Проблема майора Багирова

Этот вредный человек перестал на меня дуться после того, как я лишила невинности ноздрю Багира. Это не моя интерпретация событий.

— Расскажу пацанам, как ты лишила невинности ноздрю Багира, — едва сдерживая смех. — Вот, даже кровь осталась, как доказательство утраченного целомудрия, — подняв с пола окровавленный тампон, покрутил его в руках.

Весело Лехе. Обижаться на меня перестал. Ему все равно, что майор приказал меня выкинуть из отряда и вернуть туда, откуда сам забрал. Несмотря на все трудности, уезжать мне не хотелось.

— Ты у меня три наряда вне очереди получишь! — выговаривал самый старший из них парню, которого я сбила с бутербродом. Надо бы объясниться, но я застыла и смотрю на «раненого».

На полу лежал боец и держался за ногу. Что за напасть – у этого тоже лицо разбито, из брови течет кровь. Тряпка с холодным компрессом на переносице. Неужели у Зоркого и нос пострадал?

Багирову не помешало бы тоже приложить лед, но сама я к нему не пойду.

— Подожди, Зоркий, у тебя тоже нос сломан? — за мной спускается Леха и не скрывает своего веселья. — Я хорошее кровоостанавливающее средство знаю, — пытается удрать наверх, но я хватаю его за футболку.

— Стой! — приказываю весельчаку. — Только попробуй залезть ко мне в рюкзак, я тебе этот тампон… — взглядом пытаюсь договорить, куда засуну.

— Багиров злится, а так поймет, что ты не только его невинности лишила, — не получается у Лехи говорить тихо.

Ребята тут же переключаются на нас, Леха рассказывает, как «Серега» останавливал командиру кровь. Парни посмеиваются, но беззлобно. Называют меня «находчивым».

— С таким медиком мы не пропадем, — по-дружески подтрунивают. Кто-то даже сообщает, что тампоны незаменимая вещь на войне, можно пулевое ранение заткнуть, остановить потерю крови. Я тоже слышала такие истории, но пока приходилось использовать только проверенные методы.

— Пока я осмотрю ногу, а ты отнеси майору холодный компресс. И себе лед на лоб приложи, — Леха чуть заметно прихрамывает, но остудить голову ему не помешает. — Леш, иди, — прошу, потому что этот весельчак не сдвинулся с места.

— Я Вадим Артурович или Батя, — протягивает руку мужчина, который с первого взгляда меня раскусил. С именем будет проще, а то не знаешь, как обратиться к человеку. Нужно постараться запомнить все имена. Пригодится ли? Меня вроде как прогнали. — У Зоркого растяжение, — поясняет уверенно он.

— Вы травматолог?

— Иногда приходится знать больше, чем обязывает профессия, — протягивает мне раскрытую аптечку. Нахожу здесь эластичный бинт, обезболивающие мази.

— Майор из-за тампона выгнал меня из отряда, — тихо шепчу, чтобы никто не услышал. — Как теперь ваша ставка? — с сочувствием.

Вадим Артурович улыбается.

— Все будет нормально. Не попадайся ему пару дней на глаза, — его слова вселяют надежду.

Пока я работаю, меня никто не беспокоит. Накладываю повязку. Нос у Зоркого в порядке. На лбу только шишка, и с края брови течет кровь.

Василий, именно так зовут парня, которого я сбила, моет полы. Батя заставил убирать не только пятно от масла.

Заклеивая бровь лейкопластырем, я поймала себя на том, что нервничаю. Леха что-то долго не возвращается. Стас куда-то пропал. Неужели до сих пор кабинку душевую переделывает?

Зоркому помогают подняться. Прыгая на одной ноге, он скрывается за поворотом. Я собираю аптечку.

— Что он сказал? — подлетаю к Лехе, когда тот наконец-то спустился вниз.

— Не спрашивай, тебе не понравится ответ, — предупреждает Лешка. Значит, выгонит. Руки опускаются, на душе становится так тоскливо, хоть плачь. — Он еще злится, — замечая мое поникшее состояние. Не сильно успокаивают его слова. — Аль, свари борщ. Сытый мужик – добрый.

— Ты про него или про себя? — что-то мне не верится, что Багиров сдастся за тарелку борща.

