Судьба Иных. Книга I – Барсук

– А у них радиус разлета осколков больше, вот и наступательные, но ты не дели все на черно и белое, есть разные гранаты, ргд, рго, тебе разница особо не будет, если рядом с тобой упадет любая из них, да и тебе пользоваться ими не советую, пока не научишься, всех вокруг убьешь и сам убьешься… – довольно жестко, но справедливо, пояснила она мне мое положение.

Вот дело дошло и до последнего ящика. Мы вскрыли его и сразу же нашли черную сумку, открытую, Нина Петровна осторожно осмотрела ее, отошла от сумки, потыкала в нее длинной балкой от стеллажа, которых на полу было достаточно, после чего подняла сумку, все той же палкой, ну и опустила на пол, открыв все с того же расстояния, палкой.

Сначала я не понял смысл всего проделанного, но она объяснила мне, что такое растяжки, как из устанавливают и то, какая она дура, с её же слов, что раньше не додумался проверять ящики на растяжки. Ну да ладно, все было позади, ведь в сумке мы нашли…

– Радуйся, Максимка, пистолет, наган, тебе идеально подойдёт, сложного вообще ничего нет, так ещё и две коробки патронов к нему, тут по тридцать шесть штук написано, значит всего у тебя будет из семьдесят два патрона. – она чуть задумалась и продолжила. – ну тогда по шесть штук мы потратим на ваш обстрел, буду учить вас стрелять, по бутылкам, рано или поздно, может пригодиться, упаси нас… – она перекрестилась и вернулась к ящику.

Ящик снова оказался контрабандой, но такой, что даже в рот открыл… это был целый пулемет!

– Ну судьба, ей богу. Это пулемет ещё времён второй мировой, мой папка, да дед, ещё с таким воевали. Дегтярь, по научному. Дп-27, убойное оружие. – она проглядела на дно ящика и больше ничего там не нашла, а после, видимо вспоминая, что к чему, сняла круглый диск, обойму с пулемета и открыла его… как она это сделала, я даже не понял.

С пулеметом все оказалось печальнее, пусть в состоянии он, как сказала баб Нина, сносном, но вот пулек было всего двадцать три штуки. Как сказала баба Нина, если в деревне есть пулемет, значит в деревне никто не живёт, да и подходить к такой деревне страшно.

Не смотря на все наши находки, пулемет нам был не нужен, а вот наган, пули и целый ящик гранат, это очень ценные вещи, особенно револьвер, я даже в руки его взял, несмотря на тошноту и дрож в руках, покрутил его, ничего не понял, но баб Нина помогла разобраться. Как откидывать обойму в сторону, чтоб зарядить, как стрелять, она сказала, что важный плюс, то, что нет предохранителя и затворной задержки. Я все равно не знал, что это такое, а спросить постеснялся, так что, я был рад новой игрушке, которую убрал в рюкзак, подальше, я даже зарядил шесть пуль и хотел пострелять прям здесь, за что получил подзатыльник от баб Нины.

– Ты что это, ирод, слуха лишить нас всех хочешь? О себе не думаешь, Ленку пожалей. – с укором, погрозила мне пальцем она. Лена лишь только с усмешкой глянула на меня и ничего не сказала.

– Да не, я просто это, затратить хотел, как от него оглохнуть то можно. – удивлённо бормотал я, но пистолет убрал.

– А я тебе под ухо выстрелю, погоди чутка, поймёшь всю прелесть контузии, эт ещё не в помещении будет, даже я свой старческий слух портить не хочу, но тебе полезно будет. – с издёвкой говорила бабушка. Я чутка посмурнел, но ответил.

– Понял, не стрелять в помещении. – словно все схватываю на лету, произнес я.

– Ох ты кабанья голова… – с горечью произнесла баб Нина.

– А что?… – ч с вопросом посмотрел сначала на баб Нину, потом на Лену, но та лишь пожала плечами, сама не знала, что тут не так. – Баб Нин, а обоймы ещё есть на револьвер этот? Просто… – старушка мне даже договорить не дела.

– Чего?! – протянула она. – Погодь, а это что? – она постучала по обойме своего ружья, небольшая такая обойма.

– Обойма. Я же не совсем дурак. – развел я руками.

– Ай, нет… – с ухмылкой произнесла она. – Не обойма, думай. – откровенно издевались она надо мной.

– Ну, рожок, что ещё, как на автомате же. – удивлённо отвёл я голову назад. Неужели не обойма это? Разводняк какой-то от бабки.

