Судьба Иных. Книга I – Барсук

Не думал, что после этой ситуации между нами вспыхнет столько страсти, так же как и не думал о том, что наш второй раз будет на столе, с которого Лена быстро перекинула две тарелки на тумбы и оперевшись на стол руками, развернется ко мне, но не лицом. А потом ещё и на самом столе, после всего этого было какое-то странное, но удовлетворённо оущщение.

– Давай на столе больше не будем этого делать… – поглаживая меня по шее, Лена сидела у меня на коленях. – Мы ведь на нем едим. – усмехнувшись и стараясь отдышаться, говорила она.

– Посмотрим. – загадочно проговорил я, возвращая Лену к поцелую.

Глава 7 – Рай продолжается.

Лена ушла на работу с неприлично сильным опозданием, ведь появиться там она должна была уже в восемь, а мы проснулись только в половине шестого утра, но ушла она туда только ближе к девяти, когда спохватилась и впопыхах начала собираться.

Приняв душ и накрасившись на скорую руку, а накрасить она успела только губы, она чмокнула меня в губы, сказала, что не прощается, ведь мы скоро увидимся на обеде, после чего выпорхнула наружу как бабочка из кокона. Но и мне долго скучать не пришлось, через пять минут в дверь начали долбиться, затем, раздался голос Льда.

– Макс, выходи! – закричал он, я чуть удивился такому раннему приходу моего наставника и двинулся к двери. Открыв её, на пороге я я увидел растрепанного Андрея.

– Доброе утро, что случилось? – лениво пробормотал я, делая вид, что только проснулся, не знаю конкретно зачем, просто самозащитная реакция.

– Добрее не бывает. – пробормотал он, входя в квартиру и пройдя к дивану, завалился на него. – Нет, ну вы тоже молодцы, нашли время когда развлекаться, тут полный бардак в университете, а вам лишь бы детей побольше наплодить. – недовольно озвучил он, распластавшись на диване. Понятно, видимо он в курсе всего. Моя показная зевота ушла в момент.

– А откуда ты знаешь? – озадаченно произнес я, уставившись на него непонимающим взглядом.

– От верблюда, пришел и сам все рассказал. – усмехнулся он. – Работа у меня такая, знать всё и везде, ты вообще видел какая Лена вылетела? – уставился он на меня, будто бы это было очевидно для всех.

– Ну знаешь, она просто плохо спала и мы немного проспали, вот и… – попытался оправдаться я, хотя вроде как ничего постыдного в этом нет.

– Да конечно! – расхохотавшись, прервал он мою речь. Я снова уставился в непонимании. – Да не оправдывайся ты, ваши охи вздохи наверное даже на рынке слышали. – чуть отсмеявшись, произнес Лёд.

– Понятно. Ну и ладно. – чуть прикусив губу от стыда, я развернулся.

– Ну да, я тоже так считаю, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Но ты смотри мне, обижаешь Ленку, прибью. – он угрожающе серьезно покачал пальцем в воздухе.

– За что?! – удивлённо воскликнул я на выдохе.

– Есть за что… на дочку похожа, понятно? – чуть насупившись, прояснил он и двинув ушами, встал с дивана и направился к выходу. – Ну все, посидели, пора и за работу браться. – махнул он мне рукой.

– Уже? – на автомате уточнил я.

– Нет, потом блин. Мы уже и так как минимум час потеряли. И учти, дальше церемониться не буду, приду в восемь, чтоб был готов как штык. – командирским тоном рубанул он ладонью об свою руку.

– Почему так рано то? – я не понимал какой смысл теперь так рано начинать день.

– Да вот так, чтоб организм привыкал. – развел он руками и открыл дверь. – На сборы даю тебе минуту, не выйдешь через минуту, штрафные упражнения будут накапливаться, а когда сделаем все что у меня в планах, то будешь отрабатывать. Понял? – он строго проговорил, но смотрел без всякой злобы в глазах.

– Понял… – с тяжёлым вздохом ответил ему я, скоро напяливая на себя кросовки.

