Ярость 3

Евген, вероятно, думал также, потому что, не договариваясь со мной, крикнул:

— Эй, пацаны! Это Кузен!

— Кузен, ты? — донёсся ответный крик. — Живой?

— Ага! Я тут помог вам мальца!

— Так это ты шмалял?

— Ну!

— Кто ещё с тобой?

Значит, они видели, что нас двое. Я показал на себя пальцем и кивнул, мол, говори как есть. Опасно, но нам надо было кровь из носу попасть в дом. Отпускать туда Евгена одного я не собирался.

— Серёга с Питера.

— Это который кокс?

— Он. Чё происходит-то?

— Беспредел начался, вот что. Петухи Копилки дохуя на себя взяли.

— К вам идём, прикрывайте!

— Реще давайте!

Мы подбежали к бревну, собрали автоматы. Запасные магазины на всех лежали в одной спортивной сумке. Я закинул её на плечо. Металлическая дверь чёрного хода — мы заходили в дом сзади — была сильно побита пулями. Полотно сделали не из того металла, что мог противостоять автоматам. Нам открыли, но едва мы забежали, как тут же захлопнули и придвинули массивный стол. В небольшой прихожей суетились пятеро бандитов, один — с перевязанным плечом. Все поздоровались с Евгеном, сдержанно кивнули мне. Пахло пороховой гарью, палёным пластиком и жжёной древесиной. В воздухе плавал дым.

— Чё тут у вас? — спросил Женя.

— Жопа, — отозвался сухощавый бандит с измазанным сажей лицом. — Зажали нас. Маслята30 на исходе.

— Склад чё?

— Амбец складу. Взрывом завалило. Когда газ ебанул, больше половины пацанов погибло — они от смерча только в пристройку успели забежать. Дом с той стороны обвалился, в подвал не попасть. Черти Копилки с какого-то хуя решили, что это мы взрыв устроили, шмалять начали. Короче, пошла пизда по кочкам.

— Херово. Сколько наших осталось?

— Здесь девять на ногах, ещё восемь лежачих. Лепила погиб, латать некому.

— Там у шерсти какой-то замес тоже.

Ответить не дали — дверь украсилась десятком новых отверстий, дудуканье пулемёта донеслось с секундным запозданием. Я едва успел броситься на пол. Разговаривавший с Евгеном браток рухнул, истекая кровью.

— Суки! — перевязанный бандит начал стрелять прямо через дверь, но на второй очереди у него закончились патроны. Он отсоединил магазин, и в этот момент пулемётная пуля угодила ему в голову, вырвав из затылка кусок черепа и забрызгав стену ошмётками того, что он считал своим мозгом.

В возникшей паузе я расслышал нарастающий шелестящий звук, успел крикнуть: «РПГ!», и нырнул в первую же приоткрытую дверь. На меня, споткнувшись, упал Евген. В коридоре жахнуло, заложило уши, в комнату ворвался рой обломков. Дико закричали раненые и умирающие люди. Стоящий у окна шкаф, подпёртый для надёжности брусками, прибитыми прямо к ламинату, взорвался роем щепок. Противно взвыл рикошет.

— Куда? — крикнул я Евгену, понимая, что если не будем двигаться, нас достанут шальные пули.

— Туда! — показал он на коридор.

Там ещё стреляли, держа последнюю оборону. Я быстро сменил магазин, сунул ещё два Жене.

— Пошли!

Очередями на полрожка мы создали свинцовый заслон, перебежали вглубь дома. Позади осталось двое живых бандитов, остальные либо погибли, либо были тяжело ранены. В большой комнате в лужах крови на полу лежало несколько кое-как перевязанных тел, практически никто из них не двигался и не стонал. Двое живых братков засели за спешно созданными из мебели баррикадами. Окна здесь были заколочены досками и тоже припёрты брусками. Скорее всего, это сделали давно, пытаясь превратить дом в крепость. Но сейчас она могла оказаться смертельным мешком. Братва узнала Кузена, нас пропустили.

— Кто наверху? — спросил Евген.

— Миша Самарканд и Шарип.