– Ну, допустим так, а какой? – чуть более благосклонно произнесла она.

– Ну. – коротко бросил я. – Маленький? Маленький рожок. – увереннее дал ответ я на её вопрос. Но реакция ее была…

– Ладно, а ванильный, аль шоколадный? – по ее словам все стало понятно, не рожок и. Не обойма… но ответ она решилась дать сама. – Рожки для мороженного, обоймы для винтовок, как Мосинова, либо карабин Симонова, как же объяснить тебе… это такая штучка, чтоб быстро патроны с нее поместить в винтовку, а не вставлять по одной штуке, на револьверы тоже есть такое, для скорой зарядки, но там у тебя, – она указала на револьвер в рюкзаке, – не рожок, не обойма, а барабан. А вот это, – указала она и потакала пальцем, на неизвестную штуку в своем ружье, в которой были патроны. – Это магазин. Магазины на автоматах и на винтовках, они закрытого типа, есть ещё барабаны, тоже для автоматов, либо для пулеметов. Есть ещё дисковый магазин, как на этом пулемете. – она махнула рукой мне за спину, так как “ДП-27” и его штучки для опоры, были у меня за спиной, забавно болтаясь, вспоминая скудный опыт игр, я вспомнил, штучки для опоры. Это сошки, как на снайперках – Ну, короб для пулемета я думаю, сам различишь? – похлопав глазами, спросила она меня.

– Да, он же наверное квадратный и тяжёлый. – предположил я.

– Да, хоть один верный ответ. – после чего она повернулась к Лене, будто игнорируя меня и произнесла. – Почапали домой внучка.

Показав мне язык и прищурив глаза, Лена скользнула вслед за бабкой…

Прошло ещё немного времени. Мы вернулись в наше убежище и разложили вещи, их было многовато. Часть пришлось распределить на склад. Я думал, что мы как-то используем пулемет, но нет, просто положили его к нам с Леной под кровать. Как это звучит, нам. Хотелось нормально помыться, но голову можно было помыть только под раковиной в туалете, так же и все остальное, только там, но трубы были ледяные, в туалете холодно, так что, было сложно что-то сделать при такой температуре. Было решено побрить меня налысо, я и сам был не против. Десятка полутора минут работ над моей головой, вот и машинка выключилась, собрал с Леной волосы, а после, я сходил в туалет и заценил свой новый вид. Да уж, с пистолетом в руках выглядел бы идеально, настоящий бандит, на лице несколько почти заросших ссадин, нос потихоньку заживает, а вот на рёбрах, я раньше как-то не замечал, но левый бок, тот, по которому съездили дубинкой, был сине-зеленым, если трогать, болело, если не трогать… ну так и проблемы почти не было, просто решил не трогать свой бок и не тревожить, пусть лечится.

– Как тебе? – поинтересовалась Лена моей новой прической.

– Как глобус… – с улыбкой произнес я. После чего мы зашли в каморку и Нина Петровна воскликнула.

– Да тебя прям не узнать, Максим! Настоящий мужик! – баб Нина едва не захлопала в ладоши.

Не знаю почему, но от одобрения этой женщины, я как-то даже начал гордиться. Наверное баб Нина стала для меня довольно не плохим авторитетом, на такого человека и надо равняться, по крайней мере, теперь.

