Возвращение тенью

– Еще, – сказал легат, не оборачиваясь. – Никому ни слова. Ясно?

Помощник сглотнул. Кивнул быстро, по-строевому.

Но всё равно донесет. Ян Шо был в этом уверен.

2. Ласточка в соли

«Птица поёт в клетке, думая, что в лесу» – буддийская притча.

– Говорят, так орали, что соль закипела, – шепнула торговка лапшой постоянной клиентке. – А девка в зеркало шмыгнула, как рыбешка в ручей.

В караульной старший десятник прошелся вдоль лавок.

– Никого не задерживать. Только смотреть, – повторил он своим. – Карты убрать. Кто зевнет, дам в руки метлу.

Мальчишка-посыльный поставил на стол горшочек с обедом.

– У чайханы режутся в маджонг сыскари! – выпалил он и прыснул в кулак.

Подмастерье наклонился к девице у прилавка:

– Колокольчик молчал. Понимаешь? Двуголосье. Нет от него амулетов. Как и супротив нашей любви.

К вечеру слухи пересказывали даже у храма. Там ведьма сперва стала тенью, потом отражением, а затем и вовсе ушла в чашу с чаем. Каждый добавлял что-то свое.

– Двуголосье, – сказал старый монах мирянину, сложив пальцы в защитную мудру. – Ересь нынче везде.

Младший писец стряхнул с кисти капельку туши.

– Говорят, на Террасах будет Сын Неба, – шепчет другому. – За Дом Ло выходит юный наследник, а не мастер Хэ. Еще недавно этот род практиковал полутень. Смекаешь, куда всё идет?

Квартал знати. За стеной с персиковым садом и галереей стоит дом. Зеркала в нем прикрыты тканью. Во внутреннем дворике к дуэли готовится юноша – наследник Ло Мин.

По углам чаши с водой. На стене плита с гравировкой священных узлов родовой клятвы. На коже аристократа блестят капельки пота. Пахнет сандаловым маслом.

– Внимание, – холодно произносит Ло Мин. – По счету.

Из-за камфорного дерева поднялось нечто вытянутое. Гибкое, как кисть в туши.

Фамильяр рода Ло, Тень-Журавль. Голова маленькая. Крылья сложены. Шея длинная, изогнутая. Узор контрактной печати светит на ней серебром.

– Раз.

Тень едва коснулась клювом краешка чаши, и вода помутнела.

– Два.

Крыло прошуршало по песку, оставив на нем длинный след.

– Три.

Сухой щелчок клюва – и влажный воздух стал словно плотнее.

– Довольно, – приказал Ло Мин, и Тень-Журавль сложилась, послушно вернувшись к стопам, как собака.

Он юн и силен. Тот самый возраст, когда тени послушны, а грубых ошибок не успел еще сделать. Ло Мин был уверен, что их и не будет, считая, что понял, как всё устроено, постигнув природу вещей. Порядок, как настроенный хорошо инструмент: касание – правильный тон. И мир откликался ему без лишнего шума.

– Господин, – вошел и поклонился Сюй Тан, сенешаль дома Ло. Тонкие черты лица, руки прячутся в длинных рукавах, внимательный взгляд. – Новые слухи из нижних кварталов.

– Значит, о них знают все, – отмахнулся Ло Мин. – Что там опять? Кошке наместника наступили на хвост?

– Двуголосая в городе. Ее поймали, но она убежала.

– Так им и надо? – улыбнулся Ло Мин краешком губ.

– Новый имперский легат очень зол, господин.

– Что, подвели протоколы разрыва?

– Мой источник клянется, что это была сама Лин Сюэ.

– Что в этом такого? Их полно на ярмарке или в синих домах.

– Возможно, это уже настоящая, – возразил Сюй Тан тихо. – Девушка прошла сквозь толпу арбалетчиков через блики брони прямо в холодных браслетах. Лампа и соль были бессильны.