Словно услышав нас, оттуда донеслось несколько быстрых одиночных выстрелов, и почти сразу задолбили автоматы в прихожей. Нас опять штурмовали. Обе группировки были для меня врагами, но я мог бы временно примкнуть к масловским. Чтобы потом добить их остатки. Проблема заключалась в том, что пулемёт и гранатомёты не давали нам шансов. Нужно было сваливать. Тут я заметил в углу ещё одну дверь и решительно направился к ней.

— Э, куда? — спросили за спиной, но я даже не повернулся.

Евген тоже молча последовал за мной.

Из комнаты мы попали в короткий, затянутый дымом коридор, в конце которого я разглядел гору мебели. Значит, за ней была дверь, ведущая либо наружу, либо, что вероятнее, в разрушенную часть дома. Наверху гулко бумкнуло, посыпалась штукатурка и другой мусор. В ответ донёсся мат, взорвалась граната, теперь уже на улице. Зато пальба в прихожей стихла, значит, нападающие сейчас начнут приступ.

— Пошли!

Я закрыл лицо полой футболки, но в горле всё равно сразу запершило. Если мы не разберём завал за минуту, то задохнёмся. Евген закашлялся, но яростная стрельба за дверью подстегнула нас обоих. Словно бешеные, мы принялись расшвыривать стулья, кресла и другой хлам.

Нам оставалось откинуть последний стол, когда Евген зашёлся в столь сильном приступе кашля, что упал на колени. Я поднатужился, поставил стол на попа, схватился за ручку двери и… заорал в голос — ручка оказалась раскалена, и на ладони сразу вспухли пузыри от ожога. Кое-как расчухавшийся Евген встал, полоснул очередью в коридор. Ответным огнём расщепило столешницу в десятке сантиметров от моего лица. Я нажал на ручку прикладом, им же потянул открывшуюся дверь и тут же отшатнулся от языка пламени. Попали! Впереди пожар, сзади враги, сами задыхаемся в дыму. Однако следующий взгляд наружу показал, что всё не настолько критично. Горела сама дверь, но дальше дом был разрушен, и огонь полыхал лишь местами. Правда, кругом громоздились завалы, но попытаться стоило. Подхватив под локоть Евгена, который, казалось, вознамерился выблевать лёгкие, я шагнул в руины.

Не знаю, каким чудом нам удалось выбраться. На полпути мне самому стало плохо и меня тащил на себе Женя. Потом он оступился, упал, порезал лоб, и уже я взвалил его на плечо. Наконец, обгоревшие, закопчённые, окровавленные и оборванные упали на траву, вдыхая живительный кислород. Горло нещадно саднило, жгло глаза, но мы всё ещё были живы. И я даже не потерял сумку с патронами. Стрельба в доме продолжалась — сопротивлялись зэки на втором этаже. Ещё раз грохнул выстрел из гранатомёта, что-то обрушилось с громким скрежетом и треском. Я сел, перезарядил автомат. Надо было решать вопрос с оружием, двух стволов для побега было маловато. Евген, кряхтя, тоже поднялся, стянул прожжённую в десятке мест олимпийку, задрал на голову майку-алкоголичку и обвязал ей лоб.

— Куда, Север?

— Где ещё есть стволы?

— Да везде. Что-то в гараже хранилось, что-то в других домах, что-то у Хозяина.

— Эти пидоры «Мухи» с пулемётом где взяли?

— Скорее всего, в гараже.

— Тогда пошли, проведаем Хозяина.

У бараков, где жили «шерстяные», тоже случилась заваруха, но стрелять закончили ещё до того, как мы попали в дом. Если победили уголовники, нам придётся убить их. Если рабы, то у нас для них будут боеприпасы. Главное, чтобы в запаре Евгена не порешили, а то его расписной торс прямо напрашивался на пулю. По пути нашли несколько трупов братков, у двоих забрали автоматы с пистолетами. До барака не дошли. Огибали очередную поваленную сосну и наткнулись на целый отряд, ведомый Палычем и ещё одним мужиком из моей бригады. Девять человек, все вооружены. На Евгена смотрели с открытой ненавистью.

— Вам же сказали ждать, — напомнил я Палычу.

— Долго ходите.

— Так вышло. С Хозяином разобрались?

— Не называй его так, — резко ответил «шерстяной» с многочисленными синяками на лице. — Мрази больше нет. И этого тоже надо в расход!

