Судьба Иных. Книга I – Барсук

– Да все нормально, просто почему-то не выпускают. – пожаловался я ему на такую несправедливость.

– Ну-ка, покажи, все равно, видно что повязку снимал. – он протянул руку к моей голове и приподнял повязку.

– Лёд, нельзя же так! – воскликнула Лена с толикой возмущения.

– Да все с ним нормально! – усмехнувшись, Андрей чуть пристальнее посмотрел на мой лоб и что-то оценив, сделал заключительный вердикт. – Жить будет ещё некоторое время. Лет шестьдесят, если коллы на полу лбом собирать прекратит. – рассмеявшись от своей же шутки, Лёд отдернул руку как от огня, просто Лена с замаха стукнула ему по руке.

– Он не виноват в том, что ваши тупорылые обезьяны не соблюдают новые законы. – нахмурившись, серьезно произнесла она, сверкая молниями из глаз.

– Лен, это же шутка. – произнес я, поглаживая Лену по затылку.

– Да, боевая у тебя невеста. – ухмыльнулся Лёд.

– Да, ты просто ещё не видел как она по банкам стреляет. – тепло улыбаясь, говорил я, глядя на девушку и поглаживая её по голове.

– Ага, умею. – кратко произнесла она и увела глаза в сторону и вверх, сделав загадочное и мечтательное лицо одновременно.

– Точно, Макс, я зачем звал то тебя тогда. – хлопнул Лёд себя по голове. – Я тир собрался организовать в заброшенном коридоре, ну он кстати у вас, там, ну в управе. – он все же смог подобрать слова, чтоб описать свои планы.

– Это который по прямой от входа? – включилась в идею Лена.

– Да, центральная дверь. С полканом и директрисой я уже обо всем договорился, попросили только не шуметь сильно выстрелами, ну да хер с ними, ещё и спортзал там сделаем, снаряды сами сделаем, ничего сложного. – посвятил он в детали. Я чуть был удивлен и обдумывал его план, мне вполне все нравилось, тренироваться и стрелять, это всегда занимательно и полезно, но зачем? – Ну как, берешься?

– Андрей… знаешь, я конечно за, но зачем нам это теперь? – с небольшой долей нерешительности в голосе, я все же решился на такой вопрос.

– Как зачем?! – взорвался он смехом. – Тренироваться! Или ты собрался всю свои шестьдесят лет в этом загоне сидеть? – удивившись моему непонимаю, возразил Лёд с усмешкой.

– Нет конечно. – с опаской от такой мысли, с удивлённым глазами, произнес я. Просидеть здесь жизнь, никогда такому не бывать.

– Не для женских ушей разговор конечно. Но скажу так, я тоже здесь долго сидеть не собираюсь, максимум год-два, там как раз тебя поднатаскать успею. Других учеников брать не собираюсь, хотя уже просились некоторые. – словно для галочки или же для моей уверенности, произнес он. – Так что ты мой единственный напарник, будем с тобой на промысле ходить, новые вылазки делать, а там, как мне кажется, только опаснее станет. – чуть сбавив тон, произнес он с какими-то опасениями, о которых рассказывать пока не хотел.

– Я согласен. – с широкой и мечтательной улыбкой произнес я.

– Что?! – возмущённо воскликнула девушка и стукнула меня по плечу. – Какая поверхность?! Там нечего делать! – непонимающе проговорила она.

– Ну, это ты сейчас так думаешь, хотя сейчас так и есть, но через год… – начал делать замечание Лёд, качая указательным пальцем в воздухе, но Лена его перебила.

– Никакой поверхности! Радиация ведь никуда не денется ещё лет десять! – хлопнув руками по простыни, решительно, Лена попыталась поставить свой запрет.

– Нет Лен, ты не понимаешь, все хорошо будет. – успокоил я её.

– Ну и зачем, Макс? Все равно там будет опасно, не лучше, если этим будут заниматься профессионалы? – она попыталась привести аргументы, которые были не в её пользу.

– Кроме нас троих там пока никто и не был, не хочу льстить Максу, но по сравнению с местными комнатными бойцами, он уже профи. – рассудительно, прояснил ей Лёд и добавил. – А через год так и вовсе, сделаю тебе из него такого бойца, что никогда ни тебя, ни себя в обиду не даст. – тыча указательным пальцем в спинку стула, заверил он её.

