Обсессия

Случившееся определённо было ошибкой. Но Рокси бы соврала, если бы сказала, что не хочет совершить её снова. Ник был дьявольски красив, и это определённо приносило ей кучу проблем.

Спустя пару мгновений молчаливых переглядок Рокси шумно вздыхает.

— Ладно.

— Правда?

— Да, — она делает маленький шаг вперёд, который тупой болью отзывается в груди. — Мы сможем начать всё с чистого листа, если ты ответишь на несколько вопросов.

— Договорились! — оживляется Ник. — Для тебя всё что угодно, Рокс.

Его слова действуют опьяняюще. Впервые за долгое время Рокси ощущает власть над ситуацией. Одно слово — и всё будет именно так, как хочет она.

Но нельзя забывать: это просто иллюзия.

— Что будет с Кейденс? — спрашивает Рокси, склоняя голову вбок и с вызовом смотря Нику в глаза. — Вы разведётесь?

— Это… Будет зависеть от ситуации, — уклоняется Ник.

— Разумеется. А что ты скажешь своим родителям? Признаешься, что уходишь от беременной жены?

— Думаю, такая формулировка им не понравится. Мы можем подождать, пока…

— Пока что, Ник? — отчаянно восклицает Рокси. — Пока они не узнают сами? Пока твой отец не будет угрожать лишить тебя наследства?

Ник поджимает губы. Он забыл, но Рокси помнит один из главных аргументов, разрушивших их отношения: Синклер никогда не сможет быть с такой, как она. И сегодняшние слова Винсента это только подтверждают.

— Сможешь ли ты в нужный момент выбрать меня?

Рокси делает шаг вперёд. Между их лицами остаётся несколько дюймов. Она с вызовом смотрит в глаза Ника, пытаясь отыскать в них что-то, помимо растерянности и искреннего недопонимания. Что-то, что заставит довериться ему снова.

— Рокс, я… — он касается своего затылка и нервно усмехается. — Зачем так рисковать? Мы не обязаны ничего объяснять родителям!

Здравая мысль. Только с языка Ника она переводится как: «Я не готов принимать такие тяжёлые решения, давай подождём, пока всё само не рванёт, как бомба замедленного действия!».

Рокси тяжело вздыхает. Последняя надежда, маленьким огоньком согревавшая её сердце, только что потухла. И быть может это и к лучшему.

— Прости, Ник, — шепчет она, чувствуя, как горят глаза от подступающих слёз, — но мне нужна стабильность. И я не смогу быть с тем, кто никогда мне её не даст. Я заслуживаю большего, чем… Всё это!

— Я не…

— Почаще ходи с Кейденс по магазинам: скоро ей будет сложно носить такое количество пакетов. И не вздумай больше сюда приходить!

Ник подходит к ней, но Рокси быстро нащупывает ручку, приоткрывая дверь, чтобы залететь в квартиру, и захлопнуть её перед его носом.

Всё кончено.

Она хватается за голову, уже не сдерживая громкие всхлипы. Неужели это наконец-то произошло? Почему тогда вместо долгожданного облегчения груди разрывает от такой сильной боли?

— Рокс, всё в порядке?

Айви подходит к ней и, судя по взгляду, тут же получает ответ на свой вопрос.

— Я… — Рокси всхлипывает, пытаясь произнести заветные слова. — Отказала Нику… В первый раз… Я так люблю его!

— О Господи, — Айви прижимает её к своей груди, успокаивающе похлопывая по спине. — Всё хорошо. Всё точно будет хорошо.

Вера в её слова даётся с трудом. Перед глазами, будто в ускоренном видео, проносится вся история отношений с Ником, от знакомства и первого домашнего задания, которое они выполняли в паре, до трепетных поцелуев и романтичных свиданий…

Сможет ли она когда-нибудь почувствовать то же самое? Или эти отношения, словно магическое проклятие, обрели её на пожизненное одиночество?

Ответа на этот вопрос, к сожалению, нет.

— Ты большая молодец, Рокс, слышишь? Пройдёт несколько лет, и ты будешь благодарна за свою смелость!

Рокси ничего не отвечает, её тело вновь содрогается от рыданий.

Ник ушёл навсегда. И теперь его место заняла лишь неизвестность, пугающая и непредсказуемая, словно чистый лист в руках художника.

И что нарисует на нём Рокси — шедевр или легендарный провал — покажет только время.