Во время я уложился, а дальше мы конечно же двинулись в приемную, завал из блока все ещё не был очищен до конца, даже дверь в нужный нам проход не до конца открывалась, как раз таки из-за долбаных бетонок. Лёд включил фонарик, вошёл первый, а я скользнул в темное помещение за ним.

– Ну что, Макс, первое включение света здесь, надо проверить работает ли тут вообще хоть что-то. – осматривая пыльные стены фонариком, говорил он, дверь за собой пока не закрыли, стремновато здесь было и очень темно, дальше пяти метров вообще темень кромешная.

– Вон выключатель. – спокойно проговорил я, когда лёд зацепил краем луча света от фонарика бугорок на стене с несколькими выключателями. Он был чуть ниже, чем Лёд вел лучом, мне повезло, что сразу посмотрел туда.

– Ну вот и отлично, вот и молодец. – спокойно ответил мне лёд и пошел до этого самого светильника, подсвечивая себе путь под ногами.

Да, все что я до этого видел в фильмах, сериалах, когда люди путешествовали по пещерам в которые солнечный свет также не проникает как и сюда, они освещали фонариками всю пещеру, разгоняя темноту полностью, здесь же я подумал, что фонарик какой-то сильно ужасный, но потом посмотрел поближе и понял, что вроде как вполне нормальный такой фонарь, увесистый и яркий, но не в полной темноте, так как от его прекрасного освещения оставался только лишь маленький, тусклый кружок, который не давал так много видимости, как хотелось бы. Мне отчего то мерещилось, что в ремонте кто-то есть, я никогда не боялся темноты, но здесь просто нервы накалялись, обстановка была пугающая. Но все ведь решилось, когда Лёд начал щёлкать выключателями, один за одним.

Когда свет включился, я увидел все, что тут было, а было тут ровным счетом ничего. Это же просто обычный прямой, но тупиковый коридор, шесть метров в ширину и тридцать в длину. Ну просто идеальное место для нашего центра подготовки.

– Короче смотри, мозги парить не особо хочется, просто прихреначим значится туда шторы, – он развернулся и посмотрел на дверь, окинув всю стену руками, в которой была дверь. Он сразу же продолжил. – а тут сделаем такой, небольшой буфер, между тиром и спортивной зоной… – начал рассказывать гид о своих планах.

Говорил он ещё долго, но выражался довольно лаконично, просто планов у него было много, если в краце, то спортивной площадке у нас будет выделено десять метров, круги можно спокойно нарезать, спортивный инвентарь он вообще сам собирается делать, либо под заказ у мужиков из слесарки, у тех, что в правом углу от входа в убежище занимались двумя машинами, которые кстати непонятно вообще как сюда попали, ну, скорее всего в разобранном виде, да и те машины, это был жигуль и Волга. Металлолома у нас в свете последних событий прибавилось, это вроде бы неплохо, но если знать, каким случайным путем он оказался в распоряжении глав университета, то становилось не по себе.

Но на спортзале его планы не заканчивались, сразу же за спортзалом он захотел сделать непосредственно стрелковую зону, которую будет разделять перегородка, простейшая конструкция из дерева и ткани. Сама стрелковая зона не большая, всего два метра в длину, больше и не надо, на конце он собирался выставить три-два стола, в зависимости от надобности, стены вокруг тоже он хотел занавесить и углы со стороны мишений покрыть ему хотелось тоже, почти до краев стола.

Сказано, сделано, сложностей никаких не было вообще, нам ещё и помогли немного, двух мужиков нам определили в грузчики, из проштрафившихся, они без особой охоты носили занавесы, которые мы спешили скорее установить. Пока мы работали со стремянкой, которую удалось выпросить у заведующего складом, Ивана Федоровича и электроинструменты, дрели, шуруповерты. Посадили мы нашу шумоизоляцию на куски деревяшек и пластмассы, местами, где можно было обойтись более простым креплением. Монтировали на совесть, то есть, на несколько дюбелей на одно крепление. Сколько у нас всего ушло саморезов и дюбелей, я конкретно не считал, но не так и много, чтоб нанести особый удар по экономике убежища. Столы мы взяли в баре, там были сломанные, которые чинить никто не собирался, один стол был вообще школьной партой, со сломанной столешницей, мы просто заказали у местных мастеров ДСП по размерам столешницы и починили стол, на втором столе, уже более простом, простым прямоугольником, с двумя ножками-рогатками, там была сломана эта самая ножка, мастера сами починили стол за минут тридцать – сорок. Они просверлили по два отверстия в сломанной ножке и соединили их между собой двумя шкантами, для большей прочности ее укрепили небольшой металлической пластинкой с отверстиями по краям, при ее помощи они более прочно скрепили ранее сломанные детали, дальше они просто спилили ненужное и залили клеем с опилками, он высох и они его отполировали.