– Да Лен, все в порядке будет, должен же кто то прикрывать его на вылазках. Один никто не справится. – причал я ещё несколько аргументов в нашу со Льдом пользу.

– Но почему ты? Ты же ничего не умеешь… – Лена выпустила пар и начала говорить беспокойно, будто бы обиделась уже. После такого заявления мне и самому стало обидно.

– Так научится же! – удивлённо воскликнул Лёд.

После ещё нескольких возражений девушки, она поняла, что ее возражения не имеют больше никакого смысла, ведь я уже все решил для себя.

– Ну что Барсучок, если ты реально восстановился, завтра поговорю с главврачом, пораньше выпустят отсюда, но отдыхать тебе не дам, так что, думай до завтра. – покачав головой, сказал Лёд перед уходом. В комнату как раз зашёл главврач, тот мужичок с залысинами на голове.

– Это мы ещё поглядим, – послушав за дверь слова Льда, произнес он, проходя в палату глубже. – а теперь, уважаемые, попрошу освободить палату, больному нужен отдых. – произнес он как-то по отцовски, что ли.

– Ну ладно, Макс, – Лёд уставился на меня и поднял руку в прощальном жесте, – до завтра. – попрощавшись, он не дожидаясь Лены, вышел за дверь.

– А можно я с ним останусь? – взглянув на врача и сжав мою руку покрепче, произнесла Лена.

– Категорически нельзя. – проведя ладонью правой руки вправо, по воздуху, он возразил ей. – Ваще присутствие может сказаться на сне больного. – объяснил он, уловив на себе осушительный взгляд Лены.

– Как? – недовольно буркнула она.

– Вам во всех подробностях рассказать? Молодой организм будет находится в состоянии повышенного возбуждения, на фоне чего снижается выработка гормона сна, мелатонина. – заведя руки за спину, проговорил врач.

– Да? А я слышала что на выработку этого гормона негативно влияет только свет, а возбуждение никак не сказывается, а мелатонин, как раз таки, снижает либидо. – холодно возразила ему Лена, чем вызвала внутреннее раздражение доктора, он даже губы поджал.

– Девушка, кто из нас врач?! Я лучше знаю, что надо для моих пациентов, так что, если вы не покинете палату сейчас, то я буду держать пациента до полного выздоровления, пока полностью не буду убежден, что он в безопасности! Ведь я, между прочим, клятву Гиппократа давал. – в начале он вспылил, но опомнился и все же сменил гневный тон на спокойный и проницательный.

– Понятно. – поджав губки ответила Лена. – До завтра, Макс. – взглянув на меня чуть обиженно, она все же приобняла меня и поцеловала в щеку. Да уж, я понимаю ее, тут и Лёд со своими планами по моей подготовке и врач о моем выздоровлении беспокоится, а она просто хочет быть рядом и оградить меня от лишних проблем.

– До завтра. – улыбнувшись, я тоже приобнял девушку и поцеловал ее в губы, от чего она чуть покраснела и лёд в сердце начал таять, который просто холодный такой, кристаллический, но это конечно метафора. Лёд тронулся, уголок её губы чуть дернулся и она смущённо покинула меня, перед выходом ещё раз бросив тихое “до завтра”.

– Если вы действительно уверены в своем состоянии, мы можем взять анализы сейчас, мне все равно на заявления полковника и Анастасия Матвеева тоже знает, что я лучше знаю, что делать с пациентом. – сделал он такое заявление, по всей видимости Матвеева это директриса, вроде как Лена об этом вкратце упоминала. Имя, фамилию и отчество полковника я помнил точно, Вадим Павлович… а фамилия… видимо, я не даже не слышал, либо забыл, ну не суть как важно.

Я не возражал сдать анализы здесь и сейчас. Медсестры взяли у меня анализы крови и унесли в неизвестном для меня направлении, я снова остался один, освещение здесь было проходное, то есть, включался и выключался свет здесь из двух мест, первый выключатель был у двери, сразу же справа, на уровне пояса, а вот второй уже у меня, над тумбой, даль светильника не было, ну да ладно. Глаза спустя ещё два часа чтения начали слипаться. Скачать себя не стал, отложил книгу в сторону и лег спать, главное страницу запомнил, закладку сделать было не из чего.

