Бросаешь мне вызов, Тихоня?

Мы едет по темной местности, тут нет фонарей. Жутко смотреть в окно. Стараюсь не думать о том, что скоро я увижу Демона. Этот парень не для меня. Не хочу становиться его очередной игрушкой. Умом понимаю, но тело отказывается подчиняться. Он словно запустил мне в кровь какой-то вирус. Закрываю глаза, вижу его перед собой. Красивые губы, которые целуют так, что не только имя забываешь. Ощущения свежи в памяти, переживаю их снова и снова. На разрыв с первого прикосновения. Заразил собой, отравил кровь. Если бы не звонок…

— Приехали, выходим, — произносит Ян, поворачиваясь ко мне. Не скрывает, что я ему мешаю.

— С тобой все хорошо? — спрашиваю Нику, когда оказываюсь на улице под моросящим дождем.

— Да, — но при этом мотает головой. — Ненавижу скорость, — обхватывает себя руками.

— Зачем?.. — обрываю себя: нельзя лезть в чужие дела.

— Ян хорошо водит, все будет хорошо, не переживай, — пытается улыбнуться. Я, кивая, мысленно молюсь, чтобы так и было.

— Тебе придется нас ждать, — Ника протягивает мне зонт. Раскрываю, пряча нас от дождя. Ян здоровается с парнями, которые стоят обособленно от других в кругу крутых тачек. Среди них трутся девушки.

Я узнаю его сразу. Демон сидит на капоте, а между его разведенных коленей стоит высокая стройная девушка в короткой трапециевидной юбке. Под этой самой юбкой находится рука Демьяна…

Глава 15

Раяна

Злилась на себя. Задело, что он стоит с другой и тискает ее. Отворачивается, когда девушка пытается его поцеловать, но при этом ведет носом по ее скулам, фиксируется у виска и прикрывает глаза, будто вдыхает кайф. Под юбку ползет вторая рука, открывая вид на черные кружевные чулки. Не выходит отмахнуться от заполняющей душу черноты. К горлу подкатывает тошнота. Как договориться со своей эмоциональной составляющей? Она против, чтобы Демон касался другой девушки.

Они красивая пара. У девушки шикарные ноги, была бы я парнем, тоже повелась бы. В отличие от меня, ее не пугает холод и дождь. На девушке кроссовки на толстой подошве, короткая юбка, белый топ, оголяющий полоску кожи на животе, и тонкая укороченная кожаная куртка. Меня греет старая толстовка, а ее — Демон.

Он мне не принадлежит и никогда не будет принадлежать, разумом понимаю, но моя эмоциональная часть, которая зависла на моменте нашего поцелуя, категорически не согласна с таким раскладом.

— Яна? — толкает меня локтем Ника. Поворачиваюсь к ней, понимая, что она не первый раз меня окликает. — Все нормально? — пытается проследить за моим взглядом, но Демона с его подружкой как раз закрыли ребята.

— Да, конечно. Никогда не была на таких мероприятиях, — нервно усмехаюсь, только сейчас замечая масштаб. Тут темно, лишь фары нескольких машин освещают отдельные участки большого пространства. То, что остается в темноте, сложно разглядеть из-за усиливающегося дождя.

— Я в третий раз, но каждый раз ощущения такие, будто иду на эшафот, — тяжело вздыхая. Прикусываю язык, чтобы не давать советы. Ника не откажется, а я не имею права лезть в их с Яном отношения. — Это участники заезда, — кивает в группу, где стоят Ян и Демон. — Девочки — талисманы. Победитель делится с талисманом выигрышем, но чаще всего просто трахает и отделывается драгоценной безделушкой или покупкой шмоток, — с пренебрежением выговаривает Ника. — Дуры, — в сердцах. — Будто у них две жизни.

Любопытство распирает, хочется спросить, что у них с Яном за договор, но я прикусываю губу до ощутимой боли. Ника хорошая подруга, и я не желаю ее терять. Если она не рассказывает, чем Ян шантажирует, значит, не доверяет настолько, чтобы открыться.

Ради чего девушки рискуют своей жизнью? Вряд ли только ради денег. Почти уверена, что им нравятся те парни, с которыми они садятся в спортивные машины и отдаются скорости. Хотят, чтобы их жизни сплелись не только на дороге, хотят быть талисманом не только во время гонок. Я могу их понять. Судя по тому, что я наблюдаю, это красивые парни с достатком. Они дарят иллюзию счастья только тем, что позволяют находиться рядом с собой. Девушки — мечтательницы, прежде чем отдаться мужчине, они в голове уже вышли за него замуж, живут красивой обеспеченной жизнью. Только так не бывает, это самообман.

