Проект Сенсум

– Меня зовут Миссис Хоггарт. Я домоправительница.

Миссис Хоггарт скорее похожа на заботливую бабушку, чем на прислугу. У нее строгое, но доброе лицо. Это видно по расположению морщинок на ее лице – она часто улыбается.

– Я Лидия, – не подхожу близко, вдруг прислуга не предупреждена о моих способностях.

– Я знаю, – слишком интенсивно улыбаясь сообщает Миссис Хоггарт. – Пойдемте скорее в дом. Ваш чемодан доставит в комнату Банди. Это наш садовник. Вы голодны? У нас скоро будет время утреннего чая.

Старушка тараторит, ведя меня по ступеням в дом. Войдя внутрь я останавливаюсь в замешательстве, разглядывая то, чего никак не ожидала увидеть. Несмотря на свой старинный и мрачный внешний фасад, внутри дом обставлен, как со страниц интерьерных журналов, которые я видела в гостиничных лобби.

На стенах хозяин сохранил старинные багеты и лепнину, но покрыл стильной краской глубокого темно серого цвета. Как еще одна отсылка к староанглийскому стилю поместья в центре холла возвышались деревянные остекленные двустворчатые двери, ведущие в гостиную. Все остальное совершенно современное. Дизайнерская мебель интересных оттенков, просто невероятные по форме люстры и светильники, антикварные акценты – все это кружит голову. Я люблю винтажные интерьеры, но еще никогда не видела, чтобы тренды так дружелюбно уживались со старинными деталями.

– Ну же, Мисс! Проходите.

Я понимаю, что стою приоткрыв рот и пялюсь на люстру. А старушка горит нетерпением. Ей явно хочется поскорее показать мне весь дом и мой ошеломленный вид только подстегивает ее.

Я прохожу в раскрытые створки стеклянных дверей и оказываюсь в гостиной. Не выдерживаю восторга и делаю громкий рваный вдох. Комната огромна, по высоте простирается на два этажа. Панорамное окно во всю стену дает много света. На полу лежит большой ковер с имитацией бетонного пола, в центре комнаты диван с подушками, удивительной формы кофейный столик. У стены электронный камин, в котором горит пламя неотличимое от реального огня. Стены, отделанные деревом и черным мрамором, контрастируют друг с другом, как тепло и холод. А над всем этим висит россыпь острых золотых осколков разных форм и размеров. Это люстра. Она выглядит удивительно и опасно, будто острые осколки замерли в воздухе и вот вот обрушатся на всех, кто в комнате, покрывая их кровавыми порезами.

– Здесь просто потрясающе! Кто обставлял дом? – спрашиваю я, надеясь услышать имя дизайнера, но домоправительница отвечает, что хозяин дома обставлял его сам.

– Невероятно, – шепчу я себе под нос. Я видела немало дорогих, бросающих пыль в глаза мест, но от этого поместья внутри у меня вспыхивает какое-то смутно знакомое чувство.

– Я покажу вашу комнату, – говорит миссис Хоггарт приглашая меня идти дальше.

Из гостиной мы попадаем в коридор, где располагается только лестница на второй этаж. Ступени будто висят в воздухе и подсвечиваются мягким светом. Я шагаю завороженно глядя себе под ноги. На втором этаже открывается большой коридор и шесть дверей, значит, шесть спален. Старушка открывает одну из них и я вхожу в комнату, в которой мне предстоит какое-то время жить.

Это спальня с большим панорамным окном от изголовья кровати до потолка. Из него открывается вид на лабиринт из живой изгороди и сад. Если открыть окно и протянуть руку, можно дотронуться до зеленых ветвей растущей рядом вишни. Сама комната в серо-изумрудных тонах. Здесь также осталась старинная лепнина на потолке и стенах. Потолок оставлен белым, а стены выкрашены глубоким зеленым. На полу пушистый серый ковер, того же цвета мягкое изголовье кровати. Мебель из черного дерева – комод, туалетный столик. Стул и пуфик обиты мягким серым плюшем.

