Плацебо (#2)

– Тогда вы осведомлены об этом ужасном недуге, постигшем наш и без того страдающий род. Красная чума или «кровавая вдова», как ее тогда именовали, истребила десятки славных родов нашей касты. Она приходила без приглашения, ломая судьбы всех, кого касалась. В книгах вы не сыщете подробностей о тех зловещих днях и течении хвори, потому что об этой части истории сиринити желают стереть всяческие воспоминания.

– Но я никогда не слышала, чтобы эта болезнь поражала человечество.

– Неудивительно, ведь она коснулась лишь сангвинаров, – взмахивает морщинистой рукой он. – Сей недуг разит кровеносную систему, разлагая оболочку красных телец. Простые люди, чей иммунитет наделен крепостью, могли быстро восстановить нарушенный баланс, тогда как ослабленный организм сангвинаров разрушался из-за нехватки иммуномодулирующего фермента. И гибель их была быстра и страшна. Лихорадка, дрожь, кровотечения, паралич – чума высасывала жизнь из больного за считанные часы.

Сердце невольно замирает от ужаса. Сложно представить, что переживали эти люди перед неминуемой гибелью. Мало им сангморы, так еще и эпидемия. История сиринити и правда написана в темнейших красках. Однако кое-что в его словах заставляет меня задуматься.

– Если эта болезнь такая загадочная, откуда вам известно о ней в таких подробностях?

– Потому что я был там, – поднимается резко он, – обитал в первом поместье де Виль, прежде чем оно обрело зловещую славу.

– Но... это было больше полутора веков назад. В книге сказано, что тогда поместьем распоряжался другой Старейшина, Люк Лефон... Лафен...

– Лафонтен, – поправляет Кристиан с присущим ему французским акцентом. – C’est vrai.29 В ту пору я еще не занимал этот пост. Как правило, сей чести удостаиваются лишь те, чьи годы перевалили за пять сотен. Однако в исключительных обстоятельствах Старейшина вправе назвать преемника, если Верхориат одобрит его выбор.

Я выдыхаю, пытаясь осмыслить информацию, которая кажется удивительнее предыдущей. В голове мелькает черно-белое фото, которое я рассматривала в библиотеке. Теперь понятно, почему черты людей на нем показались мне знакомыми: это была семья Кристиана. Интересно, много ли у него еще козырей в рукаве припрятано?

– Мою мать звали Черити Мадлен де Виль. Она была последней из рода основателей поместья. Mon père30 пал, трудясь над созданием сыворотки, что унесла душ больше, нежели красная вдова. Поэтому я не позволяю подданным нарекать эту обитель Вильдмор – имя это хранит горечь судьбы моего рода и память кровавой поры, коей я не желаю вспоминать.

– Да, я... понимаю...

На мгновение голос Кристиана становится тише, но больше ничто не выдаёт пережитого. Ни дыхание, ни руки, ни выражение лица. Удивительно, как быстро он умеет возвращать себя в равновесие.

– Но ваших знаний недостаточно, дабы постичь истинный масштаб погибели, сокрушившей поместье Вильдмор. Трупы, которых не сосчитать. Тысячи невинных душ, изъеденных беспощадной хворью. Пока месье Блэквуд не определил, что причиной недуга было не питание, не близкий контакт, а кровь усопших, которой насыщали себя сиринити. Он предложил использовать впрыскивания от живого донора, и это остановило эпидемию.

Старейшина отходит к шкафу. Я бы на его месте уже думала об остывшем ужине, но Кристиан продолжает говорить с той же бодростью, словно последний раз ел не полдня назад, а пять минут.

– Те, кто действительно нуждается в спасении, редко умеют его просить. Но месье Блэквуд услышал нашу боль и ответил. Его появление в этих стенах – дар свыше, за который мы будем извечно благодарны. Думаю, вам следует разузнать о нем больше, перед тем как делать поспешные выводы.

– Но я уже искала и не нашла ничего стоящего.