Ближе к вечеру мы вышли в холл торгового центра, он был довольно скромный, по меркам Москвы, но на самом деле, такой заброшенный и безлюдный, местами разрушенный, он казался огромным. Бутылки найти труда не составило, выставили семь штук в ряд, отошли на десять шагов от бутылок, на глаз выходило метров семь или девять, я не профессионал и все подобное мне пока, что не даётся, баб Нина рассказала про то, как пользоваться пистолетом в теории. А пользоваться им надо было либо одной, либо двумя руками, на барабан пальцы не класть, рукой его тоже не обхватывать, за ствол не хвататься, так как после стрельбы, он должен разогреться, да и не надо было ствол трогать в принципе, как разобрать пистолет, она тоже показала, перед тем как мы выдвинулись на стрельбы, она заставила меня и Лену разобрать и собрать пистолет по семь раз, сложностей никаких не было, частичная разборка выполнялась в три этапа, вытянуть шомпл, сдвинуть его основание вверх и вытащить ось барабана, собственно барабан крепился на ней, ну и последний этап, вытащить барабан, после чего пистолет уже можно прочистить, чтоб добраться до пускового механизма, надо было воспользоваться отвёрткой, но мне внутри пистолета делать было нечего, так она и сказала, я поверил. Патроны для пистолета были какими-то пупоголовыми, в плане, они плоские на верхушке, с небольшой ложбинкой, а которой и была пуля, сама внешняя оболочка, это гильза, а все вместе, представляет собой пулю. Я постигал оружейную науку, хотя окраска все ещё присутствовала, тем более, никаких мер безопасности здесь не предвиделось, наган буквально всегда на взводе, но Нина Петровна видела в этом только плюсы, стреляет он самовзвозом, значит как раз таки курок, который оказался сверху, а не как я в всегда раньше называл “курок”, это была пусковая скоба, именно что курок, его можно было взвести, да и желательно всегда носить в взведеноом положении, на обычных пистолетах так точно. Плюсы наганы были в том, что его не надо приводить в боевое положение, методом оттягивания пистолетного затвора назад, чтоб дослать патрон, как следствие, задержки перед первым выстрелом нет, в обращении и обслуживании он тоже прост, главное чтоб много грязи в ствол и барабан не забилось, ну ещё и на курок чтоб не сильно попадала, так как курок может заклинить именно на спуске, объяснение всех этих тонкостей, большинство из которых я запомню на всю жизнь, заняло кучу времени, вот по этому мы и пришли пострелять только вечером, особой разницы не было, днём или вечером, все ещё было темно, но уже не как раньше, днём лучик света изредка пробивались, детектора для проверки радиации у нас не было, от чего становилось жутко, ведь она каждую минуту могла проходить через нас, постепенно убивая, об этом я тоже узнал от Нины Петровны. Выходило, что от нее, полезной информации, я узнал в больше, чем за всю свою бесполезную жизнь, нет, это была даже не жизнь, а существование. Загоняться по этому поводу не хотелось, теперь я другой, новый человек, просто напросто, было жаль упущенные возможности и время. Но я не отчаивался, все обязательно успею наверстать, печку топить я уже умею, оружием пользоваться тоже, пить водку не особо хочется, но Нина Петровна, сказала что придется, ещё много и много раз. Рядом с баб Ниной, мы чувствовали себя в полной безопасности.

Когда наступил момент стрельбы, моя очередь, так как Лена уже отстреляла свои шесть патронов, причем довольно неплохо, две бутылки из шести, я начал переживать. А если я даже до ее уровня не дотяну? Опозорюсь ведь, но Лена сказала, что она раньше стреляла в тире, а я ведь нет, ещё и каждый раз э, когда звучал выстрел, я вздрагивал и непроизвольно закрывал глаза, ещё и вспышка эта, сердце екало каждый раз, особенно когда бутылки разлетались, а пули, из-за рикошета, пару раз пролетели прямо у меня над ухом, по крайней мере, мне так казалось, обе дамы были довольны результатом, но я хотел поразить их своей стрельбой.

Как оказалось, экстерном, стать мастером по стрельбе невозможно, первые три выстрела ушли в никуда, даже не рядом с бутылками, только после половины моего боезапаса, Нина Петровна постаралась объяснить, что и к чему здесь происходит. Стойка для стрельбы у меня была правильная, держал пистолет двумя руками, ноги чуть согнуты, локти с небольшим сгибом, корпус наклонен вперёд, стрелять из одной руки желания не было, так как, не удобно и целиться было тяжело, тогда ещё и крюорпус надо было ставить по другому, так, чтоб для цели ты должен стоять полубоком, закрывая от ответного огня внутренние органы, попутно снижая шанс на попадание, когда баб Нина сказала о том, что по мне могут стрелять, в горле появился тяжёлый ком, а ноги начали подрагивать, я не знал, как стрелять дальше, но постарался собраться, сделал ещё один выстрел, но зажмурил глаза, тогда ещё и выяснилось, что нажимал я не правильно, ствол пистолета уходил ниже точки прицела, так как я сжимал кулак и давил пистолет вниз, при нажатии на спуск, оказалось, надо не давить, а аккуратно, без напряжения, вжимать пусковую скобу в прямом направлении, словно ты просто сжимаешь кулак, без резких движений. Выстрел. И пуля падает рядом с бутылкой, почти попал, но все ещё не то, что надо. Оставалась последняя пулька, я просто обязан был забрать гол престижа, вернее выстрел. Постарался воспроизвести все четко, баб Нина подкорректировала постановку моих рук, ног, сказала, что все почти правильно, не хватает только опыта. Я как обычно зажмурил один глаз, совместил мушку и целик, и… плавно нажал на спуск, держа руки ровно, стараясь перебороть тремор и не уводить после нажатия ствол вниз, чтоб попытаться компенсировать отдачу. Попал, точно в цель, Нина Петровна сказала, что попал ровно в центр бутылки, пусть я и целился в самое горлышко, чем снижал свои шансы на попадание, но результатом был доволен, Лена тоже порадовалась за меня, как никак, впервые держал оружие в руках. После выстрела сердце вовсе разрывалось от радости, норовило выпрыгнуть, а адреналин зашкаливал так сильно, что я был готов бежать, стрелять, воевать, я был готов на все. Но конечности бесконтрольно подрагивали, от адреналина, пусть я этого почти и не замечал, Лена даже поцеловала меня, снова в щеку, но около губ. Но Нина Петровна была не особо довольна результатом.