На стене огромное зеркало в серебристой раме с крупными цветочными узорами. А на потолке антикварная люстра из серебра и хрусталя. От нее по стенам разбегаются солнечные зайчики. В углу у кровати стоит горшок с небольшим зеленым деревцем.

Встретив свое отражение в зеркале, я понимаю, что очень глупо улыбаюсь. Комната великолепна, ее будто обставляла я сама. Внутри резко что-то обрывается. Это совпадение или заказчик так тщательно меня изучил? Зачем? Обычно клиентам наплевать на меня, их интересует польза, которую я могу им принести, и меня это очень даже устраивает.

– Пожалуйста, располагайтесь! И через полчаса мы ждем вас в столовой на чай. – тараторит миссис Хоггарт и скрывается в коридоре.

Я старалась держать дистанцию во время всей экскурсии по дому, чтобы не чувствовать эмоционального фона старушки, но все таки мгновениями попадала в него. Миссис Хоггарт очень взволнована и рада новому гостю. Но это видно и без эмпатии. Домоправительница не умеет или не хочет прятать свои чувства.

От нее я и сама заражаюсь радостью. Похоже, меня не хотят убить. Мне здесь даже рады.

Я оглядываю комнату еще раз. И задумываюсь , как бы выглядел мой собственный дом, в котором мы бы жили вдвоем с мамой. Я могла бы позволить себе большую виллу у моря или апартаменты на крыше небоскреба. Но все, чего мне хочется, это маленький дом очень далеко от людей, в лесу на берегу озера. Я бы зашла в антикварную лавку и купила несколько приглянувшихся вещей. Но в остальном обстановка в доме представляется мне простой. Зато вокруг я бы посадила все свои любимые цветы. Клумбы простирались бы до самой воды. И там была бы небольшая пристань из сбитых досок. Мы бы сидели там с мамой, наблюдая закат отражающийся от водной глади. Мама бы укутывалась в свитер, спасаясь от вечерней свежести озера. Она бы улыбалась мне. Как тогда в детстве, когда я забирала себе мамину грусть своими прикосновениями.

Кто-то стучит в дверь. Затем в комнату заглядывает смуглый паренек в рабочем комбинезоне. На секунду его лицо кажется мне знакомым, но я ничего не могу вспомнить и отмахиваюсь от этой мысли.

– Здравствуйте, мисс! Я Банди. Принес ваш чемодан.

– Привет. Оставь тут.

Я указываю рукой, куда поставить чемодан и сажусь на кровать.

– Расскажи мне про хозяина дома, – выдыхаю я, пока не передумала. Мне не терпится узнать о человеке, с которым предстоит работать. Этот дом, спешка, мое плохое предчувствие, все это зудит под кожей роем мыслей, которые так хочется унять.

Парень недоверчиво смотрит на меня и отворачивается к окну, избегая моего взгляда.

– Я тут совсем недавно и, боюсь, не успел хорошо его узнать.

– Он появится на чай? – спрашиваю я.

– Нет. Чай пьет только прислуга. Хозяин ест в поместье дважды и обедает в офисе, но сегодня он сообщил, чтобы его не ждали.

– Так когда же мы познакомимся?

– Мне это неизвестно, мисс. Мне пора идти, скоро подадут чай. Мы будем Вас ждать.

Банди вежливо улыбается и уходит.

Я думаю, о том, есть ли смысл спускаться к чаю, если я ничего не смогу узнать. Но потом вспоминаю, что не успела позавтракать и живот уже подает сигналы SOS. Так что я умываю лицо, чтобы немного освежиться после долгой дороги и спускаюсь по парящим в воздухе ступеням вниз. Не с первого раза, но все таки нахожу столовую. Комната кажется менее современной, чем остальные и больше всего похож на помпезный обеденный зал позапрошлого века. Стол очень длинный, вместил бы человек тридцать, не меньше. У стены классический камин, цветы в больших горшках и много картин на стенах – в основном пейзажи и натюрморты.