— Я всегда пекусь о своем животе, — улыбается Леха. Я уже почти согласна отправиться на кухню, но забываю о нашем разговоре, когда в дом входят несколько девушек в военном камуфляже…

Глава 17

Алеста

Девушки красивые. Восточной внешности. Каждую можно на обложку журнала. Белозубые улыбки, смуглая кожа, брови соболиные вразлет. Глаза большие, цвета темного шоколада. Губы пухлые, яркие. В воздухе стоял сладкий запах женских духов. Они словно на парад собрались: укладки, макияж.

Леха при виде девушек расцвел. Если бы у него был павлиний хвост, обязательно бы его распушил. Пока они здоровались, радуясь друг другу, я собрала в аптечку медикаменты и перевязочный материал. На меня внимания никто не обращал, словно я пустое место. Наверное, это к лучшему, не рассекретят, но где-то глубоко внутри пришлось душить обиду.

С девушками говорили на английском. К моему большому сожалению, я не понимала ни слова. В школе и медучилище изучала немецкий, немного знала латынь.

Девушек встретили тепло. Никто не требовал от них прятать свою внешность под маской. В гостиную вошел Стас, его внимание, как и всех ребят, было сосредоточено только на гостьях. Я стояла в стороне. Кто-то поднялся позвать командира. Тот уже через минуту, полностью одетый, спускался со второго этажа. Глаза его не стреляли огненными стрелами и не выражали неприязнь, как это происходило, когда он смотрел на меня. Разглядывая его опухший нос, испытала злорадное удовольствие.

Женщин в армии он ненавидит! Видимо, это только меня касается. Хотя я для него и не женщина…

Чувствовала себя здесь лишней. Я решила удалиться, когда в гостиной стали собираться остальные ребята. Не нужно, чтобы меня заметили. Дверь в кухню была то ли выбита, то ли ее специально убрали. Если бы я понимала английский, то спокойно могла бы подслушивать разговор.

Пока обо мне все забыли, решила что-нибудь приготовить. Не то чтобы я этим предателям хотела угодить, просто мне тоже хотелось поесть нормальной еды. Сухпайки очень быстро приедаются.

— Ты чего гремишь? — голос Стаса, так неожиданно ворвавшийся в мой мир, заставил вздрогнуть. Ушла в свои мысли и не заметила его присутствия. Зло посмотрев на него, продолжила свои манипуляции с кочаном капусты.

На огне кипит картофель, лук, морковь и свекла почти готовы. С меня тут семь потов сошло, вспомнил он! Предатель! А ведь я ждала, что меня отведут в душ. Пока все бойцы так резво скакали козликами вокруг сирийских красавиц, никто бы не заметил бедолагу Серегу в душе.

— Алька, что с тобой? — спрашивает Стас, нависая надо мной.

— Не мешай, — не хочу на него смотреть. Сложно притворяться парнем, но еще сложнее быть девушкой, на которую не смотрят с восхищением. Если бы я не обрезала волосы…

Не стоит из-за них впадать в уныние. Волосы отрастут. Вернемся из командировки, надену платье, накрашусь и утру им всем нос…

— Ты всегда, когда готовишь, такая злая? — улыбаясь, интересуется Стас. Вот не понимает он, что нужно уйти. Не получится меня развеселить.

— Нет, только когда в руках нож или скальпель. Так и хочется что-нибудь отрезать, — угрожающе, еще и перед носом ножом помахала. Тупым, кстати. Столько мужиков, а я точила его о перевернутую кружку.

— Надеюсь, что все мои части тела останутся при мне. Даже аппендицит.

Весело ему!

— Стас, я хочу побыть одна.

— Аль?.. Ты что, обиделась?..

— Одна, — указываю ножом на проем в двери.

Закинув зелень в борщ, выключила плиту. Никого звать не стала. Не маленькие, сами найдут. Поесть хотелось спокойно. Налив себе большую тарелку, положила две ложки сметаны. От горячего вспотела еще больше. Облившись прямо из-под крана холодной водой, немного взбодрилась. Никого в гостиной не было. Девушек куда-то увели. Принесла свое полотенце, намочила его хорошо под краном. Не искупаюсь, хоть протрусь. Вернуться в спальню не успела. В коридоре послышались голоса и незнакомая мне речь. Ребята вышли провожать девушек. Закончились свидания? Интересно, зачем они приезжали?..

Все вышли во двор, а я тихонько поднялась наверх, заперла дверь, благо был ключ. Переоделась, протерлась и легла отдохнуть. В открытое окно дул ветер, пусть недостаточно прохладный, но все равно было приятно. В доме стоял шум. Красавицы уехали, а мужики нашли мой борщ. Радовались громко, как дети. Не заметила, как уснула.