Глава 17

— Как бы ты описала своё самочувствие?

Безобидный вопрос мисс Доусон вызывает истерический смешок. Но Рокси сдерживает его, устремляя задумчивый взгляд в потолок.

— Как будто меня скинули с последнего этажа офиса «SMG».

— Это метафора, — подмечает психолог. — Давай что-то более приземлённое: как чувствует себя твоё тело?

Рокси прикрывает глаза. Она сидит на диване в пижамных шортах и длинном, но мягком свитшоте: от ноябрьской погоды неприятный холодок ощущается даже в гостиной.

Но это не та информация, которую хочет узнать мисс Доусон.

Поэтому Рокси делает глубокий вдох, расправляя плечи, и отвечает:

— Иногда мне сложно дышать. Здесь, — она хлопает себя по груди, — будто лежит камень. От него я плохо сплю и… Хорошо, что есть таблетки.

— Они помогают? — уточняет мисс Доусон. — Знаю, это не моя компетенция, но действие препаратов сильно влияет на эффективность наших сеансов.

— Ну если вы спрашиваете про качество сна и очищение моего желудка, они справляются на отлично, — усмехается Рокси. — Но если серьёзно… Как будто моё ОКР накачали транквилизаторами, и у него нет сил на придумывание новых ритуалов.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это временная мера?

Рокси поджимает губы, а потом слабо кивает.

— И до окончания курса нам нужно проработать твои новые триггеры, — психолог крутит в руках карандаш, а потом поднимает пристальный взгляд на Рокси. — Готова о них поговорить?

«Нет, не готова!».

Такой ответ рождается в голове моментально, и Рокси была бы рада произнести его вслух… Но тогда операция «вынос мусора», как успела прозвать её Айви, вновь затянется на долгие годы.

Сейчас у неё нет столько времени.

Поэтому Рокси тяжело вздыхает, тихо рассказывая:

— Мне каждый день снится Ник. Всегда по-разному, но суть одна и та же.

— Ты любишь его? — вопрос выстреливает в лоб с точностью пули из пистолета.

Рокси сглатывает образовавшийся в горле ком, но от этого к нему лишь сильнее подступает тошнота. Отвратительное состояние.

— Когда мы в последний раз виделись, я была уверена, что да. На следующее утро мне стало так мерзко от этой мысли, что я заблокировала его контакт. А ещё через день хотела позвонить и сказать, что согласна на любые условия, лишь бы он приехал прямо сейчас…

Мисс Доусон ничего не отвечает. Лишь понимающе качает головой.

— Если это любовь, то она такая же больная, как…

«Ты» — подсказывает внутренний голос, но Рокси не произносит этого вслух.

Маленькое слово застревает в горле, выходя наружу вместе с горячими слезами, которые она тут же спешит вытереть рукавом.

— Запомни, Рокси: больные люди находятся в медучреждениях. А ты сидишь перед ноутбуком на мягком диване в своей квартире, — подбадривающе произносит мисс Доусон. — Но я рада, что ты называешь вещи своими именами. Ваши отношения действительно были токсичными.

— Только жаль, у меня ушло целых пять лет, чтобы это признать.

— У многих женщин на это уходит в четыре раза больше времени. Так что считай, ты отделалась лёгким испугом!

Рокси усмехается. Но смех выходит невесёлым.

— Но если я так вляпалась в… Ника. И даже позволила себе стать участницей измены! Где гарантии, что я не повторю этого с другим?

— Их нет, — чеканит мисс Доусон, разводя руками. — Ты можешь хоть сразу после нашего разговора отправиться в ночной клуб, найти женатого красавчика и затащить его в туалетную кабинку, — она делает паузу. — Но я тебе этого не советую! Или хотя бы позаботься о контрацепции, если вдруг…

— Боже! — возмущается Рокси. — Как вы могли обо мне такое подумать?

Мисс Доусон заливается беззлобным смехом. А Рокси в очередной раз вспоминает, почему из всех специалистов выбрала именно её: из-за лёгкости.

С первого сеанса она почувствовала себя в своей тарелке. Мисс Доусон никогда не читала нотации, мастерски владея юмором и метафорами, и говорила именно то, что Рокси было необходимо услышать. Даже если порой эта правда оказывалась слишком жестокой.

Как метафора с гробом и трупом.

