Проблема майора Багирова

— О, бутерброды! — вот мужики. Уже забыли, что меня чуть их командир в госпиталь не отправил. Главное – набить желудок!

В голове крутится мысль – желай Багиров и правда меня пристукнуть, я бы сейчас здесь не стояла.

— Это в дорогу, — возвращаю себе голос. — Завтрак на плите.

— Ром, оставь бутерброды в покое, — повторяет мою просьбу Стас намного громче. — Сказали же, завтрак на плите, — оборачиваясь назад.

Прикрывая своим корпусом и расталкивая ребят, Стас ведет меня наверх. Леха идет за нами. Отмечаю, что мужики достаточно быстро собрали посуду, которая разлетелась даже до дверей.

От жары футболка липнет к телу. Начинают действовать фронтовые. Ноги уже не ватные, они просто заплетаются. Быстро меня развезло, зато я успокоилась.

— Леха, захвати ей что-нибудь пожевать, — пряча за ладонью удрученное выражение лица, произносит Стас. Он же укладывает меня на кровать, снимает берцы.

Отмечаю, что в комнате приглушенный свет. Прикрываю глаза.

— Аль, давай поешь, что-то тебя от пяти грамм развезло, — расталкивает меня Леха.

— Не приставай ко мне больше, ты обещал, — без задней мысли, абсолютно не желая подставлять Лешку. Мне просто не хочется открывать глаза, не хочется, чтобы меня шевелили.

— Что значит «не приставай ко мне больше»?! — слух резанул холодный жесткий голос Стаса.

Блин, с мужиками – как по минному полю. Расслабиться после стресса не дадут. Миг – и я как огурчик. Не хватало, чтобы меня обвинили в убийстве Лехи. Судя по тому, как сверкают глаза Стаса, смерть обещает быть мучительной.

— Да я ничего плохого не хотел… — начинает оправдываться Лешка, пока не сболтнул лишнего, импровизирую на ходу:

— Пока ты где-то пропадал, — с претензией в голосе, — он заставлял меня есть просроченные галеты с каким-то мерзким паштетом, а следом заедать это повидлом. Меня до сих пор тошнит.

Легко обмануть Стаса вряд ли получится, но Леха естественно пожал плечами, а я скорчила обиженную моську. Если они подерутся, в меня что-то тяжелее металлической кружки прилетит. Чувствую себя ящиком Пандоры, который только чуть-чуть приоткрыли, а неприятностей на год вперед.

— Еще ставку подбивал сделать, — последняя моя фраза должна окончательно убедить Стаса, что мы говорим правду. Недовольство на лице Лехи сменяет благодарный взгляд.

— Сказал бы я, от чего тебя тошнит, — бурчит Лешка. — Ешь давай, — протягивает мне бутерброд с курицей.

— Не буду. Эти бутеры я вам в дорогу собрала, — мотаю усердно головой. Не стоило этого делать. Как только угроза, нависшая над Лешкой, рассеялась, я вновь почувствовала легкость в теле, а теперь и вовсе качает.

— Аля, я тебе их сейчас насильно запихаю, — отрывисто произносит Стас, забирает у Лехи бутерброд и подносит ко рту.

Тяжело вздохнув, откусываю.

— А теперь слушай внимательно. Батя остается в тылу, он у вас за главного. Багиров приказал за время нашего отсутствия подготовить тебя к боевым условиям. Скоро мы выдвигаемся на передовую. Подумай хорошо, едешь ты с нами или возвращаешься в госпиталь…

Глава 22

Алеста

Основная группа ребят не выходила на связь четвертый день. Напряжение в коллективе возрастало. Мы уже должны были быть на передовой. Мужчины все реже шутили, остро реагировали на каждый звонок, на каждую подъехавшую к дому машину. С самого начала что-то пошло не так. Операция по освобождению пленных офицеров должна была занять не больше недели. Прошло почти две.

В тылу на окраине города вместе со мной осталось девять человек. Работа по моей подготовке не останавливалась, несмотря на тревогу бойцов. Продолжали выполнять приказ Багирова с маниакальной старательностью.

— Аля, шутки, споры, приколы – это все в тылу, на передовой второго шанса может не быть, поэтому к занятиям следует отнестись серьезно и приложить максимум усилий, — строго произнес Батя в первый день.

После чего вывел меня во двор, представил всем ребятам. Теперь ни для кого из них не является секретом, что Серега совсем не Серега. Те, кто не знал, были поражены. Зароптали, что командир с них шкуру сдерет за молчание, но понаблюдать за ситуации со стороны им показалось занятной идеей. Выдавать меня никто не собирался.

