Ну что, познакомимся заново?

— И тебе привет, — мысли в голове засели невеселые, но искреннее ворчание подруги заставило улыбнуться.

— Ты обещал приехать в выходные, — недовольно сопя, напоминает Бессонова.

— Исправлюсь, Ками. Занят был…

— Скажу Леве, чтобы он тебя на порог не пускал, — угрожает подруга. — Предатель! Дела у него важные. Я скоро забуду, как ты выглядишь.

— Заеду на днях, напомню твоей амнезии, как выгляжу, — подтрунивая над подругой, наблюдаю за входом «Клэренс», куда как раз заходит разодетый, как павлин, Марио.

— У тебя будет амнезия, если продолжишь игнорировать мои приглашения! — возмущается Камилла. Ее слова шли фоном, я вспомнил нашу первую встречу, вспомнил ревность… — Ваня, меня зовут, я побегу… — попрощавшись, отбил звонок.

Допив кофе, выхожу из кафе. Глянув время, мысленно негодую: «Сколько можно сидеть и выбирать платье? О чем можно общаться два часа, они ведь друг друга не знают? Рассказывает Виде, как мы счастливы, и какая прекрасная семейная жизнь ждет нас впереди?»

Заталкиваю свое дерьмовое настроение в глотку, сглатываю неприятный осадок. В том, что все сейчас вот так, виноват сам. Мне и разгребать. Не ругаются с девочками нормальные мужики, зато девочки ругаются с нормальными мужиками и треплют нервы…

Агата выходит в тот момент, когда я подхожу к машине.

— Ваня, знаешь, что произошло? — не доходя до автомобиля, заговаривает Агата. Глаза блестят от ярости и нервозности, дыхание сбилось, будто она поднималась на седьмой этаж пешком без остановки.

— Нет, не знаю, — устало растирая глаза, жду взрыва. Зная Виду, могу предположить, что именно она довела мою девушку до бешенства.

— Эта стерва отказалась шить платье, которое я выбрала! — захлебываясь от негодования. — А когда я пригрозила ей своими связями, пообещала выложить записи в свободный доступ, чтобы… чтобы…

— Ты моей фамилией угрожала? — не став слушать выдуманных оправданий, холодно интересуюсь я.

— Нет! Только сказала, что мой парень из очень влиятельной семьи, они своим отказом могут растерять всех богатых клиентов. А что, я не права? Клиент всегда прав! — заводится сильнее. Я все это время молчу, перемалываю в муку чувство гадливости и злости, а Агата продолжает: — Она разговаривала со мной так, будто важная птица! Ваня, ты же можешь попросить отца устроить ей проверки!

Затыкая свой рот костяшками пальцев, давлю в себе желание быть грубым. Открывшаяся сторона Агаты выворачивает нутро наружу. Не замечая моего настроения, она продолжает:

— Я своему отцу могу сказать, но у твоего влияния больше. Один звонок, и «Клэренс» прикроют. Несколько месяцев простоя, и они понесут колоссальные убытки… — продолжает чуть ли не мечтательно, а я смотрю на нее и не понимаю, как мог быть настолько слепым? В какой момент из нормальной девчонки она превратилась в высокомерную стерву, которой власть кружит голову? А может, я просто не присматривался? Согласился на то, что предложили? В постели нам было неплохо, но душу и сердце после расставания с Видой никому не удалось зацепить.

— Ты никому звонить не будешь, Агата! — срывает планку. — Если узнаю, что ты творишь дичь из-за своих капризов…

— Ваня, ты чего так разошелся?! — испуганно восклицает, даже не дослушав. — Каких капризов? Ты не слышал, как она со мной разговаривала…

— Ты меня не услышала? — разворачиваюсь полностью к ней.

— Ничего я ей не сделаю. Мы из-за нее что, ругаться будем? — поджимает обиженно губы.

— Откажись от заказа и не лезь в «Клэренс», — предупреждаю Агату. Оттого, что сдерживаю влившийся в кровь негатив, начинает болеть затылок.