Кристиан загадочно улыбается и, прихрамывая, направляется к столу. Странно: не припоминаю, чтобы он раньше хромал.

– Peut-être,31 вы искали в ложном направлении? Не стоит забывать, что у человека может быть двойственной не только натура, но и происхождение.

Он кивает в сторону двери, очевидно, желая уединиться, а я еще долго перевариваю услышанное. Подобная информация слишком неожиданная и до того невероятная, что я не знаю, как поместить ее в своей голове. Каким образом, куда, на какую полку, чтобы она прижилась, постепенно вплетаясь в картину моих реалий. Блэквуд – врач, изменивший всю судьбу сиринити? Звучит как глава из фантастической книги. Возможно, Кристиан прав, и я действительно все воспринимаю через призму предвзятости. Ведь истина редко бывает однозначной, а кажущееся понятным на первый взгляд может оказаться куда сложнее.

Но что мне делать с Эми? Доверить ее судьбу стражам и надеяться, что все пройдет без крови? Если Эми испугается или бросится на них, никто не станет разбираться, что она моя сестра, ведь в такие моменты действуют быстрее, чем думают. Однако что еще мне остается? Я могла бы пробраться в автомобиль и тайком отправиться на поимку вместе со стражами. Но не стоит забывать, что теперь я не простой член коммуны, а носительница лекарства. В моих руках судьбы тысяч сиринити, и я не вправе так бездумно рисковать. Но, с другой стороны… я также единственный человек, который может остановить Эми. Тот, кого она узнает. Я могу остаться здесь и ждать новостей. Но если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Что же мне делать? Чувствую, что окончательно запуталась, но, кажется, я знаю, кто может помочь.

Второй этаж, проход на третьем, лестница. Я взлетаю по ступенькам и направляюсь к жилому крылу, а точнее, к одной конкретной комнате – спальне единственного в поместье человека, которому я безоговорочно доверяю.

– Уилл? – стучусь я в дверное полотно цвета высохших листьев. – Открой, пожалуйста. Ну же!

Стараюсь не шуметь, чтобы не разбудить остальных, но через некоторое время начинаю терять терпение. Наконец дверь отворяется и на пороге застывает Уильям в пижамных штанах и с растрепанной шевелюрой.

– Сильвер? Что ты...

Не дожидаясь приглашения, я тут же вхожу в комнату, в которой когда-то планировала побег.

– Да, конечно, входи, располагайся... – мямлит он сонно, несмотря на то, что я уже стою у письменного стола. Стараясь не обращать внимания на его голый торс, я поспешно осматриваюсь. Внутри ничего не изменилось, не считая стопки раскиданных на столешнице книг и вазы с белоснежными цветами. Кажется, это камелии.

– Извини, что вот так врываюсь, но это вопрос жизни и смерти.

– Это я уже понял, – откашливается он, накидывая висящую на стуле рубашку, но пуговицы застегивать не спешит. – Так, в чем дело? Умер кто?

– Пока нет, но все может быть.

Моя фраза тут же заставляет его проснуться.

– Это как-то связано с Эмили? Они ее нашли?

Ухватившись за его догадку, я тут же излагаю услышанное в кабинете Кристиана во всех подробностях, надеясь, что он поспеет за стремительным потоком информации.

– Я совершенно запуталась, – наконец подытоживаю, – и не знаю, как поступить. Понимаю, что это рискованно, но боюсь, как бы не случилось худшего. Стоит ли мне отправиться со стражами и проследить, чтобы Эми не пострадала?

Уильям выслушивает мой рассказ, не выражая ни единой эмоции. Мне уже даже кажется, что он вовсе не пытается осмыслить всю сложность ситуации, когда наконец его голос нарушает затянувшуюся паузу.

– Как член коммуны я считаю это безумной затеей, несущей неоправданный риск...

Мои плечи опускаются, взгляд скользит вниз. Уилл тотчас замечает это, и неожиданно добавляет:

– Но как человек, лишившийся всех, кто был мне дорог, могу сказать лишь: «Действуй».