Бросая украдкой взгляд в сторону парня, который занимает слишком много места в моей голове, вижу, как он подхватывает свой «талисман» под бедра и несет в темноту. Горечь подступает к горлу, внутри все заливает серной кислотой. Его не смущает присутствие стольких людей? Нет — сама же отвечаю на свой вопрос. Когда он целовал и лапал меня в машине, его ведь не смущало, что нас кто-то может увидеть.

— Идем, покажу, где лучше всего укрыться от ветра, — кивая, Ника забирает у меня зонт, берет за руку и ведет куда-то. — Все равно ничего не увидишь и не поймешь, какой смысл стоять и мокнуть под дождем? — себе под нос выговаривает подруга, но ветер доносит до меня ее слова. Идем по разбитой широкой дороге, местами ровные выбоины, словно асфальт разобрали, а залатать забыли.

Доходим до заброшенного ангара, тут стоят несколько машин, крыша почти полностью отсутствует, поэтому от дождя сложно спрятаться, но ветер практически не добирается до кожи, кажется, что здесь теплее. Из салона машины раздается музыка, ребята пьют пиво и танцуют. Кто-то здесь ради того, чтобы рискнуть жизнь, поймать свою дозу адреналина, а кто-то пришел для того, чтобы провести необычно этот вечер.

Отсюда не видно Демона и его девушку. Так лучше — убеждаю себя, отмахиваясь от сдавливающей боли в груди. Просто меня никто так не целовал — нахожу объяснение своим странным чувствам.

— С той стороны, — Ника указывает в темный проем, — финишная прямая. Не выскакивай из ангара, когда закончится гонка, дождись меня здесь. Не переживу, если эти великовозрастные придурки тебя переедут, — пытается шутить подруга, но я вижу, как она нервничает, обнимает себя одной рукой за живот, словно у нее болезненные спазмы. Мне тоже страшно за нее. Дорога мокрая и совсем не освещенная. Приблизительно не представляю, где тут может быть ровная трасса. Тачки все спортивные, а вокруг сплошные поля. По крайней мере, мне так кажется. Вряд ли любители спортивной езды буду рисковать дорогими машинами.

Следом за нами в ангар заходит Ян, будто видит в темноте, сразу направляется в нашу сторону. Звериное чутье, словно по запаху ее находит.

— Ты чего убежала? — обращается к сводной сестре, игнорируя мое присутствие. Руки спрятаны в карманы, парень напряжен, хоть и пытается делать вид, расслаблен. Ника не отвечает, и градус напряжения поднимается. — Ника? — требовательно.

— Когда уже все начнется? — не глядя на Яна, бубнит Ника, передавая мне зонт.

— Соскучилась по скорости? — прожигает ее тяжелым взглядом. Делает шаг к Нике, но будто одергивает себя и возвращается на прежнюю точку. Стараюсь делать вид, что рассматриваю компанию рядом с нами, но украдкой слежу за Никой и Яном.

— Соскучилась по своей теплой и сухой постели, — не глядя на брата, отвечает Ника.

— Ждем Ареса, без него не можем начать, — сообщает Ян, крутя головой до хруста в шейных отделах. Ника никак не реагирует на его слова, опускает чуть ниже зонт, чтобы спрятаться за ним. Теперь лица Яна не видно.

— Если твоя подруга хочет, может сесть в тачку Германа, там можно будет увидеть прямую трансляцию, — с усмешкой. — Сейчас в наших машинах настраивают камеры, которые подключены к его планшетам.

Ян ждет ответа сводной сестры. Ника смотрит на меня, вопросительно дернув головой. Я так же молча киваю. Не нужно долго думать, чтобы принять решение. Здесь я буду сходить с ума от неизвестности, а там смогу наблюдать, что происходит с подругой. Противный голос в голове шепчет, что я смогу наблюдать за Демоном и его талисманом.

— Хорошо, — озвучивает Ника.

Подходим к команде «гонщиков». Нам представляют Германа. Парень возится с камерами и на нас не смотрит.

— Посади ее на переднее сиденье,— бросая на меня взгляд.

— Ты ему понравилась, — усмехается Ян, впервые обращаясь ко мне. — Обычно переднее место всегда свободно, его бесит присутствие посторонних рядом.

Наверное, это комплимент, но что-то не тянет улыбнуться. Все они тут психи.