— Ты так за нее заступаешься, будто давно ее знаешь! — смотрит на меня подозрительно.

— Агата, закрыли тему! — нет смысла что-то объяснять. Не услышит, будет изводить ревностью.

— Закрыли так закрыли, — отвернувшись, лезет в сумку, достает солнцезащитные очки, прячет за ними свой разочарованный обиженный взгляд. Но мы еще не все обсудили.

Прежде, чем тронуться, интересуюсь:

— А теперь объясни мне, что за разговоры ходят о нашей помолвке?

— Эта дура что-то перепутала, — не глядя на меня, быстро отвечает.

— На дуру она не похожа, — остро реагирую на то, что она оскорбляет Виду.

— Ты опять ее защищаешь, — сложив руки на груди, отворачивает лицо.

— Речь о другом, Агата. Мне неприятно твое поведение. Тебя пи… пипец как заносит, — выговариваю сквозь зубы. Завожу двигатель и выезжаю с парковки. До квартиры едем молча. Она обижена, я крайне зол и разочарован.

Заезжаю во двор, не паркуясь, торможу у подъезда.

— Ты не идешь домой? — настораживается Агата.

— У меня дела, — отвечая, гляжу в лобовое стекло. Не могу сейчас спокойно с ней разговаривать. До сих пор в груди неприятно печет, словно туда отравы прыснули.

— Что приготовить на вечер? — интересуется она, стараясь сделать мягче тон голоса.

— Я переночую у родителей, — я не могу так быстро переключиться, от меня веет холодом и напряженностью, Агата это замечает.

— Опять? — недовольно сопя.

— Нужно просмотреть документы, которые остались дома, — это не отговорка, последние дни я действительно работал в особняке, но, если бы у меня возникло желание провести с ней вечер, забил бы на все дела.

— Так привези их сюда, — краем взгляда замечаю, как у нее поджимаются губы. Я не в том состоянии, чтобы щадить ее чувства.

— Не хочу, Агата, — жестко и честно, развернувшись, смотрю ей в глаза.

— Давай я поеду с тобой в особняк, — начинает давить. — Давно не видела твоих родителей. Проведу с ними вечер, пока ты работаешь.

— Агата, я хочу побыть один!

«Моя компания тебе сегодня точно не нужна», — добавляю про себя.

— Я не понимаю, что происходит, — разводит руками, смотрит на меня непонимающе. Есть ощущение, что Агата сейчас заплачет. Я не чувствую в себе жалости, до сих пор зол на нее.

Этот разговор зрел уже давно. Рано или поздно мы оказались бы в этой точке даже без появления Виданы.

— Мы поговорим, но не сегодня, — чуть спокойнее произношу я. Агата заслуживает уважения хотя бы за потраченные на меня годы. Бросить ее вот так, у подъезда, сказав, что мы расстаемся? Нет, так некрасиво я с ней не поступлю. Нам нужно успокоиться, потом поговорить.

— Ты меня пугаешь, — пытается вытянуть меня на разговор.

— Мне нужно ехать…

Глава 11

Иван

Уехав от Агаты, отправился на трек. Хотелось проветрить голову, очистить ее от всех мыслей. Ринг в таких ситуациях не всегда спасает, легко отвлечься и пропустить удар. Высокая скорость требует полной концентрации внимания; позволишь мыслям заполнить голову — можешь вылететь с трассы.

Сбиваюсь со счета, какой круг нарезаю, почти полностью выжигаю бензин в баке. Заезжаю на заправку. Катаюсь еще пару часов по городу. Проголодавшись, покупаю два гамбургера, которые съедаю прямо в машине. Домой приезжаю ближе к полуночи. В окнах горит свет, видимо, родители еще не спят.

— Ваня, — останавливая у самой лестницы, из гостиной выходит встречать мама, — мне звонила Агата, что у вас происходит? — пытается скрыть обеспокоенность. — Поговорим? — кивает в сторону гостиной.

