Проблема майора Багирова

Пролог

Пролог

Стоя под дверью кабинета заведующей, поднимала руку и все не решалась постучаться. Это мой третий подход за сегодня, тянуть дальше не стоит.

Обычно Наталья Олеговна адекватный руководитель, может и похвалить при коллективе, и выговорить за косяки наедине, но сегодня меня не пощадит. Предателей заведующая препарирует на месте. А я предательница. За ее спиной подписала контракт на воинскую службу. Через три дня улетаю в Сирию в составе военно-медицинской бригады.

— Наталья Олеговна, к вам можно? — заведующая сидит за длинным столом, за ее спиной висит портрет – подарок пациента любимому доктору. Польстил художник, с десяток годков убрал и лишних килограмм двадцать.

Молчит, смотрит напряженно. Сердце, предчувствуя неприятный разговор, отказывается равномерно биться. Редко я сюда за два года работы по доброй воле заглядывала. Нужно успокоиться. С уверенными в себе людьми заведующая меньше зверствует, нет желания выслушивать долгую гневную отповедь.

— Что с волосами, Зимина? — очки сползли на заостренный кончик носа, посмотрела она поверх ободка так, будто я ее волосы обрезала, а не свои. Предполагала возмущенную реакцию, когда два часа назад входила в парикмахерскую, поэтому была готова.

— Решила изменить прическу, — выдерживаю дуэль взглядов. Почувствует, что смогла продавить, точно распотрошит прямо здесь.

— И подстриглась под мальчишку?! Выкинула в мусор метр волос?! С чего вдруг такие радикальные перемены? — повышая тон голоса с каждым произнесенным словом, расстреливая своими глазами-бусинами. Изменений Наталья Олеговна не любила в своих сотрудниках. Мы грешили, что это связано с климаксом, и очень ждали, когда он закончится.

Я неопределенно пожала плечами. Ну что ей объяснишь? Свои проблемы у каждого из нас. С метром она погорячилась, но да, волосы были длинные и густые. Мне нужны были деньги, пусть и небольшую сумму я выручила, но Алисе хоть какая-то помощь.

Мне в полевых условиях некогда будет ухаживать за локонами, в жару и под колпаком будут только мешать. Хотя, когда срезали, давила в себе слезы, миг слабости.

Тетя расстроилась, увидев, что я сделала, а мне не жалко для них. Не зубы, вырастут. А Лике нужна реабилитация. Тетя одна меня растила. Ей всего восемнадцать было, когда мы остались одни, не отдала в приют. Работала на двух работах, чтобы прокормить, чтобы я не хуже других детей в школу ходила, вместо того, чтобы со сверстниками гулять, сидела ночами уроки со мной делала. Трудно нам пришлось, но мы выстояли и сейчас не пропадем. Теперь моя очередь им помогать. Служба по контракту – выход из нашего затруднительного положения. Там и деньги другие платят.

— Наталья Олеговна, подпишите заявление, пожалуйста, — протягиваю лист А4 с ровно выведенными строками.

Брови заведующей сходятся на переносице. Я почти готова к ее атаке.

— Что это? — вибрирует голос. Выхватывает лист из моих рук, трясет перед лицом. Если порвет, у меня еще три экземпляра в сумке лежат. Я подготовилась.

— Я подписала контракт, через неделю с бригадой медиков отправляюсь в Сирию, — я не одна такая смелая. За последний год Наталья Олеговна лишилась нескольких работников.

— Что ты сделала, Зимина? — в меня летит отборный русский мат, я мысленно его запикиваю. — Какая, на хрен, Сирия?! Жить надоело?! Денег тебе мало или за офицерами гонишься? Знаю я, зачем вы все туда лезете! Так чтобы офицера захомутать да с хорошей зарплатой, нужно за лейтенанта сопливого замуж выходить, помотаться с ним по гарнизонам, лечь под генерала, чтобы твоему звездочку подарил! Куда ты собралась, там давно все пристроены, используют тебя по прямому назначению, как лагерную девку, а в жены не возьмут, их свои дома ждут! А знаешь, сколько наших коллег там погибло? Не боишься?!