Он вскинул «калаш», навёл на Евгена. Женя навёл свой ему в лоб.

— А ну, опустили стволы! — опередил меня Палыч. — Я же сказал: Сергей с нами, и Кузнецов под его защитой!

— Он один из них! — возразил избитый.

— Он со мной, — ответил я. — И пять минут назад завалил Беду. Убьёшь его, я убью тебя.

— Значит, ты не с нами! — не сдавался избитый.

— Это вы не со мной, если не догоняете!

— Всё, отставить базар! — рявкнул Палыч. — Я всем всё сказал, что неясно? Кузнецов никого из нас не тронул, не издевался, на нём крови нет. Сергей дважды доказал, что ему можно верить…

— Трижды, — перебил я его, скидывая с плеча сумку. — Здесь патроны. И давайте уже выбираться.

Глава 7

Выбрались не сразу. Было ещё две стычки с зеками, мы потеряли троих, зато обзавелись новыми трофеями, включая пулемёты. В бараке Хозяина оставалось больше десяти раненых и шесть девушек, которых братки держали в другом рабстве. Правда, когда за ними пришли, их осталось только пятеро — одна успела повеситься. Встал вопрос — куда бежать. Пленников банда набирала из разных мест: кого-то взяли в набеге, кого-то перехватили на дороге, девчонок купили на рынке в Медном. Палыч склонялся к Волоколамску, некоторые предлагали уходить аж на Калугу.

— Что скажете насчёт Новгорода? — спросил я.

— А что в Новгороде?

— Люди. Хорошие. Крепкий анклав. Во главе военные, но нормальные, не солдафоны и не дезертиры.

— Почему ты думаешь, что нас там примут? Сейчас мало кто кому доверяет.

— Если будете вести себя по-человечески, то приживётесь. Люди везде нужны. И спецы, и просто работяги.

У меня внезапно защемило сердце от приступа ностальгии. Как же давно я не был дома, целую вечность! Пришлось прокашляться, чтобы никто не заметил заминки.

— К тому же вы не с голой жопой приедете, — продолжил я, взяв себя в руки. — Пепелац — это неплохой вступительный взнос. А грузовики продадите, на рынке или майору Садовничему из вояк. В анклаве валюта своя имеется, всё как в нормальном государстве. Ну, почти нормальном.

— Откуда такая осведомлённость? — прищурился Палыч.

— Да, так, приходилось бывать. Приедете, привет полковнику Морозову от Севера передадите. Это вам тоже в зачёт пойдёт. И Евгения довезёте. Без эксцессов! У него семья там — мать и сестра.

Бывшие пленники с другим интересом взглянули на Женю. Тот отреагировал в своей манере, то есть никак не отреагировал.

— Привет передать? — уточнил Палыч. — А ты что, не с нами?

— Нет, у меня дела в Москве.

На этих словах Евген вскинул голову, но опять промолчал.

— Кстати, никто из вас не слышал такое имя — доктор Шубина? — спросил я.

Оказалось — никто. Среди спасшихся было трое бывших ментов из Реутова, но они с начала кризиса только удалялись от столицы. А что творилось по другую сторону МКАД, знали в основном по слухам да скупым оперативным сводкам, пока те выходили.

Спустя полчаса все приняли единогласное решение двигать в Новгород. Я отозвал в сторонку Палыча и коротко посвятил его в ситуацию, которая сложилась в регионе до моего похищения. Он понял правильно, кривиться не стал. Подковёрная возня, интриги, войны за ресурсы ещё долго будут лихорадить остатки человечества. Спокойных мест не осталось. Но, примкнув к сильным, можно значительно увеличить свои шансы на выживание. А уж если не срастётся — есть тот же Выборг, Кириши, Луга. Отдельно рассказал про Колпино, про их роль в моём похищении, про крышевание банды людоедов.

— Что-то этот твой Новгород уже не кажется таким райским уголком, — усмехнулся Палыч.

— Банда уничтожена, тут бояться нечего. Но эти пидоры приписали ликвидацию себе, а свидетелей нет. Ну, почти нет. Однако Морозов должен знать, как оно на самом деле.

Палыч снова с прищуром взглянул на меня:

— Я так понимаю, один свидетель сейчас передо мной?

Я неопределённо кивнул.

