Бросаешь мне вызов, Тихоня?

— Два часа, потом я сам отвезу вас в общагу, — Ян тянется через коробку передач. Открывает бардачок, хотя я думала, что он тянулся к двери. — Я тоже играю честно, — мне плохо видно, что происходит впереди, но вижу на коленях Ники белый конверт.

— Спасибо, — растерянно отвечает Ника, поглаживая подушечками пальцев конверт, даже не заглядывая в него.

В следующую секунду Ян разблокировал двери. Спешу следом за подругой покинуть салон автомобиля. Я словно задыхалась в нем последние две минуты, и это не связано с тяжелым запахом Яна, которым пропах весь салон, я наблюдала за тем, как мой брат нежно целовал девушку, куря на крыльце. Смотрел на нее так, будто она ему дорога. Она ведь чужая, а я родная…

— Янка, теперь заживем, — радуется Ника, тряся перед моим лицом пухлым конвертом. — Дома посчитаем, но на несколько месяцев точно хватит, — ее настроение передается мне, не нужно теперь бегать в поисках работы, можно сосредоточиться на учебе, а если подвернется халтура, отказываться не стану. Нужно ведь не только есть, но и одеваться.

Пропускаю момент, когда Арс со своей девушкой скрываются в клубе. Переминаясь с ноги на ногу, не спешу входить в клуб. Вдыхаю холодный воздух, пытаюсь успокоиться. Два часа, а потом мы уйдем. Принимаю решение не представляться брату, а еще лучше не попадаться ему на глаза.

— От меня не отходить, — бросает Ян сестре, когда мы заходим в клуб. Подруга цепляется за мои холодные пальцы, будто распоряжение Яна касалось и меня. Конверт с деньгами мы прячем в рюкзаке, договариваясь не оставлять его без присмотра.

Я никогда не была в заведениях, где каждый сантиметр пространства пахнет дороговизной: кожаные диваны, модные сейчас столы из эпоксидной смолы, дизайнерские светильники…

Ника дышит ровно, ее ничего не смущает, а у меня отпадает челюсть, когда я вижу форму официанток. Белые короткие топики-рубашки, вместо пуговиц завязки под грудью, и джинсовые шорты, открывающие половину ягодиц. Сексуально, не спорю, но насколько безопасно обслуживать в таком виде пьяных разнузданных гостей?

— Все знают, кому принадлежит клуб, только бессмертный посмеет тронуть персонал, — поясняет Ника на ухо, когда я озвучиваю свои мысли. Музыка играет громко, но настроена настолько идеально, что не бьет по ушам.

Клуб забит под завязку, мы двигаемся в самый центр, где стоит большой низкий стол в окружении кожаных диванов. Там собрались все гонщики и их талисманы. Мне туда не хочется, но я упорно переставляю ноги. Среди собравшихся нет владельца клуба. Брат чувствует себя уверенно, будто находится в привычной стихии. Откинувшись на спинку дивана, раскидывает ноги. Одной рукой прижимает к себе девушку, в другой руге у него бутылка алкоголя, который он распивает прямо из горла со своей девицей. Они целуются, не стесняясь присутствующих. Тут вообще никто никого не стесняется, кроме меня и Ники.

Посидеть тихо в уголочке, не привлекая внимания, не удается, к нам тут же подсаживаются два парня — друзья Арсения. Фил и Хомут, так вроде их назвал Герман. Да, кстати, а где гений? Пробегаюсь взглядом, его нет.

— Познакомимся? На следующей гонке я бы взял тебя к себе в тачку, — произносит один из них, обдавая запахом сигарет. Стараюсь не показывать, что мне неприятно. Не стоит их провоцировать. — Хочешь ко мне талисманом? — будто делает одолжение. Видимо, нужно прыгать и благодарить, мне оказали честь своим предложением, но ничего подобного я делать не собираюсь. Кроме мути в организме предложение ничем больше не отзывается.