– Вранье! – с уверенностью, присущей юному возрасту, сделал Ло Мин заключение.

– Почему, господин?

– Металл под монохромом как мертвый: без теплого света отражение останется плоским. А как же войти, если нет глубины? Быть такого не может!

– О, вы гораздо учёней меня, господин! – поклонился Сюй Тан, пряча улыбку.

– Не смейся, пройдоха. – Ло Мин подхватил копье и взвесил в ладони. – Что ей у нас в глуши делать?

– Протоколы Канцелярии плохо работают против полутеней. Их духи разумны и не совсем фамильяры. И как вы знаете, ваши предки умели заключать с ними контракт. Более того…

– Это лишь слухи, – раздраженно перебил юноша, – которые разносят наши враги! Дом Ло не имеет ничего общего с этой еретической школой.

– Как скажете, господин, – вновь поклонился ему сенешаль.

Ло Мин едва удержался, чтобы не отчитать его строже, но Сюй Тан был не просто слугой. Он служил еще деду и, возможно, сам владел этим темным искусством, несмотря на запреты.

– Я видел паланкин у ворот. Кто это был? – Ло Мин предпочел сменить тему.

– Простите. Я не решился вас беспокоить. Бай прислали предложение через мастера Гу Дзиня из Серых.

– Мне не нужны их подачки!

– Я так и думал, – кивнул согласно Сюй Тан. – Они хотят решить дело миром. Оплатят наши долги, если уступим права на Фэнсуй без дуэли.

– Потому что боятся! – фыркнул презрительно юноша. – Знают, что Водораздел победит. Но в доме Ло не торгуются честью.

– Я так и сказал. Но… – замялся Сюй Тан.

– Что?

– Объективно они всё же сильнее. Не на арене, конечно. А влиянием, экономикой, связями. Далеко не все решится в бою. Их люди скупают соль – всё подчистую, любого помола.

– Соль? – усмехнулся Ло Мин. – Пусть. На Нефритовые Террасы выносят имена наших домов, а не списки закупок.

– Имя легче ранить, мой господин, – вежливо возразил сенешаль. – Торговля любит не шум, а уверенность. Наших купцов обложили расписками.

– И всё же, – юноша покрутил кистью древко, – дуэль не на рынке.

Сюй Тан снова кивнул – и задержал взгляд на чаше, где зеркало воды тревожила легкая рябь.

– И ещё, господин…

Он подал сложенную вчетверо записку. На рисовой бумаге – каллиграфический почерк: «Канцелярия запросила список всего, где присутствует или упоминаются знаки воды».

– Зачем? – поскреб подбородок Ло Мин. – Они здесь везде!

– Пока непонятно. Мы всегда платим, поэтому узнаем новости первыми, – с нотками наставления в голосе пояснил сенешаль.

– Каков твой совет? – Ло Мин подбросил копье, развернулся на пятке, рисуясь, и эффектно поймал.

– Возможно, этот Гу Дзинь приходит протянуть через наши воды мосты. Надо укрепить охранный массив. Пусть везде будет влажно.

– Так и сделай, – приказал Ло Мин и мельницей раскрутил копье над собой.

Сюй Тан поклонился. В этом движении угадывалось обычное для него раздражение, когда наследник не пытался вникнуть в детали. Он слишком уверен в себе. Но истинная сила не в копье и не в храбрости.

Когда сенешаль сделал шаг, в чаше рядом стали расходиться круги, и край рукава едва тронул воду. Рябь не разбежалась, а легла тонким швом и застыла у дна.

Последнее время охранный массив вел себя странно, требуя всё более тонкой настройки.

– Еще раз, – сказал Ло Мин.

Сюй Тана он не проводил даже кивком. Краем глаза заметил, как тот задержался у чаши. В голове одна связка: четвертый удар. Шестой. Провал на восьмом.

Тень-Журавль поднялась.