Проснулась от того, что чья-то рука прошлась по моей груди, пальцы сжали полушарие до легкой боли. Сначала я подумала, что мне это снится, но рука настойчиво продолжала изучать мое тело, заползла под футболку и попыталась поникнуть под пояс штанов…

Никто и никогда меня не лапал, даже во сне!

Глава 18

Алеста

Распахиваю глаза. В комнате темно, но не настолько, чтобы не понять, где я нахожусь. Мужская рука на моем теле продолжает хозяйничать. Желания кричать нет, а вот отбиваться – есть. Бью локтем, вырываюсь и еще раз бью, протяжный стон перерастает в мат. Разворачиваюсь, хочу дать нахалу пощечину, но он отдергивает голову – недостаточно быстро, успеваю расцарапать ему лицо.

— Ты что творишь? — зло рычит Леха.

— Это я творю, маньяк несчастный?! Это ты меня бессовестно лапал! — хочется заорать на него, но получается только жалкий хрип. От натуги горло начинает сильнее болеть.

— Блин, Аля! — вперившись в меня злым взглядом. — Во сне я себя не контролирую.

— Стаса ты тоже лапаешь, когда вы вместе спите? — заранее знаю ответ.

— Я когда ложился спать, точно знал, что засыпаю с девушкой, — пытается подобрать слова. — Я мужик, между сном и явью себя сложно контролировать, — потирая лицо в том месте, где я оставила следы. Меня его оправдания не успокаивают. Обидно. В горле встал ком. Могу в любой момент расплакаться.

— Не заговаривай мне зубы, — вскакиваю с кровати. — Не смей ко мне прикасаться. Я тебе не девка, с которой можно снять напряжение, — со слезами на глазах. — Идите к своим сирийским девицам, меня не смей трогать!

— Аля, да успокойся ты! — подрывается с кровати вслед за мной. — Я не хотел тебя обидеть, — нет ощущения, что он хочет меня обмануть. Он действительно раскаивается, но я больше не хочу спать в кровати рядом с мужчиной.

Разматывая спальник, сооружаю спальное место на полу. В сторону Лешки не смотрю. Не хочу с ним разговаривать.

— Ложись на кровать, — стоит надо мной и командует. Я чувствую, что он тоже расстроен, но это не сотрет моих воспоминаний. — Аля, я лягу на полу, ты спи на кровати, — не реагирую на его слова. Скручиваю кофту и кладу на место, где будет моя голова. — Прости меня. Ну честно, я не со зла.

Ага. Просто привык лапать все, что под руки попадется!

Сама виновата – расслабилась. Почувствовала себя спокойно за закрытой дверью, он, наверное, посмеялся, когда обнаружил, что я заперлась.

С удовольствием бы ушла из комнаты, но снизу доносятся голоса, ребята еще не спят. Искупаться у меня так и не получилось. Злюсь на Стаса, на себя, на всю эту ситуацию. Нет желания прятать свое лицо, руки, волосы. Не факт, что удастся помыться, пусть кожа дышит.

— Аля, блин. Чувствую себя мудаком. Я честно не хотел тебя обидеть. Ну как мне доказать? — Леха садится на мою импровизированную постель, не позволяет мне лечь.

— Аля, ложись на кровать.

Я упрямо не смотрю на него. Хотя и чувствую, что он раскаялся.

— Ребята внизу разрабатывают план освобождения двух офицеров, — произносит Лешка. Хочет перевести тему? Идея хорошая, потому что мне становится интересно, я готова его слушать. — Девушки, которые приходили днем, привезли разведданные. Теперь мы знаем, где держат пленных. Через несколько часов выдвигаемся их освобождать.

— Я с вами? — чувство страха заполняет каждую частичку тела и парализует. Так, наверное, бывает и с матерыми бойцами, а у меня совсем нет опыта. Стараюсь скрыть свою дрожь, но парень замечает.

— Нет, ты остаешься здесь, — одной рукой сжимает обе мои руки, останавливая дрожь. — Мы выдвинемся небольшой группой. А теперь поговорим о том, что произошло здесь несколько минут назад. Перед боем, но чаще после боя организм на адреналине. Это особое состояние, когда хочется… много чего хочется и можется. Секс в приоритете. Аля, я потянулся к тебе неосознанно. Не проконтролировал свое тело во сне. Пожалуйста, давай я лягу на полу, а ты на кровати.

— Я не буду спать с вами в одной постели, — упрямо заявляю. Пользуюсь моментом и раскаянием парня. Я почти простила его.