На столе расставлены чашки, заварник и множество сладостей в красивых фарфоровых тарелках. В комнате кроме меня еще три человека: Банди, миссис Хоггарт и девушка блондинка, которую я еще не видела. Я стучу по дверному косяку, чтобы меня заметили. Все резко поворачиваются. В комнате витает беспокойство, замешательство и что-то еще тягостное, что я не могу определить.

– Мисс! Пожалуйста, присаживайтесь! Профитроли сегодня прекрасны! Брендон превзошел сам себя! – начинает тараторить Миссис Хоггарт.

Я сажусь, выбрав место подальше от всех, но блондинка подходит ко мне и наливает чай.

– Я – Лора, горничная, – тихо говорит она.

Я улыбаюсь, но чувствую ее фоновый страх. Он вызван не моим приездом, а сопровождает девушку уже давно.

– Брендон – это повар? – спрашиваю я, стараясь запомнить имена всех из прислуги.

– Да! Самый лучший в Англии! – гордо отвечает домоправительница.

– И это все? Четыре человека обслуживают такое огромное поместье? – удивляюсь я.

– Хозяин не любит, чтобы в доме было слишком людно, – отвечает Банди, подходя ближе и протягивая мне тарелку с профитролями. Я чувствую исходящее от него сильное любопытство. А еще нетерпение. Ему очень хочется совершить какое-то действие, но он сдерживается. У меня стучит в висках от его чувств. Я морщусь и Банди отшатывается в сторону.

– Простите, мисс! Хозяин говорил, что к Вам нельзя приближаться, – парень отходит к краю комнаты, хватая по пути тарталетку с ягодами.

– Мистер Кинг хорошо платит нам за нашу работу и мы справляемся вчетвером. Он не привередлив, – говорит Лора.

Я делаю глоток чая и замираю. Жасмин.

– Вкусно, – говорю я, пристально глядя на Лору.

– Да, этот чай начали завозить в поместье неделю назад. До этого мы довольствовались эрл греем, – горничная хмыкает.

Я чувствую себя диковинным зверем. Лора, Банди и миссис Хоггарт сгрудились вокруг меня, но никто не подходит близко. Они смотрят на меня с интересом и страхом. Чтобы заполнить возникшую тишину миссис Хоггарт начинает болтать о погоде. Она говорит о непредсказуемом ветре с полей, о постоянно мрачном небе и предостерегает меня гулять в одиночку.

Я молча слушаю и думаю о том, для чего меня так срочно доставили сюда из Академии, если сам заказчик даже не появился? Допив чай и перекусив сладостями, я вежливо прощаюсь и поднимаюсь к себе, где почти сразу проваливаюсь в сон.

Глава 5

process_init

Следующие три дня проходят для меня, как каникулы. Я не помню, когда еще чувствовала себя так хорошо. Пятнадцать часов сна каждый день, вкусная еда, чай по расписанию и прогулки по парку поместья с его разбитыми каменными дорожками и разросшимися кустарниками. Ко мне никто не подходит, чтобы бы не тревожить своими эмоциями. Сознание начинает проясняться. Возвращается чувствительность тела. Я одергиваю руку, уколовшись о розы в саду, мурашки покрывают кожу, когда я сжимаюсь от порывов ветра, внезапно приходящего с полей.

Но внутри я сбита с толку. Гуляя по поместью, я на самом деле рыскаю в поисках хоть какой-то информации. Зачем меня привезли сюда и ухаживают, будто кормят на убой? Кто заказчик? В чем мое задание? Эти вопросы мучают меня, не давая расслабиться.

