Только правда и ничего кроме правды. Клянусь своей треуголкой. Часть 2

- Не понял вас Михаил Николаевич, какой купец, какой товар? – С улыбкой непонимания удивился Карл, улыбнувшись во весь рот.

Дело принимало не тот поворот, о котором думали супруги, и Елена Вячеславовна, взяла дело в свои руки. – Господин барон, у нас девочка, зовут её Юна, - и женщина погладила свою собаку, сидевшую у её ноги, и поглядывающую на Хаймулю, - а у вас мальчик, - посмотрела она на довольную морду Хаймули, который в отличии от Карла, всё давно понял и был уже согласен. – Так давайте их поженим, сейчас как раз самое время, для Юны.

- Как поженим, свадьбу что ли, сыграем? – Удивился Карл такому повороту.

- Экий вы не понятливый Карл, у Юны самое время для рождения щенков, а ваш мальчик, крупный песик, как раз, для Юны. А то у нас в округе ни одного приличного пса, все мелкие какие-то. – Разложила по полочкам свой матримониальный план, Елена Вячеславовна.

Теперь до Карла дошло. Он вырос в окружении охотничьих псов из псарни герцога, знал их всех по кличкам, нянчил их щенков, которые потом вырастали в охотничьих собак. И с которыми, он осваивал азы охоты.

Посмотрев на Хаймулю, Карл улыбаясь, поинтересовался у своего друга, - как тебе невеста, Хаймуля? Жениться то будешь? Смотри, какая невеста, красавица, глаза карие, мех как у соболя, гладкий и переливающийся. И на тебя то как смотрит, влюбилась наверное.

А Юна и Хайман, уже тёрлись носами и пытались облизывать, друг-другу морды, предвкушая возможное общение более тесно и без пригляда хозяев.

- Да я то не против, вот только есть одна маленькая проблема. Дело в том, что Хайман не собака, он волк, молодой, но волк. – Высказался Карл относительно возможной свадьбы Хаймана.

От ответа Карла, Елена Вячеславовна немного задумалась, пытаясь уложить в голове услышанное от Карла, а вот Михаил Николаевич, на оборот, расплылся в улыбке, ударил руками по своим коленкам, и чуть ли не закричал, - Да это же прекрасно Карл! Вы не представляете, какие это будут щенки. Вся губерния лопнет от зависти, а соседи в очередь выстроятся за щенками.

На том и порешили. Завтра утром супруги Алексеевы, после завтрака приведут Юну в гости к Хайману. В их распоряжении будет целый день в конюшне, во вкусно пахнущем сене. Вот только лошадок надо будет вывести. Так на всякий случай. Хайман проводил с Карлом соседей до калитки, на последок облизавшись с Юной, и пытаясь с ней заигрывать. Но день свадьбы назначен на завтра, а сегодня Хаймулю надо как следует покормить. Этим Карл и решил озаботиться.

На следующее утро, ближе часам к десяти, была сыграна «свадьба» Хаймана и Юны, которые уединились в конюшне. Дядя Фёдор отвел Графа с Графиней и упряжными лошадками пастись на задний двор, а сам время от времени заглядывал в маленькое окошко конюшни и докладывал, что всё у молодых сладилось и мешать им не стоит. По этому поводу, в доме был накрыт стол, где попивали вино - хозяин и гости, а за одно и отобедали, чем Бог послал, через руки Авдотьи. Только после обеда из конюшни вышли довольные Юна и Хаймуля. И прямо во дворе, им были поставлены миски с жидкой кашей, в которой плавали куски мяса. Право выбрать миску, Хайман предоставил Юне. Хотя обе миски были одинаковые как по размеру, так и по содержанию, Хайман приступил к еде, только после того, как Юна определила для себя миску с более вкусной кашей, по её мнению. В этот раз, Хайман показал, что джентльмены живут не только в Англии или в Америке, но и в Санкт-Петербурге. Когда Юна, вылизала свою миску, Хайман ткнул её своим носом в бок, и уступил свою миску, где на дне покоились кусочки мяса, которые Хаймуля не тронул, оставив всё своей невесте. Джентльмен он и есть джентльмен, хоть и волк, повоевавший на войне и искусавший половину турецкой армии. Ну, треть армии. Ну ладно, немного, но многих насмерть.