Пробуждение далось легко, меня разбудила Лена, вместе с ней пришла медсестра с тележкой раздачи еды, дали опять тарелку с кашей, масло с хлебом, короче все равно так же как и вчера на ужин, не густо. Но Лена принесла домашних бутербродов, колбаса показалось слишком скучной, какой-то слишком непривычный для вкуса, Лена сказала что это колбаса местного производства. Вкус с непривычки был непонятным, ведь там был самый минимум специй, да ещё и без копчения… помидоры в бутербродах были домашние, листья салата, майонез, в общем, после дня постной пищи эта еда была прекрасна.

– Я тебе ещё одежду принесла, если тебя всё таки вдруг выпишут сегодня. – Лена достала одежду из пакета, пакет опустел.

– Спасибо. – поблагодарил я Лену. – Ты все таки не против авантюры Андрея? – поинтересовался я у нее.

– Нет… – ответила она, прикусив губу и посмотрев в сторону. – Я пол ночи думала об этом и поняла, что все таки нужны люди, которые будут узнавать, что там и как, наверху, да и тяжело будет без всяких новых штучек с поверхности. – рассудительно отвечала Лена, я был слегка удивлен.

– А как же то, что там куча опасностей? – удивлённо произнес я, припоминая ей её вчерашние заявления.

– Не начинай. – жёстко оборвала она меня, сурово так взглянув, исподлобья.

– Ну ладно. – с улыбкой произнес я и обнял Лену, она сунула руки мне за спину и прижала покрепче.

– Только если ты там умрёшь, я тебя убью. Понял? – обиженным голоском прошептала она, я лишь понятливо закачала головой.

Спустя час после ухода Лены, ко мне пришел Лёд вместе с врачом.

– Мы проверили ваши анализы. – начал врач, переворачивая листы на планшетке. – Все в полном порядке, я бы даже сказал, слишком хорошо. На моей памяти такое бывало довольно редко. Вам повезло с вашей физиологией. Здоров как бык, – он вытащил из под зажима какой-то листок и протянул мне, – вот выписка. – с чуть удивлённым выражением лица, произнес он.

– Да, на нем просто все наживает как на собаке. – усмехнулся Лёд, махая в мою сторону рукой. – Собирайся Барсук, у нас куча дел на сегодня. – махнул он головой в сторону выхода.

– Но на вашем месте я бы сильно не напрягался, швы могут разойтись. – предостережительно произнес он.

– Да ну что вы, доктор, посмотрите на этого лба, что с ним станется? – усмехаясь, отвечал ему Лёд.

Я же просто, стянул повязку с головы и посмотрел на врача. Тот на секунду округлил глаза, что-то его удивило! Но он промолчал.

– Ладно, предъявите выписку на выходе и свободны, ваше лечение уже было оплачено управой. – разворачиваясь, как-то недовольно говорил врач, направляясь к выходу.

Лёд что-то недовольно пробормотал ему вслед, а я встал и пошел к раковине, вернее к зеркалу.

– Что, полюбоваться новым шрамом хочешь? – усмехнулся Лёд.

– Ну типа. – усмехнулся я в ответ, поворачивая голову к зеркалу.

Все со шрамом было замечательно, края раны уже не слабо так затянулись, хирургическая нить уже отвалилась и осталась на повязке, ну и хорошо, остался только лишь шрам на память, не самый страшный кстати, края были довольно ровные.

– Ну ка, дай гляну. – Лёд подошёл поближе и наклонив мою голову, всмотрелся в шрам поближе. – Странно. – пробормотал он. – Операция ещё вчера только была, а шраму будто бы неделя уже. – задумчиво проговорил, он отошёл в сторону.

– Ну это же здорово. – с вопросительными нотками произнес я, пожимая плечами в неуверенности.

– Определенно. – удивлённо хмыкнул он, глянув ещё раз на мой лоб. – Лучше и быть не может, у тебя вещи тут какие нибудь остались? – решил он сменить тему.

– Нет, я ведь налегке. – произнес я, подходя к кровати. – Только вот… можно книгу с собой взять? Я потом верну, честно. – спросил я у Льда.

– Я думаю главврач будет не против. – махнул он рукой и направился к выходу, я же прихватил с собой книгу и пошел вслед за ним.

По коридору мы разговорились, болтали о том, что происходило в убежище, пока меня не было. Мисс директор начала набирать новых людей в охрану, уволила всех у кого были нарушения и взяла порядочных граждан, зарплата там стабильная и полное “государственное” обеспечение, если его можно так назвать, управа почти полностью содержала местную охрану. Только вот им даже тренировать было не на чем, учились они по теории, патроны впустую не тратили, все что у них было, это небольшой спортзал с двумя штангами и пятью гантелями, да, всего две с половиной пары, ещё была гиря и пара гимнастических обручей, на этом всё.