— Если ты боишься ошибиться, тебе нужно договориться с собой, — продолжает психолог. — Возьми лист бумаги, пропиши то, что ни при каких обстоятельствах не стала бы делать снова, и поставь свою подпись. Это будет твоя сделка с собственным «Я».

— Звучит интересно, — одобряет Рокси. — Но сработает ли?

Мисс Доусон пожимает плечами.

— На этот вопрос ответит лишь время.

Время. Кажется, на него повесили слишком много обязанности.

Оно должно помочь забыть Ника, избавиться от острого чувства вины перед Кейденс и вновь поставить Рокси на рельсы нормальной жизни, с которых она благополучно съехала.

Справится ли оно с этими пунктами? А главное, справится ли с ними сама Рокси?..

— Твоим домашним заданием будет тот самый договор, — произносит мисс Доусон, крутя в руках карандаш. — И, Рокси, не забывай вести дневник. Сейчас нам важно фиксировать каждую мелочь.

— Конечно. До следующего сеанса!

«Если я смогу его оплатить» — невесело добавляет Рокси, сбрасывая видеозвонок.

Она вновь вернулась к самому началу, когда мысль о деньгах вызывала тахикардию, а образ Ника был самым страшным и желанным кошмаром, который преследовал её каждую ночь.

Однажды Рокси выбралась отсюда, сможет ли снова? Или этот порочный круг будет преследовать её до конца жизни? Ответа нет. Зато есть огромный пласт работы!

И начать Рокси решает с того самого договора. Взяв первую попавшуюся ручку и листок, она задумывается. А потом медленно переходит к его составлению.

Договор с собственным «я» (нарушение — казнь!)

Я, Роксана Кейтлин Уоллес, отныне клянусь:

Не спать с бывшими (какими горячими бы они не были!)

Не работать с бывшими (сколько бы там ни платили!)

Не становиться участницей измены (особенно если у него есть беременная жена)

Не изменять самой (это мерзко)

Не связываться с родителями бывших (без комментариев)

Прислушиваться к здравому смыслу и всегда выбирать себя (давно пора!)

Нарушение любого из пунктов этого договора карается годовыми санкциями на покупку любого вида мороженого (даже фруктового льда!)

Да будет так!

Рокси ставит на листке свою подпись, и из груди вырывается смешок. Как будто она вернулась в восьмилетний возраст и вновь играет с собой в «работу», оставляя документы на основе тех заумных фраз, которые услышала за ужином от папы.

Лист бумаги Рокси аккуратно складывает в четыре раза и прячет в свой дневник. Помимо этих пунктов, у неё накопилась целая куча дел. И приступать к ним нужно немедленно.

***

Следующая неделя проходит в режиме своеобразной паузы.

Рокси рассылает резюме везде, куда только может, и берёт перерыв от рабочей рутины. Походы на пилатес приостанавливаются из-за токсикоза Айви, которая, если верить её словам, ночует в ванной. Так что Рокси занимается им прямо в квартире, добавляя к списку активностей короткие утренние пробежки.

Голос ОКР затихает, но на его место приходит постоянная слабость. По словам психиатра, так происходит адаптация организма к препарату, но убитую продуктивность это объяснение не возвращает. Поэтому Рокси проводит полдня за просмотром сериалов и видео на Ютьюб, мечтая, чтобы этот период наконец-то закончился.

В один из дней слабость немного отступает. В честь этого Рокси устраивает генеральную уборку, которая начинается с протирания книжных стеллажей от пыли, а заканчивается мытьём посуды. Она до блеска протирает очередную белую тарелку, поспевая песне в наушниках:

Боже милостивый!

Убери его отпечаток с моей постели,

Наслаждение из нашего секса!

Задуши во мне возможное желание.1

Если бы мать знала о её музыкальных вкусах, к послужному списку грехов Рокси добавилось бы ещё и богохульство.

Но сейчас она не думает об этом, полностью отдаваясь глупому танцу под песню Тейт МакРей, которая бы смело могла стать саундтреком последних нескольких дней.

На раковине остаётся чашка и две тарелки, когда посудомоечную вечеринку прерывает звук нового сообщения. Рокси быстро вытирает руки, чтобы его прочитать.

Айви: Ужин отменяется.

Рокси: Что-то случилось?

Айви: Да!

Айви: Меня стошнило от энчиладас2, и я чуть не сожгла кухню.

Рокси брезгливо морщится и отправляет в ответ грустный смайлик, предлагая заказать китайскую еду. Но в ответ приходит отказ.