Мистер Кинг так и не появился. Я нашла его кабинет на втором этаже и спальню, аккуратно расспросив миссис Хоггарт, но двери заперты. На стенах я видела портреты людей – мужчин, женщин. Возможно, его семьи. Мне удается найти еще одно здание на территории поместья, которое сильно выделяется на фоне старинной архитектуры и похоже на ангар для самолетов. Дверь также заперта и я не видела, чтобы кто-то входил или выходил оттуда. Прислуга уверяет, что сами не знают, что там. Все они не сильно разговорчивы, кроме миссис Хоггарт, но она болтает только о пустяках.

Я замечаю, что работники преданы и уважают хозяина дома. Значит, в этот раз мой заказчик не заносчивый скупердяй и хорошо относится к прислуге. На меня же они все еще смотрят с опаской.

Оставив надежду узнать что-то от них, я брожу по поместью одна целыми днями. Но выяснить так ничего и не получается. На четвертый день я нахожу оставленный в саду в ящик с инструментами Банди, а в нем тонкую отвертку и направляюсь к двери в кабинет мистера Кинга. Я должна узнать хоть что-то. Мое сознание, не привыкшее к такой пустоте, начинает сводить меня с ума вопросами и догадками. Я проверяю коридор и лестницу – они пусты. Подхожу к двери, припадаю лицом к теплой слегка шероховатой деревянной поверхности и прислушиваюсь. Мое ухо улавливает лишь тихий монотонный гул и отрывистые сигналы, раздающиеся с одинаковой периодичностью, как в больничной палате. Я аккуратно просовываю отвертку в отверстие замка и начинаю двигать им внутри, стараясь не пропустить щелчок. Этому меня научили в Академии. В первый год все студенты должны посещать уроки безопасности, где нас учили выпутываться из неприятностей, если вдруг сопровождающий не сможет нас защитить. Можно ли сейчас сказать, что у меня неприятности?

– Не думаю, что это хорошая идея, – за спиной раздается низкий мужской голос.

Я испуганно замираю, медленно поворачиваю голову и вижу непонятно откуда возникшего мужчину. Сперва кажется, будто мужчину. Однако, присмотревшись, я понимаю – это молодой парень, едва старше меня. Он высокий, стоит слишком далеко, чтобы я могла уловить его эмоции, но достаточно близко, чтобы его рассмотреть. От него веет чем-то пугающим. Бесцветные серые глаза посажены глубоко, острый подбородок задран. Парень смотрит сверху вниз взглядом сквозь меня. Такой бывает у безумцев и мертвецов. Или, если на тебя не хотят смотреть. Вокруг глаз и под скулами пролегают тени. Губы, слишком пухлые для мужчины сжаты. Графитового цвета волосы лежат аккуратно на макушке и затылке, виски подстрижены коротко, но пряди у лба непослушно спадают к лицу. Этого человека нельзя назвать красивым в общепризнанном смысле, черты лица слишком резкие и заостренные. Одет незнакомец в темно-синий костюм тройку, совершенно неподходящий его возрасту, а руки по-мальчишески прячет в карманах.

– Разве в Академии не преподают этикет? Ученицам такого элитного учебного заведения не следует вламываться в чужие комнаты, словно воровкам, – говорит он. Голос вызывающе уверенный.

– Учениц элитных учебных заведений не покупают и не продают, как рабов на черном рынке, – в тон ему отвечаю я, усмехнувшись про себя о том, где именно я научилась взламывать замки. Значит, это и есть заказчик. И он решил, что раз платит мне, то может говорить со мной свысока, как и многие до него, хотя большинство все же выбирают фальшиво вежливую манеру, которую я ненавижу еще больше. Открытое презрение хотя бы звучит честнее.

Мистер Кинг ухмыляется и его взгляд становится хитрым.

– Чтобы найти ответы на твои вопросы не обязательно вскрывать замок. Достаточно поужинать со мной сегодня в семь.

Достав правую руки из кармана, он сначала бросает взгляд на часы, затем взмахивает правой рукой и резко произносит:

–В сторону.