На выходе я предъявил лист с выпиской и мы вышли наружу, в тот самый производственный коридор, работа кипела.

– Да уж, забавно что… – Лёд неожиданно осёкся.

Из ниоткуда взялся нарастающий гул и дрожь начала очень быстро нарастать, ноги задрожали от вибрации. Лёд схватил меня за грудки и втянул обратно, в дверной проем, ведущий в больницу. Я услышал женский крик, голоса начали раздаваться тут и там, дрожь земли стала совсем нестерпимой, Лёд присел на колено, сделав себе надёжную опору и придерживаясь за дверь, так же он рванул меня за собой, я плюхнулся на зад, обхватив ноги рукой.

С потолка начал сыпаться какой-то песок, бетонная крошка, стены бункера ходили ходуном, двери протяжно скрипели, криков было много, как тревожных так и командных, слова я мог едва разобрать, кто-то кому-то кричал лечь на пол, я смотрел в промышленный коридор одним глазом и видел как те, кто не догадались сразу же присесть, а ещё лучше прилечь, просто откатывались, словно во время шторма на корабле и в итоге жёстко падали на пол. Шатало не слабо, таких землетрясений я не видел ни разу. С потолка посыпалась не только крошка, но и осыпались несколько массивных кусков штукатурки, несколько таких упали на людей в проходе, вроде как кому-то даже попало на голову, от чего раздались и крики боли, к человек начал кто-то ползти. Свет моргал до того момента пока не погас, что произошло довольно быстро, в убежище воцарилась темнота, но не тишина, когда свет погас криков стало только больше. Ещё секунда и послышался жуткий грохот над головой, будто бы потолок начал рушиться и падать на нас, из-за темноты так и казалось. Я едва не закричал от страха перед природным явлением. Да чего там, чуть штаны не обмочил, но было нечем. Лёд что-то пытался сказать мне, но из-за такого гула я даже не слышал его.

Над головой что-то натурально обрушилось, в тот момент было слышно как и по убежищу начало что-то отваливаться в промышленных масштабах, потолок с натугой затрещал и в стороне рынка что-то грохнуло, крики сразу же ударили по ушам… Кого-то явно придавило. Гул начал стихать только спустя минут десять после начала, сердце бешено колотилось и я не знал куда бежать, что делать, темно, страшно и ничего не понятно, дыхание сбивалось, тело продолжало бить крупной дрожью даже после того, как все кончилось. Лампочки зажужжали, начали моргать и свет ударил по глазам. Я ели как проморгался и распылялся на полу, но лёд не дал мне долго сидеть. Ударив меня пару раз по щекам, он рванул меня вверх, что-то крича мне в лицо.

– Макс! Макс, мать твою! Все кончилось, пошли! – кричал он на меня, продолжая бить по щекам, слух вернулся в мгновение, руки и ноги продолжали подрагивать от нервов.

Лёд рванул меня за шиворот за собой, крикнул, чтоб я не отставал, он припустил по коридору в сторону большого зала. Много было много людей, все были разрозненны, где-то люди сами справлялись со своими проблемами в виде шедшей из носа крови, переломанной руки и прочих проблем, кто-то пытался помочь другим, не понимая, что делать, они звали врачей, помощь, но это были мелочи.

Эпицентр трагедии был в самом центре зала, чуть ближе к выходу, тот самый купол в центре частично рухнул на пол, оставив после себя огромную груду завала, огромные куски бетона, какие-то железные пруты, балки. Вокруг столпилась небольшая кучка людей, остальным было не до этого, но и те не спешили что-то предпринимать, боясь подойти ближе, только лишь одна женщина пыталась с криками и воплями отодвинуть здоровую бетонную плиту в сторону. Вершина завала была чуть выше моего роста, из под завались доносились крики, те люди, кто оказались с края завала, пытались освободиться сами, но не у всех это получалось. Мои руки онемели, когда я увидел парня с прутом торчащим почти из живота, он не понимающе водил руками и что-то беззвучно шептал губами, пытаясь схватиться за что нибудь. Твою же мать, что здесь вообще товрится…

Лёд кинулся прямо к завалам, Я последовал за ним, почему-то он обошел второй парня с пробитым боком, мой мозг отказывался верить в такой ужас, пытался смазать такой ужас, стараясь не акцентировать внимание на крови и ужасных ранениях людей. Лёд кинулся к мальчишке лет пятнадцати, он был под завалом и ему придавило руку, по локоть она была под массивным обломком бетона.