На следующий день прошёл второй день свадьбы, точно как и первый. Как сказал Михаил Николаевич, надо закрепить результат. Так положено. Карлу было всё равно, положено так или не положено, главное, что Хайман дрых всю ночь, подергивая во сне лапами и поскуливая. А утром, когда Хайман проснулся, у него уже был совсем другой взгляд, не тот радостный щенячий, а строгий волчий взгляд, но со смешинками в уголках. Хайман стал полноценным волком, мужчиной и возможным папашей.

Вечером следующего дня, решили официально отметить союз двух животинок. На этот раз, Карл с Хайманом, прогулялись до дома Юны, место расположение которого, Хайман определил сразу, как только вышел за калитку, повернув в нужную сторону. Через сто ярдов по улице на право, он уже скребся лапами, практически в такую же калитку, дома, стоявшего на краю большого городского сада. А за забором его встречал громкий лай, осчастливленной им собаки.

- Скажите, Михаил, - уже по родственному Карл обратился к Михаилу Николаевичу, вы же со Смоленской губернии, - а вам не знаком поручик Павел Ершов?

- Как не знаком, очень даже хорошо знаком. Я в своё время служил вместе с его батюшкой, тоже Павлом. Они соседи наши, тоже как и мы из под Вязьмы. А вы откуда Павлушу знаете, Карл?

- Я воевал вместе с ним в Бессарабии, прошлым летом.

- Карл, а это не вас случайно из болота вытащили за волосы?

- Маня и вытащил мой командир, как раз за волосы, и как раз из болота, - чуть ли не с гордостью сказал Карл.

- Так это вы, в составе отряда спасли Миниха?

- Ну, Михаил, это громко сказано - спасли, - чуть застеснялся Карл. – Просто во время подоспели, сабельками помахали, да и Хаймуля там порезвился.

- Я же тебе говорил, Елена, что Павел младший, рассказывал нам именно о Карле, а ты мне, «что молодой он, ещё молодой». – Обратился с укором, Михаил к своей супруге.

- Карл, а вы не знаете, у Павлуши есть какая невеста на примете? – Поинтересовался за очередным бокалом вина Михаил.

- А таких тонкостей я не знаю, - честно признался Карл, пригубив вина. – А вы, с какой целью интересуетесь, Михаил?

- Так у супруги моей, племянница на выданье, а все женихи на войну ушли, вот я и подумал, может её познакомить с Павлушей, Лариску то, племяшку Елены Вячеславовны. Девка то она видная, статная, красивая, да вот только скромная, да и женихи в Московской губернии маловато, кто на войну, кто за границу лечится, а кто и в карты имение родительское спустил. Вот и подыскиваем ей жениха, серьёзного и состоятельного.

- Миша, ты ещё от Юны, будешь месяц в себя приходить, от радости. А тут хочешь племянницу сосватать. Так дела не делаются. – С укором произнесла Елена.

- Так с Юной сладилось, - удивился Мизаил.

- Ох, Миша, Миша. Это совсем другие свадьбы и делаются они по-другому, забыл что ли, как твои родители сватали меня? – Ещё раз упрекнула мужа Елена.

Карл с Джорджем, слушали эту милую перебранку между любящими супругами, и Карл, слушая их, улыбался тому, что со своей Хелен, у него славно сладилось, что она скоро приедет, они обвенчаются, и будут они жить поживать на Набережной Фонтанке в доме два.

Джордж, скромно молчал, не много понимая, что говорят эти русские дворяне. Он уже соскучился по своим мальчишкам, жене и своему дому. Скоро ему предстоит обратный путь. Хорошо, что выпадает дорога на лето. В океане не будет много штормов.

В то же самое время, с разницей в несколько часов, в Санкт-Петербург с различных направлений въехали в город трое всадников, миновав посты и заставы, предъявив подорожные, а иногда и просто помаслив чью-то ручку. Однако пути их сошлись на Васильевском острове, в одном из трактиров, не пользовавшийся у местных жителей, доброй славой. В том трактире, расположенном в полуподвале какого-то дома, встречались моряки, отставшие от своих кораблей, лихие люди, да и авантюристы всех мастей, которых судьба занесла на берега Невы. Они не брезговали, немытыми столами, грязным полом, жирными потеками на стенах, отвратительной едой и таким же отвратительным пойлом. Зато дешево, много, и можно было даже в долг.

- День на отдых, два на разведку, ночью исполним заказ. Барон будет доволен, если сделаем всё быстро, будет нам премия в золоте. Ясно? – Раздал указания, как старший троицы наёмников, бывший польский улан, шляхтич Казимир, родом из под Кракова. Слушали его приказы, люди возрастом по моложе, но прошедшие огонь, воду и медные трубы. Младшие сыновья, оставшиеся без наследства и выпущенные в мир со шпагой и конём, родовитым именем, родом из Силезии.