Юноша шагнул в атаку, начал девять движений. Короче, злее, чем на прошлом круге. Копье на четвертом ударе встало, не дойдя до черного клюва на волос. К восьмому захрустели пальцы, перехват на древке ушел высоко. На девятом ошибся на шаг.

Журавль чиркнула клювом перед лицом.

Могла пробить горло. Не стала.

Ло Мин выпрямился. Кожа саднила, будто задела его.

Войти в связку на шаг раньше. И пусть не щадит.

– Повторим, – сказал он.

С края галереи кашлянули. Так кашляют, когда ошибка не в том.

Мастер Хэ.

Он учил его боевому искусству с трех лет.

Мин поклонился. На лице улыбка, в глазах раздражение.

– Господин, – мягко сказал старик. – Пустая ладонь держит лучше и бьет дальше.

– Сегодня она держит ветер, учитель.

Тот понимающе кивнул, но продолжал гнуть свое:

– Сожмешь крепко, вода уходит меж пальцев, господин. Узел можно держать, а можно и нет. На Террасах вам решать, что выйдет дороже.

Ло Мин молча взмахнул копьем и пошел в связку, намеренно игнорируя этот совет. На шестом ударе закружилась голова – слишком много резких вдохов; на седьмом свело запястье – нитка канала обледенела неправильным хватом; на восьмом Тень-Журавль вдруг пропала. Ее тень чуть отстала, и юноша выругался, закончив связку с ошибкой.

Фамильяр медленно опустила голову. Она его сейчас будто жалела, что хуже, чем если бы просто исчезла.

Старик Хэ достал из кармана кольцо и молча подвесил его на веревке. Потом легко потряс ветку, и оно плавно развернулось по ветру.

Движение выглядело естественно и гармонично, не требуя усилить или что-то исправить. В нем нет победы. Лишь пустота, если всё отпустить.

– Не руками держат равновесие, мой господин. Им дышат, – произнес едва слышно старик и так же тихо ушел в коридор галереи.

– Господин! – раздался из нее уже женский голос. – К вам пришли сестры.

Позади тоненько тявкнули, и двор наполнило шуршанием шелка. Из галереи вышли две девочки. Старшая – Ло Инь, высокая, статная, обмахивалась веером с вышитым золотой нитью драконом. Младшая, похожая на куклу, Ло Цин, держала в ладонях бумажную ласточку. За ними – дородная нянька и собачка на коротеньких лапках.

Ло Инь выглядела как знатная дама благородного дома: прямая осанка, шаги мелкие и потому незаметные, словно не шла, а плыла по воздуху, не касаясь земли. Строгий взгляд, холодная сосредоточенность, но в глубине темных глаз угадывалась шальная искра, что прорывалась через напускную серьезность. Синий веер щелкал, как складной ножик, словно в ее руках ему было тесно.

Мин невольно опустил взгляд, и по губам Ло Инь скользнула улыбка. Она умела и любила вгонять его в краску, зная, почему он отводит глаза. Но никому об этом не скажет.

Ло Цин, напротив, казалась воплощением всех правил приличий, хотя была еще только ребенком. Тихая и вежливая, она несла бумажную ласточку с милой серьезностью, будто это настоящая птица. Время от времени девочка бросала быстрый взгляд на сестру, словно проверяла, как та себя держит.

– Братец, – произнесла негромко Ло Инь, – не хотела мешать, но раз Цин попросила…

– Я принесла тебе ласточку, – выпалила та, протягивая ему бумажную птицу. – Она ведь подходит к твоему журавлю? Пожалуйста, возьми ее с собой на Террасы.

Нянька поморщилась, словно ребенок ляпнул глупость, но прервать не решилась.

Ло Мин невольно улыбнулся краешком губ. Тень-Журавль, что-то поняв, чуть наклонила голову, показав интерес. Налетел порыв ветра, кольцо вновь развернулось, и ласточка едва не вспорхнула с ладони.

– Я не проиграю, – пообещал Ло Мин. Опустив копье, он постарался успокоить девочек взглядом.