Как бы я охарактеризовала водоворот событий, в который меня все больше затягивало? Штирлиц с каждым днем был все ближе к провалу… Но как-то умудрялся развернуть вокруг себя целую шпионскую сеть. Агенты рады были меня прикрыть и даже получить жесткий нагоняй после того, как афера раскроется.

Первые дни парни пытались ко мне подкатить, как-то выразить симпатию: то конфеты из города привезут, то цветы где-то оборвут. Приходилось даже закрываться ночью на ключ в спальне и бдить, чтобы никто не заглянул после отбоя.

Заметив, как Олежка пытается меня приобнять за талию, Батя устроил парням разнос. После длительной матерной тирады с применением угроз парни не перестали видеть во мне девушку, но отношение стало очень бережное и уважительное. Намеки на симпатию научились игнорировать или переводить тему в безопасное русло.

Сложнее всего мужикам контролировать свою речь. Вояки, которые привыкли общаться матом, теперь одергивали себя.

Пусть и тренировочный, но окоп мне все-таки пришлось копать. Ребята помогли, а то я бы за неделю не справилась. У забора вырыли траншею метров пять, практически поселив меня в ней.

Пришлось попотеть. Тренироваться сложно. Особенно днем, когда хочется укрыться от солнца в самом прохладном уголке дома. Поблажек на мой пол не делают. Каждое занятие в полном обмундировании.

«Окопная» жизнь – то еще удовольствие. Беги, прячься, ложись, еще несколько десятков команд, которые нужно знать, но они в основном касаются ведения боя, стрельбы. Не люблю ползать в окопе, но приходится. Вечно в грязи, вещи стираешь каждый день. Хорошо, что на улице жара, все быстро сохнет.

Гоняли меня ребята по очереди, по шесть часов в день. Заставляли даже стрелять по мишеням. Каково же было их удивление, когда пули не прилетали в цель.

— Как ты в змею попала? — удивленно разглядывая чистые, не запятнанные попаданиями мишени.

— Совершенно случайно, — произнесла, пожав плечами.

Но через десять дней тренировочной стрельбы я стала все чаще попадать в центр мишени. Моими успехами восхищался не только Батя, но и Олег. Они со Стасом в команде снайперы.

Все эти тренировки сказались на моей фигуре. Я и раньше не была женщиной с пышными формами, а теперь моя грудь от постоянного потения и физической нагрузки стала еще на полразмера меньше. Хоть вату подкладывай!

Питаюсь хорошо, даже отлично, но все сжигаю. Отрастают только волосы. Батя предложил отвезти меня в город, чтобы подстричься. Отказалась. Я еще долго не захочу встречаться с парикмахером.

Одежда стала велика, на ремне пришлось делать дополнительный прокол, чтобы штаны не сползали.

— Пепел, я в душ, — порой путалась в именах, но позывные запомнила с первого раза. — Руку дай, — сил выползти из окопа самостоятельно не осталось. Почти шесть часов боя – прыгала, бегала, петляла, лежала, стреляла…

Первые прохладные капли упали на разгоряченную, покрытой испариной кожу, вздрогнула, но тут же прикрыла глаза от удовольствия. Во дворе поднялся какой-то шум, но у нас такое часто происходит. Мужики то по армреслингу устроят соревнования, то бороться принимаются. Люблю наблюдать за ножевым боем. Адреналин зашкаливает, когда мужики легким касанием определяют место попадания, не раня друг друга. Мастерство высшего класса.

Шум двигателей во дворе отвлекает меня от водных процедур. Застываю, прислушиваюсь к тому, что происходит…

Глава 23

Алеста

Крики, свист, радость. Душевая кабинка стоит в стороне, но складывается ощущение, что меня окружили. Совсем рядом раздаются хлопки дверей, не выглядывая во двор, я точно знала, что вернулись наши. За короткое время я стала членом команды, точнее – членом части команды. Той части, которая усердно делала из меня бойца, неважно, что я считаю это измывательством.

Благодарю Стаса каждый раз, когда вхожу в душ. Он сделал просто отличную дверь в душевой. Мои белые, только вчера побритые ноги не видно со двора. Кручу кран, усиливаю напор и начинаю быстро-быстро намыливаться, сразу смывая с себя пену.

Блин, как настоящий солдат, но если тому сорок пять секунд дано на то, чтобы одеться, мне еще за это время нужно успеть искупаться. Шампунь на голову, все, что стекает, растираем по телу. Из-за спешки остаются царапины на коже, на них не обращаю внимания. За тренировочные дни на моем теле столько ссадин и синяков, что новые будут незаметны.

