Чёрное сердце Нового Орлеана

Стиви и Рэй жили на чердаке вплоть до того, как первый не поступил в университет. К тому времени обстановка в доме уже давно была не самой лучшей, и Стиви редко появлялся дома, предоставив комнату в полное распоряжение младшего брата. Однако Рэй не долго был её полноправным владельцем – вскоре Элла родила Малкольма. Первое время живший в колыбели в комнате матери, он немного подрос и, следуя уже сложившимся традициям младших Дэвисов мужского пола, перебрался на чердак, где занял пустующую кровать Стиви.

Но теперь одна кровать вновь пустовала, и Стиви, как не упрашивал его Малкольм, так и не решился её занять. В конце концов, сейчас он был чужим в этом доме, а значит, должен был довольствоваться раскладным диваном в гостиной, на котором останавливались на ночёвку малочисленные друзья или дальняя родня, которую раз в пять лет, а то и реже, заносило в дом Дэвисов. Он был немного жестковат, а пара пружин на уровне поясницы так и норовила прорвать ткань и вонзиться в спину, но Стиви это вполне устраивало, хоть и совершенно не давало, наконец, погрузиться в сон.

Стрелки висящих на стене старых пыльных часов уже давно перевалили за полночь, но усталость, накопившаяся за прошедший долгий и очень тяжёлый день, всё не смеживала его веки. Стиви думал о жизни и о смерти. Больше, конечно, о смерти, что всегда бродит где-то рядом, царапает когтями угол кровати, скрипит прикрывшейся от дуновения ветра дверью, тянет свои чёрные бесформенные сухие пальцы к соскользнувшей с края матраса ноге и громко гогочет, когда ей-таки удаётся ухватиться за лодыжку. Ты никогда не знаешь, когда она доберётся до тебя, не сможешь предсказать свой последний день и заранее к нему подготовиться, если только… не решишь уйти из жизни добровольно.

После смерти Шелли Стиви несколько раз хотел наложить на себя руки, но каждый раз, подойдя к опасной черте, в панике отступал назад. Он корил себя за трусость, но ничего не мог поделать, что-то внутри него, какое-то глубинное чувство заставляло его жить дальше, и он жил, без надежды, без веры, без ничего. В полной беспросветной пустоте.

Пребывая в тенётах упаднических размышлений, Стиви услышал резкий глухой треск. Он нахмурился и настороженно приподнялся на локтях, ожидая не повторится ли этот звук снова. Через несколько секунд он прозвучал вновь, только на этот раз был более настойчивым.

По спине Стиви прошёлся неприятный холодок. Мысли о смерти заставили его воображение рисовать поистине ужасающие картины того, что могло издавать этот треск. Образы жутких чудовищ сменяли одно другое в его голове, пока он, наконец, не пресёк порыв страха, и не попытался выяснить реальную причину того, что заставило его так сильно нервничать.

Медленно, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате мать, он приподнялся на диване, всунул холодные влажные ноги в мягкие домашние тапочки и осторожно, стараясь не наступать на особенно скрипучие половицы, направился туда, где странный звук продолжал повторяться с завидной периодичностью.

Он уже прошёл половину комнаты, как вдруг громом среди ясного неба раздался звонкий лязг и тайное стало явным – кто-то пытался взломать дверной замок, и его действо окончилось успехом.

Давно несмазанные петли протянули свою заунывную песню, и дверь приоткрылась. Стиви замер на месте, ужас приковал его ступни к полу, и он не мог пошевелиться. Кто-то вошёл в дом. Кто-то, у кого были тяжёлые шаги. И этот кто-то приближался к нему. На лбу Стиви выступили крупные капли пота, он пытался собраться с духом, но не мог сложить себя воедино – шаги становились всё громче. Единственным, что он сейчас понимал и отчётливо осознавал было то, что ему, вероятно, придётся бороться за свою жизнь. Впервые за двадцать семь лет пустить в ход кулаки.

Когда некто или нечто, ворвавшееся в дом, было уже в нескольких метрах от проёма, открывавшего вход из коридора в гостиную, Стиви принялся лихорадочно вспоминать уроки отца, тщетно пытавшегося обучить его приёмам самообороны. Естественно, он ничего не смог вспомнить и решил действовать по наитию. Сглотнул, с силой сжал кулаки, так, что ногти больно впились в ладонь, и…

Чёрный силуэт возник в сумрачном проёме. Упорно вглядываясь во тьму, Стиви вовсю силился разглядеть его лицо, и когда лунный луч, пробившийся через тучи и вонзившийся в окно, помог ему, он вскрикнул от неожиданности и тут же закрыл рот рукой. Незнакомец прошёл дальше по коридору, не удостоив гостиную своим вниманием.