Я удивленно поднимаю голову. Что? Мне не послышалось?

– Бери в руки кинжал и отправляйся. Защищай то, что тебе дорого. Борись за то, что по-настоящему важно для тебя, даже если весь мир против. Ведь кроме тебя этого никто не сделает. Но береги себя и не рвись в бой без крайней необходимости. Постарайся держаться в стороне и действовать скрытно. Я же попробую пробиться в отряд, чтобы контролировать ситуацию изнутри.

– Ах, Уилл! – сама не замечаю, как оказываюсь у него на шее. – Спасибо тебе! Я...

– Успеешь еще воздвигнуть мне статую почета, – с улыбкой отстраняется он. – Лучше поспеши, тебе еще нужно подготовиться. Нельзя отправляться на поимку новообращенного без должного оснащения, даже если ты не планируешь его использовать.

Я еще раз обнимаю его и выбегаю в коридор, направляясь в тренировочный зал. Уилл прав: даже если я не собираюсь вредить Эми, не стоит забывать, что она все же моров. А поэтому мне потребуется полное боевое снаряжение сиринити, чтобы быть готовой к любым неожиданностям. Мы с Уиллом немало времени провели в Нью-Касле, поэтому я неплохо ориентируюсь в этом городке. Но в целях безопасности загружаю карту района на телефон. Кто знает, вдруг придется отправиться на поиски в незнакомые кварталы. Также беру с собой электрошокер и один из наиболее быстрых кинжалов сиринити – жаловидный клинок, который стражи между собой называют «жалом». Высокий ворот тактического костюма из дайнема32 защитит меня от укусов, но на всякий случай накидываю капюшон-хомут из наноткани, адаптирующейся к окружающему освещению. Он убережет голову от повреждений и позволит незаметно скользить по вечерним улицам. Фонарик решаю не брать. Его луч будет привлекать лишнее внимание. Уж лучше буду ориентироваться на уличное освещение.

Когда часы на башне отбивают одиннадцать, я выхожу на подъездную площадку. Тихонько проскользнув между двумя внедорожниками, залезаю в багажник одного из них и сворачиваюсь клубочком рядом с сумками со снаряжением. Я иду к тебе, Эми. С тобой все будет хорошо.

***

Машина застывает на окраине города. Не успевает заглохнуть мотор, как я уже вылезаю из багажника и ныряю во мрак мощеного переулка. Наблюдаю, как стражи неспешно выбираются наружу. Как открывают багажную дверь. Как оснащаются электрошокерами и разными типами клинков. То, что они у них есть, не внушает доверия по поводу выполнения приказа Старейшины. Однако предполагаю, что это лишь меры защиты. Не от Эми, а ее от чего бы то ни было. Ведь, судя по всему, она здесь не одна. Как сказал в разговоре Блэквуд, ее заметили в окружении стаи. А вот, собственно говоря, великий и могучий Верховный жрец. Выбирается из автомобиля. Засовывает кинжал с двойным лезвием (сиринити называют его «зеркальным») в ножны на бедрах. Отдает неслышимые мне приказы и направляется к зданию мэрии, не подозревая, что я следую за отрядом тенью. К счастью, в угольно-черном тактическом костюме с воротом до скул это оказывается не так уж сложно.

Достигнув городской площади, стражи резко останавливаются, прислушиваясь. Я замираю.

– Они где-то поблизости. Нужно разделиться для повышения шансов поимки.

По указаниям коннетабля команда распадается на три ветви: Личи и Пейшенс выдвигаются в западном направлении, грузный блондин и миниатюрная рыженькая (кажется, это Айриз и Дриель) – в восточном. Незнакомая мне брюнетка с шатеном присоединяются к Блэквуду и Уиллу, который, к слову, сумел пробиться в отряд. Их группа направляется к северному скверу возле магистрата. На улицах тихо и пустынно. Нет ни ветра, ни стрекотания сверчков, ни шепота листьев, указывающих на присутствие жизни. Кажется, даже мое прерывистое дыхание утопает в сплошном вакууме. Словно сама природа предостерегает о приближении чего-то опасного или же... сама пребывает в страхе. А значит, Блэквуд прав: моровы совсем рядом.