— Не сегодня, — поднимаю взгляд на лестницу, намекая, что хочу уйти.

— Ваня, ты же знаешь, я всегда тебя выслушаю, — прислонившись плечом к стене, складывает руки на груди.

— Мам, не дави, — прошу ее. Из гостиной появляется отец, приобняв маму за плечи, притягивает к себе. Бросает на меня хмурый взгляд, безмолвно обвиняя в том, что я расстраиваю маму.

— Я спать, — пожелав родителям доброй ночи, поднимаюсь к себе…

Полночи ломаю голову, с какой стороны начать ее завоевывать. Вида стала сильнее. У нее нет проблем, которые я могу решить. Между нами не самое приятное расставание и разлука в шесть лет…

Приняв решение вернуть Виду, еду в Академию. Если сегодня она вновь не появится на учебе, буду ждать ее у «Клэренс». Вида пришла. Эта девочка умеет красиво бросить вызов. Наблюдая за ней из окна, предвкушаю наше противостояние. Вида гордой красивой походкой приближается к зданию. Не замечает, как ловит в свои сети заинтересованные взгляды.

Смотрю на нее, и кровь закипает, жилы натягиваются от непреодолимого желания обладать не только телом, но и душой. Предвкушая нашу встречу, беру ключи от аудитории, которые специально придержал, и иду встречать неприступную гордую королеву.

Незаметно иду прямо за ней и любуюсь открытой спиной, Вида поднимается по лестнице, не замечая, сколько привлекает внимания. Кулаки чешутся пройтись по излишне наглым мордам, наплевав на то, что эти студенты платят за обучение в моей школе.

Не рассчитывал, что мне так повезет. Вида останавливается прямо возле двери. Подловив ее, обнимаю за талию, притягиваю к себе. Втягиваю забытый умопомрачительный запах. Голова кружится от кайфа. Едва сдерживаюсь, чтобы не пустить губы в ход. Поцеловать тонкую кожу шеи. Впиться в сумасшедше бьющуюся жилку.

На пару мгновений забываю, что держу ключ в руках, что вокруг стоят девчонки и пацаны, которые с любопытством смотрят на нас. Плевать! Не спешу отпускать Виду — когда еще представится шанс к ней прикоснуться? Она выпустит острые коготки и не даст к себе приблизиться. Улавливаю момент, когда Вида напрягается, собирается вырваться. Усиливаю захват, не готов отпустить ее. Один вдох… последний...

Отпускаю Виду, получая порцию ненависти, которая меня только сильнее распаляет. На кончиках пальцев до сих пор ощущаю тепло ее кожи, а в носу стоит цветочно-ягодный аромат. Ни с одной девушкой я не испытывал таких чувств, чтобы просто обнял — и пробрало до нутра.

«Вида, ты тоже должна это чувствовать!» — с какой-то даже злостью восклицаю в голове.

Жду, когда у Виды закончится лекция. Печатаю сообщение: «Поговорим?». Подумав, убиваю вопросительный знак. Отправив сообщение, жду, что пошлет или бросит номер в черный список. Ни то, ни другое. Королева читает и игнорирует.

Подперев свободную колонну, печатаю следующее сообщение.

«Мы все равно поговорим», — напечатав, отправляю. Поднимаю голову, Вида спускается по лестнице. Встречаемся с ней взглядами. Не успевает спрятать истинные эмоции, улавливаю на ее лице смятение, растерянность, но она очень быстро берет себя в руки. Вздернув повыше нос, отворачивается к девочке, которая идет с ней рядом и о чем-то самозабвенно болтает.

Подхожу к лестнице, останавливаюсь прямо перед ними. «Подружка» удивленно хлопает глазами, не понимает, что происходит. Вида берет ее за руку, спускаясь еще на одну ступеньку, хочет обогнуть меня. Делая шаг в сторону, преграждаю дорогу.