Ян открывает дверь внедорожника. Сзади сидят несколько человек.

— Это кто? — интересуется незнакомый парень, отвлекаясь от экрана смартфона.

— Муза Германа, — усмехаясь, произносит Ян. — Арес подъехал, — закрывает дверь, не давя возможности сказать слова поддержки Нике. Хватает ее за локоть и уводит.

Черная, полностью тонированная спортивная машина тормозит чуть впереди. Хочется посмотреть, кто это себя богом войны назвал. Дверь открывается, из салона выходит высокий плечистый парень. Оборачивается, смотрит на кого-то, а у меня дыхание перехватывает. Этого не может быть…

Глава 16

Раяна

Арес?

Чувствую, как губы кривятся в злой ухмылке.

Раньше он был Арс… Арсений…

Задыхаюсь, хватаю открытым ртом воздух, его будто весь выкачали. Глаза жжет от навернувшихся слез. Не могу объяснить свою реакцию. Самая сильная эмоция — обида.

Всматриваюсь в знакомые с детства черты лица. Я не могла ошибиться. Пусть он изменился, возмужал, стал старше…

Да он совсем другой, но это Арс!

Арсений отвернулся, подошел поздороваться с остальными участниками. Он чувствует себя в их среде уверенно. Его не смущает, что Демон ему не протянул руки, продолжал зажимать свою девушку. Два хищника, только Демон матерее, опаснее, жестче, от его энергетики окружающих сносит. С этим Арсением я незнакома, но от него тоже веет опасностью. Другие участники поджимают губы, но здороваются. Если до этого обстановка была расслабленной, то теперь она заметно накалилась, чувствуется, как разливается напряжение. Просыпается дух соперничества, он сочится чем-то темным и негативным. Не слышу, о чем переговариваются в кругу, но это точно не расслабленный разговор старых приятелей.

Прошло сколько лет? Семь? Восемь? Не верю, все еще сомневаюсь. Может, просто кто-то очень сильно похож? Ведь такое бывает. Вдруг двойник? Но сердце сумасшедше рвется из груди, оно кричит, что я не ошиблась. Пытаюсь всмотреться в черты лица, но это сложно. Лобовое стекло залито каплями дождя, слепит свет фар, но у меня нет сомнений, что это мой Арс. Мой брат…

Я боялась, что его нет в живых. Надеялась, что уехал в другую страну и не может с нами связаться, но когда-нибудь обязательно вернется. А он все это время был здесь? Я ничего о нем не знаю. Ничего. Он ушел из дома после ссоры с родителями. Ему не было и девятнадцати. Я знаю, что они его искали, хотели вернуть в семью, но потом их не стало…

Арс не приехал на их похороны, он не приехал за мной. Хотелось бы думать, что его просто не было в стране, он ни о чем не знал.

Возле него крутится высокая брюнетка. Арс обнимает ее, прижимает к себе. Красивый у брата талисман. Неужели все эти годы он ни разу не вспоминал обо мне? Навещал могилы родителей? Пытаюсь убедить себя, что брат только вернулся из-за рубежа, он ничего не знал, но иллюзии лучше рушить сразу.

Арсений не просто залетный гонщик, его хорошо знают эти люди. Для меня они мажоры, а он чувствует себя уверенно среди них. Ведет себя дерзко и вызывающе. Откуда у него деньги? На такую машину? На дорогую жизнь? Столько вопросов, а ответов нет. Я вижу, как он подходит к Нике, что-то ей говорит, ухмыляется и поддевает пальцем нос, подруга отшатывается от него.

Сжигает изнутри желание выйти и потребовать объяснений. Хочется вытрясти ответы на все вопросы, которые давят мое сознание, но я сижу на месте и глотаю ртом воздух.

Я не помню, почему он поругался с родителями и ушел из дома, но в памяти часто всплывали слова отца: «неблагодарный щенок». Мой папа был хорошим, добрым, заботливым, он бы не стал безосновательно бросаться такими словами. Ему было больно, это все от обиды.

Меня сейчас тоже топит обидой. Пока я пыталась выжить одна в этом мире, мой брат жил в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывая. Даже не попытался меня найти.

Я остаюсь сидеть на месте. По щекам текут слезы, я закусываю до крови внутреннюю сторону щеки, чтобы не всхлипывать.

— О, начинается, начинается! — я в машине не одна, но все это время не слышала, о чем говорят сзади. Гонщики рассаживаются по машинам.