За это время я успел встретиться с Леной, мило поболтать и перекусить у нас дома. Тогда я узнал новость от Лены.

– Ты идёшь на вечернее прощание? – вдруг спросила она меня, до этого мы просто общались на счёт местной управы, ее проблемам в работе и всем в этом роде.

– Какое прощание? – я даже поперхнулся от неожиданности.

– Как какое? Ты ещё не в курсе? – она удивлённо приподняла брови. – Ну, сегодня установят монумент на месте завала, там плита будет, с именами погибших… ну, в общем увидишь. – она подалась плечами вперёд.

– Нет, я не хочу. – я отрицательно покачал головой. Не собираюсь я не местные похороны идти, на душе и так хреново после всего пережитого, а тут ещё и такое.

– Как?! – Лена искренне удивилась такой мысли. – Там же все будут… – она даже дернула ушами и непонимающим повела рукой.

– Ну так, я не все. Не хочу лишний раз смотреть как всем плохо. – склонив голову к правому плечу, произнес я. – Мне ведь не плохо, я тех людей даже не знал, что мне с того, что их больше нет. Ты жива и здорова, я тоже, так о чем мне переживать? – я постарался объяснить ей свою позицию. Брови девушки задумчиво прыгнули вверх и вниз, она поднесла бок согнутого указательного пальца к подбородку и немного помолчала.

– Знаешь, я ведь тоже если разобраться, понятия не имею, кто эти люди такие, кем они были раньше… но я не могу просто так взять и не пойти туда, они были частью нашего убежища. Просто понимаешь, народ без нас может прожить, а ни ты, ни я, без народа не можем, один человек это не общество, а общество всегда сильнее, в нем проще выжить. Ты бы мог хотя бы попробовать сделать вид, изобразить скорбь, все прочее… – задумчиво начала она высказывать свои мысли.

– Нет, Лен. В то время, до войны, у меня ни дня без вранья не обходилось, больше врать я не собираюсь. Оставлю это таким людям, по типу вашей директрисы, вот она пусть симулирует, а я чётко понимаю, о мертвых скорбеть смысла нет, их просто должны помнить близкие и не жалеть о том, что их постигла такая судьба, а просто продолжать помнить их и любить. – я впервые в жизни, как мне показалось, сказал что-то довольно логичное и правдивое.

– А чем тебе Анастасия Матвеева не угодила? – как ни крути, Лена сразу же отреагировала на то, что я задел в своей речи эту святую женщину. Сложила руки на груди и аозмуженоо уставилась она на меня.

– Ну как, чем? Она ведь по большей части, вообще плевать хотела на всех вас, да, она классно говорит кучу фраз, но блин, она хищник, классный оратор, может успокоить толпу, попросить потерпеть, но чтоб такие как она, жалели о чьей-то смерти… ну разве что, в плане того, что она не выгодно потратила такой ценный и ограниченный ресурс… – я постарался объяснить Лёне про сущность Анастасии Матвеевы.

– Ну а чем ты лучше? – решила она прибегнуть к такому обидному аргументу. – Она хотя бы важные решения принимает, о народе заботится, а ты, что? – с осуждением, наклонилась Лена в мою сторону.