— Обещаю: когда вернусь, будет тебе кровать. Отдельная.

— Меня ведь майор выгнал, — вспоминаю, что кровать может и не понадобиться.

— После твоего борща Багир принял решение о твоем помиловании, — смеется Леха. — Сказал, что этот педик в тылу пригодится. Пусть кашеварит, только в следующий раз в борщ хоть тушенку положи. Мы мясо любим.

Вот же шовинист! Не буду я больше готовить! Нет, приготовлю и подсыплю ему в тарелку слабительное!

Глава 19

Алеста

Стас перед отъездом все-таки сводил меня в душ. Какое же это было блаженство – ощутить на разгоряченном, покрытым потом и пылью теле прохладные струи воды. Я, как ребенок, дорвавшийся до подарков, готова была прыгать от счастья.

— Аля, смотри, чтобы вода в бочке не закончилась. Останешься в пене, придется тебя шлангом поливать.

К сожалению, бочка имела ограниченный ресурс, а то бы я из душа вообще не вылезла. Да и Стасу нужно было хоть немного поспать перед отъездом, поэтому, быстро намылившись, при этом до покраснения натирая кожу, смыла пену. Пришлось воспользоваться моющими средствами парней. Увидев мои «девчачьи» баночки, мне прямым текстом заявили:

— Аля, ты этим собираешься пользоваться? Думаешь, он безносый? Багиру лучше сразу сказать, что ты девчонка, — открывая и нюхая мой гель для душа, произнес Леха. — От тебя за пять метров будет вонять цветами.

— Цветы пахнут, — буркнула я, отбирая у парня пакет со средствами гигиены.

— Аль, выползай давай, русалка, — тихонько шепнул Стас у самой шторки. Позволив себе еще насколько секунд блаженства, закрыла воду. Быстро оделась, спрятав все части тела. Не хотелось бы столкнуться с командиром и той частью ребят, которые еще не в курсе, что я не Серега.

— Ты что, на полу лежал? — спросил Стас, подозрительно посматривая на нас. Когда он вошел в комнату, мы только-только помирились. Леха сидел на моем спальном мешке, а я сидела на краю постели.

— Наша Алька отказалась ложиться в постель с мужчинами, расстелила себе постель на полу, — так легко и непринужденно соврал, что, не будь меня в тот момент в спальне, даже тени сомнений не промелькнуло бы, что Леха говорит правду. Но злиться на него сильно не получалось, сказанное им так легко «наша Алька» грело душу. Меня будто приняли в армейскую семью. Не все, конечно, ну да ладно.

Леха спал на моей «лежанке», я помнила, что поспать на базе у него не получилось. Старалась не шуметь, тихо передвигаться по комнате.

— Ты ложись спать, а я немного почитаю, — вытащила из рюкзака планшет. В приложении у меня было закачано достаточно книг, чтобы не испытывать дефицита в чтении всю командировку.

— Садись на кровать, — кивнул Стас на свободное место рядом с собой.

Первая реакция – отказаться, но я не хотела, чтобы в его голове родились подозрения. Леха действительно раскаивался в своем поступке, и эту тему мне поднимать не хотелось. Спать я в любом случае не собираюсь, поэтому любые поползновения смогу оборвать на корню.

Стас почти сразу уснул. Читать не получалось. Ко мне вернулся страх, но теперь я боялась не за себя, не за свою жизнь, она была в относительной безопасности. Я переживала за ребят. Я помнила то чувство, когда за нами велась погоня. Ужас, сковавший тело после первых раздавшихся выстрелов.

На войне всякое может случиться. Задание по освобождению пленных и заложников относится к разряду сложно выполнимых. Вероятность потерь никто не может точно предугадать. Хотелось бы верить, что Багиров достаточно грамотный командир, не будет зря рисковать и подставляться.

Неспокойно было на сердце. Чтобы отвлечься, решила спуститься вниз и приготовить завтрак, может, нарезать каких-нибудь бутербродов в дорогу. Ребята возьмут с собой сухпайки, но я знала, как хочется поесть нормальной еды.

Помня слова Лехи, первым делом достала говяжью тушенку. Вряд ли мужиков порадует каша на завтрак. Готовка действительно отвлекала. Нарезала «Свежий» салат. Сварила макароны, к ним подливу из тушенки. Это на завтрак. Отварила яйца ребятам в дорогу. Две куриные грудки нарезала ломтиками, обжарила в масле. Это для бутербродов. Можно еще испечь оладий, но муку я не нашла. Поискала по шкафам, в которых все было навалено кучей, ничего не найти. Как они здесь ориентируются? Какой-никакой порядок был в холодильнике. Достав пакет с верхней полки, просыпала манку.