Айви: Меня мутит от любых запахов, так что поужинай сегодня одна.

Айви: Обещаю сходить с тобой в Старбакс на этой неделе!

Рокси сдаётся, желая ей скорейшего выздоровления. А потом открывает приложение доставки. Тратить время на готовку нет никакого желания, поэтому она заказывает порцию китайской еды, возвращаясь к мытью посуды.

Когда последняя чашка отправляется в кухонный шкаф, раздаётся звонок в дверь. Рокси резко оборачивается. Мог ли курьер доставить еду так быстро? Вряд ли: приложение обещало целый час ожидания. Или в их компании появились реактивные ранцы?..

Теряясь в догадках, Рокси подходит к двери и открывает её, тут же замирая под взглядом пары синих глаз.

— Привет, — беззаботно произносит Даниэль. — Мы можем поговорить?

Сердце проваливается в пятки, отчего они намертво прирастают к полу. В горле встаёт ком. Рокси нервно сглатывает. Надо же, второй парень за две недели! Неужели кто-то слил её адрес на сайт настойчивых бывших?

— Можно войти?

— Нет, — Рокси толкает дверь, прижимаясь к ней спиной.

Но закрыть её не получается: в последнее мгновение Даниэль подставляет свой кроссовок.

— Чудачка, пожалуйста…

— Нет! — восклицает Рокси, часто дыша. — Нам совершенно не о чем разговаривать! И вообще… Как ты меня нашёл?

В ночь Хэллоуина он узнал адрес дома, но не квартиры, где живёт Рокси.

— Твоя подруга позвонила, — отвечает Даниэль.

— Откуда она…

— Вечер в баре, помнишь? Она взяла все мои данные на случай, если с тобой что-то случится.

Рокси раздражённо вздыхает, думая о Роуэне и Райдене, чтобы утихомирить желание убить лучшую подругу, которая нагло вмешалась, куда не следовало.

— Это не даёт тебе право вламываться в мою квартиру!

— Я знаю. Но нам нужно поговорить.

— О чём, Даниэль? — горько усмехается Рокси. — Я совершила большую ошибку, и…

— Это я тоже знаю.

Рокси в недоумении замолкает. Тогда он спешит добавить:

— В общих чертах.

Ситуацию это не спасает: колени начинают предательски трястись, а в груди твёрдым камнем разрастается ком, на который Рокси жаловалась психологу.

— Уходи, — шепчет она, обнимая себя руками.

Сил держать дверь не остаётся, поэтому из-за неё, кроме головы, выглядывает ещё и половина туловища Даниэля. Рокси вздыхает. Легче вытравить из квартиры таракана, чем его.

— Уйду, — обещает Даниэль. — Только если посмотришь мне в глаза и честно скажешь, что больше не хочешь видеть.

Рокси вскакивает с места, резким движением открывая дверь. Даниэль смотрит на неё абсолютно спокойным взглядом. На его губах появляется слабая улыбка. И от этого зрелища ещё больше хочется провалиться сквозь землю.

— Зачем ты пришёл?

— Поговорить, — невозмутимо отвечает Даниэль.

— Разве в этом есть смысл? — тихо спрашивает Рокси.

Даниэль смиряет её недоумённым взглядом, будто требуя объяснений.

— Я переспала с Ником, — слова царапают горло, будто наждачная бумага. — Так что все наши планы больше не имеют значения. Я изменила тебе, я…

Слёзы застилают глаза. Рокси спешно пытается их стереть, но становится только хуже. Единственное слабое место препаратов: они защищают от компульсий и панических атак, но банальная истерика, к сожалению, им неподвластна.

Плечи содрогаются от частых всхлипов. Рокси закрывает лицо руками, чувствуя, как упирается в грудь Даниэля. Он заботливо прижимает её к себе. Рецепторы щекочет знакомый аромат его цитрусовых духов, и от этого становится только хуже.

Даниэль не должен её утешать. Ему нужно бежать от неё как можно дальше, пока это не превратилось в очередную катастрофу!

Рокси пытается отстраниться, но слабость во всём теле не позволяет ей этого сделать. Собственная беспомощность ощущается крайне паршиво, особенно когда рука Даниэля успокаивающе поглаживает её по спине.

Как будто в этой ситуации жертва она, а не он.

