсиях. Спина выгнулась дугой от мышечного напряжение, пальцы на руках и ногах стали похожи на птичьи лапы. Но Кронпринц не желал останавливаться на этом, собирая на кончиках пальцев новую порцию боли для предателя.

— БАРЬЕР! — Эндер, крича, метнулся вперед из распахнутой двери. Его щит с грохотом вклинился между принцем и инженером. — Вьярен, остановись! Твою мать, остановись! У него нет магии! Он Инани, ты убьёшь его своей силой! Ты просто сожжешь его рассудок!

Вьярен не обратил на контрабандиста внимания, все что происходила вокруг для него было лишь незначительным шумом. Но лишь на краткий миг, сквозь пелену ярости проступила четкая мысль: я не мой отец. Воздух вокруг него потемнел от переизбытка магии, и в самый последний миг, он изменил цель. Мощная волна ударила в шкаф, разнеся его в щепки. Главнокомандующий Лореллиума крушил собственную спальню, но знал что не сможет заполнить пустоту потери внутри. Магия стала продолжением безумия, а крики Эндера тонули в грохоте падающих обломков. Александр лежал на полу без сознания.

— Ты, гребаный трус! Где ты был, Митлай?! — завопил Вьярен, переводя гнев на друга. — Опять проверял погреб с тарном внизу, пока он был здесь?!

Митлай стоял в дверном проеме, бледный от напряжения. Он не мог объяснить другу что произошло, он сам не понимал, как не понимал и того что увидел Вьярен в голове Александра.

— Что ты видел, Вьярен?! — крикнул он. — Я видел, как он умолял проверить его голову! Это не мог быть он!

Вьярен лишь покачал головой, его глаза были черными как Бездна.

— Я видел всё в его голове. Ты видел след на её коже.

Митлай, тяжело дыша, посмотрел на Александра. Инженер лежал, истекая кровью, его мозг был поврежден вспышкой ярости, но насколько покажет только время.

— Я забираю его, — холодно сказал контрабандист в пустоту. Он взвалил обмякшее тело Александра на плечо и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

Когда дверь за ними захлопнулась, дом замолчал, скорбя о потере вместе с его хозяином. Вьярен рухнул на колени у кровати. Он прижал безжизненное запястье Фреи к своим губам, и первый всхлип разорвал тишину. Его руки тряслись когда он перебирал пальцы своей жены касаясь каждого влажными губами. Он прикладывал голову к ее груди, распутывая, пряди волос, сквозь ручьи соленых слез нашептывая ей слова о любви, прося вернуться к нему. Сердце заходилось в бешеном ритме и стало тяжело дышать. Когда начал сходить адреналин уступая место рассудку, появились первые сожаления о содеянном с Александром, но от этого не становилось легче. От чувства потери которое затопило все внутренности и сковало воздух в легких стало невозможно дышать. В одну ночь он потерял жену, друга и веру, оставшись в пустом доме наедине со своим отчаянием.

Снова один

Вьярен не помнил, как прошел тот день. Он не помнил, как долго сидел на полу, прижимая холодное запястье Фреи, с этим издевательским крошечным следом от укола, к своим губам. Единственное, что он помнил — как разрывались от напряжения голосовые связки, как тело сковывала судорога, а под пальцами всё яснее ощущался пронизывающий холод ее кожи.Его глаза, обычно небесно голубые, покраснели и опухли от слез. Лицо осунулось, стала появляться щетина. Жгучее, всепоглощающее чувство вины, сковывало дыхание. Вины за то, что оставил её ради вызова в Пустошь, за то, что выжег инженеру мозг... и вины за то, что она умерла.