– А я не вру всем подряд, что меня парит, как будет народ жить дальше. Касаемо вчерашней трагедии, то что погибли люди это конечно плохо, иначе просто и не бывает, но ещё хуже придется тем, кто выжил и стал калекой на всю оставшуюся жизнь. Раньше были пособии, пенсии, помощь от государства всегда была, как ни крути, но а что с ними будет сейчас, не скажешь? – уставился я на Лену с пониманием того, что ей нечего ответить, она все и так понимает. – Ну и каким образом они станут для тех, кто будет пытаться вытянуть из на себя, да ладно ещё это, как говорил парень, если тебя парализовало, а голова в порядке, не все ещё потеряно, все только начинается, но вот как самим будущим инвалидам жить в нашем новом обществе? То, что они сами себя прокормить не смогут, это как дважды два, но если да ними будет кто-то ухаживать, то что они будут чувствовать о себе? Они будут думать, что они просто абуза и мешают жить человек, который заботится о нем, так ведь всегда было, ты ведь понимаешь, о чем я говорю. – я остановился, просто накопилось немного, вот и решил высказаться. Когда отпустило, я продолжил спокойнее и конструктивнее. – Как директриса, политиком на развалинах цивилизаций, лично я себя, не вижу, да и тебе не советую, не благодарное это дело, всегда таким было, таким и останется, плохой ты или хороший, виноват будешь всегда.

– Да знаю я. – с грустью произнесла Лена. – И про Матвеевну всё так и есть. Просто то, что в итоге получается из её управления убежищем, это лучше, чем могло бы быть. – произнесла она, сглаживая углы в оценке поведения директрисы.

– Ну да, наверное соглашусь, ведь мы же видели, что при другом управлении будет. – саркастично подытожил я.

– Ладно, давай сменим тему, а то ты мне мою бабку напоминаешь. А ты сам знаешь, что мы попрощались с ней, не на самой лучшей ноте. – смотря мне в глаза, она нашла там понимание и поддержку, после чего решила вдруг чуть открыться. – А знаешь, пусть бабушка и была заносчивой, не самой лучшей женщиной и бабушкой для меня, как для внучки, зато мой дедуля, – тепло произнесла она, вспоминая что-то хорошее, связанное с ним, – он меня всегда на руках носил, но учил жить правильно, короче говоря, воспитывал как его воспитывали. Я частенько смотрела записи его переговоров и сделок с разными партнёрами, он такой был… хладнокровный что ли, даже жестокий иногда, всегда на своем стоял, меня учил тому же, но в этом есть свои нюансы. Он учил меня относиться к разным людям по разному, ведь мы все разные и к каждому всегда есть уникальный подход, если он нужен, вот и директриса для нас сейчас довольно важна, она не монстр, мне уж поверить можно, просто она расчетливая, но о людях она все же думает, ведь мы все по сути в одном положении, понимаешь, будут другие жить лучше, значит и она тоже будет жить лучше. – покачивая головой, она допила последний глоток чая и глянула на время. – Ой, собираться пора. – грустно вздохнув, она поджала губки и подошла ко мне для поцелуя.

– Ну, знаешь Лена, живёт она так же, но она сейчас сидит и пьет кофе, ест только то, что она хочет, а ты что? Правильно, последнюю пачку чая допиваем. – с намеком на отрицания равенства положений людей и директрисы, сказал я после того, как девушка уже почти вышла из квартиры.

– Ц, могу попросить у нее кружку кофе, специально для тебя. – цокнув, пролепетала она смешным голосом, немного передразнивая меня. – Всё Маркс, чао! – подразнив сравнением меня, с такой культовой личностью как Карл Маркс, Лена кинула мне воздушный поцелуй и упорхнула из дома, помахивая мне рукой из-за двери на прощание.

– До вечера. – пробубнил я себе под нос, с доброй улыбкой на лице.

Долго тянуть тоже не стал, вышел следом за Леной и закрыл дверь, она уже шла с блондинкой Машей и они о чем-то сплетничали со шпионским видом. Навстречу им двигался Лёд, он поприветствовал Машу блондинку из-за чего та едва не упала в обморок, видать она сохнет по нему, когда лёд прошел девушки чуть пройдя, зашушукались, Маша часто поглядывала Андрею в спину, отводя взгляд лишь для того, чтоб не врезаться в стену или прохожего.