Я молодец, могу собой гордиться. Радостный шум лишь набирал обороты, а я уже повернула на бочке вентиль, перекрыв воду. Хотелось скорее увидеть Стаса с Лехой, узнать подробности операции, почему не выходили на связь? Все ли живы и здоровы? Возможно, кому-то нужна моя помощь.

Прислушиваясь к голосам за ширмой, просушив волосы полотенцем, быстро обтерлась.

— Раненых и пленных вертушкой отправили в госпиталь…

— Союзные войска прикрывали отход…

Слушая обрывки фраз, пыталась для себя воссоздать картину.

— Батя, подробности позже. Парням бы помыться и что-нибудь поесть, — суровый голос майора полон сил и бодрости, будто он только что вернулся с отдыха.

— Сейчас все будет. Еды на кухне полно, бочку водой недавно наполнили. На всех не хватит, но…

— Мне воды и из шланга хватит, — узнаю голос Лехи. Ребята его поддерживают, в кране вода есть – и хорошо. В такие моменты хочется незаметно исчезнуть. Тело влажное, но нужно поспешить одеться, пока кто-нибудь не решил воспользоваться самодельным душем. Перебирая вещи на крючке, ищу нижнее белье. Бюстгальтер не с первого раза получается застегнуть. Тело не слушается, не могу попасть ногой в трусы. Не знаю, сколько времени все это занимает, но когда слышу за шторкой, как кто-то сбрасывает с себя одежду, впрыгиваю в свои красные трусишки.

— Я первый, сварился под солнцем, — прямо за шторкой голос Артема. Футболку армейскую надеть не успеваю, шторка отодвигается, а я вжимаюсь в угол, будто это может сделать меня незаметной.

— Мечник, извиняй, но первым в душ я, занимал три дня назад, когда двое суток зарытым в песок лежал. Все тело чешется, — шторка закрывается, мы со Стасом в кабинке вдвоем. Я так рада его видеть, что, несмотря на мой полуголый вид, кидаюсь его обнимать.

Так перенервничала, что забыла, как надо смущаться.

— Т-с-с-с-с, — прикладывает палец к моим губам. Я и не собиралась кричать. Тихая радость плещется внутри и отражается слезами на глазах. — Алька, я грязный весь, — отодвигает меня, отводит взгляд в сторону.

Опустив свой взгляд, отмечаю, что равнодушным мой порыв Стаса не оставил. Он поворачивает вентиль, не скидывая одежду, подставляет голову под воду.

Мы попали в ловушку. Как из нее выбираться? Вряд ли парни быстро уйдут со двора. Снимаю с крючка вещи, принимаюсь одеваться. Весь спектр смущения ко мне возвращается моментально. Стас хоть и пробует отворачиваться, но я чувствую на себе его вороватый взгляд. Капли, летящие на вещи, не смущают. Все мысли только о том, как попасть в комнату, не попав на глаза комбату. Прячу покрасневшее от смущения тело в одежду, складываю свои «не мужские» средства гигиены в пакет. На ногах белые шлепки – и это проблема.

— Отвернись и закрой глаза, — отдает распоряжение Стас, голос натянутый какой-то.

— Зачем?

— Помыться хочу.

Не задавая больше вопросов, выполняю просьбу. Слышу, как Стас раздевается, во дворе мужики поливают друг друга из шланга.

— Завтра, край послезавтра выдвигаемся на передовую. Из штаба только что звонили, — голос Багирова звучит в каждом закоулке двора. Стас ругается под нос. Во дворе гул, не понимаю, с чем связано возмущение. Обернуться Стас не позволил. Почувствовав мое желание, зафиксировал затылок своей загребущей пятерней.

— Решили нагнуть за самоуправство. Приказ был отступить, но мы рубанули связь и полезли вызволять своих из плена.

— И что теперь будет?

— Ничего. Кто докажет, что мы слышали приказ? В тот момент по нам велся обстрел.

— Все живы? — с замиранием сердца.

— Да. Есть раненые. Пленных отправят на реабилитацию…

— Батя, Серегу не видел? — перебивает Стаса кто-то из бойцов. — Мне царапину перевязать надо…

Глава 24

Ярослав

Сказывалась усталость, глаза слипались. Со мной такое случалось. После выполнения сложных задач организм сбоил. Ты выкладываешься на максимум, на пределе своих возможностей. Задействуешь все ресурсы, потом наступает откат. Пару дней нужно, чтобы восполнить энергию, по-простому – отоспаться. Две недели почти без сна, даже ночью стараешься держать все под контролем.