— Наталья Олеговна, у каждого из нас свои проблемы, и решать их за нас никто не станет, — спокойно, чтобы подавить градус напряжения. — Замуж я не собираюсь, а деньги действительно нужны.

— Добавлю тебе смен, будешь получать тысяч на пять больше, — закинула удочку и ждет реакции.

— Я уже подписала контракт на три года, — напоминаю ровным тоном. Смысл объяснять, что пять тысяч это очень мало, а дополнительные бессонные ночи – путь к выгоранию?

— Вернешься, близко к больнице не подходи! Неблагодарная! Я все для вас делаю, а вы как крысы… — резко расписывается и кидает мне заявление…

Глава 1

Алеста

Жара, духота…

Горло болело нещадно, нужно скорее что-нибудь принять. В такую жару вредно было пить ледяную воду, а я удержаться не могла, забывая, что болеть мне нельзя.

Закончив с перевязками, дошла до сестринской и упала на стул. Ноги гудели от усталости, с утра только присела. Отдохну пять минут и пойду, сниму перчатки, вымою руки.

Старшая медсестра, раздраженно переставляя штативы, даже не взглянула на меня. Вера в бешенстве, за месяц несения службы впервые ее такой вижу. С утра воюет с медсестрами, а тех словно подменили. Не хотят сегодня работать. Причина – майор Багиров и несколько ребят из его отряда. Сейчас особо ярко вспоминаю слова Натальи Олеговны. Все мы живые люди, и женщине даже на войне нужно мужское внимание. Кому-то просто необходимо.

— Света, хватит отлынивать от работы! — рявкнула старшая, когда мимо пробегала Хвойская. — Понадобишься Багирову, пришлет за тобой.

— А вы Караумову работать заставьте, она в штабе с утра ошивается, заняться ей нечем? — не скрывая ревности.

— Ты мне поговори еще! Борисыч отправил ее майора перевязать, вернется скоро. А ты быстро пошла капельницы ставить, — впихнув в руки Хвойской два штатива. — Член у него, что ли, волшебный? — выгружая на стол физраствор. — Взрослые бабы, а ведут себя… тьфу, стыдоба! — сама с собой. Я оказалась случайным свидетелем.

Я вчера после дежурства отсыпалась. С утра рассказали, что ночью раненых доставили. Этот самый майор Багиров лично привез своих бойцов. У самого легкое ранение, а он отказывался от перевязки, пока не убедился, что операции прошли успешно, и парни живы.

Про многих бойцов тут рассказывали, но о легендарных братьях Багировых – каждый день и с придыханием. Не видела ни разу ни одного из них, но наслышана. Вера единственная, кто бурчит и не разделяет общего восторга из-за приезда майора.

— Борисович спрашивал, ты карты заполнила? — резко спросила она меня. Пора уходить. Засиделась я, видимо, сейчас попаду под раздачу.

— С утра ему на стол положила, — голос сквозь маску прозвучал совсем глухо.

— Двое совсем тяжелые, — мотает головой, а я не пойму, со мной разговаривает или опять сама с собою, но не ухожу, остаюсь сидеть. — Всю ночь Борисыч дежурил и сейчас от них не отходит. Багиров приказал вытащить с того света, будто мы боги, а не обычные медики! — бурчит женщина, но работу выполняет четко. — Приказ наш хирург выполняет – сражается с самой смертью, не выгорел бы, — вздыхает тяжело. Тайную влюбленность Веры в главного хирурга не заметил бы только слепой.

— Вера Степановна, — голос прозвучал рядом, за брезентовой шторкой. Женщина дернулась, ампулы посыпались на стол.

— Принесла нелегкая, — тихо себе под нос. — Здесь я, — громче.