Решаю пойти следом за Уиллом, когда замечаю силуэт на балюстраде бакалейной лавки. Он перепрыгивает на крышу близстоящей мэрии, съезжает по куполообразному своду, приземлившись прямиком на смотровую площадку. После чего спокойно распрямляет плечи, осматриваясь вокруг. Эту безупречную осанку я узнаю везде, ведь именно ее обладатель в детстве приучал меня держать спину прямо: Эми.

– Вижу цель, на три часа.

Уильям поворачивает голову вправо, но Эмили тут же ускользает из поля зрения. Где она? Она ведь только что стояла на крыше.

– Куда она подевалась? – оглядывается брюнетка.

– Перекрыть все спуски. Виллин – на главный вход, Билстоун – на западный. Касл – за мной.

Стражи тут же расходятся по сторонам. Уилл послушно следует за коннетаблем, держа наготове волнистый клинок. При виде него в темном переулке у меня колет в груди. Благодаря инъекции он быстро восстановился после инцидента в баре, но воспоминания о его залитом кровью лице все еще свежи в моей памяти. Надеюсь, с ним ничего не случится. Ну и с Блэквудом, конечно. Хотя за него я переживаю меньше. Кто-кто, а он точно может за себя постоять.

Стараюсь держаться на приличном расстоянии, но, когда до меня доносятся звуки борьбы, я проскальзываю вперед, притихнув за углом. За поворотом вижу три силуэта, выходящие из темноты. Они набрасываются на Уилла и Блэквуда со скоростью гиен, пытаясь выбить из рук оружие. Среди них и Эми. Я узнаю ее фигуру и пышную копну золотистых волос, которые она редко распускала. Высокая девушка с налитыми кровью глазами набрасывается на Блэквуда, но тот ловко уворачивается. Моров с серыми волосами подкрадывается к нему сзади, но он тут же дает ему разряд тока и откидывает к мусорным бакам возле меня. Тяжело приземлившись, мужчина падает на землю, разбив голову. Из раны на затылке вытекает кровь. Не красная, как у людей, а молочно-розовая, густая, будто разведенная акриловая краска. От этого зрелища на меня накатывает тошнота.

Повернувшись, я замечаю подступающую к Уиллу Эми. Похоже, она выбрала свою цель.

– Этот мой, – шипит она длинноволосому парню-морову, и тот сразу направляется к Блэквуду, который и так отбивается от двоих. Трудно поверить, что это моя сестра: на лице оскал, глаза сверкают дикой яростью, как у зверя. Уилл же, напротив, сохраняет спокойствие. В правой руке электрошокер, левая чуть приподнята, готовая к блокировке. Он двигается по дуге, не отводя взгляда от противника. Классическая техника ближнего боя стражей – минимум движений, максимум контроля.

Подойдя достаточно близко, Эмили тут же накидывается на него, но он ловко блокирует атаку. Она движется с хищной пластичностью, инстинктивно, без стратегии, будто леопард, готовящийся разорвать добычу. Движения резкие, агрессивные. В них нет ни намека на прежнюю мягкость. Она потеряла половину своей человечности, но я все еще верю, что смогу спасти то, что осталось. Ведь не может быть потеряно то, что не уничтожено окончательно.

Очередной бросок. Уильям делает подбив ногой и скользит вбок, используя инерцию ее атаки. Хоть она и не обучена бою, ее звериные инстинкты делают ее опаснее любого стража. Она набрасывается слева, наносит несколько быстрых ударов. Уилл успевает блокировать два из них, но третий задевает его по ребрам, заставив согнуться. Эми тут же валит его на землю, но он ловко перекатывается и поднимается на ноги.