– Можешь лучше. Пять в молоко, и только одна по мишени, концентрируйся лучше, не торопись, тогда все начнет получаться, а скорость, с опытом придет. Ошибок конечно много, да только у всех так, за день никого не переплюнешь, детки в пять лет лучше стреляют, не говорю тебе о том, что ты даже целишься не правильно. – бормотала она по пути в наше убежище, но вопросы одолевали меня, я хотел стать лучше.

– А что я делаю не так? Что не так в прицеливании? – конкретно озадачился я вопросом, требуя у нее хоть какого-то разъяснения.

– Ну вот смотри… – покрутила руками она в воздухе, собираясь с мыслью. – Ты боишься оружия, от выстрела едва в штаны не гадишь, целишься двумя глазами, вот на кой черт ты так делаешь? – с осуждением начала она. – Фильмов пересмотрел, не судьба у меня спросить?

– А как надо то, одним глазом? Не удобно ведь, да и выстрелы, это же рефлекс здорового человека, это глухим надо быть, чтоб ничего не дрогнуло на лице. – с недовольством, высказывал я свое возмущение, неужто, трудно было сказать с самого начала?

– Да, двумя глазами, учись, чтоб какой нибудь придурок. Не вышел у тебя с левой стороны и не влепил тебе пулю, в твою, и так дырявую башку. К выстрелам надо привыкать, не надо их бояться, да, от выстрела даже опытные стрелки глаза закрывают, на миллисекунды. А ты, ты ведь за час до выстрела дёргаться начинаешь. – с недовольством высказала баб Нина.

– Но ведь он впервые… – попыталась оправдать меня Лена.

– Не лезь внучка, он не баба, у мужика стрельба, это в крови, как и любовь к оружию, машинам и женщинам. – с видом мудрейшей женщины, покачала она пальцем в воздухе. – Но главное, есть над чем работать, нормальных тренировок я тебе уж сделать не могу, извини, не таким я занималась, но стрелять ты будешь отлично, я тебе это гарантирую, рвение у тебя есть. – уверила она меня, сменила гнев на милость.

– Спасибо. – произнеся, слова благодарности этому добродушному человеку.

– В карман не положишь, чтоб завтра как минимум две бутылки разбил. – погрозила она мне шуточно кулаком.

– Да, да, разобьешь меньше, в лоб получишь. – смешливо вторила ей Лена.

– Ладно. – ответил я по философски, прямо как Жак Фреско.

Следующие четыре дня пролетели как один, поиск полезного, готовка, стрельбы, патронов мы потратили достаточно, но лучше стрелять я стал лишь на чуть-чуть, мог выбить три бутылки из шести, патронов у нас осталось не так много, не каждый день мы тратили по шесть патрон, иногда Лена один-два раза стреляла, иногда я, шесть-восемь раз. В общем, осталось у нас всего шестнадцать патронов, но по сравнению с тем, что было, я стал стрелять в разы лучше, что логично, если считать не просто от нуля, а от минуса в таком навыке. Тренируясь, я не понимал одного, зачем мне это. Стрельба для меня была некой эмоциональной разрядкой, но на практике, как применить оружие против человека, я не понимал, как, куда и зачем стрелять по другому живому существу вообще, причинять другому человеку боль не хотелось, становиться убийцей тоже, страшно, бессмысленно и ужасно. Можно ведь любой конфликт решить словами, сила ничего не решает, даже тогда, если бы я был осторожнее и рассудительнее, то мог бы избежать нашего изгнания с Леной, дальше дружеских поцелуев и разделения кровати на двоих, дальше не шло, мы только спали, кушали и болтали, ну само собой ходили на вылазки с бабой Ниной, да и тренировались, больше ничего, делать какие либо намеки и подкаты я боялся, чтоб не обидеть и не отпугнуть девушку от себя, а она, по всей видимости, не испытывала ко мне симпатии. Короче говоря, я попал во френдзону, но понять её я мог, пережить такое и думать об отношениях, думаю, это дело гиблое, никто не знает, что произойдет с нами завтра, возможно, даже сегодня…