— Доброе утро, — отодвинув брезентовую перегородку, к нам заглянул высокий незнакомый мужчина.

Рост не ниже ста восьмидесяти пяти сантиметров, широкоплечий, статный. Шатен, нос прямой, подбородок квадратный, скулы ярко выражены. Красавец, приковывает к себе взгляд. Сложно пройти мимо такого и не заметить. Глаза глубокого оливкового цвета, но под ними залегли тени. Устал мужик, не спал. Голос приятный, но заметно, что привык командовать.

— Фельдшер мне нужен, мне без медика в отряде никак, Вера. Борисыч сказал, есть у вас новый человек, если устроит, могу забирать. Через час выдвигаемся. Пусть вещи собирает.

— Смотреть фельдшера не будете, майор? — не без ехидства интересуется старшая, молча переводит на меня взгляд. А я словно к стулу приросла, двинуться не могу. Хорошо, в маске сижу, не видно моих эмоций. Я несколько раз обращалась к Борисычу, просила дать боевые выезды, чтобы заработать побольше, но до сегодняшнего дня я слышала жесткое «нет». Что изменилось?

— Он, что ли? — скептически смотрит в мою сторону Багиров. Даже не сомневаюсь, кто передо мной стоит.

Ну да, худая, невысокая. Вряд ли на себе кого-нибудь вынести смогу…

Подождите…

Как майор про меня сказал?

Он?!

За мужика меня принял?..

Глава 2

Алеста

Постаралась мысленно себя оценить, ну как-то обидно стало, что этот герой с обложки обозвал меня мужиком. Наверное, все из-за маски, за которой кроме глаз ничего не рассмотреть. Красивых, кстати, глаз, пусть и не накрашенных, потому что в жару пользоваться косметикой – наводить сомнительную красоту. И брови у меня совсем не мужские, и ресницы длинные.

Волосы – да, отрезав их, лишила себя большей части женственности и привлекательности. Руки в перчатках, но видно же, что кисть женская. Хотела стянуть маску, но предупреждающий взгляд Веры меня остановил. Знать бы еще, от чего предупреждает.

Багиров решительно направился в мою сторону, протянул руку. Я, подняв свою, демонстрирую перчатку, которую желательно бы снять, прежде чем здороваться. Но я этого не делаю по одной постой причине: руки в любом случае вначале нужно вымыть. Перехватив в воздухе мою руку, он сам ее пожимает. Пальцы тонут в его ладони. Все это происходит молча, будто мы попали в немое кино.

Майор мысленно записал меня в «чахлики». Он весь такой альфа-самец, а я мужское недоразумение. Нужно уметь так выразительно молчать.

На моей шее весит личный медальон – не мой, одного солдата, которому я спасла жизнь. Вот этот самый жетон Багиров хватает без спроса, крутит в руках. Сережа, когда в Россию возвращался, мне его оставил. Сказал, что найдет меня и заберет, когда я вернусь домой. Встретимся и посидим где-нибудь. Не хотела брать, понимала, что Серега не просто так этот ход сделал, но отказать не получилось, умел этот белобрысый бедокур уговаривать.

Возле моей груди мужская рука так близко никогда не находилась. Я в ступоре стою, неужели не видит, что хоть и маленькая грудь, но у меня она имеется? Какое-то время скептически смотрит, вот прям уверена, что читаю его мысли: «Где такого задохлика взяли?». Вера за его спиной мне показывает, чтобы я молчала. Так активно прикладывает палец к губам, что сейчас отобьет.

— Сергей, все слышал? — я зачем-то киваю, с толку сбивает непонимание ситуации. Он продолжает принимать меня за мужчину? — Борисыч о тебе хорошо отзывался, — произносит вслух, будто себя убеждает. — Через час жду у джипов, собирайся, — приняв решение, разворачивается и резко уходит, а я стою, глазами хлопаю.