— Почему ты здесь? — сквозь всхлипы спрашивает Рокси. — Никто в здравом уме не придёт к девушке, которая променяла первое свидание на перепихон с бывшим.

— Ну, судя по твоему состоянию, перепихон был так себе, — в своей привычной манере констатирует Даниэль. — Я прав?

Из груди вырывается нервный смешок. Но щёки тут же обжигает чувство стыда.

— Айви сказала, что всё очень паршиво, — продолжает он. — И что ты заблокировала меня из-за чувства вины.

— А разве я не должна была?

— Ну-у-у, в мире нормальных людей о таком обычно разговаривают, — задумчиво констатирует Даниэль. — Но зная твоего бывшего, я понимаю, почему это правило не сработало.

Рокси вздыхает, позволяя себе отстраниться и посмотреть в его глаза. В них нет ни капельки злобы, лишь бесконечное сожаление, что сбивает её с толку ещё сильнее.

На месте Даниэля она бы без малейшего угрызения совести разорвала с собой все отношения. А он здесь, стоит перед ней в её собственной квартире и почему-то до сих пор не приходит в бешенство.

— Присядем? — предлагает Даниэль, кивая в сторону дивана.

— Конечно, — отвечает Рокси, вытирая слёзы. — Куртку можешь оставить на вешалке.

Это единственный жест гостеприимства, о котором она вспоминает. Даже мысль предложить ему чай магическим образом вылетает из головы.

Они садятся на диван по краям. Место посередине служит дистанцией, которую Рокси выдерживает, боясь совершить очередную ошибку. Взгляд Даниэля скользит по квартире, задерживаясь на книжных стеллажах.

— Корешок к корешку, — констатирует он. — Именно так я и представлял твои апартаменты!

— Ближе к делу, — просит Рокси, неловко сминая край шорт. — О чём ты хотел поговорить?

Даниэль делает паузу. Взгляд становится стеклянным, будто он о чём-то глубоко задумывается. Но когда Рокси хочет спросить, он поворачивается к ней, касаясь левого уха.

— Об этом.

— О твоей серёжке? — недоумевает она.

— Ага, — кивает Даниэль. — Я рассказал, как она появилась. Но не говорил, что было после…

Рокси ёрзает на месте, пытаясь занять удобное положение.

— Я говорил, что в старшей школе у меня были проблемы с социализацией? — уточняет Даниэль, в ответ получая кивок. — Так вот, девушки у меня из-за этого тоже не было. И если бы в тот момент в городе появилась ведьма, которая искала кровь девственника для своего омолаживающего зелья, я бы точно стал её жертвой!

Рокси усмехается. Привычная манера повествования Даниэля снижает градус напряжения, заставляя её мышцы расслабиться.

— Но на первом курсе универа это изменилось.

— Что, ты настолько испугался этой воображаемой ведьмы? — пытается пошутить Рокси.

Но взгляд Даниэля почему-то становится печальным.

— Её звали Ингрид, — незнакомое имя больным уколом отзывается в груди. — Она любила клетчатые юбки, тугие косички и шоколадные печенья, которыми угощала меня во время обедов. Ходила по воскресеньям в церковь и была прилежной первокурсницей. Словом, моя полная противоположность.

— И по закону жанра вас притянуло друг к другу? — догадывается Рокси.

— Да, — с горькой улыбкой отвечает Даниэль. — У неё не было парня, у меня девушки. Но мы оба слишком боялись сделать первый шаг. Поэтому весь первый семестр она помогала мне с домашкой, а я выделывался трюками на скейте и мерзкими шутками. Это было жалкое зрелище!

Рокси пытается представить его, но выходит с трудом. За время их знакомства Даниэль никогда не ходил вокруг да около, а говорил в лоб.

Ночной разговор про пижаму и признание в такси это подтвердят.

— Мне было неловко даже взять её за руку, не то что поцеловать! А Ингрид краснела, когда садилась на дюйм ближе. Кажется, мы оба понимали, что происходит, но всё равно боялись сделать первый шаг. Я хотел поговорить с ней на одной из вечеринок, но…

— Что-то пошло не так?

Даниэль медленно кивает, поднимая взгляд к потолку. Его губы растягиваются в горькой улыбке.

— Сначала бир-понг, потом шоты… Я нажрался как свинья в тот вечер. Наверное, поэтому запихнул в нашу презентацию минипигов: похмелье вогнало в ностальгию.