Как обычно мы шли с вылазки, третий этаж был довольно богат на брендовые шмотки, небольшие ресторанчики и прочие магазинчики-павильоны. Ничего особого, за исключением одного из ювелирных магазинов, который был открыт, снаружи ситуация становилась все лучше и лучше, каждый день тучи, смог и затянутое чернотой небо, рассеивались, солнце уже заставляло снег местами подтаивать, температура иногда поднималась выше нуля, несколько градусников на входах об этом говорили, мы сами их туда положили, чтоб обладать хоть какой-то информацией о том, что происходит снаружи, пусть глаза могут показать многое, но всякие полезные штуки, давали ещё больше полезной информации. Вот туда я и решил направиться. Проводил дам до первого этажа, почти до магазина баб Нины, но в метрах десяти остановился и сказал.

– Я кажется, что-то забыл. – начал я искать пути к отступлению.

– И что же? Где забыл? – с прищуром, спросила баб Нина.

– Ааа, – протянул я, – Что-то важное, на третьем, я мигом, не ждите меня, лучше готовить пока начните. – я предложил им идеальный для меня вариант, я решил сблизиться с Леной и подарить ей что-то красивое.

– Да мы уж и без тебя разберемся. – прыснула баб Нина. Мне кажется, она что-то поняла. Возможно заметила мой пристальный взгляд на ювелирку, когда мы проходили мимо нее несколько раз.

– Не ждите. – просил я последний раз, после чего развернулся и сорвался с места.

Пробежавшись по ступенькам, я поднимался выше и выше, эскалаторов не было, да и если бы были, они бы не работали без электричества, не знаю как и почему, но электричество было только в некоторых магазинах. Из-за пробежки по лестнице я начал тяжело дышать, но к ювелирному магазину подходил с радостью, в мечтательном состоянии. Я уже представлял, как я вручу Лене подарок, она бросится ко мне на шею, мы поженимся, у нас будут дети…

Как-то далеко я заболел в своих мечтах, парням, говорят, такое не свойственно, ювелирка была не тронута, удивительно было, что кроме нас, тут не было ни единой души, трупов, повезло наверное. Заглянул под витрину, свет тут кстати был, пусть и работало только две лампы из шести, рассмотреть блестящем было можно. Разные дорогие колье, ожерелья, бусы из жемчуга, кольца, все было не то. Бриллианты сейчас стоили не больше стекла, я искал что-то особенное, интересное и притягивающее взгляд. И нашел, браслет из белого золота от очень известной ювелирной фирмы, ценник в семьсот тысяч рублей говорил сам за себя, но нынче это было бесплатно. Я поднял его над головой, он был шикарен, поднес ближе к лицу и…

Услышал хлопок. Повернул голову влево, в сторону выхода и на автомате сунул браслет в карман. Увидел такую картину: человек. Человек с избыточным весом, плюхнулся как мешок с картошкой на пол, споткнулся о ступеньку и начал крутить головой, я нащупал в кармане пистолет и дрожащей рукой вынул его, спрятав за ногой, мог и прямо стоять, за витринами было бы не видно, но страх решал за меня. мужик с кряхтением и одышкой поднялся и побежал ко мне, заметил сука. Он сказал мне руками, мол падай, беги, или он хотел, чтоб я выключил свет, не понимаю. Ноги задрожали тоже, я вскинул пистолет и мужик остановился, но сразу же вскрикнул.

– Уходи, дебил! – с яростью прокричал он.

После чего в потолок прилетела какая-то светящаяся пуля, а за ней ещё одна, нет, это было много маленьких пуль, это была дробь, целый рой разъярённых свинцовых пчёл, а первая, не знаю, что это было…

Мужик рванул дальше ко мне, не смотря на оружие, после чего спрятался за углом ювелирки, под плакатом, так как стен здесь по сути не было, все из стекла. Дальше бежать он не стал. И я заметил, мужик держался за бок и дрожал, часто вздыхая, он попытался выключить свет, но было поздно.