Все, никаких оладий!

Разозлилась. Во всех шкафах такая картина. Как они ориентируются в этом хаосе? Неужели нельзя аккуратно все сложить?

Ругаясь на парней, я отправилась на поиски веника и совка. Это заняло еще минут десять. Я бы за это время уже что-нибудь приготовила! Пыхтя себе под нос, принялась сметать крупу.

Наклонилась, чтобы собрать в совок. Замерла. Позади стоял Багиров. Узнала я его по берцам и военным брюкам или по энергетике, сказать сложно, но я точно знала, что это он прожигает мою спину… или то, что ниже спины, взглядом. Казалось, будто он с интересом рассматривал мою задницу. Тут сразу выстрелило несколько пушек. Страх, что сейчас он меня разоблачит. Обида, в голове всплыли слова Лехи, что педика можно и оставить. И злость за весь этот бардак на кухне.

Прислонившись к косяку двери, он хмурил брови. Вид такой, будто встать встал, но не проснулся.

— Педик, что ли? На задницу мою пялишься? — хриплым-хриплым голосом, чуть повернув в его сторону голову. Тут же ее подняла, потому что чуть не потеряла кепку.

Блин, ну почему с ним не получается сначала думать, потом говорить или действовать?

Сначала отомстила, а потом поняла, что расплата неминуема. В лучшем случае меня выпроводят за ворота. А тут все мышцы голого торса разом напряглись. Все, мне конец. Я успела выпрямиться, веник и совок с манкой полетели на пол.

Багиров ничего не сказал. Впрочем, выражение его лица и не требовало слов. Сделал шаг, схватил металлическую кружку и запустил в меня. Я успела пригнуться, иначе удар пришелся бы мне в голову. Кружка угодила в кастрюли, грохот в доме стоял такой, будто на нас напали враги.

Ребята, всем доброе утро! И прощайте…

Глава 20

Ярослав

Открываю глаза. Поспал, нет? Напряженные дни выдались. Глова тяжелая, нужно ее под холодную воду сунуть. Мне еще ею думать. Долго и напряженно.

Перед заданием я обычно моделирую план операции в голове: стараюсь продумывать любую мелочь, внештатные ситуации, пути отступления. В приоритете всегда – сохранить бойцов, но при этом вернуться с победой.

Последняя операция не была провальной, но трое трехсотых – пусть и временная, но потеря для группы. Медика заменил, пока не вернется Гера. Здоровый крепкий мужик, который столько лет нас латал, спасал жизни и таскал на себе. Взял я в отряд то, что было. Его методы лечения хочется затолкать в одно место. У меня до сих пор ноздря болит.

До бочки не дошел. Из кухни доносятся такие запахи, что я сворачиваю с маршрута.

Наш медик переквалифицировался в повара. На этом поприще пока успехов больше. Борщ был съедобным, я даже позволил ему остаться. Прислонившись к косяку, наблюдаю за тем, как он подметает. Вот что с ним не так? Если бы не знал, что парень, подумал бы, что девчонка. Вон даже задница округлая. Сожмешь мягкие половинки…

Твою дивизию!

Что за мысли в голову лезут?

Какие, к лешему, мягкие половинки? Что я собрался сжимать?

Тяжесть в паху приводит меня в бешенство. Это у меня на пацана дернулся?!

Кровь к голове приливает, а тут от него еще ответка прилетела. Заметил, гаденыш, что я его рассматривал! Но меня бесила собственная реакция. Ненормальная. Отвратительная. Противоестественная.

Транс, что ли? Я уже себе не верил! Желание содрать с него одежду и посмотреть, что под ней, раздирало сознание.

Не мог я на парня повестись!

В голове туман негатива, хватаю первое, что попадается под руку, и запускаю парню в голову. В последний момент понимаю, что могу убить. Мой промах – не осечка, я перенаправил бросок. Прилетел мой импровизированный снаряд в гору металлической посуды, которая посыпалась на пол, отчего поднялся шум на всю улицу.