– Ты знаешь, что будет, если это случится… – напомнила тихо Ло Инь и нервно сглотнула. – Всё уйдет под чужой щит. А дом Ло…

– Этого не случится, – повторил он, беря у Ло Цин бумажную ласточку. – Поверь, на Нефритовых Террасах наше имя прозвучит под гром барабанов.

Взяв щепотку соли, Ло Мин немного насыпал на крылья. Легонько дунул, вложив капельку ци, и вернул ласточку. Она стала блестеть от прилипших кристалликов.

Простой фокус и озорство, но Ло Цин восхищенно взглянула на него снизу вверх. Трюк ей понравился.

– О-о! – выдохнула она и оглянулась на няньку.

– Подвешенный язычок, братик, – Ло Инь сделала паузу, – в дуэли не поможет. Упадешь, и мы…

Нянька кашлянула.

Сестры откланялись, но на пороге Ло Цин обернулась и сложила пальцы сердечком.

Тишина вернулась с порывами ветра, и бамбуковое кольцо вновь качнувшись, упало.

Мин взял копье и поймал себя на том, что думает о беседке в саду и запахе персиков. И о Ло Инь. Но тут же прогнал эту мысль, как делал всегда. Ему нельзя думать об этом.

Он возобновил тренировку и остановился, когда вернулся Сюй Тан с перечнем трат. В нем безжалостно аккуратные строчки: продукты, вино, материалы по ведомости срочных поставок. Денег у Ло оставалось всё меньше.

– Вода и зеркала для массива расставлены. Еще с десяток стоит в галерее, – доложил он.

– Этого хватит? – спросил смущенно Ло Мин. Усиленная охрана стоила дорого.

– Заставь отражать звёзды, даже дух усомнится, где небо, – заверил Сюй Тан.

Взгляд его задержался на чаше. На дне еще держался тонкий шов ряби.

– Кхм… – кашлянул Ло Мин и жестом отпустил сенешаля. Принял, мол, к сведению.

После чего аккуратно поставил в оружейную стойку копье и ушел, дав себе время на отдых.

Выйдя из тени, мастер Хэ долго смотрел ему вслед. Потом, тяжело вздохнув, поднял с земли бамбуковое кольцо и повесил обратно на ветку. Молча, как вешают поминальный фонарь по усопшим.

* * *

Интерлюдия: Двор

Закашлявшись, Сын Неба вытирает рукавом губы и задумчиво смотрит в окно, за которым ласточка лепила гнездо – умело и методично склеивала грязь кусок за кусочком. Он осторожно переводит дыхание, как человек, что боится сорвать корку на ране, но грудь изнутри снова сжимает.

«Время не терпит» – думает он, слушая, как пульсирует кровь. Люди шепчутся, что ему недолго осталось. Эти слухи не прекратить высочайшим указом, как нельзя запретить ветру шевелить листья в саду. Можно лишь какие сорвать, а какие оставить.

На столе перед ним сразу три свитка. Первый – список благородных домов-претендентов и спорных земель на покровительство. Второй – рапорт легата. Третий предстояло заполнить. Нужно решение, а пустота не терпит длительных пауз: не впишешь свое – впишет чужое.

– Двуголосая… – проворчал император. – У Канцелярии Печатей есть протоколы! Как ее упустили?

– Вряд ли ошибка, Ваше Величество, – произнес, не поднимая головы от пола, старший евнух. Это был сухой старик с лицом, напоминающим высохшую на солнце грушу. – Ведьма могла сбежать молча, но в рапорте отмечена фраза ее вторым голосом.

Сын Неба приподнял бровь.

– «Присмотритесь к знаку воды»? Присмотреться…

Он вновь перевел взгляд за окно. Ласточка почти там закончила. Вот бы ему так ловко управиться.

– Значит, эта…

– Лин Сюэ, – подсказал евнух. – Та самая.

– Эта Лин Сюэ расставила фигуры и сделала ход. И ждет, когда мы как-то ответим.