Приказ выдвигаться на передовую не удивил. Нарушил приказ, пришла ответка. Не любят генералы, когда ты своевольничаешь. А если еще и прав оказываешься, то озлобленность зашкаливает. Все промахи будут потом на тебя вешать.

Не жалею, что поступил по совести. Ребят нужно было вытаскивать. Их жизни дороже собственных погон. В зеркало на себя смогу смотреть без желания в него плюнуть.

Нет у нас нескольких дней на отдых, на сборы. Ребятам тоже досталось. Снайперы несколько суток варились в песках, делили территорию со змеями. Парням в первую очередь нужно отоспаться. Подготовкой к отправке есть кому заняться.

Солнце уходило за горизонт. Некоторые бойцы развалились прямо на траве у забора, захватив островки тени. Ждали, когда освободится душ или шланг. Присел на свободное место. Таким грязным даже в дом заходить не хотелось. Малой искал медика, зацепило ему плечо при отходе. Касательное ранение, но после купания лучше обработать.

— Батя, Серегу не видел? — интересуется Малой. — Мне царапину перевязать надо…

Мне тоже интересно, где медик? Какого лешего он прохлаждается? Не вышел даже поздороваться!

— Наверное, в окопе уснул, Батя его сегодня загонял! — смеются ребята, переглядываясь.

— Мы за домом тренировочный полигон сообразили, посмотришь, командир? — подходит Батя. Протягивает руку, чтобы помочь подняться. — Вы тоже посмотрите, — кивает он пацанам. Нехотя, но поднимаются. Бате не отказывают, но видно, что им в лом куда-то идти.

За домом действительно соорудили уменьшенную версию тренировочного полигона. Видно, что окопом исправно пользовались, редкая трава примята, будто по ней ползали и катались, мишени в решето.

— И как успехи? — мне хочется услышать, что он бесполезен. Брать его с собой на передовую не вижу смысла. Все во мне противится этому решению.

Боюсь своей реакции на пацана? Нет ее, этой реакции! О медике я старался не думать эти дни. Реакцию своего тела списал на сильную усталость. На тот момент я просто не проснулся, вот и дернулся у меня на женоподобного.

— Молодец мальчишка, толк из него получится, — похвала отзывается во мне раздражением. И это не из-за усталости.

— Он временно в отряде, — насколько временно, я пока не озвучиваю, но склоняюсь к тому, чтобы отправить его обратно в госпиталь, пусть там дослуживает.

На передовой другая атмосфера, там выживать надо, делать все, чтобы сохранить ребят, но при этом уничтожать врага. Отвлекаться на раздражающий фактор – подставлять команду. Не хватало, чтобы спросонья я его с девкой путал!

— Ничто так не постоянно, как временное, — философское измышление Бати совсем не вовремя.

Парни, несмотря на усталость, лезут в окоп, обходят позиции, разглядывают мишени и уважительно присвистывают.

— Уже все погрели, идите на кухню, — выглядывает из окна Леха, что-то усердно пережевывая. Я бы сначала принял душ, пусть и из шланга.

— Игорь, ты долго? — киваю на шланг, который парни зажали между веток, действует он по принципу душа.

— Заканчиваю, — смывая с себя пену.

Поднимаюсь в комнату, скидываю тяжелые ботинки. По-хорошему их бы надо постирать. Переобувшись в шлепки, захватываю с собой ботинки. К завтрашнему вечеру высохнут.

Скидываю на землю шмотки, их все рано стирать, остаюсь в одних трусах.

— Давайте пересмотрим условия, мы не согласны, — голос доносится из открытого окна. — Эти две недели не в счет, — возмущается Стас.

Мои бойцы опять на что-то поспорили. Интересно, на что? Скучно им, ля… Заберу у всех карты. Поднимаю взгляд к окну, а там резко смолкают. Настораживает и вызывает подозрение реакция парней.

— Багир, мы у тебя кровать медика заберем? — спрашивает Леха. Я только голову намылил.

— Зачем? — не открывая глаз.

— Неудобно втроем на одной постели спать.

— Пусть переселяется ко мне, — поставленным командным голосом. Зачем мне это нужно? Хочу убедиться, что мой организм в тот день просто не проснулся…

Глава 25

Алеста

Спрашивается, зачем я спряталась на втором этаже и тайно подглядывала за Багировым? Мои поступки выглядят как минимум странно. Будто голых мужиков не видела. Раньше, может, нечасто видела образцовые экземпляры, но за последние две недели я тут насмотрелась. Анатомическое строение мышц могу с закрытыми глазами воспроизвести на холсте.

Через открытое окно слышны голоса ребят, но они проходят фоном