— Нет, — увлеченно рассматриваю отсутствие маникюра на своих пальцах. Может, догадается, что пора бы уже свалить. Филипп, так представился парень, отказывается понимать молчаливый намек — «иди в баню».

— Выпей, детка, ты напряжена, — берет со стола коктейль и протягивает мне. — Хочу увидеть твои кошачьи глазки захмелевшими, — так и тянет закатить глаза, слыша этот дешевый подкат. Парень симпатичный, высокий, стройный, но что-то в нем отталкивает. Возможно, интуиция, которой я привыкла доверять. Хотя влажные губы и сальный взгляд мне тоже неприятны.

— Я не пью, — приходится кричать, чтобы он услышал.

От Ники отваливаются поклонники под грозным взглядом Яна, все внимание достается мне, и это напрягает. Словно вампиры сбежались на свежую кровь.

Ведущий на сцене объявляет конкурс — «зачетные сиськи». Победительница получает приглашение на ужин. Когда озвучивают имя певца, с которым выпадает шанс сходить на свидание, помещение взрывает дикий визг.

— Янка, иди, приз точно достанется тебе, — шутит подруга, отпивая сок из трубочки. Она говорит на ухо, но я ловлю на себе несколько заинтересованных взглядов.

Украдкой наблюдаю за Арсом, который проходится по мне незаинтересованным взглядом пару раз, больше не смотрит, он полностью занят своей девушкой. Они обмениваются спиртными напитками — «изо рта в рот получаешь микроб». Стараюсь задавить в зародыше чувство обиды. Он меня даже не узнал. Хотя, мне кажется, я мало изменилась. Я ведь его узнала. Злые слезы жгут глаза, внутри засела тяжесть. Наверное, лучше, что не узнал. Чужие мы.

Ведущий со сцены раскачивает конкурс. Парни оценивают грудь участниц, вылетают те, кто получил самые тихие овации. Пошло, скучно, неинтересно, но больше смотреть некуда.

Все-таки кто-то вручает мне стакан с соком, хотя я не хотела пить в клубе. Это всегда небезопасно, тем более в незнакомой компании, но я просто умираю от жажды, в несколько глотков опустошаю полстакана.

Талисман Демьяна целуется с одним из его друзей.

— Шмара, — шепчем мне на ухо Ника, тоже наблюдая за девушкой. — Она Кайсынову чуть минет не сделала перед гонкой, еле от своей ширинки отодрал.

— А ты откуда знаешь? — она ведь Демьяна ненавидит, откуда информация?

— Ян подкалывал Демона, что тот стареет, раз побоялся, что она из него весь тестостерон высосет и он проиграет гонку. Ну, ты представь, там столько людей, а она… — дальше я не слышу подругу — оглушило визгом, когда определяют победительницу.

— Детка, — Фил кладет согнутую в локте руку мне на шею, тянет на себя. — Я хочу твой ротик, — меня передергивает, пытаюсь высвободиться, но захват на шее становится жестче. Смотрю на брата, но он никак не реагирует. Ждать помощи и защиты от Арса не стоит. Занимаю свой рот, делая глоток сока из стакана. Решение приходит неожиданно. «Нечаянно» стакан с остатками сока выпадает из рук прямо на ширинку Фила…

Глава 19

Демьян

Победа в гонке не принесла морального удовлетворения. Пустой внутри — обычное состояние последние несколько лет. Ощущение, будто живу лишь в моменты боя или когда рассекаю трассу на беспредельной скорости. Есть еще секс, но в последнее время все чаще ловлю себя на том, что даже легкий изврат — всего лишь механика. Тело расслабляется, мозги нет. Перед гонкой даже от минета Буруновой отказался. Были случаи, когда соглашался, потом жалел. Сложно собрать мозги, которые плывут после того, как только что кончил.