— Вот тебе боевые выезды. Сама говорила, что хочешь больше заработать, вот тебе шанс, — говорит Вера, возвращаясь к своим капельницам.

— Он меня за Серегу принял, — то ли обидно, то ли уже смешно.

— Багиров ни за что бы не взял женщину в свой отряд. Если бы понял, что ты баба, разговаривать даже не стал бы.

— Если ему женщины так не нравятся, что наши медсестры за ним хвостом ходят?

— Так для этого дела они ему нужны, а в отряде баб не терпит. Об этом здесь все знают.

— Все знают, а ты решила меня к нему обманом отправить?

— Не я, а Борисыч. Багиров каждого бойца бережет, никому другому Паша бы тебя не доверил, Аля.

— Вера, ты предлагаешь его обмануть?

— Он сам себя обманул. Ты помалкивай, а когда поймет, обратно не отправит. Без медика он своих не оставит… хотя там мужики опытные, сами первую помощь оказать могут… — совсем мне не нравятся ее рассуждения.

— Может, лучше признаться, что ошибся?

— Он лучше без медика отправится, чем в свой отряд бабу возьмет, — я уже и не хочу никуда ехать, но вслух не произношу. Весь этот месяц назойливо ныла, выпрашивала «боевые», а теперь как-то неудобно отказываться, но и попасть в команду на обмане… так себе перспектива… — Иди собираться, — прерывает невеселый поток моих мыслей старшая. — Главное – до места добраться, а там выхода у Багирова не останется, приютит, никуда не денется. Пошумит, как всякий мужик, да успокоится. Ты глазками похлопай, слезу пусти, ну что, тебя учить надо? Сама ведь говорила, деньги нужны.

Светкин смех и его голос раздаются за перегородкой. О чем-то тихо говоря, они направляются к выходу.

— Потащил девку в кровать, — бурчит Вера. — Перед отбытием напряжение снять, а работать за нее кто будет?

— Я могу капельницы поставить, — мне бы хоть какой-нибудь повод найти, чтобы остаться.

— Ты собирайся иди. Мужики после этого дела добрые, не до тебя ему будет. Да и не спал он две ночи, устал. Не заметит, что вместо парня ему девчонку подсунули, — махнула она рукой.

Выхожу из палатки. Успеваю увидеть, как двигаются в сторону офицерской палатки Света и Багиров. Три джипа на стоянке, вокруг народ суетится, погрузка идет. Деньги мне действительно нужны…

Права Вера, Багиров сам виноват, весь такой крутой, а девчонку от парня отличить не смог. Не тем органом думал, вот и результат. Задело меня это, а значит, можно и обмануть. Попробую притвориться парнем, пока не вычислят…

Глава 3

Алеста

Час?!

Час, который давно прошел, а мы до сих пор находимся на базе. Невыносимо стоять под палящим солнцем в полном обмундировании. Перчатки надела, шарф-маску на лицо натянула, грудь под броником даже рентгеновским зрением не разглядеть. Если подвязалась участвовать в афере, нужно довести ее до конца.

Борисыч пожелал мне удачи, по-отечески поцеловав в макушку. Вера ему успела все рассказать и даже упросила отпустить. Он не думал, что Багиров так ошибется. Глав не сомневался, что, увидев фельдшера, майор молча развернется и уйдет, а я останусь служить на базе.

Никто не предполагал, что бравый командир облажается. Тем сильнее будет злость, когда он обо всем догадается. На кого будет направлена эта злость? Правильно… но лучше об этом не думать, а то прямо сейчас пойду сдаваться, обломаю им со Светкой дружбу организмами, не успеют изучить все позы «Камасутры».

Три часа почти ждем. Парни ладно, привалились в теньке на колеса джипов и дремлют. Со мной заговорить не пытались, Вера при них мне лекарства от горла принесла, которые я в сестринской забыла. Старшая ребят предупредила, что мне желательно не напрягать горло. Те в мою сторону и не взглянули. Элита спецназа. Я для них не мужик, хотя и так не мужик.