Ноги Стиви отклеились от половиц, страх ушёл, он совершенно ничего не понимал, но был просто несказанно рад, даже счастлив. Выбежав в коридор, он догнал продолжавшего двигаться вперёд странной шаркающей походкой человека и, положив руку ему на плечо, возбуждённо проговорил:

— Рэй, помилуй господи, это и правда ты?!

Ночной гость с силой смахнул руку Стиви с плеча, заставив его отшатнуться в сторону и без ответа убедиться в правоте своего первоначального безумного предположения. Перед ним, повернувшись спиной, и правда стоял Рэй. Живой во плоти, он словно вышел погулять, а теперь пытался вернуться в свою комнату. Он уже поставил одну ногу на нижнюю ступеньку ведущей на чердак самодельной лестницы, когда, сорвавшись с места, Стиви бросился к нему и радостно воскликнул:

— Братишка, дорогой мой, я так рад, что ты жив! Но, как это…

Он не успел договорить. Стремительно развернувшись, Рэй механическим движением руки схватил Стиви за плечо, вонзив пальцы так глубоко, что у не ожидавшего такого поворота событий его старшего брата на глазах навернулись слёзы, приподнял его тело на несколько сантиметров от пола, а затем, вывернув кисть в неестественном положении, швырнул его в стену.

Бросок был так силён, что Стиви не успел среагировать. Двигаясь по инерции, его тело пролетело добрых три метра, но когда уже казалось, что столкновение со стоящим у стены шкафом было неизбежно, какая-то неведомая сила потянула Стиви за левый карман штанов в сторону, и он приземлился на пол, чудом не насадив голову на один из его острых углов. Но несмотря на то, что худшего не произошло, удар всё равно получился весьма болезненным, и Стиви потребовалось некоторое время чтобы прийти в себя. Когда же он смог вернуться в реальность, то первым же делом обратил свой взор на Рэя и увидел, как тот странными косолапыми движениями перемещал свои ноги вверх по ступенькам. В коридоре было достаточно темно, но привыкшие к мраку глаза Стиви всё же смогли распознать странные перемены в действиях его конечностей, что вкупе с агрессивным поведением и зловещим молчанием заставило Стиви подняться на ноги и остановить брата. Наверху, в их бывшей комнате спал Малкольм, а Рэй был явно не в себе, и кто знает, чтобы он сделал, когда добрался бы до чердака – возможно, завалился бы на свою кровать и уснул, но, может быть, наоборот, продолжил бы проявление бессмысленной агрессии.

Издав громкий вопль, служащий одновременно подбодрением самого себя перед потенциально первой дракой в жизни, а также сигналом для остальных домочадцев покинуть земли Морфея и вернуться на землю обетованную, Стиви набросился на Рэя. Вцепившись сзади ему в плечи, он полной грудью вдохнул исходящий от тела брата смрад. Воняло мёртвой, начавшей разлагаться плотью. Это сбило его первоначальный настрой, и вместо того, чтобы сдёрнуть брата с лестницы и повалить его на себя, он беспомощно повис на нём, как пиджак на плечиках вешалки, и ждал, пока Рэй медленно, ступенька за ступенькой, не спустится вниз сам.

Стиви накрыла паника, он не понимал, что случилось с его братом, не знал, каковой будет его реакция, когда он освободит руки и выпрямится в полный рост, но был готов, если нужно, пустить в ход кулаки. Секунды казались часами, и когда Рэй обоими ногами стал на половицы, и Стиви приготовился к худшему, сверху и сбоку раздались беспокойные быстрые шаги, и почти одновременно открылись дверь слева и люк на чердак.

Выскочившая в коридор Элла, мгновенно оценив обстановку и увидев, что Стиви борется с каким-то человеком, облик которого скрывала ночь, крикнула показавшемуся сверху напуганному лицу Малкольма:

— Закрой люк на ключ и не отпирай, пока я не разрешу!

И тут же, после того, как эти слова сорвались с её губ, а Малкольм без возражений им последовал, она перевела взгляд с потолка вниз и упёрлась глазами в немигающие белёсые зрачки человека, которого утром похоронила в семейном склепе на кладбище Кэрроллтон.