Я затаилась в тени, наблюдая за схваткой. Внутри все сжимается от страха за сестру и друга. Знаю, что не должна вмешиваться, ведь в противном случае я нарушу приказ Кристиана. Но, черт возьми, как больно на это смотреть. Каждый прыжок, подсечка, рывок Эми заставляют меня стискивать кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Теперь она атакует без остановки. Целая серия хаотичных ударов – в корпус, в голову, по ногам. Нет, она слишком быстра и сильна. Уилл не справится. Его грудь уже тяжело вздымается. Мышцы напряжены. Он пытается обездвижить ее электрошокером, но она выворачивается и бьет его по голени. Уильям едва не падает, чем моя сестра мгновенно пользуется, выбивая из его ладони оружие. То падает на асфальт неподалеку, оставив стража безоружным перед обнаженными в оскале клыками.

Я едва сдерживаю крик от ужаса. Нужно ему помочь, сейчас же! Подняв с земли камушек, я со всей силы бросаю его в сторону переулка. Он попадает в мусорный бак с глухим, далеко разносящимся грохотом, который тотчас привлекает внимание Эми. Маленькое, секундное отвлечение, которого оказывается достаточно, чтобы Уилл схватил шокер и ударил ее током. Но от этого ее ярость вспыхивает лишь сильнее. Один ловкий рывок, и она тотчас вонзается зубами в его плечо. Я инстинктивно подаюсь вперед, но останавливаюсь, заприметив Блэквуда у стены. Оглушив длинноволосого морова, он достает из кармана укороченный шприц и направляется к Эмили.

«Транквилизатор» – вдруг понимаю я. Личи показывал мне такой на вводном курсе сиринити. Но Эми слишком умна, чтобы позволить себя вырубить. Почуяв угрозу, она тут же бросает Уилла и принимает оборонительную стойку. Блэквуд не дожидается атаки, а нападает первым. Он дважды уходит из-под ее когтей, скользит между ударами, будто чувствует их заранее. Одним резким движением он скручивает ей запястье за спиной, но Эмили быстро освобождается из его хватки, сделав стремительный разворот. Чувствую, как все мое тело напрягается вместе с каждым ударом. Блэквуд ставит блок коленом, целит в ее плечо транквилизатором, но Эми выбивает устройство с нечеловеческой силой. Шприц отлетает куда-то в темноту. Одно мгновение, и она уже сжимает Блэквуду горло, вдавливая в стену.

В этот момент длинноволосый моров приходит в себя и тотчас набрасывается на едва обретшего равновесие Уилла. Блэквуд яростно пытается разорвать хватку. Он хрипит, брыкается, делает рывок корпусом, но Эми лишь глубже загоняет когти в его кожу. Вижу, как напрягаются мышцы, как он судорожно сжимает зубы. Он даже не думает сдаваться, но от его рвения кровавые потеки на шее только увеличиваются.

Господи! Я больше не могу на это смотреть!

– Хватит! – не выдерживаю я, выбежав из укрытия. – Эми, прошу, прекрати!

Мой крик заставляет ее повернуться, не разрывая хватку. В ее глазах промелькнула тень узнавания, и на мгновение ярость отступила. Но лишь на секунду.

– Как? И ты здесь? Займи очередь, я немного занята.

Она поворачивается к Блэквуду, но я тут же подступаю ближе.

– На самом деле ты не хочешь этого делать. Это не ты.

– Правда? А вот я в этом сомневаюсь.

– Это так, – осторожно подхожу я, всем видом пытаясь показать, что не представляю угрозы. – Ведь ты всегда была добра к ближним и страдала, когда кому-то было плохо. Ты помогаешь людям, а не причиняешь вред. Ты не убийца. Прошу, отпусти его.

Ее плечи опускаются. Пальцы медленно разжимаются, соскальзывая с кожи Блэквуда. Он бросает взгляд на лежащий рядом шприц с транквилизатором, и я без слов улавливаю ход его мыслей: «Нужно продолжать».

– Помнишь, что говорил о тебе дядя Ник? – голос предательски дрожит, но я стараюсь не показывать этого. – Твое сострадание к другим – это дар, которым Бог одаривает только самых любимых своих служителей. Ты ведь не хочешь дать ему угаснуть, не так ли?