Предательство Демона уже не воспринимается так остро. Хотя о каком предательстве я веду речь? Чтобы предать, он должен был что-то пообещать. Поцелуй для таких, как Демьян Кайсынов — даже не повод для знакомства. Вокруг него всегда полно красивых девушек, готовых просто так удовлетворить все его потребности. А тут поцелуй. Смешно.

А брат…

А что брат? Я ему была не нужна. Луше будет оставить все, как есть. Все эти годы у него не было сестры, вряд ли я ему понадоблюсь сейчас.

Наблюдаю, как мой брат садится в машину, не открывая своему «талисману» дверь. Девушка садится сама. Единственным, кто открыл дверь для своей спутницы, был Ян. Ника не оценит, но на фоне всех остальных ее сводный брат выглядит достойно.

На водительское сиденье запрыгивает Герман. Сейчас я могу лучше его рассмотреть, но отворачиваюсь к окну, прячу мокрые щеки, тихо стираю с них дорожки слез. Парень тянется через меня к бардачку, молча кидает на колени пачку салфеток и тут же возвращается к планшетам, установленным на приборной панели. Никак не комментирует мою тихую истерику. Будто он каждый день наблюдает что-то подобное, и это стало обыденностью. Я в некотором ступоре. Я не делала этого напоказ, не нуждаюсь в чужой жалости. Реакция обескураживает, мне больше не хочется плакать.

Утираю лицо салфетками, снимаю под глазами потекшую тушь. Использованные салфетки Герман забирает из моих рук, открывает окно и молча выкидывает, параллельно с этим что-то настраивает. Парень красивый, но определенно странный.

— Выпей воды, — протягивает мне бутылку, не заметила, откуда он ее вытащил. — Я из нее пил, но ты можешь не переживать, я ничем не болею, — абсолютно ровным голосом, на меня не смотрит, параллельно отвечает на вопросы ребят сзади без особого энтузиазма. Чуть хмурится, будто шум его напрягает.

Делаю пару глотков, почти полностью успокаиваюсь. Воду оставляю у себя. Гоночные машины приготовились к старту. Выстроились метрах в ста от нас. В свете ослепляющих фар стоит девушка в короткой юбке и топике, с флажками в руках. Для чего такие жертвы?

Дождь усилился. Рев моторов разрывает пространство. В голове бьется фраза — «смертельная гонка». Становится страшно, под пальцами мнется бутылка с водой. Сердце ускоряет бег, и меня немного подташнивает.

«Только бы без жертв…»

Герман устанавливает планшеты так, чтобы мне было хорошо видно. Сзади просят повернуть, но он только хмурится. У меня ощущение, что он еле сдерживается, чтобы не попросить пассажиров покинуть салон. Почему-то хочется улыбнуться, но я перевожу взгляд на планшеты, всматриваюсь в лица гонщиков…

Глава 17

Раяна

Изображение на планшетах идет рябью, Герман продолжает настраивать работу камер. Хмурится, верхняя губа дергается в раздражении, но все это молча.

— Тишина, — холодно обрывает ребят, когда от нетерпения сзади начинают высказывать недовольство. Перевожу взгляд на лобовое стекло, красные точки скрываются вдалеке.

Экраны оживают. Нахожу взглядом Нику и Яна. Подруга бледная, вжалась в сиденье, зажмурив глаза. Ощущение, что она и дышать боится. Впитываю ее эмоции, они прошибают насквозь. От страха к горлу подкатывает тошнота. Не успела закрыться. Мо впечатлительная натура часто ловит эмоции близких и дорогих людей. Хорошо, что таких людей почти нет. Обычно я отгораживаюсь, не впускаю глубоко в себя чужие боль, страх, обиду, ненависть. Сопереживать — не значит прожить самому.

Закрываю глаза, несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, и я прихожу в себя. Ощущаю остро, но уже без паники, спертого дыхания и тошноты.

Из-за рева моторов, визга тормозов, постоянных пробуксовок, а еще музыки на полную громкость в нескольких машинах — не слышно разговоров. Шум сливается в один давящий звук, раздражает он, видимо, не только меня, Герман убавляет его почти до нуля.

Девушка рядом с Демьяном визжит от восторга, будто они едут по летней пустой трассе, а в лицо ей бьет теплый ветер. Может, пьяна или под наркотой, другого объяснения дать не могу. Хотя адреналин — тот же наркотик.

Дышать нормально не получается. Потеют ладошки, украдкой вытираю их о коленки. От напряжения и волнения сдавливает виски. Любая ошибка на дороге может стать фатальной. Мое отношение к смерти — негативное, я не в том возрасте, чтобы философски рассуждать о переходе души в другой мир.