Удивление, ужас и радость разом отразившиеся на её лице, не успели вырваться наружу – Рэй оскалился, обнажив чёрные зубы, между которых копошились опарыши и, подняв правую руку, вонзился скрюченными покрытыми красными и синими пятнами пальцами в шею сестры. Дыхание Эллы перехватило, а в её глазах сразу же потемнело. Ухватившись обеими руками за склизкие вязкие пальцы Рэя, она пыталась оторвать их от своего горла, но все попытки были тщетны. В поисках спасения она судорожно поводила взглядом вокруг и натолкнулась на Стиви, который бездыханным лежал на полу. Видимо, за то время, покуда она кричала Малкольму замкнуть люк, Рэй смог-таки скинуть его с себя. Понимая, что старший брат – её единственная надежда, она собрала последние капли воздуха, оставшиеся в лёгких, и что было мочи завизжала. Надежды на успех было мало, особенно если Стиви от удара потерял сознание, но, к счастью, кто-то там, наверху, сегодня был к ней милостив.

Стиви вырвался из плена забвения и окунулся в мир боли. Его голова раскалывалась так, будто по ней ударили кувалдой. Ещё хуже стало, когда в коридоре вдруг резко зажегся свет. С силой зажмурив глаза, он быстро проморгался и щёлочками глаз увидел свою мать. Шонда тряслась от страха, смотря куда-то позади него. Её пальцы так и замерли на выключателе, а рот был полуоткрыт так, словно она хотела что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. Пытаясь собраться с силами и встать, Стиви не сводил взгляда с матери, он всерьёз опасался за её здоровье и больное сердце и, как оказалось, не зря – выстояв около минуты, Шонда вдруг пошатнулась, её глаза закатились вверх и она плавно, уперевшись телом в стену, сползла вниз и замерла на полу. Обморок матери (а Стиви надеялся, что это был именно он) окончательно привёл его в себя.

Он вскочил, оглянулся и понял, что так сильно напугало Шонду. В ночном сумраке тело Рэя казалось Стиви вполне обычным, разве что немного мягковатым. Но он спокойно мог списать это на все злоключения, через которые пришлось пройти его брату. В частности, на влияние клинической смерти, которая вдруг неожиданно отступила и дала Рэю возможность выломать сначала крышку гроба, а затем и стенку гробницы. Но при включённом свете его глазам стало доступно такое зрелище, от которого у Стиви волосы на затылке встали дыбом.

Он не мог поверить тому, что видел. Не мог и не хотел, но должен был. Потому что нечто в теле его брата, мёртвом теле, по шее которого расползались синюшные трупные пятна, появляющиеся только после смерти, пыталось убить его живую сестру. В чём уже почти преуспело – лицо Эллы было бледно-зелёным, а руки, до этого пытавшиеся сбросить мёртвые пальцы со своей шеи, беспомощными плетьми болтались вдоль корпуса.

Оглядевшись по сторонам в поисках чего-нибудь, что можно было использовать как оружие, Стиви, недолго думая, схватил стоявшую на шкафу вазу для цветов, подскочил к Рэю и наотмашь нанёс ей удар по его затылку. Столкнувшись с препятствием, ваза с громким звоном разлетелась на сотни кусочков, но Рэй даже не шелохнулся. Он так и остался стоять на месте и выдавливать жизнь из горла Эллы. Не помешало этому даже то, что от удара вазой у него почти полностью оторвало левое ухо, оставшееся висеть возле его щеки на тоненькой полоске гнилой кожи.

Потерпев неудачу, обескураженный, поражённый до глубины души тем, что происходило у него на глазах, Стиви вбил в голову одну цель – убить эту тварь. А чтобы это сделать, ему нужно было что-то острое и крепкое. Что-то… Вдруг Стиви осенило. Сорвавшись с места, он ринулся к чулану, что находился прямо за лестницей, и вскоре выскочил оттуда на перевес с топором-колуном. Ухватившись обоими руками за его длинную ручку, он со всей силы нанёс удар и за раз отрубил мертвецу левую руку по самое плечо. Но даже этого оказалось недостаточно. Нечто шатнулось, но не разжало хватки. Обезумевший от ужаса, понимавший что счёт идёт на секунды, Стиви издал яростный рёв загнанного в угол дикого зверя и, взмахнув топором, нанёс ещё один удар. Он вложил в него всего себя, всю свою силу, до последней крупицы…

Лезвие рассекло шею мертвеца, как нож масло. С мерзким чавканьем голова, некогда принадлежавшая Рэю Дэвису, отделилась от горла и упала на пол, откатившись к шкафу. Пальцы уцелевшей руки разжались, и получившее слишком значительное повреждение тело замерло и тоже повалилось на половицы, наконец, перестав проявлять несвойственную ему всеми законами природы жизненную активность.