Багиров уснул там, что ли? Не может он столько времени заставлять Светку потеть… Оказывается, может. Медсестра как раз показалась из палатки. Выглядит, как курица, которую догнал петух. Теперь понимаю, почему Вера злится на Багирова.

Мы еще подождали, пока он душ примет! Не стесняйтесь, товарищ майор, если нужно, мы еще подождем!

Приблизившись к стоянке уверенной быстрой походкой, резко отдал приказ: «По машинам!». Мой внешний вид заставил губы Багирова изогнуться в усмешке.

— Первая командировка, — то ли спросил, то ли нет. И вот откуда у меня это ощущение, что он едва себя сдерживает, чтобы не рассмеяться? Я кивнула, но он этого даже не видел, осматривал джипы и их содержимое.

Сжав руки в кулаки, мысленно прооралась. Самостоятельно попыталась закинуть на плечи свой рюкзак, но две попытки были неудачными. Это все из-за броника, который тянул меня вниз. Кто-то из ребят подошел, помог донести рюкзак до машины. Чтобы увидеть парня, нужно было закинуть голову наверх, пока я смогла рассмотреть только его большие ноги и армейские ботинки.

— Спасибо, — хриплым тихим-тихим голосом. На свою благодарность получила ответ в виде дружеского хлопка по плечу, от которого подогнулись колени, я чуть не упала. Вот это силища! Неудивительно, что Багиров на меня как на недоразумение смотрит и ржет про себя. Ничего, я еще сумею вас всех удивить!

— Назад прыгай, док, — закидывая назад мой рюкзак.

Обернувшись, убедилась, что с Багировым мы садимся в разные машины, уже легче, не будет всю дорогу взращивать во мне комплекс неполноценности.

Раскинула в стороны ноги, как это делают мужики. Руку положила поближе к причинному месту. Надеюсь, смотрюсь органично, а не как плохой пародист.

— Я Алекс, — улыбается парень, который сидит за рулем. Высокий, как и все остальные. Молодой, лет двадцать пять-двадцать семь. Нос крупный, но он его совсем не портит. Симпатичный парнишка.

— Я Стас, — представился тот парень, который мне помог с рюкзаком. — Ты Серега вроде? — я что-то промычала невразумительное. — Помним про горло, не напрягайся. Может, тебе чая теплого в термосе взять с собой нужно было?

Повела плечами. Идея хорошая, только своего термоса у меня нет, а одолжить не подумала.

— Ты ложись, можешь подремать, дорога впереди длинная, к утру должны приехать, если все гладко пройдет, — последние слова можно было и не говорить, дремать сразу расхотелось. Я стянула с носа маску, но губы оставила под тканью.

— Стас, бабки, — смеется водитель Леха, я прислушиваюсь, о чем идет разговор, хоть и делаю вид, что смотрю в окно. Вокруг, понятно, ни одной бабки, значит, речь о деньгах.

— В этот месяц больше никаких ставок, разорите меня, — вытаскивая из внутреннего кармана пачку купюр, несколько штук передает Лехе.

— Мы спорили, как долго майор белобрысую жарить будет, Стас поиграл, — поясняет мне Леха, оборачиваясь назад.

— Он двое суток не спал, — оправдываясь. — Я думал, он после первого захода выдохнется…

Обсуждение не боевых подвигов майора – тема, которую мне не хотелось обсуждать. Уложив под голову рюкзак, растянулась на заднем сиденье. Я действительно задремала, а проснулась от того, что мы остановились.

— Серый, поссать не хочешь? — открывая дверь машины, спросил меня Стас.

Я чуть не крикнула, что хочу, но, взглянув в лобовое стекло, умолкла. Вокруг ни пенька, ни кустика.

— Нет, — прохрипела.

— Следующая остановка приблизительно через час.