В этот раз мне нужна была полная концентрация. Арес конченый гондон. Живет на пределе, в любой момент готов поздороваться со старухой с косой. Скольких утянет за собой — ему все равно. Риск чаще всего не оправдан, на трассе он меня еще ни разу не обошел, от этого и бесится. Год назад нас вынесло с дороги, чудом остались живы, отделались сотрясом и сломанными костями. А все почему? Потому что этот урод понял, что ему не обойти меня, и специально зацепил на повороте. Психованный дебил, подумал, что выбьет меня и продолжит гонку. Трасса оказалась скользкая, меня крутануло, я задел его тачку, мы вылетели оба, ударив еще несколько машин. Та гонка обошлась без жертв. Сегодня напряжение в моей голове зашкаливало, ждал очередной неадекватной выходки от Ареса.

Был момент, когда меня током прошибло, и сердце перестало качать кровь. Увидел, как с трассы вылетели Ян с Никой. Самсонов молодец, остался на четырех колесах, вернулся в гонку и оттеснил прихвостней Ареса. Завершил этот урод гонку честно, не дал повода съездить ему по роже, а ведь должок за прошлый раз я так и не вернул.

— Деньги раскидал, как ты просил, — Герман отправляет отчет мне на почту. Вижу оповещение на экране телефона, не захожу, не проверяю. Ему я безоговорочно доверяю, иначе бы не допустил ко всем своим счетам. И не только к счетам.

С Германом мы учились вместе. Пацан гений. С непростой судьбой, но правильными решениями в жизни.

— В зал спустишься? — закрывает крышку ноутбука. Отпиваю из бутылки холодную минералку, киваю.

Нужно спуститься, хотя сидеть за одним столом с Аресом и его полудурками дружками — то еще удовольствие.

— Пойдешь? — спрашиваю Германа, который смотрит в зал, где собрались все участники заезда вместе с девчонками.

— Красивая, — играя пальцами одной руки на столе, словно на пианино. Интересно, кто удостоился такой высокой оценки от всегда сдержанного Цаха?

Вынудил подняться и подойти к панорамной стене. На кого он глаз положил?

Раяна. Да, я знаю полное имя девчонки, получить ее личное дело не составило никакого труда.

Согласен, красивая…

Нет сомнений, о ком он говорил. Герман не единственный, кто хочет сорвать с нее трусы. Лакомая девочка. Отмахиваюсь от всплеска злости, будто девчонка мне дорога. Нет, она однозначно мне интересна. Я хочу ее. Хочу видеть, как ее невероятные кошачьи глаза будут закатываться в момент оргазма, хочу слышать, как будет кричать, когда буду долбиться в нее. А я буду.

Трахать одноразовых телок перестал несколько лет назад, когда один мой приятель получил нехилый букет проблем, при этом уверял, что ни разу секса без резины не имел.

Есть мысль сделать ее «нашей постоянной девочкой». Давно не пополняли коллекцию. Нужно убедиться, что она чистая, не трахается со всеми подряд. Некогда было озаботиться этим вопросом и глубоко копнуть подноготную. Торможу всплеск злости, который появляется, стоит представить ее под другими.

— Красивая, — собираюсь озвучить свои мысли. — Присматриваюсь к ней. Думал предложить контракт. Девчонка сирота, нуждается в деньгах, бегает по подработкам. Обслуживая нас, к концу учебы сможет купить квартиру, с работой поможем, — парни не оставят такую лакомую девочку без внимания. Заступиться за нее некому. Одна в этом мире. Поиграет один, потом другой. Пойдет по рукам. А тут честно: обслуживаешь нескольких парней, получаешь защиту и деньги. Попасть на контракт хотят многие, но запросам соответствуют единицы.

Впервые не чувствую энтузиазма от своих размышлений. На девчонку среагировал еще в первый вечер. Каждая встреча оставляет воспоминания, которые всплывают в моей голове против воли. Необычно, что я так много о ней думаю.