Я отхожу к стене, пока не утыкаюсь в нее плечом, а мужчина проходит мимо и скрывается за дверью своей спальни, так и не дав мне возможности уловить его эмоцию.

Я остаюсь стоять в коридоре, чувствуя себя, как ребенок, пытавшийся стащить денег из маминого кармана. Меня поймали, но не наказали. Это так глупо. Теперь об этом доложат директору Стивенсону и меня ждет часовая лекция об имидже Академии и о том, как я его порчу. Так бывало каждый раз, когда я, по словам директора, «оскорбляла заказчика». На деле же, я просто говорила правду, как есть, не перефразируя ее в более лицемерные мягкие формы.

Но до этого я никогда не взламывала чужие кабинеты. Так что теперь мистер Стивенсон будет в ярости.

Возвращаясь в свою спальню, я задерживаюсь у портретов, но не нахожу на них ни одного человека хоть отдаленно похожего на незнакомца.

Добравшись до своей кровати я ложусь ногами на подушку, так, чтобы видеть окно над изголовьем. За стеклом неистово мечутся терзаемые ветром ветки вишни. Серый горизонт покрылся темными фиолетовыми тучами, предвещая дождь. Вглядываясь в поражающие глубиной цвета бури я вновь рисую в мыслях образ человека из коридора. Значит, это и есть мистер Кинг, хозяин дома и мой заказчик. Совсем не такого человека я ожидала увидеть. На вид ему не больше двадцати пяти лет. Откуда в этом возрасте такие связи и влияние, позволившие выйти на Академию и ставить условия мистеру Стивенсону? Он мог быть богатеньким наследником, но этого не достаточно, чтобы директор согласился сотрудничать.

Я вспоминаю слова директора, что заказчик не желает ждать. Что за бред? Какой-то паренек выставляет условия Стивенсону, меня в спешке везут сюда, но уже несколько дней заказчик даже не появляется.

Нет, я наверняка ошиблась – это не он. Возможно, его помощник или сын. Я поужинаю с ним сегодня и постараюсь узнать побольше.

На самом деле важно только выполнить задание, в чем бы оно ни заключалось, и вернуться в Академию. Я и Стивенсон получим свои деньги, а потом все начнется заново. Будет следующее задание и так еще девять лет. Я закрываю лицо руками. Главное, не погибнуть и не сойти с ума. Тогда однажды я стану свободной.

Размышляя, я не замечаю, как засыпаю.

Меня будит раскатистый звук телефонного звонка, резко ворвавшийся в сознание. На улице уже стемнело. Я зажигаю прикроватный светильник и нахожу взглядом источник шума. Звонит городской телефон, стоящий на комоде. Я подбегаю, хватаю трубку и подношу к уху.

– Да!

– Милая, это ты? – раздается женский голос на другом конце.

– Мама? – я задыхаюсь от волнения и неожиданности, ладони сжимающие трубку становятся мокрыми и липкими. – Мама, как ты нашла меня? С тобой все в порядке?

– Детка, ты должна бежать оттуда! – голос мамы дрожит, она плачет.

– Мама, что с тобой?

– Эти люди опасны! Ты должна бежать, – всхлипывает Валентина.

– Я не могу, если я убегу, директор Стивенсон причинит тебе боль! Я дождусь окончания договора и заберу тебя, мама! И мы будем вместе! Будем жить возле воды и любоваться закатами! Все будет хорошо! – я говорю быстро, не зная, кого больше хочу убедить – маму или саму себя. На том конце слышится тяжелый вздох. Голос Валентины вдруг становится ровным.

– Ты опоздала.

– Что? Мама, что ты сказала?

– Но трубка отзывается гудками.

– Мама! Мама! – кричу я, прижимая трубку к лицу сильнее, будто это может помочь.

В следующую секунду я открываю глаза. Я лежу на своей кровати тяжело дыша. Бросаю взгляд на комод. Никакого телефона там нет. Звонок мне приснился. Смотрю на часы – семь тридцать. Снаружи доносится монотонный шум дождя.