Ну, час я потерплю. Могу и больше. Надеюсь, в следующий раз можно будет уединиться.

— Может, воды? — открывая багажник.

Было бы неплохо, но тогда могу не дотерпеть. Ладно, глоток можно сделать. Открыв свою дверь, вынесла ногу из машины и застыла. Слушая Стаса, я пропустила момент, когда ребята из соседней машины вышли и дружно устроились у края дороги… поссать...

Вот они – первые звоночки больших неприятностей…

Глава 4

Алеста

Вот надо было Багирову пристроиться с краю! Взгляд против моей воли уперся в пах. Интересно стало посмотреть, чем три часа истязали Светку.

Вопросы идиотские в голову полезли: а сколько он в длину? А в эрегированном состоянии сколько? Вот зачем мне это знать? Смотреть, что ли, больше не на что?

Особо не на что. Поля, строй мужских спин и… журчащие водопады…

Поднимаю взгляд. Ой…

Багиров смотрит прямо на меня. Недобро так смотрит. Лицо обдает жаром, да и не только лицо. Стыдно, что меня застали за подглядыванием, если бы не маска, выдала бы себя с потрохами.

— Педик, что ли? — рявкает Багиров, привлекая к нам внимание всех ребят.

— Нет, медик, — хрипло и едва слышно ляпнула первое, что пришло в голову. Мы в детстве баловались – рифму к словам подбирали, вот и пригодилось.

Парни ржут, наш разговор их очень заинтересовал. Тут главное – не уронить лицо, не забыть, что для всех я мужик, поэтому веду себя немного дерзко, хотя сердце стучит так, что мне самой медик понадобится, желательно кардиолог.

— Сравнить хочешь, у кого больше? — Багиров перестает застегивать ширинку и с вызовом смотрит на меня.

Нет… нет… нет, так мы не договаривались. Мотаю головой, поднимая волну смеха.

— Командир, проиграет малой, — кто-то из парней.

— А может, удивит? Нежданчик в штанах, — прикалываются ребята.

Мужской юмор мне не понять. Вот что здесь смешного? Оседлали любимого конька – простебать новичка? Хорошо, что за маской не видно, что я красная, как вареный рак. Даже в зеркало смотреть не нужно, я это просто знаю. Багиров продолжает подозрительно, недовольно смотреть. Подозревает в нетрадиционной ориентации?

— Не думал, что мужика сантиметры делают мужиком, — голос звучал низко, узнать в нем женский было невозможно. Для того, чтобы завершить разговор, я еще и отвернулась. Типа оскорбилась и возмутилась.

— Серый, не обижайся, — подходит к окну с моей стороны Леха. — В бане все равно все равны, — продолжает прикалываться, но как-то по-доброму, на него я не злюсь...

Я паникую, растекаюсь по сиденью от ужаса. Об этом я не подумала. Где, а главное – как я буду купаться? Они в туалет коллективно ходят, не будут они стесняться голых задниц в полевых условиях.

Не надо было слушать Веру. Где были мои мозги?

— Двигаем дальше, — прилетает приказ. Я не заметила, как отошел Багиров.

В машине заиграл рок. Хорошая музыка, мне нравится. Последующий час ехали молча. Похрустели галетами, которые запили водой. В боковой карман рюкзака я укладывала влажные салфетки. Открыв замок… быстро и нервно закрыла обратно, пока не выпали упаковки прокладок. Вряд ли смогу найти достойное объяснение, зачем мужику, пусть и медику, прокладки. С тампонами можно было попытаться выкрутиться, сказала бы, что засовываю в ноздри при кровотечении. А прокладки? Сказать, что можно использовать при ранении в пах? Представляю, как обматываю прокладкой детородный орган, чтобы доказать, что не лгу.

Как сложно, оказывается, изображать мужика. На каждом шагу подстава. Я точно проколюсь. Вообще удивительно, что они до сих пор ничего не поняли. Вот оно, веское слово командира – сказал: «встречайте медика Серегу», и все поверили.