Рокси слабо улыбается, вспоминая день, когда они впервые поговорили по душам после её грандиозного провала перед Винсентом. Тогда Даниэль лишь на мгновение сбросил свою маску вечного шута. Сейчас он будто сидел перед ней практически голым.

— Алкогольный монстр потащил меня играть в бутылочку. Сопротивляться ему было невозможно! Первые несколько ходов пролетели мимо, а потом… Бутылочку крутила Вайолет, капитан команды чирлидеров, и её горлышко указала на меня.

— Твой первый поцелуй?

— Ага, — кивает Даниэль. — Но поцелуя нам обоим было мало, и Вайолет потащила меня в ближайшую спальню. Не то чтобы я сопротивлялся: незакрытый гештальт мучил меня даже в опьянении. Но перед тем как подняться с ней, я увидел Ингрид. И было в её взгляде что-то такое, что я не забуду никогда.

Рокси смотрит на Даниэля, впервые видя в его глазах столько сожаления. Он ненадолго прикрывает их, будто собираясь с мыслями, а затем продолжает:

— На следующий день я выпал из списка потенциальных жертв воображаемой ведьмы. Вайолет выдала стандартное: «Круто повеселились, но на продолжение не рассчитывай», а Ингрид… Она не сказала мне ни слова вплоть до выпуска из универа.

Пальцы Даниэля нервно разглаживают край оранжевого лонгслива, и Рокси не выдерживает, накрывая его руку своей. В ответ она получает тёплый взгляд.

— Иногда мне кажется, что «той самой» для меня была Ингрид, понимаешь? — он пододвигается ближе. — Но один идиотский поступок всё испортил.

— Да, я понимаю, но… — Рокси вздыхает, рассеяно бегая взглядом по комнате. — Между вами с Ингрид ничего не было. А мы с Ником встречались целый год. Мой поступок гораздо отвратительнее, Даниэль.

— Но если бы у тебя был шанс всё исправить, ты бы им воспользовалась?

Вопрос застаёт Рокси врасплох.

— Я не могу.

— Почему? — Даниэль склоняет голову вбок.

— Потому что… — с губ срывается нервный смешок, а руки предательски дрожат: неужели это так не очевидно? — Я не могу отмотать время назад! А без этого моя измена не заслуживает прощения.

— В моей картине мира его заслуживает каждый, кто носит шорты с единорогами.

Рокси опускает взгляд. Только сейчас до неё доходит, что всё это время она светила перед Даниэлем своей домашней пижамой! Щёки моментально вспыхивают. Она судорожно тянет вниз край футболки, но её длины не хватает, чтобы скрыть этот позор.

Даниэль заливается смехом, и в голову вновь приходит идея нанять киллера.

— Но если серьёзно, чудачка, — вновь меняет тему он, — что мы теряем?

Рокси задумывается. Ответы на его вопрос приходят со скоростью света, и каждый следующий звучит убедительнее предыдущего. От банального спокойствия, о котором Даниэль навсегда забудет рядом с ней и её ОКР, до потраченного времени.

Ведь отношения с ней — сущий ад, в кругах которого удержится далеко не каждый.

Поэтому Рокси меняет тактику, с абстрактных примеров переходя на язык сухих фактов:

— Я могу закатить истерику из-за неровно стоящих книг.

— Значит, придётся чуть чаще наводить порядок.

— В моём гардеробе одежда висит строго в градиентном порядке.

— Развешу свою так же. Дальше?

Рокси делает паузу, готовясь к последнему, контрольному выстрелу.

— Я ненавижу, когда по дому валяются носки, и буду кричать, если найду их без пары.

— С этого и надо было начинать, чудачка! Теперь понятно: мы точно не сойдёмся!

Притворная серьёзность Даниэля держится ровно десять секунд. После этого их обоих одолевает неконтролируемый смех, во время которого Рокси так забывается, что перестаёт прикрывать пижамные шорты.

Она не сразу замечает, как дистанция между ними сокращается, и лицо Даниэля оказывается совсем рядом. Смех сменяется холодными мурашками. Воспоминания о последней близости болью отзываются внизу живота.

Когда Даниэль наклоняется, Рокси резко зажмуривается. Но он лишь заправляет непослушный локон за её ухо, тут же отстраняясь.

— Среди твоих аргументов я не услышал главного, — тихо, почти шёпотом произносит он. — Ты хотела бы быть со мной?