Император снова закашлялся, и ему тотчас подали чашу с лекарством. Небо отвело не так много времени, и напоминало об этом каждое утро. И дало призрачный шанс, когда удача, наконец, улыбнулась.

Ведьма подсказала, но ничего не просила. Легко поймали, легко убежала. Не угрожала и почему-то сама поделилась секретом. Но там только часть, что была лишь авансом.

Где взять такого «особого» духа? Фамильяры, которые дают себя приручить, – это тотемы животных. Есть надежда, что Лин Сюэ расскажет, если сделать то, что ей, видимо, нужно.

Что можно сделать со знаком воды? Как именно к нему «присмотреться»?

Сын Неба взял в руки свиток и провел пальцем по списку домов, остановившись на «Ло». Вот уж где каналы, отражения, влажность. А главное – тень старых клятв, от которых официально там отреклись. Но кровь не вода, и всё всегда помнит. Возможно, там свои какие-то счеты.

– Эта ведьма от нас что-то хочет. Если оставить как есть, кто возьмет вверх на дуэли? – спросил император, надеясь, что понял ее предложение правильно.

– Бай Жэнь – умелый боец, но Ло Мин всё же сильнее, – осторожно предположил евнух, понимая, чего может стоить ошибка.

Император вновь повернулся к окну. Ласточка исчезла, и это почему-то показалось ему плохим знаком. Он всё слабее, и гарем обрастал слухами, как рыба чешуей. Птицы улетают, а люди остаются со своими долгами и страхами.

– Тогда изменим узоры, – пришел он к однозначному выводу. – Если исход предсказуем, зачем нам подсказка?

– Лин Сюэ толкает на действие, – поддакнул евнух, видя, что повелитель уже принял решение.

– Пожалуй, это единственная дверь, которую для нас приоткрыли, – соглашаясь, кивнул ему тот. – Я, конечно, войду, но будет ли нам от этого польза?

Он снова закашлялся и сделал глоток. Кисточки на навесах за окном шевельнулись, и тень от резного карниза стала похожа на одобрительный жест чей-то ладони.

Император поморщился. Он не любил совпадений.

– Осмелюсь заметить пользу для всех, если на этом отрезке пути вдруг сошлись, – вкрадчиво предположил старший евнух. – Дом Бай обещал собирать вдвое больше налогов, а долги Ло огромны. Кроме того, я нашел сведения, что в их роду люди уходят… порой очень странно.

– Что ты имеешь в виду?

– В старых регистрах Коллегии хранятся заметки, которые вслух не читают. Умирая, Ло слишком… цеплялись за жизнь… в любой форме. Их провожали особым ритуалом, которые проводят лишь безумные йогины из Диких Земель. Ходят слухи, что раньше все Ло пили кровь. Отец и мать Ло Мина решили покончить с ужасной практикой этого рода, но странно умерли. Их дети могут невольно наследовать связь.

Вздрогнув, император посмотрел на него так, словно впервые увидел.

Молчание затянулось. За окном ветер качнул ветви, спугнув ласточку.

– Хочешь сказать, они могут быть нам полезны?

Евнуху хватило ума не подтвердить это прямо. Он лишь чуть сильнее сложил ладони:

– В архиве есть непровереннные свидетельства, которые утверждают, что мертвые Ло могут стать… демоном. Он будет служить, если поймать его вовремя. Не о таком ли говорила сама Лин Сюэ?

Поймав его взгляд, император задумался.

Глубоко в груди зрел страх. Времени мало. Карма вернет долг уже скоро, и казненные им будут рвать его тело зубами.

Кашлянув, он взял в руку кисть. Над чистым свитком она замерла, будто давала шанс передумать. Потом дотронулась до бумаги, как нож касается горла.

Евнух замер, но выдохнул, увидев иероглиф. Практичные кормят власть золотом, а слова – деньги болтливых.