– Ты... не должна была быть здесь.

– А ты не должна была быть такой. Ты – не чудовище, Эми.

– Я больше не знаю, кто я. Они сделали со мной... что-то... И теперь я не могу остановиться. Все мышцы напряжены, эмоции зашкаливают. Боль, страх, голод: я не могу их контролировать. И не знаю, хочу ли...

– Но ты все еще борешься, – шагаю вперед я, заметив боковым зрением, как Блэквуд тянется к шприцу. Но она не смотрит на него, лишь на меня. – Я вижу это. Ты все еще моя сестра. Пока ты помнишь, кто ты, – ничего не потеряно. И я помогу тебе!

Эмили опускает голову. Дыхание становится прерывистым. Она с ужасом смотрит на свои окровавленные руки и на бедного Уилла, который, отбившись от морова, тяжело прислонился к стене.

– Что я наделала? – содрогаясь, отшатывается она. – Я... не хотела. Прошу, Сильвер, поверь!

– Я тебе верю. Все будет хорошо, обещаю.

И в тот момент, когда я протягиваю раскрытую ладонь, почти коснувшись ее щеки, из-за угла доносится крик, который вдребезги разбивает все мои усилия:

– Они здесь! Все сюда!

Завидев приближающихся стражей, Эмили вмиг отскакивает, готовясь к нападению, когда Блэквуд вгоняет ей в плечо иглу транквилизатора. Одно мгновение, и она падает на землю без сознания, а я все еще стою, прикованная к месту. Адреналин бурлит в венах, разливаясь жаром по всему телу. Ещё секунду назад мне казалось, что я почти вернула Эми, а теперь она лежит у моих ног без сознания.

– Сильвер? – непонимающе смотрит на меня Личи.

– А она что здесь забыла? – фыркает поспевшая за остальными Пейшенс. – Разве ее не должны держать в башне, охраняя как зачарованную принцес...

Не успевает она закончить, как Блэквуд вжимает меня в кирпичную стену.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Хотела удостовериться, что никто не пострадает.

– Неужели? – буквально шипит он сквозь зубы. – Ты вообще понимаешь, что в следующую секунду она могла броситься на тебя?

Не успеваю и рта открыть, как он резко отступает, указывая пальцем на истекающего кровью Уилла.

– Вот что бывает, когда охотишься на новообращенного без клинка! Достаточно показательное выступление?

Бросаю взгляд на кровавое месиво, которое еще пару минут назад было предплечьем, и тут же опускаю глаза. Пусть ранила и не я, мне не хотелось, чтобы кто-либо из стражей пострадал.

– Я не собиралась вмешиваться. Просто хотела убедиться, что Эми...

– Ты ослушалась! – переходит на крик он и тут же приближается ко мне, понизив тон до шепота. – Подвергла себя опасности, несмотря на лекарство в твоей крови. Ты нарушила приказ Старейшины. Представляешь, что будет, если он об этом узнает?

– Извини, – вяло мямлю я. – Я не хотела никого подставлять. Я приняла всевозможные меры предосторожности, чтобы со мной ничего не...

– Я не могу постоянно тебя защищать. Не могу следить за каждым твоим шагом. Пора уже научиться следовать логике, а не глупым чувственным порывам. Они лишь вредят и отвлекают.

– Так вот как?

Вот чем он меня считает: отвлекающим обстоятельством, которое мешает ему достигать целей? Что ж, полезно иногда расставить точки над «и», узнав, где тебе на самом деле место.

– Если бы я не вышла, она бы тебя не отпустила.

Блэквуд смолкает, плотно сжав губы. На мгновение в его взгляде мелькает что-то острое – будто он собирается возразить, но так и не находит слов. Он холодно оглядывает меня с головы до ног, слишком долго и чересчур близко. Затем, очевидно, вспомнив, что шестеро стражей в это время неотрывно за нами следят, тут же отступает в сторону.