– Ну что, Макс, у меня для тебя плохие новости. – начал он беспокойным голосом, говоря все тише и тише, по мере приближения. – Проход завален, об этом пока знают только в верхушке и мы с тобой, просто не хотят лишних волнений у народа. – поглядывая по сторонам говорил он шепотом. – Тебе ведь хватит ума не трепать об этом на каждом углу? – сурово посмотрел на меня Лёд и развернулся, начав идти в обратном направлении, я двинулся за ним.

– Конечно. Я могила. – как можно спокойней попытался выговорить я. Но на душе все таки всплыла тревога. Не хотелось бы, остаться здесь до конца своей жизни, именно что умереть здесь, от отсутствия еды, или отсутствия деталей и инструментов, которые можно достать только на поверхности, для того, чтоб отремонтировать некоторые системы здесь. Чего стоит только одна система вентиляции, помрем ведь сегодня-завтра, если она сломается и починить ее станет невозможным. Даже голова кругом пошла от этих переживаний.

– Не ссы, прорвёмся. – хлопнул меня по плечу Лёд, идущий рядом.

– Да, все в порядке. – поигрывая желваками отвечал ему я с поникшим видом.

– Так, а ну не вешать нос, а то что кругов бегать будешь, перед тем как к оружию притронешься. – вновь вернул он суровый взгляд и тон.

– Так точно, товарищ Лёд. – чуть усмехнувшись, почти четко произнес я это выражение.

– Кстати, об оружии, мне то уже выдали, а на счёт тебя, настаивают, чтоб ты поговорил с университетским психологом на счёт ношения и хранения у себя дома. – говорил Лёд, делая пасы руками в сторону какого-то из кабинетов. – Давай тянуть не будем, ты идти получай разрешение от психолога, потом за штампом в твой новый паспорт гражданина университета. – остановившись у двери в нашу халабуду, ту, что мы называем будущим тиром и спортзалом, в коридоре, он снова похлопал меня по плечу и с хитрецой уставился на меня.

– Где психолог не знаю, а справку, думаю это в пятом? – изогнув одну бровь от мыслительных процессов в моей голове, я все таки вспомнил номер кабинета, где я получал “паспорт”, хотя называть его так, думаю было немного странно.

– Верно, а психолог у нас сидит в кабинете “один а”, в конце самом, справа. – он указал рукой мое дальнейшее направление, ну я и двинулся, быстро кивнув.

– А паспорт с собой то у тебя? – окликнул меня Лёд.

– Да, всегда ношу, на всякий. – чуть развернувшись, не сбавляя темпа ответил ему я.

– Ну ладно. – ответил он уже гораздо тише, заходя в наше новое логово.

Идти было недолго, прошел мимо пятого и четвертого кабинет, мимо четвертого дробь один и четыре а, мимо третьего и второго и вот, слева первый кабинет, а справа, необходимый мне, “а один”. Странно, что психолог у них не в медблоке, очень странно, по крайней мере для меня.

Я вежливо постучался и приоткрыл дверь, заглянул в кабинет и спросил.

– Здравствуйте можно? – спросил я у женщины среднего возраста и невысокого роста, метр пятьдесят с чем-то, наверное, она стояла ко мне спиной, на стуле, сама она чем-то была занята в шкафу, который был слева от входа.

От моего нежданного визита, женщина дернулась и стул пошатнулся, она начала заваливаться назад, прогнувшись в спине и замахав руками. Ничего не оставалось, кроме как распахнуть дверь полностью и поймать падающую женщину.

– Ай! – вскрикнула она, навалившись на меня, хорошо, что я успел руки вытянуть в ее сторону, не успел бы немного, тогда уже вряд-ли бы получил одобрение от психолога.

Она не грохнулась на меня и мы не легли на пол, как это бывает в фильмах, и чаще всего, в аниме, не было и переглядываний в объятьях, как это любят показывать в сопливых романтических мелодрамах. Я просто поймал её под спину, а равновесие она вернула себе быстро, отшатнувшись от меня как от огня.

– Мужчина! Нельзя так врываться в кабинет! А если бы я голая?! – воскликнула она, нервно топая каблуками в сторону своего стола. Но самое удивительное, говорила она на чистом русском, не смотря на узкий разрез глаз, не бурятка и не из Японии девушка, скорее всего из южной Кореи, ухоженная и утонченные черты лица, определенно.