– Я опоздала. – понимаю, что говорю фразу из сна. – Черт!

Меня часто мучили кошмары, поэтому я не придала бы этому значения, если бы не глупое пересечение с реальностью. Но сейчас меня окутывает тягучий липкий страх, причины которого я не понимаю. Я иду в свою ванную, в которую можно попасть прямо из комнаты, умываю лицо холодной водой и причесываю волосы. Это лишь игра подсознания, своими подозрениями я себя вконец изведу. Стараясь выкинуть сон из головы я возвращаюсь и достаю из комода официальное платье. Оно простого кроя, черное, на тонких бретелях, выгодно облегает фигуру и по длине доходит до середины лодыжек. От начала бедра расходится вырез, полностью оголяющий ногу. Надеваю его и черные босоножки на тонком каблуке. Это платье я всегда надеваю на первую встречу с заказчиком. Такие встречи обычно проходят в каком-нибудь пафосном ресторане с дресс кодом. Я еще никогда не ужинала с заказчиком у него дома, поэтому действую по привычке. Времени на макияж и украшения нет, так что я спускаюсь вниз без них.

Войдя в столовую, я сразу замечаю человека из коридора, который сидит во главе стола и спокойно дожевывает свой стейк. Увидев меня, Мистер Кинг удивленно вскидывает брови.

– Ты опоздала, потому что искала самое открытое платье, мечтая впечатлить меня? – насмешливо спрашивает он. На нем простые спортивные штаны и толстовка.

– Что? – я опешиваю. – Я одеваюсь так на все встречи с заказчиками. Они такое любят.

Сажусь на противоположной стороне стола, поняв, что не дождусь приглашения. Хозяин дома заливисто смеется. Его смех такой юный и беспечный, что уголки моих губ поневоле взмывают вверх.

– Кто тебе это сказал?

– Директор Стивенсон.

– Ну конечно! Старый хрен умеет угодить клиенту, – мужчина серьезно смотрит на меня. – Одевайся как обычно. Я заказывал эмпата, а не … вот это.

Я сжимаю губы и киваю. Чувствую, как заливается краской лицо. Я всегда стыдилась того, что я женщина, потому что чувствовала, какого рода мысли этот простой физиологический факт провоцирует в головах мужчин. Это был укол в чувствительное место. Рука сама тянется к подолу платья, пытаясь скрыть разрез, оголяющий бедро, но ничего не выходит.

Тут появляется Лора и ставит передо мной блюдо со стейком и овощным салатом. Довольно простое меню, думаю я. Обычно меня угощают крабами, лангустинами или икрой альбиноса, будто чем дороже будет еда, тем лучше я выполню свою работу.

Я приступаю к еде и отмечаю, что несмотря на простоту, приготовлено все отменно. Я люблю вкусно поесть. В моей жизни не так много радости, но хорошо приготовленная пища всегда делает меня счастливее.

Лора желает мне приятного аппетита, и пока она достаточно близко, я чувствую ее нервозность. Но волную ее не я. Девушка разворачивается и покидая зону моей чувствительности, подходит ближе к мистеру Кингу. Она мнется несколько секунд, пока тот сохраняет безразличное лицо, продолжая есть.

– Мистер Кинг, – наконец Лора решается сказать то, что задумала. – Моя племянница, ей недавно исполнилось шесть, просится ко мне погостить. Но раз я живу в поместье, снимать квартиру давно перестала. Можно мне принять ее здесь? Она очень тихая и воспитанная…

– Я же сказал, – мистер Кинг перебивает ее, не дав закончить. – Никаких детей и животных в поместье. Если нужно, я дам тебе отпуск, можешь съездить к племяннице сама.

Лора, закусив губу отворачивается от него и быстро уходит ничего не сказав. Саттон так и не повернувшись к собеседнице, вдруг увлекается стоящими вокруг него соусниками и бокалами с напитками, расставляя их в ему одному известном порядке.