— Я домой, — Герман поднимается, забирает гаджеты и уходит. Он ушел, а напряжение осталось. Долго смотрю на закрытую дверь, пытаясь понять, что произошло. Не покидает ощущение, что Герман впервые не одобрил кандидатуру. Нет, он ее одобрил, но только в свое личное пользование.

Не знаю, как к этому отнестись. Впервые с кем-то из друзей у нас скрытый конфликт из-за девчонки, и мне это ни хрена не нравится. Ладно Самсонов на всех без причины кидается. Он повернут на своей сводной, никто к нему даже с вопросами не суется, чтобы не провоцировать. Понятно, что история мутная, и он там нажестил, теперь Ника от него шарахается.

Давно не слышал свою совесть, а с этой девочкой она заговорила. Слишком много стало Раяны в моей жизни. Пусть Герман забирает в единоличное пользование?

«Нет!» — взрывается в голове. Отмахиваюсь от собственнических замашек. С чего вдруг?

Надо спуститься, пообщаться. Хочу увидеть ее настоящую. Не зажатую тихоню, в которую она играет, а настоящую дикую кошку, которая иногда прорывается наружу.

Подхожу к столику в тот момент, когда в ней просыпается дикий зверенок. Она специально уронила на яйца Фила полупустой бокал с соком. Проделай она такое со мной, я бы ее наказал. От предвкушения член дергается в штанах, упираясь в ширинку. Твою мать…

Заметил, что эта реакция моего тела становится привычной. Никто не обращает внимания на мой дискомфорт в штанах. Тут Фил подорвался, готовый растерзать Раяну. Держится за яйца, стакан, видимо, удачно приземлился.

— Ты ох@ла?! Сучка безрукая! — держит себя, чтобы не замахнуться. В другой компании, скорее всего, Раяне бы уже прилетело. Но он видит меня и напряженного Самсонова.

— Я не хотела, — мотает головой Раяна, а в глазах плещется кайф от своей проделки.

Ты бы лучше прятала своих демонов, девочка. Они опасны. Заводят плохих парней. Будят желания познакомить со своими демонами. Они наверняка подружатся…

— Фил, можешь гордиться, у тебя самые сладкие яйца в клубе, — ржет его тупорылый дружок Хомут. — Пусть девчонка их оближет, — Фил загорается, его настрой меняется. Хватает Раяну за руку и дергает на себя. Мне не нужно лезть, от нее одни проблемы…

— Убери от нее руки…

Глава 20

Раяна

Упиваюсь своей выходкой я недолго. Еще до того, как Фил подрывается и сдергивает меня с дивана, я понимаю, что не стоило демонстрировать характер. Мелкая вредина, что сидит во мне, вырвалась из клетки, потеснив тихоню. Будь я настоящей тихоней, в интернате бы не выжила.

Образ тихой серой мыши, который я для себя подобрала, постоянно сыплется. Никого не получается обмануть. Проблема в больших светлых глазах, обрамленных темными пушистыми ресницами. Они ярким пятном выделяются на моем лице даже без грамма косметики. Приходится смотреть в пол, а все равно цепляю уродов.

Когда Хомут предлагает метод наказания, я жалею, что в моей руке нет второго стакана с соком. Фил дергает меня к себе. Реально думает меня заставить? Я ему яйца откушу, только попробует пусть! Возможно, он меня за это убьет, а мне еще хочется пожить.

Когда нам плохо, страшно или больно, мы бежим к родителям за помощью, утешением. Мне не к кому бежать. Не к кому было до сегодняшнего дня, но теперь ведь у меня есть брат. Неосознанно, на инстинктивном уровне я тянусь к нему за защитой. Умоляя взглядом убрать от меня своих друзей.

Арсений смотрит на нас с легким любопытством и ухмылкой на лице. Неужели не узнает? Я ведь не сильно изменилась. Сердце пронзает боль, когда я понимаю, что он доволен, ему весело. Во взгляде Арса вижу поддержку, но поддерживает он не меня, а своего друга.