В салоне стоит звенящая тишина, изредка раздаются вскрики девушки с заднего сиденья, но она быстро затыкается, будто чувствует, что владельца машины ее истерика раздражает.

Переживаю за Нику, но взгляд чаще цепляется за напряженное лицо Демона. Он вроде спокоен, Демьян сосредоточен на дороге, его не трогает визжащий рядом талисман. Хотя визжит девушка недолго, в какой-то момент будто трезвеет и хватается за ручку двери. По тому, как бросает корпус из стороны в сторону, угадываются виражи на большой скорости. Иногда Демон шевелит губами, но непонятно, с кем разговаривает. Стоило внимательно проследить за участниками, стало понятно, что он переговаривается с Самсоновым.

Арсений злится. Его лицо постоянно дергается, хмурится. Звука нет, но мне кажется, я слышу, как крошатся его зубы, так сильно он сжимает челюсти. Руки сжимают руль с такой силой, будто он хочет его раздавить.

— Жаль, коптер не удалось поднять, — вздыхает парень с заднего сиденья, но его стенания дружно игнорируют. Всем и так понятно, что помеха не только темнота, но и дождь.

Странно, обычно люди знакомятся, когда попадают в общую компанию, а тут никто не проявил инициативу. Наверное, возмущаюсь в первую очередь на себя, как-то некрасиво с моей стороны было сесть и промолчать. Растерялась.

Машину Яна закрутило. Ника бледная, глаза зажмурены. Грудь поднимается и опускается, словно ее кто-то накачивает с помощью насоса. Дружно выдали эмоции все, кроме меня и Германа. Он вообще спокоен и сосредоточен, а мне просто страшно вызвать его недовольство, поэтому переживаю все внутри. Самсонов вроде вырулил и продолжил гонку, а мои искусанные от переживания губы начинают болеть, во рту ощущается металлический привкус крови.

Мне непонятно, кто лидирует. Несколько камер, установленные на решетках, бесполезно транслируют темную муть. Я бы их отключила, чтобы увеличить окна на планшете с других камер, но кто я такая, чтобы раздавать советы?

— Арес с Демоном идут ноздря в ноздрю, — поясняет Герман. Откуда он это знает, я не спрашиваю, но благодарна, что разъясняет. Он будто чувствует мою растерянность и тревогу. — Самсона не вовремя выкинуло, его задача оттеснить Ареса, не дать перехватить лидерство, — продолжает пояснять загадочный гений. — Фил и Хомут идут в связке с Аресом, их задача выбить Демьяна, не дать ему в очередной раз нагнуть Ареса, — пытаюсь понять, кто из парней помогает моему брату, но никого не могу выделить. — Остальные участники — одиночки, которые рубятся за бабки, среди них ни одного самородка, наблюдать за ними неинтересно, они уже проиграли, — отключает несколько камер.

Напряжение зашкаливает. Меня потряхивает. Раздается испуганный вдох. Машину одного их участников крутит с такой скоростью, что меня начинает тошнить. Чудо, что она не перевернулась. Это не они играют со смертью, это смерть играет с ними. Дураки! Идиоты! Зажравшиеся мажоры! Внутри меня кричит испуганная девочка. Сердце через боль бьется в груди. На его месте мог быть Арсений, Демьян, Ян с Никой…

— Фил вылетел с трассы. Самсонов постарался, отомстил, — поясняет Герман, а я зажмуриваю глаза, прикусываю язык, чтобы не сказать все то, что думаю о Яне. Он не только своей жизнью рискует, идиот!

Дальше еще жестче. Герман увеличивает звук. Кайсынов на непонятном мне сленге отдает резкие односложные указания. Теперь и он напряжен, между бровей залегла глубокая морщина. «Талисман» в его машине хватает ртом воздух. Напряжение такое, что можно осветить целый район, если подвести к нам провода.

Герман молчит последние две минуты, а мне хочется знать: кто лидирует? Долго еще это будет продолжаться? Можно спросить, но страшно нарушить звенящую тишину. Все застыли перед экранами, кажется, что не дышат. И я не дышу. Кусаю губы, царапаю колени, хорошо, что через джинсы, следов не останется.

Это не гонка, а какое-то издевательство! Вот кто из них побеждает? Ничего ведь непонятно! Только по злому лицу брата можно понять, что все идет не так, как бы он хотел.