Я опускаю голову, стараясь отгородиться от произошедшего, и продолжаю есть.

Спустя пять кусков стейка я все-таки поднимаю взгляд на мужчину на другом конце стола, и вижу, что он закончил есть и теперь пристально смотрит на меня.

Я вопросительно вскидываю бровь.

– Сегодня в коридоре мне показалось, у тебя были вопросы, – ехидно говорит Кинг.

– Зачем я здесь? – вопрос, мучивший меня несколько дней, выскальзывает сам собой.

– Мне нужна помощь с моим проектом.

Я продолжаю непонимающе смотреть на него, ожидая, что он скажет еще что-то.

– Ты не знаешь кто я? – удивляется парень. Я в ответ качаю головой.

– Я думал, Стивенсон лучше подготовит тебя.

– Обычно так и бывает, но не в этот раз, – объясняю я.

– Что-ж, у него есть причины, – усмехается он. – Меня зовут Саттон Кинг, я IT предприниматель. Сейчас моя команда работает над новым проектом – алгоритм распознавания эмоций. От тебя требуется лишь предоставить для изучения свой дар. На основе того, как твой мозг определяет эмоции окружающих, мы создадим нейросеть, которая научится делать также.

Я горько усмехаюсь.

– Академия пугала студентов тем, что если об их способностях узнают, они тут же станут подопытными в страшных экспериментах. Директор Стивенсон клялся защитить нас от этой участи. И что теперь? Меня привезли сюда, как лабораторную крысу.

– Тебе больше по душе быть цепной псиной богатых невротиков? – спрашивает Саттон, спокойно глядя ей в глаза.

– Я останусь ею еще много лет, – я опускаю глаза на тарелку, принимая этот удар и яростно тыкаю вилкой в мясо, продолжая есть. Потом спрашиваю: – Зачем это нужно?

– Ради денег, конечно. Распознавая эмоции пользователя, можно управлять его поведением, склонять к покупкам, втюхивать контент, подсаживать на онлайн игры и казино.

– Звучит мерзко, – говорю я.

– Любая технология изначально нейтральна. Все зависит от того, в чьи руки она попадает, – задумчиво отвечает Саттон.

– И в чьи же руки Вы ее продадите?

– В те, что напишут в договоре больше нулей, – он улыбается, будто наслаждаясь тем, какое впечатление производит. Я невольно морщусь. Не так уж он отличается от всех остальных заказчиков. Все мои задания так или иначе связаны с жаждой наживы. Бывало, я останавливала сделки, а бывало войну, но причиной и того и другого всегда были деньги. Значит, и в этом задании нет ничего странного. Я складываю приборы, отпиваю воды из бокала и поднимаю взгляд на Саттона.

– Когда мы должны приступить? – спрашиваю я.

– Завтра. И давай на ты, – Саттон улыбается мне, если это можно назвать улыбкой. Я ни на секунду не верю этому дружелюбному жесту, хоть и сижу слишком далеко, чтобы его чувствовать.

– Идет, – соглашаюсь я и, встав из-за стола, отправляюсь к себе уже обдумывая, как при первой же возможности попытаюсь прочитать его чувства. Выходя, я слышу, что Саттон кому-то звонит, но разговор тает за закрывшейся дверью.

Глава 6

social_engineering_attack

Утреннее солнце, пробиваясь сквозь облака, едва трогает влажные после дождя ветви за окном, когда в мою комнату заходит Банди и сообщает, что мистер Кинг ждет меня к завтраку, после которого мы должны приступить к работе. Я одеваюсь поудобнее, не зная, что мне сегодня предстоит – лежать на кушетке или бегать на тренажере, измеряя все показатели. Примерно так в моей голове представляются исследования. Я бегом спускаюсь вниз, чувствуя необычный прилив сил. Из-за того, что в поместье почти никто ко мне не приближается, я совсем не применяю свои способности и это делает меня отдохнувшей и жизнерадостной.