Ребята голые вылетают из своих спален. Несутся на грохот. Медик взбодрил не только меня. Так взбодрил, что до сих пор от злости трясет, не отпускает. Посуда продолжается сыпаться. Не хочу объяснять свою несдержанность. Да, слетели тормоза. Бывает иногда, но со своих если и спрашиваю, то не так. Кружками железными не швыряюсь. Тут семья, где царит уважение и крепкий мужской дух. Получается, этого шкета я в нашу семью не принял. Позвал с собой, но выбраковал при всех.

Раньше таких перегибов не случалось. В том, что он огрызается, есть моя вина. Позволил и ему, и себе лишнего. Высмеял перед ребятами, унизил. Всем показал, что он неровня. Первое, чему учил отец – солдат такой же человек, как и ты. За его жизнь ты отвечаешь не только пред страной, перед его семьей, но и перед своей совестью.

На передовой или в бою я мозговой центр, мои приказы и решения не оспариваются, но в тылу мы друзья, команда, побратимы. Я знаю, что ребята меня уважают. Стараются не подставлять перед штабными. Всякое случается, могу жестко наказать проштрафившихся, но никогда не унижу. Чего взъелся на мальчишку? Молодой ведь, сопляк совсем. Отрастит еще усы и мясо наест.

Как ни пытался себя убедить, внутри все противилось присутствию Сергея в отряде. Не поладим. Не мой человек. О своей реакции старался не думать. Добрался до шланга с водой, включил на полную мощность, направив поток на голову.

Холодная вода немного остудила. Умные разговоры в своей голове веду, не помогает.

— Командир, что пацан натворил? — за спиной мнутся Стас и Леха. Вот кто по-доброму отнесся к пареньку.

— Защищать пришли? — смахивая с коротких волос капли воды.

— А надо?

— Вернемся, подумаю, — второе правило отца – решения, даже самые сложные и скорые, нужно принимать на холодную голову.

Парни разгребали завал. Не хотел заглядывать на кухню, но, услышав, что мужики жалеют мальчишку, свернул, чтобы поговорить. Перед выездом нужно утрясти. Не в малинник собрались, чтобы расслабляться и отвлекаться на конфликты в отряде.

На столе стоял контейнер с бутербродами, все аккуратно упаковано в пищевую пленку. Медик рано встал, чтобы парням поесть приготовить. Заботливый, словно девчонка! Что-то в голове щелкнуло, но ребята отвлекли. Увидев меня, мужики нахмурились.

— С чего так напряглись? Забыли, как вас гонял? Реакцию парня проверял. Нет ее! Нам после задания на передовую выдвигаться, а он не обучен совсем, — строгим командным тоном. — Все, кто остаются, делают из него полноценного бойца. Чтобы через неделю на каждый посторонний звук голову прятал и команду «ложись» с первой буквы выполнял. Вернусь, проверю!

Глава 21

Алеста

— Ты как, Алька? — кто-то из ребят хватает меня за предплечья, ощутимо встряхивая. Клацнув зубами, выхожу из ступора. В ушах до сих пор звенит.

Вид полуголых мужиков меня не смущает, кто бы мог подумать? Равнодушно рассматриваю накачанные ноги, спортивные торсы без намека на жировую прослойку. Реакция заторможенная, но со стороны может показаться, будто каждый день оказываюсь в подобной ситуации или хожу по выходным с мужиками в баню. В окружении раздетых парней я думаю о том, как одной фразой подорвала полусонное спокойствие Багирова.

В больнице, на учебе, да и здесь, в госпитале, бывало, руководство повышало голос, порой так рявкнут, что сердце с ритма сбивается, но впервые мне в голову запустили кружкой.

Напугал? Безусловно. Атака была молниеносной, я даже моргнуть не успела. Восхищаться скоростью его реакции не стану.

Стас хватает меня за плечи и куда-то ведет. Ноги еле передвигаю, они отказываются слушаться. Стресс такое дело, нужно его пережить. Ну, или запить, что я и делаю. Неосознанно. В руки мне кто-то из парней пихнул стакан и громко приказал:

— Пей!

Когда это я была такая послушная? Рот обожгли сто грамм фронтовых. Пытаясь схватить ртом хоть немного воздуха, утирала тыльной стороной руки губы и выступившие на глазах слезы. Стас все время прикрывал меня своей широкой спиной.

— Что произошло, кто-нибудь объяснит? — подоспела очередная партия ребят, эти хоть успели натянуть штаны.

— Багирова клинануло, — отвечают из толпы.

— Что опять?

— Да хрен знает, — переговариваются парни.

— Первое боевое крещение для юнца, — раздается голос Лехи из-за моей спины. — Кастрюли подбери, — командует он кому-то.