— Познакомимся… заново? — спрашиваю ее, чем сильнее злю. — Ты ведь меня не помнишь? — от того, как она тихо фыркает, хочется улыбнуться.

— Пропусти, — пытается отпихнуть меня ладошкой.

— Нам нужно поговорить, — перехватив узкую ладонь, несильно сжимаю хрупкие пальцы.

— Я опаздываю на лекцию, — пытаясь вырвать руку из захвата, стреляет в меня злым взглядом.

— Она сегодня пропустит лекции, — обращаюсь к ее подружке. Прежде, чем Вида успевает возмутиться, хватаю за талию, прижимаю к себе, поднимаю над полом и несу к выходу.

— Лютаев, поставь меня на место! — шипит тихонько королева. Воспитание не позволяет устроить публичный скандал. Пытается незаметно ущипнуть меня за бок.

— Вспомнила меня? — ухватив второй рукой под ягодицы, выбиваю из нее возмущенный вздох и несу к своей машине.

— Лютаев, если тебе хочется с кем-то пообщаться, пообщайся со своей невестой! — пытается вырваться, крутится в моих руках, как змея.

— Не вырывайся, я не отпущу, — чуть сильнее сдавливаю ее в своих объятиях. — У тебя очень нежная кожа, могут остаться следы.

— Вот и поставь меня на место! — повышает голос, когда мы покидаем стены Академии. — Ты меня уже второй раз позоришь! Хватаешь, будто я твоя собственность, — бьет по плечам. Не ощущаю ее ударов, мой взгляд плотно зацепился за ее губы, которые находятся прямо напротив моих.

— Я обещал, что мы поговорим, а я всегда держу слово, — прогнав наваждение, твердо произношу.

— Я никуда с тобой не поеду, — упрямится Вида, когда я доношу ее до машины, открываю пассажирскую дверь и, поборов сопротивление, усаживаю на сиденье. — Мне нечего тебе сказать, — ее холодный, безразличный тон бьет острым лезвием в грудную клетку.

— Мне есть что тебе сказать, Вида. Не спеши говорить, что тебе это неинтересно, — подхватив пальцами подбородок, заставляю смотреть мне в глаза. — Я не объяснился шесть лет назад…

— А теперь это не имеет уже значения, Вань, — не дослушав, перебивает меня. — Все в прошлом, — произносит Вида. Ее слова бьют похлеще пощечины. — Живи своей жизнью…

— Ты часть моей жизни! — выговорив сквозь зубы, захлопываю дверь. Вида не пытается сбежать, пока я обхожу автомобиль спереди и сажусь за руль…

Глава 12

Видана

Лютаев сделал все, чтобы о нас сплетничали студенты. Ловя на себе любопытные взгляды и слушая смешки, просто закипала от гнева. Как он мог?! Я просто в шоке от его поведения. Избалованный мажор, привыкший получать от жизни все. В восемнадцать он не позволял себе подобные выходки. Они с Агатой стоят друг друга!

У меня нет желания его слушать! Для чего нам разговаривать? Мы давно расстались, нас связывают лишь нежные чувства первой любви и воспоминания о том времени. Не всегда радостные и счастливые. Человеческая натура так устроена, что со временем мы помним только самые яркие моменты. Мой самый яркий момент — боль расставания, предательство Вани. Конечно, я помню и все другие моменты, но они размыты в моем сознании, я смотрю на них сквозь мутное стекло воспоминаний. Наш затянувшийся спор останавливают следующие слова Вани:

— Ты часть моей жизни! — его рык смывает мою злость. Становится не до нее. Уйдя в свои мысли, я не акцентирую внимание на том, что он закрывает мою дверь, садится за руль и выезжает с парковки.

На языке назойливо вертятся вопросы, но я прикусываю самый кончик, чтобы их не задать.

Что значит: «Ты часть моей жизни»? Ваня говорил о прошлом? Не похоже…

Едем долго. В машине висит напряженная тишина, которую нарушает едва слышимый голос диктора в играющей магнитоле.