Пять человек зашли на наш этаж, сразу же, они начали стрелять в нашу сторону, я чертовски испугался, пули разбивали стекла и витрины, благо одежда была у меня отличной, осколки мне не навредили. Но твою мать! В меня стреляли! Я сразу упал как подкошенный и свернулся в клубочек, надеясь на то, что меня не задело, пистолет все ещё был в руках.

– Вылазь крыса ебаная! – закричал один из уродов, это были какие-то бандиты или убийцы, я не знаю, что делать? Как сбежать?

Пока в думал и дрожал за прилавком, сил бежать или стрелять у меня не было, да и у меня всего пистолет, да и в человека я не смогу выстрелить!

– О, гля, Серый, нашелся шпрот ебана! – заржал противный голос.

– Не убивайте! Я никого не сдавал! Я не сдавал вас! Там ещё мужик, за прилавком! – начал вопить тот самый мужик, который первый пришел на этаж. Урод блять. Хотя, они наверняка меня нашли бы меня и убили, если захотели бы.

– Да, Мамон, я видел его, гнида мусорская не врёт, за прилавком. – отозвался гнусавый голос.

– Ну так тащите сюда. – раздражённо ответил грубый голос.

– Винт, тащи его сюда. – приказал кто-то, самым адекватным из услышанных голосов.

– Хорошо. – коротко ответил кто-то, басистым, тянущимся голосом, словно умственно отсталый или какой-то тролль говорил.

Шаги были ближе. Бандиты переговаривались между собой, ржали, мужик, которого назвали крысой, вопил от страха. А меня же, увидев за прилавком, подняли как котенка, за шкирку, пистолет я все ещё держал в руках, но эмоции сразу же постарался скрыть, сделав серьезное лицо, оторвать меня от пола, у здоровяка не получилось, он был выше меня на целую голову, здоровая скала сука блять, что это за мутант такой? Словно монстр радиоактивный, прикиды у бандитов были бомжатские, даже я одет был чуть лучше, все грязные, злые и почти у всех было оружие. Два калаша, два дробовика и пистолет, у гнусавого, автоматы у злого, который сказал тащить меня и у второго, который дал четкий приказ этому бугаю, а двое оставшихся, с каким-то двустволками. На всех были черные шапки, на теле были обычные телогрейки, каких у баб Нины был целый магазин, только вся одежда была у них порванная, местами зашитая, а местами сильно грязная, но ни у кого не было противогазов, хотя были и рюкзаки, сумки через плечо, странные какие-то, тряпочные, да и рюкзаки были какие-то старые, советские вещ-мешки. На главных были ещё и жилеты, вроде как, это разгрузки, но какого то странного цвета, не как у военных, да и сетка на них, как по мне, была лишняя. Оскал их, был бы виден даже в темноте.

Целиться в меня никто и не думал, бугац просто вырвал пистолет у меня из рук и засунул его себе за пазуху, после чего, потащил меня к толпе, пол из общий смех. Там, меня молча сбили с ног, я даже не думал сопротивляться, их много и они могут меня убить, а я жить хочу.

– Интересно получается. Тоже крыса мусорская? – спросил глядя на меня, тот, что самый спокойный, кстати я рассмотрел ещё одного, с дробовиком, азиатская внешность, раздутое, опухшее лицо и узкие глаза, спокоен как удав, он не произнес ещё ни слова, а волчиц взгляд пугал, он даже не смеялся как эти, словно под кайфом был и ничего не замечал. – Так. Вратарь, ты же знал, что бывает за крысятничество, чего пасть то захлопнулась? – ударив того по лицу ногой, вопрошал бандит.

– Серый… не убивай меня, Серый, я никого не сдавал, я впервые этого гандона вижу, ну вы же меня сто лет знаете, Серёга, братан! – распылялся он, пуская из кровавых, разбитых губ и носа кровь с соплями и слюной, ещё и хлюпало все это дело, пузырилось. Страх сковал меня полностью, ни дернуться, ни пошевелиться, стоял на коленях, сложив руки на колени и пригнув голову к полу, даже взгляд не поднять.

– Так а хули ты, падла, делал у той шараги? – говорил он спокойно и размеренно. – Тебя, ссученая ты шмара, пацаны наши видели. Видели, как ты с красноперыми в десна долбишься, в петушарню к ним как в очко ходишь. – поставил его перед фактом Серёга, присев на корточки и схватив его за волосы.

– Остынь, Серый. Я сам с ним побазарю. – с оскалом, чуть ли не приказал ему Мамон. Серый скрежетал зубами, но отошёл в сторону, достав сигарету и закурив, видимо! Он был ниже его в их иерархии.