Когда подельники закивали головами, в знак согласия и одобрения плана ликвидации мальчишки, Казимир добавил, - и не вздумайте его на дуэль спровоцировать, он хоть и молод, но шпагой владеет отменно. С детства учён. Наш план простой. Пришли, сработали, ушли. Получили премию, разбежались.

Андрей Владимирович Павленков, когда въехал в столицу, сразу направился к дому Карла. Он боялся, что он опоздает. Почти две недели он шёл по следам трёх наемников, даже выяснил их имена, но за дневной переход до города, ему показалось, что наёмники что-то почувствовали, так как следы их исчезли прямо с постоялого двора, где они останавливались. Где их искать? Но опытный офицер, пришёл к выводу, что такая ситуация ему на руку. Раз они разошлись, то в город будут пробираться осторожно и тайно, а это потеря времени для них, и приобретение времени для спасения Карла. Пришпорив коня, Павленков поскакал в город, сразу на Фонтанку. Предупредит Карла и примет неотложные меры, а потом к принцу Антону и Ушакову. Пусть старый лис подключит своих людей, всё-таки в городе замышляется смертоубийство.

Глава 8

8. Карты, деньги, два ствола.

— Андрей Владимирович! Какими судьбами? Да вы весь в пыли, проходите, проходите, сейчас на стол соберём. Агафья! Гость дорогой пришёл. Андрей Владимирович, да вы присаживайтесь, вот выпейте морса ягодного, промочите горло. – Гостеприимный хозяин, показал на стул в гостиной и на кувшин с благородным напитком.

Андрей Владимирович, не далее как три минуты назад, звеня саблей и шпорами, миновав слабенький заслон отставного солдата Фёдора, ворвался как ураган в летнюю ночь, в дом снимаемый Карлом. Как вихрь пересёк лужайку перед домом, перескочил через три ступеньки крыльца и, миновав прихожую, очутился в гостиной, где Ламберт с Карлом думали над очередным шахматным дебютом.

— Некогда мне Карл, дело срочное и серьёзное, — посмотрев на Джорджа, тяжело дыша от быстрой скачки и преодоления лужайки, проговорил Андрей Владимирович.

— Забыл представить, Джордж Ламберт, посланник из Британских колоний, мой попутчик и друг, — представил Джорджа, Карл. Джордж, в свою очередь, встал со стула, и чинно поклонился, но его поклон хоть и был медленным, зато чинным и уважительным, выработанный за годы работы и общения со многими людьми.

— Тогда слушай Карл. – И Андрей Владимирович сев за стол, проглотив кружку кисловатого морса, поведал о своем расследовании, и о том, какая опасность угрожает Карлу и его товарищу, посему, он предлагает оставить на время свой дом и переехать к Антону Ульриху, пока ищейки Ушакова не вычислят супостатов и не арестуют их. Ну, или как вариант, уехать в безопасное место, на время.

— Да никогда в жизни, ни один Мюнхгаузен не прятался от смертельной опасности. – Возмутился предложению Карл. – Мои предки Иерусалим штурмовали, в Испании мавров гоняли, а я буду бояться каких-то оборванцев? НИ – ЗА – ЧТО! – Громко возмутился Карл. У меня полный дом оружия, я могу месяц оборону держать, а вы забыли про Хаймана. Он же боевой волк! Андрей Владимирович, мы же с вами турок били — плечом к плечу. – Немного успокоившись, и тоже приложившись к кружке с морсом, Карл продолжил. – Не будем никуда прятаться, они наверняка уже следят за домом, я буду делать вид, что ни о чём не беспокоюсь, и ничего не знаю, и как только они пойдут за моей душой, а это будет, скорее всего ночью, мы их возьмём. Живыми или мертвыми.

— Андрей Владимирович, вы со мной? – Прямо посмотрев в глаза Павленкову, спросил Карл.

— Без сомнений, Карл. Как в Бессарабии, — ответил Андрей Владимирович.

— Джентльмены, прошу и меня принять в вашу компанию, — заговорил Джордж. – Я имею опыт, хоть и не большой, но опыт. Мне пришлось в молодости воевать с индейцами Тускарора и Ирокезами, и что такое ночная засада, мне хорошо знакомо, хоть и прошло много времени. Я в деле.

Андрей Владимирович и Карл с интересом на лице посмотрели на скромного Бостонского адвоката, который воевал с индейцами. Вот это сюрприз так сюрприз.