«Сделал бы радио громче, хоть музыку бы послушали!» — бурчу про себя.

— Куда мы едем? — интересуюсь у Вани, замечая, что мы выезжаем на загородную трассу.

— В тихое место, где сможем спокойно поговорить, — сообщает Ваня, глядя перед собой. Он злится, я это чувствую. Мы полчаса в дороге, а он ни разу не посмотрел в мою сторону. Руки на руле напряжены, вены на кистях вздуты.

— В городе таких мест нет? — провоцирую на разговор. — Почти все кафе в это время свободны.

— Из кафе ты сбежишь, — заявляет уверенно, будто точно знает, как я поступлю.

— Значит, из того места, куда ты меня везешь, не сбежать? — вновь начинаю злиться на Лютаева. — Ты меня похитил!

— Когда вернемся в город, можешь сходить в полицейский участок и написать на меня заявление, — резко обрывает мои возмущения.

— Схожу и напишу, — озвучиваю пустые угрозы. Представив живописную картину, как я иду писать заявление на Лютаева, едва сдерживаю улыбку. Меня даже слушать не станут, выставят за дверь вместе с нелепыми обвинениями.

Сворачивая на знакомую дорогу, начинаю догадываться, куда меня везет Ваня. Внутри все сжимается от нахлынувших воспоминаний, будто замутненное стекло моей памяти Ваня протер чистой тряпочкой, открывая узкий просвет.

Наше место у пруда…

Где тонкие ивы склоняют свои ветки к воде, а между тонких березок стоят деревянные скамейки. Но Ваня везет нас к старым дубам. Там нет выложенной камнем дорожки, нет дворовых скамеек. Между двумя дубами лежит толстое бревно, а вокруг растет низкая газонная трава, которую мало кто притаптывает. В теплую погоду мы часто туда ходили, говорили обо всем, целовались. Мало было теплых дней…

Ваня останавливает машину недалеко от пруда. Я не спешу выходить.

— В машине будем разговаривать? — спрашивает Ваня.

Не ответив ему, открываю дверь, выхожу из автомобиля и иду в сторону березок, где свой цвет еще не потеряли выкрашенные лаком скамейки. Ежусь от прохладного ветерка, что дует с пруда. Ваня идет следом, чувствую его взгляд, что жжет между лопаток. На плечи мне опускается тонкая куртка. Давлю в себе порыв гордо сбросить ее на землю. Болеть нельзя, мне нужно заботиться о Мии. Стянув на груди края куртки, незаметно опускаю лицо к воротнику. Ване подходит этот аромат парфюма. Сильный, дерзкий, волевой…

— Говори, — присев на скамью, поднимаю на него взгляд. Неудобно смотреть снизу вверх, шея начинает затекать, поэтому я просто отворачиваюсь в сторону. Мимо как раз проплывают утки, которые не вызывают во мне столько противоречивых чувств. И они не так привлекательны, как Лютаев.

— Выключай стерву, Вида. Не твое это, — качнув головой, присаживается рядом. Вроде мягко уколол, а все равно задел.

— В стервах ты разбираешься лучше меня, — пожимаю плечами.

— Можешь открыто сказать, что считаешь мою девушку стервой, — откинувшись на спинку скамейки, произносит с улыбкой. Его признание в том, что Агата его девушка, оставляет в груди глубокую царапину. Вроде и не больно, но неприятно щиплет. Интересно, как давно они вместе? Обрываю неуместную мысль, личная жизнь Лютаева — не мое дело.

— Твою невесту я считаю несдержанной истеричкой, — сам просил быть откровенной. Я могла бы еще добавить, что у него испортился вкус. Коваленко и Авдеенко были куда интереснее его новой девушки.

— Агата мне не невеста, — заявляет Лютаев, кинув в мою сторону короткий взгляд. — Давай поговорим о нас, — предлагает Ваня, меняя тему.

— О нас? Нас давно нет, — устремив взгляд на водную гладь, произношу я. Разговор не клеится, мы оба напряжены, подбираем слова, будто не знаем, что сказать друг другу.