– Вместе! Хватай! – крикнул мне Лёд, залазя на завал и не наступая на эту самую плиту, которая придавила плачущего парня, он схватился за нее и тяжело дыша уставился на меня.

Пусть я был и напуган до смерти, я не подвёл его, на адреналине я подорвался к мальчику, встал с другой стороны, слева от плиты, оперевшись на потрескавшиеся плитки пола.

– Раз, два, три! – дал лёд быстрый отсчёт и мы смогли приподнять плиту. Мальчик сначала сам попробовал вытащить руку, но закричал от боли, к нему подбежала какая-то женщина и помогла мальчику вытащить руку из под завала. К горлу подкатил мой завтрак.

Лучевая кость парня была сломана и высунулась наружу, он держал часть сломанной руки в другой руке и ревел, стоять на ногах он не мог и пытался упасть, женщина не давала ему этого сделать, хотя и сама была бледная, она постаралась отвести голову парня от его руки и придержать болтающуюся часть руки, уводя его в сторону медблока, подальше от завала.

После парня остались пугающие кровавые следы, кого-то стошнило от увиденного, Лёд развернул меня за плечо, потому что я так и продолжал смотреть вслед парню с перебитой рукой.

– Дальше! Это ещё не всё! – кричал он, пробегая дальше.

Мы уже не одни растаскивали завалы, но были первыми, кто не остался в стороне, далеко не все пылали желанием помогать, переживая только себе. В голове билась мысль, что там с Леной? Я надеялся, что с ней все в порядке и там, у управы ничего страшного не произошло.

Только лично мы вдвоем, смогли вытащить ещё троих из под завала, к выходу можно было пробраться только через небольшой лаз, оставшийся под потолком прохода к складу, там под завалом тоже был человек, его мы вытащили последним.

Мужика со штырем в животе едва удалось вытащить другим людям, они срезали штырь болгаркой и не пытались вынуть его из живота раненого, его погрузили на импровизированные носилки и понесли в медблок. Видимо у них сегодня будет полный завал. Под завалами ещё были люди, мы просто местами помогали сдвинуть блоки бетона, там где не справлялись несколько человек, приходилось прикладываться вдесятером.

В конце концов, из под завала были извлечены все живые, прошел целый час.

– Макс! – крикнула девушка, пробегая ко мне, через толпу людей. – Ты в порядке?! – осматривая меня, с бешеным испугом говорила девушка.

– Я да, а ты? Ничего не случилось? – оглядывая ее в ответ, с беспокойством говорил я. Дышать было тяжело, такой пласт физической активности дался мне с трудом.

– Да, я в порядке, это пиздец… – пытаясь отдышаться, говорила девушка. – У нас проход завалило, никто не пострадал, прямо в центре коридора… – говорила она, пытаясь успокоиться и держа меня за голову.

Я не знал что сказать, киношные фразы в голову почему то не лезли, по типу “все позади”, “я рядом, детка, не переживай”, я просто обнял девушку и оглядывал массу пострадавших и испуганных от этой катастрофы, людей.

Хотя, скорее всего это можно даже назвать катаклизмом, не знаю, на сколько локальным было это явление, но последствия после него были явно печальными не только для нас.

Стройку мы со Льдом перенесли на завтра, Лену отпустили с работы и главы собрали экстренное совещание, пока люди пытались получить помощь от врачей или оказать ее себе сами. При Лене я старался не выдавать своих страхов, подавлять дрожь в руках и ногах, а она, рядом со мной, видимо не боялась вообще ничего. Лена пыталась помочь раненным, делала перевязки неподалеку от меня, а я помогал группе инициативных “спасателей”, мы доставали оставшиеся трупы людей из под завалов.

От этого землетрясения под завалом погибло шесть человек, а пострадало в два раза больше, именно под этим завалом. А так, пострадавших было куда больше, едва ли не каждый пятый, степень травм была разная, кто-то умудрился разбить голову от падения, во время тряски, ещё я видел парня, который видимо неудачно упал себе на ногу, его ступня болталась над полом, двое мужиков, усадили его на ящик и пытались помочь ему.