— Джордж, я дам вам пистолет. А лучше два. – Пообещал Карл своему новому соратнику.

— Два пистолета и саблю, — скромно уточнил Джордж.

— Тогда я сейчас открыто и не скрываясь уезжаю, но тайно вернусь к ночи, пройду соседними садами и огородами, и незаметно к вам присоединюсь.

— Хайман! Ты в деле? – Спросил Карл, и мужчины повернули головы в сторону двери, где стоял Хаймуля. Хайман не сказал ни Да, ни Нет. Он просто улыбнулся, обнажив свои клыки – сабли, и посмотрев на людей, уже серьёзным, по волчьи прищуренным взглядом, как бы говоря свои соратникам – «Куда вы без меня денетесь».

Примерно в полночь, мужчины распределили оружие, одели темные одежды, и по совету Джорджа, нанесли на лица масло и намазали углём из печки, толстые полосы, сливаясь с темнотой в доме.

— Мы теперь как ирокезы, — негромко проговорил Джордж, — от одного вида Карла, их кондрашка хватит, — подхватил с улыбкой Павленков.

Тогда по местам господа. Начинаем охоту на охотников, — любимую забаву барона Мюнхгаузена, — прошептал в темноте своим товарищам, невидимый глазу Карл, изукрасив своё лицо углём.

А в это время, в будуаре Анны Иоанновны, рассевшись за ломберным столиком, покрытым пурпурной скатертью, собрались три женщины. На столе стоял подсвечник, всего с одной свечой, освещавшей только лица женщин и небольшое пространство под ней, достаточного для того, чтобы определить судьбу каждой, которая в этот ночной час, сидела за столом.

Графиня Наталья Лещинская, буквально недавно вернулась в столицу из Кракова, и как только она разобрала свои вещи, отдохнула пару дней, посетила один привилегированный светский салон, где блеснула своими новыми ювелирными гарнитурами, известного итальянского ювелира Андре Тукарно, то тут же получила весточку от своей приятельницы и благодетельницы. В записке было предложение, от которого нельзя было отказаться ни в коем случае, прибыть к полуночи во дворец, захватив с собой то, что она сама знает.

— Ваше величество, с кого начнём? – Учтиво поинтересовалась графиня, тасуя в руках марсельскую колоду карт Таро.

— С неё и начнём, молодым везде у нас дорога, — ухмыльнувшись, Анна Иоанновна кивнула на свою племянницу. – Посмотри, как свадьба пройдёт, как жить дальше будут, — уточнила императрица.

Наталья Лещинская как следует, потасовала колоду и разложила несколько карт на столик. На стол легла карта с изображением Луны, висевшей вверху карты, а под ней стояли два волка, на берегу бассейна с красным раком.

— О! «Луна!» Через месяц, вы должны выйти замуж, ваше высочество, — прокомментировала карту графиня. После чего немного потасовав колоду, выложила следующую карту, — «Дьявол», на которой были изображены мужчина и женщина.

— Да, точно, карты не врут, у вас будет страстный супруг, — немного изменив значение карты, сообщила графиня. На что Анна Леопольдовна, только хмыкнула, вспомнив Антона Ульриха. А императрица опять улыбнулась своим мыслям. Следующая карта, выпала «Башня», стоявшая в ночи на холме. Смотря на карту, Наталья немного смутилась, поморщилась, что не скрылось от глаз женщин, и ещё раз немного подумав, сообщила, — Ваше высочество, после замужества вас ждут большие перемены.

— Конечно ждут, что тут думать-то, — немного повысив голос произнесла императрица. – Ладно, продолжай, душа моя.

Следующая легла карта с изображением Шута. – Вот и подтверждение, ваше величество, — уже обратилась графиня к императрице. – Ждите внуков, «Шут» выпал.

— Какие же внуки без свадьбы, — улыбнулась императрица, а племянница немного смутилась карточному откровению.

Следующая карта выпала из колоды сама собой – «Колесница». – Ну, я же говорила, карты не врут, будет тебе жених, а потом и муж в золотой колеснице, — уверенно произнесла Наталья. – Ну и последнюю карту положим, — с этими словами Наталья положила на стол с краю к уже выложенным картам, — «Колесо фортуны».

— Что задумалась графиня? Не уж-то, что-то плохое? – Заинтересовалась Анна Иоанновна.