Глава 3

Неизвестная радиостанция, активно пытающаяся пробиться через помехи, накрыла старый, покрытый трещинами и ржавчиной салон белой «BMW» приятным мягким звучанием. «The House of the Rising Sun» в исполнении группы «The Animals» была самой что ни на есть новоорлеанской песней из всех, когда-либо написанных про этот чудесный город. Стиви любил её и в любой другой день наверняка бы спел вместе с Эриком Бёрдоном первые несколько куплетов. Но сейчас, раздавшаяся в два часа ночи, всего через несколько минут после того, как он сделал самую ужасную вещь в своей жизни, она была так же неуместна, как и безголовый труп, некогда бывший телом его младшего брата, оставшийся лежать в пустом доме на Чероки-стрит. Стиви не хотел подпевать, он желал, чтобы радио заткнулось, а ещё, чтобы сидящая за рулём Элла, (из-за работы отца, Стиви не любил машины и так и не отучился на права) наконец прислушалась к голосу разума.

— Нам нужно было вызвать полицию, — повторил он ещё раз, сурово взглянув на сестру, — они бы во всём разобрались.

— В чём бы они разобрались, Стиви?! — негодующе фыркнула Элла. — В том, что в коридоре нашего дома лежит уже дня три как мёртвое тело нашего брата, которое десять минут назад было вполне себе живым, настолько, что чуть не задушило меня?!

— Твой сарказм неуместен, — холодно парировал Стиви, — как и твоё ярое желание первым делом побежать к Джесс. С чего ты вообще взяла, что она может нам помочь? Как с этим вообще можно помочь, с тем, что просто не имеет права существовать, что противоречит всем законам природы!

— Да выключи ты уже свой скептицизм! — неожиданно громко прокричала Элла.

Её звонкий голос, сорвавшийся на фальцет, вывел из прострации Малкольма, сидевшего на заднем сидении с круглыми, полными страха глазами, и вернул в реальность ушедшую глубоко в себя Шонду, что было Стиви и Элле совсем не на руку.

Ранее, когда их мать пришла в себя и увидела последствия развернувшегося в её доме кошмара, она как безумная начала повторять:

— О, мой сынок, мой Рэй… мой бедный Рэй…мой дорогой…

Успокоилась она лишь когда Элла насильно влила ей в рот лошадиную дозу сильнодействующего успокоительного, оно подействовало, но оказалось бессильно, когда сама же Элла разорвала мглу, таящейся за окнами машины ночи, своим громким восклицанием. Шонда вновь взялась за свои причитания, чем окончательно вывела и так державшуюся из последних сил дочь из себя.

— Мама прекрати! — скрежетнув зубами, бросила она назад. — То существо не было нашим Рэем…

— А чем же оно тогда было? — наперерез вопросил Стиви. — Это был Рэй, видимо он как-то выжил и помутился рассудком.

— Ну, конечно, как же иначе! — Элла смерила брата презрительным взглядом. — Ты ведь видел его трупные пятна Стиви, так зачем пытаешься сейчас успокоить себя этими глупыми выдумками? Это было колдовство, чёрная магия!

— Да ты совсем что ли из ума выжила?! — теперь уже Стиви дал волю своим эмоциям. — Ладно мы, но сзади сидит твой сын, ты хочешь, чтобы он слышал этот бред? Про колдунов, про это вуду, будь оно неладно! Так-то ты заботишься о своей семье?

Шаг за Рубикон был сделан, Стиви сразу же понял, что сболтнул лишнего, но отступать назад уже было поздно. С реакцией, которой могла позавидовать голодная пантера, готовившаяся наброситься на ничего не подозревающую добычу, Элла вдавила педаль газа в пол и перешла в атаку.