— Убери от нее руки, — кто бы сомневался, что кинуться на мою защиту в обществе избалованных мажоров может только подруга.

«Спасибо», — благодарю Нику взглядом.

— Тоже захотела отсоса?.. — не договорив фразу, обрывает себя Хомут, переводит испуганный взгляд на Самсонова. Не сразу понял, на кого наезжает? Видимо, даже они знают, что обижать Нику позволено только сводному брату.

— Самсон… — выставляет перед собой руки Хомут, будто тот собирается его бить. Ян переводит взгляд на Демьяна, не знаю, что он прочитал в его молчании, но поднимаясь на ноги, кивает Хомуту:

— Выйдем! — рявкает он, заставляя вздрогнуть не только меня. Есть ощущение, что Ян не учинил расправу прямо здесь только потому, что клуб принадлежит Кайсынову.

— Самсон, не горячись, — вступается за друга мой брат. Поразительно. За меня он не стал заступаться. Участникам конфликта приходится кричать, музыка становится громче. — Серый бухой. Твою сестру никто не хотел оскорбить. Тут так шумно, что даже я не понял, кто потребовал убрать руки от глазастой, — прикрывает собой друга.

Это я, получается, глазастая? Действительно не узнал? Даже тени узнавания не мелькнуло? Не думала, что может быть так больно!

Я не заплачу! Не заплачу!

Сжимаю пальцы в кулаки, прокалывая ногтями кожу на ладонях. Физическая боль переключает, не позволяет утонуть в душевной агонии. Следующие слова брата меня добивают.

— Фил имеет право наказать ее за рукожопость, она ему чуть яйца не отбила, — продолжая прикрывать друзей, выставляет перед собой руки. Его подружка вжалась в диван, осматривается, будто надеется сбежать.

Самсонов раздувает ноздри, словно бешеный зверь, готовый сорваться и растерзать жертву. Остальные притихли и молча наблюдают. Демон отворачивается, складывается ощущение, что ищет кого-то взглядом. Музыка резко обрывается. От всех этих стрессов ведет голову.

— Фил имеет право свалить отсюда, прихватив вас с собой, — холодный металлический голос Демьяна разрезает пространство. Он не так явно демонстрирует злость, как Самсонов, но от его тихой ярости волоски на коже встают дыбом, перехватывает дыхание. — Но прежде вы извинитесь перед Раяной и Никой, — как только он произносит мое имя, я вскидываю взгляд на Ареса. У меня ведь редкое имя, он должен был отреагировать, всмотреться внимательнее в мое лицо, но никакой реакции на лице Арсения не отобразилось. Может, он память потерял? Я уже не знаю, во что верить.

— Демон, ты поступаешь по беспределу, — ухмыляется Арс лишь губами. Взгляд жестокий и колючий.

— На моей территории мои правила. Я жду, — напряжение зашкаливает. Голова начинает кружиться, будто не хватает воздуха. Я пару раз падала в голодные обмороки, а тут другое. Это точно стресс. Чувствую, как учащается сердцебиение, немного ведет. Хочется присесть на диван и опустить голову, но сейчас не время, я не должна привлекать к себе внимание. Мне вообще хочется испариться отсюда, забыть этот вечер как страшный сон.

— Извините, девочки, если обидели, — первым извиняется брат, в его тоне нет ни капли раскаяния. Поднятые вверх руки — как насмешка.

Ловлю на себе внимательный взгляд Демьяна, он, словно острое лезвие бритвы, кромсает внутренние органы. Винит в конфликте? Тогда зачем заступается?

— Арес, ты перед своим папочкой тоже так неубедительно извиняешься? — лениво интересуется Демьян, криво ухмыляясь уголком губ.