— Я хотел перед тобой извиниться, — удивляет своим заявлением Лютаев.

— За что? — голос ломается от эмоций, пальцы крепче сжимают ветровку на груди. Неужели речь пойдет об Авдеенко? Не хочу ничего знать. Мне давно все равно, с кем и сколько раз он целовался.

— За то, что не поверил тебе, — сообщает он. Не знаю, о чем идет речь, но точно не о поцелуях с Настей. Упершись локтями в колени, Ваня опускает подбородок на сжатые кулаки. Теперь он смотрит на пруд, а я тайком поглядываю на него. — Ты не звонила отцу, — выдает Лютаев. — Мы выяснили, кто заплатил твоему отцу за то, чтобы он подставил тебя.

— Кто? — спрашиваю дрожащим голосом…

Глава 13

Видана

Мысли хаотично носятся в голове, пытаясь найти виновного. Сколько раз за прошедшие годы я анализировала все, что случилось со мной, но так и не нашла объяснение. Кому я так понадобилась? Кроме отца, на ум никто не приходит. Папа был единственным врагом нашей с мамой маленькой семьи. Он пропал шесть лет назад и больше не объявлялся…

— Кому нужно было меня подставлять? — сцепив руки в замок, пытаюсь скрыть дрожь в голосе.

Не подозревала, что мне так важно узнать, кто стоял за моим отцом. Думала, что все осталось в прошлом, и уже неважно, кто стал причиной нашего расставания. На самом деле причин было несколько, но толчком послужила именно та ситуация с Ульяной…

— Помнишь Марго? — повернув ко мне голову, спрашивает Ваня.

Помню ли я Коваленко? Наша последняя встреча долгие месяцы стояла у меня перед глазами, когда мы вместе наблюдали, как Лютаев целовался с Авдеенко на балконе.

— Я помню всех, — иронично. Сложно скрыть свое истинное отношение к своим бывшим одноклассникам. — Она имеет к этому отношение, — не спрашиваю. Сейчас мне кажется, что подсознательно я всегда подозревала ее…

— Частично, — кивнув, Ваня переводит взгляд на водную гладь, будто ему не хватает духу смотреть мне в глаза. Поиграв желваками, он начинает рассказывать: — У меня не было чувств к Марго, когда мы начали встречаться. С моей стороны была лишь физика. Думал, с ее стороны все было так же — привязанность, секс, дружба. Потом появилась ты, — мотнув головой, улыбается краешком губ. — Зацепила меня с нашей первой встречи. Я не метался, делая выбор. Для меня существовала только ты, — произносит Ваня, будоража мои воспоминания. Его признания находят отклик в моем сердце, но я запрещаю себе следовать за эмоциями. — Рита согласилась, что мы останемся только друзьями. Не предпринимала попыток меня вернуть, но я видел, что она злится, провоцирует и строит козни. После конфликта с директрисой школы вопрос с Коваленко был окончательно закрыт. Я был уверен, что это так.

Выдерживает паузу, а я мысленно подгоняю его. Хочется услышать подробности, после принятия которых я вернусь домой, заберу из садика малышку, прижму к себе…

— Ля! — мотнув головой. — Ты не куришь? — спрашивает Ваня, меняя позу. Откинувшись на спинку скамейки, задирает голову к небу. — Хочется закурить. Сложно рассказывать тебе о своих промахах. В твоих глазах мне хочется быть героем.

И опять слова Вани находят отклик в моей душе, шевелят в ней давно закрытые страницы.

— Я не курю, — никак не комментирую его последние слова. Он был моим героем. Самым лучшим. Я любила его…

— Когда те уебки пытались тебя изнасиловать, — сжимая руки в кулаки, произносит Ваня, — Коваленко был в числе подозреваемых, но доказательств против него мы не нашли. Те твари молчали. Видимо, их неплохо запугали, но были те, кого мы смогли разговорить. Заказ им принесла дешевая шмара-наркоманка, выпускница этого самого интерната. Мы нашли ее мертвой. Официальная версия — передоз, но мы были уверены, что ей помогли.