– Канцелярии Печатей, – сказали ему негромко и твердо, – встретить судью из Коллегии с правом разрыва контракта. Выступающий гвоздь забивают.

Евнух понял: снять имя чисто, без звука. Что поднимется, когда оно упадет, на то и поставить.

Пятясь, он поклонился и вышел за двери.

Оставшись один, Сын Неба посмотрел снова в окно.

Ласточки нет. На стене грязный след, гнездо отвалилось. Но упрямая птица опять поднялась в небо и чертила круги, выбирая новое место.

А в Фэнсуе юноша всё еще крутит копье, не зная, чей иероглиф начертан на свитке.

3. Роса на струнах

«Берегись друга дома, а не врага за воротами» – народная пословица.

В день перед дуэлью внутренний двор особняка Ло выглядел так, словно готовился к долгой осаде. Под колоннадой поставили медные зеркала. Ученики младших линий таскали ведра с водой. Ее плескали на камни, чтобы поддерживать влажность. Старшие обводили тушью глаза – техника «Смотрящих зрачков». Все бубнили защитные мантры.

Предосторожности оправданы горьким опытом тех, кто относился к ним легкомысленно. Далеко не все кланы блюли кодекс чести. Даже лучший охранный массив мог подвести, когда подается заявка на сезон покровительства.

В каждом уезде благородные дома объявляли обеты: что обещают этой земле. Жители слушали и выбирали своего господина. Если не получалось, решалось дуэлью – имя бьется об имя.

Последние годы Фэнсуй оставался за домом Ло. Он, как считали в народе, справлялся неплохо: дикие духи обходили границы, как волки – флажки. Но налогов собирал слишком мало.

«Берегись друга дома, а не врага за воротами», – говорили в народе.

В этом сезоне дом Бай бросил им вызов. Защищать честь рода должен Ло Мин. Мастер Хэ уже слишком стар для дуэли.

И потому Ло Мин тренировался до дрожи в руках. Арена не пустела с рассвета, а в глубине глаз стояла усталость, которую старался прятать от всех. Враг был силен не в открытом бою, а в интригах, до которых дом Ло опуститься не мог. Первый удар уже нанесен: Бай монополизировали торговлю солью в Фэнсуе.

Дефицит и взлетевшие цены злили людей. Накануне дуэли нервы натянуты, как струны гуцинь. Город полон слухов, что власть скоро сменится. Ло Мин ловил на себе вопросительный взгляд своих слуг: хватит ли наследнику сил и способностей?

Он ловил себя на том, что стал подозрителен, придираясь к тому, чего раньше бы не заметил. Сейчас привлекало внимание всё, что могло быть следствием подкупа и саботажа.

Вот, например, зеркало в галерее. Поверхность блестела, а отражение плоское, точно рисунок.

Ло Мин коснулся стекла – на подушечке пальца осталась серая пыль.

Зольная тряпка. Кто-то из слуг натер ею «для блеска». И то же со всеми зеркалами во внутреннем дворике, где проводил тренировки.

Случайность, неопытность или злой умысел? Даже такая, казалось бы, мелочь собьет концентрацию. Школа Водораздела опирается на контроль течения ци, но в него можно внести искажения, если знать, как это устроить.

Покачав головой, Ло Мин прошел в зал для отдыха и нашел еще несколько признаков.

Приятные, но незнакомые запахи благовоний. Чаши, в которых обычно ополаскивал руки, стояли на четверть шага дальше.

Он наклонился над одной, зачерпнул ладонью и поморщился. Стоячая вода ломала сеть отражений. Мертвую воду в дом не приносят.

Это уже не пустяк. Сбой мышечной памяти сразу не заметишь. Движение будет другим и не поймешь, где ошибка.

Он выпрямился и окинул двор взглядом. «Когда линии сходятся слишком правильно – это рисунок, а не случайность», – говаривал старик Хэ. Но искать накануне дуэли виновных будет выглядеть срывом. Люди должны видеть, что наследник спокоен.