Он не стал никого оповещать, просто не мог. Предательство, увиденное в сознании Александра, и собственный безумный гнев отрезали его от мира. Он чувствовал, что больше не имеет права ни на что. Только на боль, только на мертвый покой рядом с ней. Он пролежал рядом с её телом весь день и всю ночь, не разжимая объятий. Их просторная спальня, когда-то бывшая оплотом уюта, теперь превратилась в руины. Дом, который Фрея с такой любовью обустраивала — с огромной, мягкой кроватью из темного дуба без всяких помпезных королевских балдахинов, со стенами, облицованными полированным темно-зеленым гранитом, — был разрушен его магией. Искореженные стеллажи, где раньше ровными рядами стояли фолианты по анатомии, астрономии, истории создания Каст, руническим письменам и теории темных артефактов, валялись на полу вперемешку с осколками стекла. В своем самобичевании Вьярен пил, громил остатки мебели, пытаясь за физической болью спрятать дыру внутри. Он отослал домоправительницу Поппи домой, когда она в ужасе уставилась на него днем. В больном бреду, сломленный принц даже не заметил маленькую, бархатную черную коробочку, перевязанную серебряной лентой. На ней стояло его имя, написанное знакомым, убористым почерком Фреи. Коробочка сиротливо лежала на единственной уцелевшей прикроватной тумбочке, терпеливо ожидая своего часа. На исходе второго дня, когда солнце начало клониться к закату, в холле раздался тихий, уверенный хлопок закрывшейся двери. Вьярен не двинулся. Ему было плевать, даже если бы это была сама смерть.

— Я знала, что найду тебя здесь, — сказала Найра Квинлэнд.

Ее голос был низким, лишенным обычной сестринской теплоты. Только жесткая, расчетливая практичность аристократки Касты Разума. Митлай, которого Вьярен прогнал, не забыл свой долг: он принес Найре плохие новости рассказав о случившимся. Контрабандист знал, что только принцесса, добровольно сбежавшая из дворца, могла справиться со своим ледяным братом в его худшие моменты.

Найра не стала подходить к кровати. Она просто остановилась у изножья, оглядывая разрушенную спальню. Ее взгляд задержался на искорёженном граните стен и обсидиановой пуговице, блестевшей на порванном атласе. Она увидела его. Бывший Кронпринц Империи лежал, обнимая безжизненное тело жены, и его широкие плечи судорожно вздрагивали.

— Ты что творишь, придурок? — холодно произнесла Найра. — Если ты сейчас не встанешь, я вытащу тебя отсюда силой. Она не заслуживает этого. Она заслуживает покоя. И ты, черт возьми, заслуживаешь понять, что произошло.

Ее слова, сказанные без малейшего сочувствия, сработали как пощечина. Вьярен дрогнул. Он поднял голову, посмотрел на сестру глазами, полными боли и первобытной ярости, но встал. Медленно, тяжело, словно его тело весило тонну.

— Закрой ее, — хрипло попросил он, отводя взгляд. — Просто закрой и уходи.

— Я не уйду, — отрезала Найра, формируя вокруг пальцев мягкое плетение магии, направляя его не на брата, а на тело Фреи. — Я организую всё сама. Эндер рассказал мне, что здесь произошло. Ты можешь винить Александра и уничтожать свой дом, но я не дам тебе утонуть в этом дерьме. У нее будут закрытые похороны. Никакой королевской помпезности, Вьяр. Только ты, я и... наши друзья. И еще нужно будет придумать что сказать вестникам газет, они обязательно прознают.

Вьярен не ответил. На его лице читалось абсолютное, мертвое опустошение.

— Ты идешь в душ, Вьярен. Ты поешь, и ты начнешь думать. Иначе её смерть будет напрасна, — бросила сестра.

Найра взмахнула рукой. На Фрее появилось простое, безупречно-белое платье, а рыжие волосы легли аккуратными волнами. След от укола на запястье исчез — Найра позаботилась о том, чтобы больше никто этого не увидел.

****

Похороны были закрытыми, тихими и невыносимо простыми. Они состоялись через день, на небольшом кладбище у подножия их горы, под вековыми хвойными деревьями. Вьярен стоял бледный и неподвижный, как мраморная статуя, в своем черном военном пальто. Он не проронил ни слова, но его горе глушило даже шум ветра. Найра стояла рядом, держась прямо, её лицо было суровым и решительным. Рядом с ней — мрачный Митлай, чье лицо выражало глубокую скорбь и невысказанное сожаление об искалеченном Александре. Самого инженера не было.