Следующая остановка, которой я уже не могла дождаться, случилась за городом. Полностью разрушенным городом, где не осталось ни людей, ни животных. Разрушены древние памятники истории, которые вряд ли удастся восстановить. Кругом руины и выжженная земля. Словно сцена из фильма об Апокалипсисе.

— Смотри, куда наступаешь, тут может быть заминировано, — дернул за руку Стас, когда я направилась к ближайшему зданию. — Внутрь не входи, может обрушиться, — дает указания, а я стараюсь не думать, что сейчас происходит в его голове. Как-то ведь он объясняет мое желание уединиться. Я, как настоящая девочка, салфетки прихватила, умудрилась аккуратно извлечь из рюкзака.

Вы когда-нибудь писали в бронежилете? Нет? Не пытайтесь повторить. Сесть не проблема, он сам тянет тебя вниз, а вот подняться не дает. Я чуть голой попой назад не завалилась. Вот будет веселье, если я как майский жук буду тут голая лежать и шевелить конечностями.

Подняться, как ни странно, мне помог голос Стаса, раздавшийся совсем рядом.

— Серый, ты где застрял? — страх быть разоблаченной придал мне сил, ускорения и толкнул резко вверх. Со скоростью света я натянула штаны, заправляя трусы так, чтобы нигде не вылезло красное кружево.

Что-то я все-таки сделала не так…

— Это что за развод? — грубо спросил он, подошел и сдернул с меня шарф-маску.

Глава 5

Алеста

Вот сейчас стало страшно. Милый Стас вмиг превратился в жесткого военного, который смотрел на меня, как на предателя. Я оглянулась вокруг, будто искала защиты у разрушенных стен. Взгляд зацепился за разлом в стене. Стас мог видеть, как именно я справляла нужду и как прятала свои красные труселя. Ну и то, что у меня белые гладкие ягодицы, теперь для него не секрет.

— Я могу все объяснить, — глупее фразы не придумать. Что я могу объяснить? Как его командир ошибочно сделал выводы, а я воспользовалась ситуацией? Вряд ли это меня спасет. Судя по взгляду Стаса, то, что он меня еще не придушил – чудо.

Вовремя я вспомнила совет Веры, что в такой ситуации нужно вытаскивать женские козыря. Усилий, чтобы расплакаться, прилагать не нужно было. Мои нервы на пределе, стоило вспомнить лицо двоюродной сестренки, как по щекам покатились первые крупные слезы. Обычно я не манипулирую людьми, но тут и так слишком далеко зашла.

— Я не специально… точнее, специально, но ничего плохого не планировала. Мне просто нужны деньги – и чем больше, тем лучше. В вашем отряде я буду получать значительно больше, — старалась говорить быстро-быстро. Мне надо, чтобы он меня выслушал, пока не пришел еще кто-нибудь. Получалось сумбурно, подводило горло, окончания прогладывала, некоторые слова вообще хрипела едва слышно, но Стас не перебивал. — Борисыч не обманывал Багирова, тот сам меня за парня принял, имя прочитал на жетоне, который мне раненый один оставил. Я просто воспользовалась ситуацией. Ваш майор не берет в отряд женщин, а Борисыч с другим командиром меня отказывался отпускать, — жалобно закончила я.

— Зачем тебе деньги? — все еще зло. Но он спросил, а это значит, слушал. Не схватил за грудки и не потащил к Багирову, есть шанс договориться. Мне хотелось в это верить. Так же впопыхах, заикаясь и сбиваясь, я рассказала, как полгода назад один пьяный урод наехал на мою тетю и ее дочку. Тетя практически не пострадала, а сестричке сделали несколько операций, чтобы она могла ходить и играть с другими детьми, с ней нужно заниматься. Реабилитация в нашей стране – удовольствие дорогое…