— Я ни перед кем не извиняюсь, — на лицо брата набегает тень. А я не понимаю, о каком папочке идет речь. Нашего папы давно нет в живых. Может, это двойник Арсения? Я запуталась. Голова кружится сильнее.

Демон заставляет извиняться Фила и Хомута. Они несколько раз произносят извинения, потому что Демона не устраивает степень раскаяния. Меня ведет, я чудом остаюсь на ногах. Я словно пьяная. Хочется смеяться, но каким-то краешком сознания я понимаю, что этого делать нельзя. В воздухе летают невидимые острые стрелы, мальчики-мажоры меряются силой и влиянием.

Ника придвигается ко мне, замечая мое состояние, берет со стола стакан с соком, протягивает мне.

— Попей, — делаю два глотка, отдаю стакан подруге. Вроде чуть легче стало, но я не уверена.

— Давай уйдем отсюда, — мне кажется, я четко произношу слова, но Ника хмурится, переспрашивает.

Меня больно хватают за волосы, дергая лицо наверх.

— Посмотри на меня, — этот голос я узнаю из тысячи, он мне в кошмарах скоро начнет являться. — Что ты пила? — даже в этом состоянии я замечаю напряженную тишину, вижу, как дергаются желваки на лице Демона.

— Сок. Я пила только сок…

— Кто подсыпал девчонке в сок «пыль»? — даже своим затуманенным сознанием я понимаю, о чем речь. Давление на кожу моей головы ослабевает. Пальцы почти нежно перебирают волосы на затылке. Наверное, это приятно, но ноги перестают держать, и я оседаю. На пол не дает упасть Демон, усаживая меня на диван. — Кто занес в мой клуб наркоту? За это я буду медленно дробить тварям руки…

Глава 21

Демьян

— Ты ведь не думаешь на нас? — усмехается Арес. Смеет скалиться мне в лицо.

Сука! Дай повод разукрасить тебе физиономию.

— Разберемся, — достаю телефон, звоню охране, прошу парней подойти.

— Разбирайся, а мы поедем, — протягивает руку девице, с которой участвовал в гонках, дергает ее на себя, поднимая на ноги.

— Придется задержаться, — жестко осаждаю.

Арес умеет махать кулаками, но свои возможности не станет переоценивать. Взглядом предупреждаю: не нарываться. Самсон становится за моей спиной, Олег и Тимофей поднимаются с дивана. Мы и без охраны можем справиться, неважно, что это мой клуб, репутация может пострадать. Она уже пострадала, когда какой-то урод пронес сюда наркоту и споил девчонку. Не верю, что она сама наелась. Хотя повода доверять у меня нет.

— Мы уходим, — не собирается терять свой авторитет Арес. Раяна почти в отключке у меня в руках. Не рискую опустить на диван — начнется замес, может пострадать.

— Только после того, как мы убедимся, что вы ни при чем, — давлю взглядом. Посетители заметили возникшее напряжение. Все внимание приковано к нам.

Арес отступает, бросая молчаливый вызов. Чем бы ни закончилась сегодняшняя встреча, у нее будет продолжение. Понял, принял. Охрана быстро подтягивается, прошу проводить гостей в комнату охраны, обшмонать и просмотреть камеры видеонаблюдения, коротко обрисовывав ситуацию.

— Самсон, проконтролируй, — киваю другу на Раяну. Он знает, что делать. — Позвони Дине, пусть подъедет, капельницу нужно поставить, — передаю ее Яну, но уходить не спешу. Чувствую ответственность, накачали ее в моем клубе.

— Яне нужно желудок промыть, — выступает сестрица Самсонова. Она меня боится и ненавидит, винит в смерти папочки, будто я лично его порешил. Если бы ее родитель не замутил с моей матерью, были бы живы. Оба виноваты. Твари. О мертвых или хорошо, или никак, но в груди до сих пор печет от горечи и ярости, травит нутро. Ненавижу их обоих. Суки, испоганили столько жизней! Ника — напоминание мне о прошлом. Пересекаясь с ней, каждый раз окунаюсь в воспоминания. Стараемся избегать друг друга, но сейчас отмахнуться от нее не получится.