— Не смей, слышишь, не смей мне говорить о том, как я должна заботиться о моей семье! Ты бросил нас, поддался своему горю и забыл о том, что кроме умерших, у тебя есть ещё и живые родные люди. Где ты был, когда я сбегала с работы, оставив клиента наполовину подстриженным, чтобы отвезти мать в больницу?! Где ты был, когда я после тяжёлого дня поднималась с кровати в три часа ночи и ехала в притоны и полицейские участки, чтобы забрать оттуда Рэя? Где ты был Стиви, сидел в своём роскошном доме и думал о том, как жизнь к тебе несправедлива?! Только дело в том, что жизнь несправедлива вообще в принципе, нужно это понимать, принимать и идти дальше, как бы трудно не было! — Элла выдохнула, перевела дух и закончила уже спокойнее: — Я держу всю эту семью на себе, и справляюсь как могу. И уж точно не тебе мне указывать.

Всю злость Стиви как рукой сняло, он чувствовал себя пристыженным и был полностью согласен с тем, что сказала сестра. Он понимал это и раньше, где-то на задворках его сознания временами появлялся тоненький голосок, который призывал его перестать быть эгоистом и помочь Элле, взять на свои плечи хоть часть её груза ответственности. Он мог это сделать, но не хотел, ибо был слишком слаб и считал, что его проблемы важнее.

Пристыженный, он хотел извиниться, уже открыл было рот, но слова замерли на языке из-за того, что Элла немного резковато ударила по тормозам и остановила машину. Они приехали.

***

Стиви не знал, где жила Джесс, но, судя по тому, что ехали они не очень долго, было этом место где-то в районе Одубон. Свои мысли он подтвердил, когда вышел из машины и увидел на крайнем доме кривую полустёртую надпись: «Джозеф-стрит». От неё он повернул взгляд направо и сразу же понял, куда им нужно было идти.

Магазин Джесс заметно выделялся среди остальных домов, принадлежащих гражданам с доходом явно выше среднего, своей невзрачностью и некоторой заброшенностью. Его стены давно нуждались в покраске, а на окнах расплывался немытый годами след грязи. Но лучше всего его состояние показывала старая вывеска с облупившейся и выцветшей надписью: «Эзотерический магазин мадам Ингрэм», ниже которой было выведено буквами меньшего размера: «кусочек белой магии по доступным ценам».

Ещё несколько минут назад, увидев всё это, Стиви определённо высказал бы Элле всё, что он думает о принятом ей решении, но сказанные в гневе слова сестры вновь заставили семена сомнений у него внутри дать свежие всходы. И как бы Стиви этого не хотел, он признал сам для себя, что то, с чем он столкнулся, нельзя объяснить логически. А значит, вероятно, стоит хотя бы послушать, что скажет человек, близко знакомый с магией вуду. Быть может, он сможет получить объяснение, которое успокоит его метущийся от неизвестности разум. Пусть даже оно будет ненормальным, если в нём будет хоть малая толика логики, он поверит в него и сделает всё возможное, чтобы защитить свою семью. На этот раз он был полон решимости добиться того, чтобы тоненький голосок в его голове замолчал навсегда.

***

Джесс встретила их на пороге своего магазина. Ничего не спрашивая, она сразу же запустила своих ночных гостей внутрь и повела их на второй этаж, туда, где располагались жилые комнаты.

Идущий последним, Стиви закрыл за собой дверь и инстинктивно провернул торчащий в замочной скважине ключ несколько раз по часовой стрелке. Когда замок защёлкнулся, он почувствовал себя защищённым и, дабы не растерять это чувство, быстро, стараясь не глазеть по сторонам, чтобы не столкнуться с содержимым прилавков эзотерического магазина, чем-нибудь таким, что заставило бы его сердце вновь уйти в пятки, поднялся наверх.

Когда он вошёл в небольшую комнату, служившую одновременно и гостиной, и кухней, (одна плавно перетекала в другую) он обнаружил её пустой. Сперва Стиви недоумевающе нахмурил лоб, но ответ на загадку пришёл быстро, когда из соседней комнаты, что находилась недалеко от кухни – через небольшой узкий коридор, раздался властный и твёрдый голос Эллы, призывающий Шонду и Малкольма немедленно ложиться спать. Кто-то из них видимо сопротивлялся этому приказу, потому что через мгновение Элла повторила его ещё раз, и на этот раз её тон явно не терпел никаких пререканий, что видимо возымело действие, ибо уже через несколько минут Элла и Джесс вернулись в гостиную вдвоём.

— Я отправила их спать, — спокойным, уставшим, без тени былой строгости голосом сказала Стиви Элла, — и теперь мы сможем всё обсудить, обстоятельно и по существу.

— Конечно, — кивнула ей в такт Джесс и, жестом указав обоим своим гостям присаживаться на новенький, явно выбивающийся из общего убранства комнаты диван, добавила: — и начнём мы с того, что вы расскажете мне по порядку обо всём, что сегодня произошло в вашем доме.