– Легранж, – обращается он к Пейшенс, – проводи Двенадцатую к машине и убедись, чтобы по пути она не наделала еще больше глупостей.

Пейшенс кладет руку мне на локоть, но я вырываюсь, давая ей понять, что сама в состоянии идти. Чувствую себя пойманной на шалости школьницей, которую ведут в кабинет директора для воспитательной беседы. Знаю, мой поступок был рискованным, но ведь я не собиралась вступать в бой, а просто проследить, чтобы никто не пострадал. Если бы я не вышла из укрытия, Эми, возможно, бы убила Уилла и не отпустила бы Блэквуда. Он может сколько угодно обвинять меня, но я видела то же, что и он: на одно короткое мгновение Эми меня узнала. И этого мгновения оказалось достаточно, чтобы они остались живы. Но... несмотря на все противоречия, я понимаю, что он прав: охота на молодого морова – самоубийственная миссия. Если бы не удачно сложившиеся обстоятельства, Уильям мог бы оказаться в куда худшем положении или и вовсе... Нет. Не могу даже думать об этом. А если бы что-либо произошло со мной, тысячи сиринити лишились бы единственного шанса на лучшую жизнь.

– Знаешь, – начинает Пейшенс, когда мы подходим к внедорожнику, – мне казалось, явиться на встречу с якобы опомнившейся сестрой-моровом в Уинтер Парке было глупо, но приехать на вылов новообращенного, когда в твоих венах течет лекарство... Это уже высший уровень безрассудства. Ты вообще хоть иногда думаешь перед тем, как что-либо делать, или так и плывешь все время на автопилоте?

– По крайней мере, я хоть кем-то дорожу, помимо себя.

Судя по резко изменившемуся выражению, мои слова задели ее за живое.

– У меня были дорогие люди, но они все умерли от сангморы. Прямо как сиринити, которых ты чуть не обрекла на подобную участь.

– Слушай, – тяжело выдыхаю, – я понимаю, какую глупость совершила. Давай оставим наши «милые» перепалки на потом, ладно? Мне сейчас и без того достаточно плохо.

Открываю дверцу пассажирского места, но Пейшенс тут же ее захлопывает.

– Не играй с огнем. Может, ты мне и не нравишься, но твоя жизнь имеет исключительную ценность. Ты нужна сиринити и этому обществу. Будь добра, постарайся не умереть раньше времени, потому как высока вероятность, что больше ты не воскреснешь.

Чувствую, как внутри просыпается дремлющее любопытство. Сколько я знаю Пейшенс, она переживает лишь о себе и о том, как пробраться на вершину по головам, плечам и прочим частям тел других. Что могло ее так сильно обеспокоить: я или судьба коммуны? Если бы я не знала ее достаточно долго, могла бы решить, что моя жизнь для нее действительно чего-то стоит. К счастью, я не настолько наивна.

Пейшенс буквально запихивает меня внутрь автомобиля, после чего устраивается поудобнее на капоте. В боковое окно наблюдаю, как стражи тащат тело моей сестры по улице, а после загружают в багажник. Добравшись до машины, Уилл получает укол крови и тут же присаживается рядом со мной, желая успокоить. Однако мое внимание приковано к Блэквуду, связывающему руки Эми веревкой и запихивающему ей в рот кляп. Не сильно это похоже на «помощь», но я прекрасно понимаю, что меры предосторожности важны как никогда. На меня при этом он даже не смотрит. Будто меня и вовсе здесь нет. Впрочем, бесцеремонность Верховного жреца меня не обижает. Я привыкла, что грубость и холод – его родной язык. Но это заставляет задуматься о причинах его поведения. Ведь когда-то он был добрым и самоотверженным доктором, стремящимся спасти жизни. Но те времена канули в Лету вместе с остатками его былого характера. Сейчас же я имею дело с хладнокровной, свирепой коброй, жаждущей укусить тебя при малейшем неповиновении. И... это еще одна причина, подталкивающая меня к его прошлому.