— Карта сия означает, если правильно высказаться, — Наталья немного задумалась, нахмурив лоб, — это как воля Божья, ваше величество. Но в купе с другими картами, можно смело говорить, что замужество будет удачным, золотые кареты, переезды, дети, и на всё воля Божья. Вот что сегодня открыли мне карты для вас Анна Леопольдовна.

— Вот! Всё будет, как я решу, выйдешь ты милочка замуж, нарожаешь мне внуков, а дальше тебя ждёт Божья воля. Венец тебе царский пророчится. Спасибо тебе душа моя, что откликнулась на мой зов. – Посмотрела императрица на графиню, — век тебе не забуду, а этот грех, мы отмолим. – Закончила Анна Иоанновна, посмотрев на побледневшую племянницу.

— Ваше величество, а как там поживает один молодой барон, говорят, вы ему благоволите? – Поинтересовалась Наталья у императрицы.

— Наш мальчик, вырос в мужа, хоть и годами маловат. В отличии от столичных недорослей, он уже и на войне побывал и отличился там. Миниха спас из турецкой засады. В Копенгагене себе невесту обрёл, диплом там же в академии получил. Он у меня теперь офицер! С европейским дипломом с отличием, между прочим. Полгода грязь месил сапогами. Ну и как всегда отличился наш мальчик, перепугал всю Данию оборотнем, хи-хи. Вот жду от него челобитную, буду его в полк кирасирский определять, война то ещё не кончилась. И кстати, Наталья, — императрица пристально посмотрела на подружку, — мой мальчик, — уже в который раз Анна Иоанновна так называла Карла, — у меня на театр боевых действий, на карете катится, а не верхом на подаренном жеребце.

Графиня Лещинская, хотела возразить, мол, а на её жеребце он как раз и воюет, но много опытная женщина тут же согласилась с императрицей, — несомненно, ваше величество, у вас больше возможности заботиться о своих офицерах. Куда нам сирым с выселок, до вас. – Улыбаясь, проговорила графиня, отсвечивая голубыми искорками от брильянтового колье, на стены будуара.

Императрица рассмеялась, не громко, обняла свою старую подругу, и прошептала на ухо, — не вздумай на меня гадать графиня. А теперь ступай, и жди от меня подарка.

Графиня покинула дворец, и сидя в карете, медленно двигающейся по тёмным улицам города, предалась думам обо всём. В темноте салона кареты, она задумалась, вспоминая сеанс, о котором никто никогда и не узнает. Графиня Лещинская, вспомнив расклады карт, пришла совсем к другому выводу. Будет и замужество у племянницы, будут и дети, а вот дальше, только воля Божья и не обязательно благоприятная, а скорее всего наоборот. «Но кто я такая, чтобы перечить Её Величеству? Никто». – Рассуждала сама с собой графиня. Проезжая мимо Фонтанки, её раздумья прервали несколько громких хлопков, донёсшихся до её слуха, из-за забора одного из крайних домов. «Странно, центр города, на каждом повороте квартальный стоит, караулы ходят. Хоть бы кто свистнул в свисток. Тоже мне за порядком в столице смотрят». – Подумала Наталья, но её раздумья прервал короткий крик ужаса, из-за одного из заборов.

Карл сидел в полутьме своего кабинета, специально поставив подсвечник с тремя свечами на дальнее от стола окно. Но это окно, было ближе к двери в кабинет, а тусклый свет, излучаемый восковыми свечами, как раз падал на дверь, расположенную буквально в пяти футах от подоконника с подсвечником. Такое расположение свечей, было подсказано Андреем Владимировичем, указав на то, что Карл будет сидеть в темноте, а вот наёмник будет как раз на свету.

Перед Карлом лежал большой листок бумаги, немного смятый в середине, скрывая, что под ним покоился пистолет, заряженный не пулей, а пятью дробинами, специально, чтобы площадь поражения была больше. Второй пистолет, но уже заряженный пулей, лежал в левом выдвинутом ящике стола, стволом упираясь в дно ящика, а рукоятка торчала вверх, как раз под левую руку. Верный палаш, был вытащен из ножен и стоял справа от кресла, возле выдвижных ящиков. Карл был готов к активной обороне. Как говорили древние, — «обмани врага, пусть он поверит, что ты не готов к войне». Карл был готов. С измазанным углём лицом, он вообще не был виден с порога кабинета. Джордж, перед тем как уйти в засаду в соседнюю комнату, несколько раз проверял куда падал свет, меняя расстояние подсвечника на окне, двигая его в разные стороны, пока не достиг, самого лучшего для Карла положения.