Вот и проблема с медициной всплыла в полной мере. Даже обезболивающего на всех не хватало и это даже сейчас, большинству людей просто предложили выпить за счёт управы, чтоб подавить боль, но это было только для тех, у кого травмы были незначительными, к примеру, если у тебя просто сломался палец, но перелом был не открытым. Если им не хватает обезболивающего даже сейчас, анестезии у них вообще нет, а бинты уже тоже подходят к концу, так как начинают разрезать простыни и разное тряпье, боюсь представить что будет дальше.

Вся община словно впала в депрессию. Смеха, радостных голосов я даже близко не слышал. Кто-то был недоволен управой, кто-то даже догадался потребовать в них медицину, которую они “спрятали” от них, якобы для своих нужд. В общем, перед управой столпился народ и требовал от таких же как и они, людей, сделать чудо. На этот митинг вышел ответить полковник.

– Послушайте! Мы делаем все, что в наших силах! – разводя руками в стороны, кричал он им, но глас толпы был зол. А главное на что? Не понятно.

Спустя ещё пару минут выступления, в полковника начали лететь всякие предметы, камни, овощи и всякий бытовой хлам. Толпа двинулась на управу, но путь им преграждала кучка охранников, человек десять всего, с оружием, но этого было мало. Но ситуацию спасла директриса, которая вышла из-за спины полковника, ко рту она поднесла громкоговоритель и крикнула.

– Тихо! Успокойтесь, люди! – проговорила она. Народ почему-то уважал её и толпа вдруг стала чуть тише, эта женщина была голосом разума, среди всего этого сброда. – Вы не понимаете?! – вопрошала она у них. – Мы все находимся в одной лодке! И мы ничего не добьемся жестокостью и злобой! – с мастерством великолепного оратора, вещала она прямо в сердца людей. – Мы столкнулись с общей проблемой и справиться с ней мы можем только все вместе! Вместо того, чтоб требовать от нас, то, чего нет, сначала сделайте хоть что-то! Мы такие же простые люди как и вы, не задавайте вопрос, чем вам могут помочь другие! Задайте себе вопрос, чем вы можете помочь людям, окружающим вас! – выступала на публику директриса, до людей ей все же достучаться удалось. Кстати, то как она переделала слова одного американского президента, заметили видимо далеко не все.

Толпа успокоилась окончательно, директриса сказала еще пару мотивирующих фраз, толпа стояла и внемля ей, по итогу они все же решили разойтись, но все же, не сразу они начали что-то делать. Сначала появились инициаторы, которые на своем примере начали помогать другим, начали растаскивать завалы. Я смотрел на все это, стоя почти на верхушке завала, только вот меня эта речь никак не тронула, это просто слова для толпы. Главное народ успокоился и кровавой революции не произошло, да и ситуация чуть стабилизировалась.

Больница была переполнена, часть людей поместили в одном из блоков общежития, недовольные жители были, потому что им пришлось временно покинуть свои места, но им хотя бы предоставили другие свободные койки. Да и в том общежитии на тридцать человек, жило всего десять, вот эти десять человек и вносили небольшой раздор в общее настроение.

В общем, всё было хоть и довольно спокойно, возмущенных людей всё ещё хватало. Пусть они и не были готовы брать штурмом управу, работать они отказывались, забились по углам и бухтели. Ближе к ночи мы с Леной ушли к себе в квартиру. На ресепшене действительно был завал, в прямом смысле, но не таких масштабов, до стойки секретарши даже не дошло, но вот проход в правое крыло до сих пор был затруднителен, до нас даже добрались слухи, что университет наверху рухнул прямо на нас, так и оставшись лежать над нами, а ведь это значит, что выход наружу теперь нам не светит, возможно просто мы отрезаны на долгое время, а возможно и навсегда. Ведь университет там таких размеров, что если его центр рухнул вперёд, на те самые газоны, то выбраться будет невозможным, нам ведь банально не хватит места, чтоб убрать весь этот мусор внутри. Но я надеюсь, что всё это только лишь слухи.

Мы с Леной старались не говорить о случившемся, перекусили поздним ужином на скорую руку, тем, что осталось с обеда, в этот раз Лена меня обнадежила, ведь в холодильнике была целая кастрюля борща, микроволновки не было, пришлось греть на плите. Борщ был вменяемый, приготовленный с любовью. Мы по очереди сходили в душ, подготовились ко сну и сдвинули кровати, небольшая перестановка, после всего что случилось чуть раньше, была энергозатратной, по этому мы очень скоро уснули, без разговоров перед сном.