Умостив свои чресла на мягкую бледно кремовую обивку, Стиви и Элла, попеременно сменяя друг друга, поведали севшей напротив них в старое цветастое кресло Джесс, о том, что пришло к ним после полуночи и том, что это нечто пыталось сделать. Когда они закончили над гостиной на долгое время повисло молчание, Джесс слушала их очень внимательно, стараясь не упустить ни одной детали, и в конце была явно сильно озадачена.

— Что ж, — протянула она, неспешно пригладив вьющиеся, и от этого периодические падающие ей на лицо каштановые волосы, — хотела бы я вас утешить, сказать, что ничего страшного не случилось, но, увы, это было бы полным враньём. Дела ваши очень плохи, потому что поднять из гроба зомби может только могущественный и крайне сильный бокор. Человек не гнушающийся использовать магию во зло, дарующий лоа кровь и жизнь, но не животного, а…

— Прошу прощения, — неловко поджав губы, спросил Стиви, — дарующий кому?

Взглянув на него, Джесс снисходительно хмыкнула, как учитель, которому приходится объяснять писаные истины юному и очень глупому ученику, и проговорила:

— Лоа – это невидимые людскому глазу духи, посредники между миром живых и мёртвых. В определённой степени они чем-то похожи на христианских святых. Но среди них есть как добрые, так и злые, всё зависит от того, какого именно лоа ты хочешь призвать, и в вашем случае, это точно злые и агрессивные духи.

— Но что этот, — недоумевающе поинтересовалась Элла, — бока… бокк… в общем колдун хочет от нас, зачем он завладел телом Рэя?

— Этого я не знаю, — выдохнув, покачала головой Джесс, — но могу сказать с полной уверенностью, что вы четверо находитесь в огромной опасности. В смертельной опасности. Хунганы и мамбо, священнослужители вуду, далеко не всегда признают методы бокоров, и зачастую те действуют не в рамках какой-то общины, а одиночно, не гнушаясь использовать такие ритуалы, что у честного вудуиста волосы встанут дыбом. Впрочем, — Джесс хрустнула затёкшими пальцами рук и сцепила их в замок, — от того, что я напугаю вас ещё сильнее никому лучше не станет, давайте попробуем во всём разобраться.

Элла и Стиви только этого и хотели. Оба так до конца и не пришедшие в себя, они были готовы довериться Джесс, ибо даже Стиви, всегда отрицающий сверхъестественное, заставил себя поверить в то, что есть вещи находящиеся за гранью его понимания.

— Итак, — Джесс откинулась на спинку кресла и начала вовсю напрягать свою память. — Моя бабушка как-то рассказывала мне о том, что один раз сама стала свидетельницей того, как бокор поднял из земли мёртвое тело. Она была крепкой женщиной, спокойно могла сворачивать и отрезать головы курицам, если их кровь и плоть требовалась для подношения лоа, но даже она испугалась той мощи, которая исходила от ритуала того бокора. Я видела отражение этого страха в её глазах. Она рассказывала об этом нехотя и урывками, преследуя лишь одну цель – отвадить меня от желания изучать чёрную магию. Это сделать у неё получилось, я не лезла на рожон, но потихоньку всё равно ознакомилась с ней. Немного, поверхностно, чтобы понимать с чем буду иметь дело, если вдруг выдастся случай. Честно говоря, я надеялась, что он не выдастся никогда, но что ж поделать, мы имеем то, что имеем. В общем, вернёмся к Рэю. По твоим рассказам, — Джесс кивнула Элле, — я знаю, что он постоянно водился в сомнительных компаниях, и видимо, судя по тому, что он перед своей смертью рассказал Стиви… — теперь Джесс перевела взгляд на Стиви, и он сумрачно покачал головой вверх-вниз, подтолкнув её озвучить свои самые худшие опасения. — Да, именно поэтому я и начала тогда немного паниковать. Обстоятельства его смерти были туманными, а его рассказ о жертвоприношении навёл меня на определённые мысли, которые после того, что случилось час назад, сводятся для меня к общему знаменателю – Рэй перешёл дорогу какому-то бокору, и его последователи открыли на него охоту. Используя один из множества доступных им способов, они умертвили его. Но, похоже, одного этого им было мало, поскольку они решили поднять его тело из гробницы и отправить в качестве зомби, разделаться с вами.