Враг чует слабость, как волки кровь. Ошибаться нельзя. Иначе имя дома на плитах Террасы станет просто строкой без дыхания.

Ло Мин взял копье и встал в стойку, подстраиваясь под окружение, где ци текла уже чуть по-другому.

Он победит. Если в нем не будет уверенности, она погаснет у близких. Слуги станут шептаться, арендаторы перевяжут узлы не твоим уже знаком, а в глазах стражи пропадет уважение.

Измотав себя на арене, Ло Мин вышел в сад отдохнуть. Посмотрев на мокрый мох и влажные камни, подумал: «Мы льем на них… но роса и туман возникают без усилий – спонтанно и сами собой…»

Вода осталась безмолвной, причудливо кривя отражение, а в уме рассмеялся голос Сюй Тана:

«Ло всегда думали слишком красиво. Именно поэтому мне приходится думать некрасиво за вас».

Юноша почти улыбнулся. Ему хорошо знаком этот смех – без злобы, но с интонацией, которая говорила: «ты знаешь, что это так». Сюй Тан умел быть правым, когда это больше всего раздражало. Наверное, поэтому в минуту сомнений слышит его, а не мастера Хэ. Сенешаль знает слабые места дома Ло, потому что их сам и латает. Удивительно, что человек такого ума верно служит ему столько лет.

Ло Мин вернулся к тренировке. Принял стойку, но вода в чаше дрогнула. Тень-Журавль остановилась и замерла, вытянув шею, как показывая, куда надо смотреть. Охранный массив не поднял тревоги, но дух более чуток к чужим.

– Мастер, – негромко позвал Ло Мин, зная, что учитель слышит его. – У нас, кажется, гость.

Из тени колоннады раздалось шарканье ног, а потом и мерный стук клюшки. Старик Хэ никогда не спешил, но, как ни странно, всегда успевал.

– Вода терпелива, а ты любуешься блеском, не видя природы вещей, – проворчал тихо тот.

«Нашел время!» – мелькнула раздраженная мысль. Старик слыл чудаком, но ставки слишком велики для нотаций. Но вслух возмутиться Ло Мин не успел.

Между пролетов словно вздохнуло пространство. В тот же миг тончайшие полосы пересекли ночной двор. Их выдал лишь звук – тихий, как щелкнувший за колонной сверчок.

Тень-Журавль подняла и резко опустила шею, клюнув воздух рядом с Ло Мином. Он инстинктивно отшатнулся, ставя копье под углом. Нечто невидимое хлестнуло по древку, и лак на нем треснул.

– К страже! – скомандовал мастер, отступая на шаг.

– Нет. – Ло Мин взял обратным хватом копье. – Бегать не буду. Это мой дом.

Сердце билось подозрительно ровно, словно не восприняв угрозу всерьез. Кто бы то ни был, он уже лишен главного, раз обнаружил себя раньше, чем может убить. Старик Хэ не упустит возможность дать новый урок, хотя риск, что он станет последним, разумеется, есть.

Техника «Водораздела», которой учили Ло Мина, строилась на оси и границе: стоять в узлах энергии ци, отворачивая ее рукава. Девять связок копья – от «Клюв режет Луну» до «Крыло ловит ветер» – должны не бить, а вести, и Тень-Журавль служила для них второй осью.

Ло Мин выбрал мягкую стойку: выровненная спина, колени пружинят, руки собирают, а не тянут к себе.

Еще одна белёсая линия прошла между чашами беззвучно и тонко.

Нити. Значит, не Бай. Или там умеют больше, чем знают о них.

Только сейчас Ло Мин увидел в углу человека, сливавшегося там с темнотой.

Тот дернул запястьем, как музыкант, берущий резкую ноту. Вода в чашах отозвалась длинной рябью, и в тот же миг Тень-Журавль пригнула голову – струна прошла над шейной дугой.

Если виден поток, отвернуть уже легче, но эта техника убирала опору, чтобы противник упал на нить сам.