— Держишь ее за волосы, когда она будет очищать желудок, — не глядя на нее. Даю сигнал ди-джею, пора клубу продолжить работу.

Оставляю охрану разбираться с камерами, проходим в уборную для сотрудников. Наркота уже впиталась в кровь, но пока не подъехала Дина, нужно что-то сделать самим. Промыть желудок солевым раствором — единственное, чем можем помочь.

Есть мысль отвезти ее в клинику, но ни один врач не станет рисковать своей карьерой, утаивая от руководства наркотическое опьянение студента. Здесь с этим строго. То, что этот городок и «Прогресс» принадлежат моей семье, не делает даже меня особенным. Разбирательство привлечет к ней ненужное внимание.

Солевой раствор приходится заливать насильно, сопротивляется, не хочет глотать. На гладкой коже лица могут остаться следы от наших пальцев. Вкус дерьмовый, пить его даже трезвым не захочешь, а она плывет.

Ника плачет вместе с подругой, уговаривает ее, гладит по спине и действительно держит волосы.

Когда подъезжает Дина, желудок Раяны пуст. Отнес, уложил на диван в своем кабинете. Толстовка мокрая, Ника помогла, переодела ее в чистую футболку, тут всегда есть сменка.

Оставив девчонок, спустились в комнату охраны. Павел — старший смены, развернул к нам монитор с записью. Судя по тому, с какими лицами сидят «гости», можно запись не смотреть.

— Что будем делать? — спрашивает Павел.

— Ломать руки и пальцы, — глядя на Фила. Внутри закипает ярость, но я держу пока ее на поводке.

— Позволь, я сам его накажу, — вступается за друга Арес. Нервничает — и правильно делает. Есть вещи, которые я прощать не стану.

— Если сам переломаешь ему руки и пальцы, я не стану требовать компенсацию, — выговаривая каждая слово. Играет желваками. Ну, давай, решай.

Проводит по губам подушечкой большого пальца.

— Хорошо, — соглашается он. Догадывается, что я сделаю с ними в противном случае. — Здесь? — нервно осматриваясь.

— Паша, проводи в подвал, — шумоизоляция внизу отличная, а Фил сейчас будет громко кричать. В подвале у нас тир. Днем иногда собираемся, можем пострелять, ножи пометать, топоры.

Что я чувствую, наблюдая за тем, как наказывают ублюдка, посмевшего опоить девчонку наркотой? Ничего кроме злости. Я видел много крови и боли, они давно перестали цеплять. Пока эта падаль, воя, корчится на полу, я думаю о том, что такие уроды не должны жить.

Фил просит друга остановиться, но тот понимает: остановится — и они все отсюда будут уползать. Мы в ответе за тех, кого приручили. Он подставил своего друга, за это и расплата.

— Доволен? — отбрасывая арматуру, оборачивается ко мне Арес. Самсон стоит рядом со скучающим выражением лица. Тимофей и Олег остались приглядеть за клубом.

— Должен быть? — подхожу и приседаю на корточки возле урода, лежащего на пыльном полу. — Сделай так, чтобы наши пути больше никогда не пересеклись, — выплевываю слова ему в лицо. Поднимаюсь. Арес сокращает между нами расстояние. Хочет что-то сказать, но я опережаю: — Присматривай лучше за падалью, которую держишь возле себя. Проводите ребят, — бросаю охранникам, направляясь к лестнице, ведущей на первый этаж.

— Будут мстить, — озвучивает Ян.

— В курсе, — мне даже хотелось бы открытого столкновения, но шакалы никогда не идут в лобовую атаку.

— Она тебе нравится? — спрашивает Самсон, когда мы выходим из подвала. Смысла нет делать вид, что я не понял, о ком речь.