Время приближалось к часу волка, часовая стрелка на настенных часах перевалила за три часа, маятник мерно покачивался, усыпляя хозяина кабинета, пытаясь своим движением и мерным тиканьем ввести его в царство Морфея. Ещё недавно, Кригс вбил в подкорку кадету Мюнхгаузену, что спящий часовой, это труп, но только он об этом ещё не знает. Так что усыпляющее действие маятника, подействовало разве что на мышей в доме, коих осталось мало, после возвращения Хаймана.

Первое что почувствовал Карл, это чуждый ему запах. Сам Карл не курил, и его не маленький чуткий нос, с небольшой горбинкой сразу учуял запах дешёвого табака. Скрипа половиц в коридоре не было слышно, не было слышно и шагов. Но как только Карл втянул в себя воздух, правая рука сама положила руку на пистолет. Курок уже был взведён заранее, порох на полке был сухой и самый лучший, до двери всего десяток футов. Промах исключён, страха нет никакого, он опять почувствовал себя на войне, в засаде, как когда-то в лесу Бессарабии. Эйфория предстоящего боя, прокатилась по его телу, зародившись в центре живота, и теплыми импульсами распространилась до самых кончиков пальцев. Дверь в комнату не была закрыта, немного пропуская света в коридор, маня убийц как маяк в море. «Добро пожаловать в ад, приглашаем вас к смертельному танцу».

Без всякого скрипа, дверь потихоньку отворилась шире, а в проёме, появилась рука с пистолетом, а за ней появился человек, плавно втекая в кабинет, весь с ног до головы укутанный в чёрный плащ. На лице у него также была черная маска из черного шейного платка, глаза убийцы были направлены на стол, но стол стоял в темноте, и убийце казалось, что за столом, никто не сидит, только бумажный лист немного колыхнулся, может даже и от сквозняка, созданного открытой дверью. Убийца вошел в кабинет, оглядывая его по периметру. Слева — шкаф с книгами, столик, прямо перед ним рабочий стол, колыхающаяся на ветру бумага, пистолет наемника прошёл мимо рабочего стола, ведомый своим хозяином слева на право, ещё столик, кресло. Глаза наёмника рассмотрели даже книги, лежащие на столе, с закладкой из красной шелковой ленты, которая почему то не колыхалась на сквозняке. Вернув взгляд на лист бумаги, но, не успев повернуть ствол пистолета за взглядом, он ясно увидел, как сквозняк приподнял лист, и из-под листа вырвался сноп искр, раздался грохот выстрела и глаза которые смотрели на это волшебное действие физического процесса, зажмурились и закрылись от адской боли. Боль прокатилась от сердца и ребер до ключицы, вдавилась в мозг, и последней мыслей, которая выскочила вместе с жизнью через непредусмотренное природой отверстие в черепе, оставленной пулей, была одна, — «Демон!»

Тело наёмника, просто упало на подкошенные ноги, оставшись бесформенной черной массой на пороге кабинета, но нападение не остановилось. Второе черное тело, перескочив через мертвого напарника, с криком «Курва», влетело в кабинет и выстрелило из пистолета в то место, где должен был находиться сидящий за столом человек. По кабинету расползался пороховой дым, закрыв своими клубами, как и черного стрелка, так и кресло Карла. Но Карл, после своего первого выстрела, уже нагнулся влево взял подготовленный заранее пистолет в руку, и, быстро наведя его выше ног стрелка, произвёл второй выстрел. Грохот ударил по ушам, но Карл расслышал, как мгновение спустя, пуля не попала в стенку, а чавкнула о плоть нападавшего убийцы. Тут же раздался громкий и болезненный крик, больше похожий на рёв раненого медведя, и грубые ругательства на польском языке. Но в этот момент, из коридора раздался ещё выстрел, и ругающийся раненый медведь, упал рядом с первым убийцей, замолкнув на полуслове. Но уже плашмя, растянувшись во весь рост, головой прямо к письменному столу. Из-под распластанного тела, на дорогой паркет вытекала черная жидкость, образуя бесформенное пятно.

— Карл, с тобой всё в порядке, ты не ранен? — Раздался у двери голос Ламберта.

— Я то, как раз в порядке, только щепка от стула по щеке царапнула, — ответил Карл, вылезая из-за стола и беря палаш в руку. – Надо проверить третьего, что там с ним Павленков сделал, выстрелов то я не слышал.

— За то я слышал рык Хаймули, и боюсь, как бы он не загрыз третьего, — успокоил Джордж Карла, вытаскивая из-за пояса второй пистолет.