От услышанного у меня озноб бежит по коже. Лютаев об этом не рассказывал. Хорошо, что не рассказывал, в то время мне хватало переживаний и без этой информации…

— Мы пробивали связи той наркоманки, но очень долгое время упирались в стену. Когда появился твой отец, мы не думали, что за его появлением стоит тот же человек, что и за нападением. Нашим людям понадобилось время, чтобы выяснить, кто за всем этим стоит. Тебя не было в стране, когда мы во всем разобрались, — Ваня пока не называет имен, но я и так уже все поняла. — Я хотел приехать к тебе в Италию, но Лора запретила мне связываться с тобой.

Для меня стало новостью, что мама и Ваня общались. Мне она ничего не рассказывала.

— Что стало с Ритой и ее отцом? — спросила я. Подсознательно я понимала, что Лютаевы не простят нанесенного оскорбления и угроз. Их заставили поверить в выдуманное преступление, но при этом угрозу в похищении Ульяны они расценили весьма серьезно. Лютаевы неприкасаемые, пойти против них — себе дороже.

— Коваленко разорился, мечта Риты о частной клинике пластической хирургии стала невозможной, — подтверждает мои подозрения Лютаев, но я почему-то уверена, что он недоговаривает. Все виновные в той истории понесли заслуженное, на их взгляд, наказание. Мне не хочется знать какое. — Мы должны были извиниться перед тобой, но извинились лишь перед Лорой, — произносит Ваня. Выдерживает паузу. Я чувствую на себе его взгляд. Не выдержав, поворачиваюсь к нему, смотрю прямо в глаза. Он будто только и ждал этого момента. — Простишь? — спрашивает так проникновенно, что у меня замирает сердце. В одном слове столько искренности, что слезы наворачиваются на глаза. Не отвечаю, боюсь, что голос дрогнет, а он продолжает смотреть… пытается заглянуть в самые укромные уголки, которые я старательно прячу даже от самой себя.

— Спасибо, что рассказал, — отвожу взгляд, мне кажется, дальнейшие слова ему не понравятся. После откровений Вани действительно стало легче, неприятно было осознавать, что меня считают виновной в том, чего я не совершала. — Мне не за что тебя прощать. Все произошло так, как, наверное, должно было, — пожав плечами. — Пришло время оставить все это в прошлом, — предлагаю я.

— А если я не хочу, Вида? — поднимается со скамьи, нависая надо мной, наклоняется к лицу. — Если я хочу вернуть тебя? — поддевая пальцами подбородок, заставляет смотреть ему в лицо.

— Это невозможно, — убирая его руку от своего лица, поднимаюсь на ноги. Сложно оставаться равнодушной, когда наши тела находятся так близко, но я игнорирую свои ощущения. У него есть невеста, а у меня Мия. Каждый должен жить своей жизнью. — Я в отношениях, Ваня, — скидывая с плеч куртку, протягиваю ему. — А теперь отвези меня на стоянку Академии, мне нужно забрать свою машину и ехать на работу. Занятия я сегодня прогуляла…

Глава 14

Ваня

Извиниться извинился, но, видимо, извинения с опозданием в шесть лет не тронули сердце Снежной Королевы. Убивает ее холодность. Вот она… вроде рядом, но такая далекая и не моя. А меня зациклило на ней, как и семь лет назад. Хочется стереть с ее лица отстраненное выражение, разжечь в ней эмоции, сделать так, чтобы ее глаза блестели и закатывались от удовольствия. Не я лишил Виду девственности, но я в любом случае первый мужчина в ее жизни. Я помню, как она красиво кончала на моих пальцах и на моем языке, как стонала мне в губы, как закатывались от удовольствия ее глаза, я знаю все эрогенные точки на ее теле, знаю, какая она на вкус!..