За прошедшие годы я почти забыла лица родителей и Арсения. Может, не только лица? В его мимике столько ненависти и злости, что мне неуютно за ним наблюдать. Арс казался мне добрым старшим братом, но что могла понимать девочка десяти лет?

— Да! — Герман поднимает резко сжатый кулак, отмечая победу Демона. Сзади радуются и смеются. Крики, свист разлетаются на всю округу! Не осталось сил даже на скупую улыбку, ресурс моих нервных клеток выгорел. Одна радость — с Никой все в порядке. Она уже отстегнула ремень и вышла из машины Яна. Демон, откинувшись на сиденье, смотрит перед собой, пока его девушка плачет и смеется. Арсений бьет по рулю ладонями и ругается. Даже без звука понятно, что это набор нецензурной брани. Одним нажатием Герман выключает все камеры. Зрители с заднего ряда уже покинули машину, мне тоже пора.

— Спасибо, — благодарю Германа.

— Обращайся, — ловлю на себе его нечитаемый взгляд. Открываю дверь, вдыхаю свежий воздух. Пью его глубокими глотками, утирая с щек слезы. Пережитое напряжение вырывается наружу.

— Я пойду, — зачем-то ставлю в известность, покидая салон. Не раскрываю зонт, позволяю дождю смыть с лица соленые дорожки слез.

— Яна! — Ника оказывается рядом, обнимает меня за талию. Ощущаю, как ее трясет. Она пришла за поддержкой, больше не к кому. Вокруг нас собираются спортивные тачки участников. От ангара подтягиваются болельщики. Не чувствуя холода, мы так и стоим, обнявшись, пока народ радуется. Ян вырывает из моих сжатых пальцев зонт и раскрывает над нами. Смотрит недовольно, но ничего не говорит.

— Победитель проставляется? — врывается в мой уставший мозг голос брата. Он стоит совсем рядом, а я его даже не заметила. Странная волна проходится по телу. Он словно бросает Демону вызов и ждет его реакции. Не могу разобраться, чего я хочу. Чтобы узнал? Или нет?

— В «Лагуне» уже все готово, — усмехается Ян. Демон не считает нужным отвечать, лишь кривит губы.

— «Лагуна» принадлежит Кайсынову, — негромко, но с презрением произносит Ника. — Был уверен в своей победе, — добавляет, выплевывая слова. — Отвези нас в общежитие, — переведя взгляд на сводного брата, требует она.

— О нет, сестренка. Забыла, что «талисманы» после гонки обязаны присутствовать на вечеринке? — с губ Ники срывается проклятье, а Ян зло скалится. Услышал в этом шуме ее тихий шепот.

— Ты со мной? — с мольбой смотрит на меня подруга…

Глава 18

Раяна

Соглашаюсь ехать с Никой в клуб, но внутри все вопит и противится. Мое присутствие в салоне автомобиля раздражает Яна. Делаю вид, что не вижу его недовольного взгляда, которым он пытается наградить меня всю дорогу, глядя в зеркало заднего вида.

Чувствуя напряжение, подруга оборачивается, интересуясь, как я себя чувствую.

«Хочу домой. Принять душ, выпить горячего чая и спрятаться с головой под одеялом. Прокрутить события этой ночи, подумать… а лучше забыть», — конечно, эти слова я не произношу вслух.

Мы возвращаемся в студгородок, проезжаем возле общежития. Провожаю грустным взглядом скрывшееся за поворотом здание, которое стало мне домом. Вбираю в легкие воздух, задерживаю и медленно выдыхаю, когда мы останавливаемся возле новомодного крутого клуба, где каждый вечер мажоры сорят деньгами.

— Здесь будем сидеть? — дергая ручку двери, спрашивает Ника у сводного брата.

— Спешишь в клуб? — ухмыляется Самсонов, поправляя кожаный браслет на запястье.

— Спешу выполнить условия договора и вернуться в общежитие, спать хочу, — складывает руки на плече. Не смотрит на Яна, провоцирует. Не пойму его отношения к Нике, но ее игнор его просто взрывает. Мне неуютно наблюдать за их разборками, не знаю, куда деть взгляд, руки, которые то вытащу, то засуну в карманы толстовки.

На парковке клуба неровными рядами тормозят автомобили гонщиков. Демьян выходит из своей машины и идет в клуб. Девушка, которая была с ним во время гонки, появляется совсем из другой машины. Не анализирую степень высоты их отношений. Вижу брата в обнимку со своим талисманом, отворачиваюсь. Наверное, нам нужно поговорить, но я не хочу его видеть, тем более общаться.