— Кто же ты на самом деле? — задал он риторический вопрос.

И хотя ответ не подразумевался, я всё же сказал:

— Просто человек. Ковалёв Север. Меня действительно так зовут, это не погоняло, не позывной.

Палыч кивнул.

— А у тебя в Новгороде кто-то остался?

— Да.

— Им что-то надо передать?

— Скажи, что я постараюсь вернуться. Очень постараюсь.

Дальше начали готовиться к отъезду. Собрали топливо, проверили машины. Я выбрал себе «Ниссан Террано», старенький дизель, но хорошо подваренный, с мощным бампером, и вообще вполне бодрый. Это была машина Устина, поэтому и осталась на базе. Где он сам, не знал никто. Возможно, погиб во время взрыва газа. Или поймал пулю в разборках. Впрочем, судьбы бандитов уже никого не интересовали. Что порадовало — уцелели бензопилы, они могли понадобиться для разбора завалов на дорогах. Вместе с ними хранился запас уже готового бензина31 и масла для цепей.

В какой-то момент подошёл угрюмый Евген с бинтом на голове — кто-то наложил ему нормальную повязку. Молча открыл пассажирскую дверь, сунул в салон автомат, сумку с барахлом.

— Ты чё? — не понял я.

— С шерстью в падлу ехать, — буркнул он.

— А если серьёзно?

— Должник я твой, кровник, считай. Хоть ты и отморозок, но до Москвы ещё добраться надо. Вдвоём сподручнее.

— Не дури, Женя. Езжай домой. Там тебя ждут.

— Я столько надурил, есть маза хоть какой-то долг отдать. Короче, хорош бакланить, пошли лучше затырку Беды проверим. Эта крыса наверняка что-то заныкала.

Так оно и оказалось. С нычкой Беда не парился, всё припрятал под матрасом, на котором спал. Я с усмешкой забрал свои часы. Кроме них нашей добычей стали горсть золотых цепочек, браслетов и колец, пачка долларов, несколько пачек сигарет, кулёчек с героином, колода замызганных порнокарт, сигара в жестяном футляре, две шоколадки и початая упаковка презервативов. В натуре крыса. Всё, кроме карт, мы забрали с собой.

— Жалко, до общака не добраться, — вздохнул Женя. — Он в подвале был, вместе с оружейкой.

Я лишь пожал плечами. Как вышло, так и вышло, что теперь сокрушаться. Предстояло ещё одно дело, и тут Евген оказался очень кстати. Потому что он точно знал, где именно меня взяли в плен. Спустя пять минут бандитская база осталась позади. Но мы успели услышать, как начали рваться бензобаки уцелевших машин, которые бывшие пленники не забрали по тем или иным причинам. Если братва вернётся из Твери, их ожидало полное разорение.

Хотя место самой бойни было трудно не заметить — там всё раскурочили, пока вытаскивали «Тайфун», — где именно оно находится, я не знал. Потому что меня туда возили с мешком на голове. Не доверяли, что, в принципе, было обоснованным. На их месте я бы не доверял ещё сильнее. Однако Евген хорошо знал округу, поэтому мы быстро добрались. Ну, относительно быстро — раза четыре пришлось вылезать и пилить поваленные деревья. Хотя сам смерч дорогу не зацепил, сопровождающий его ураган натворил много дел. Судя по направлению, дальше он вполне мог выйти к федеральной трассе, как раз в том районе, где проходил маршрут на Тверь и Медное. Найти место гибели майора Шебаршина оказалось сложнее. Когда приезжали за броневиком, я присматривался лишь издалека, стараясь ничем не выдать себя. Сейчас же заросли по краю дороги казались одинаковыми. И даже когда мы нашли дерево, в которое врезался подбитый гантрак, я всё равно потратил ещё полчаса, прежде чем откопал мобильник.

Тогда времени разглядывать не было, а сейчас понял, что аппарат выглядел странно: довольно большой экран, но внизу кнопки. И вроде как меньше, чем у старых мобил было, хотя чего недоставало, так и не понял. Кнопка активации оказалась сбоку, под большой палец, выше и ниже по длинной клавише, видимо, регуляторы громкости. Один глазок камеры, рядом желтоватый светодиод фонарика. Нажал кнопку, аппарат включился, но затребовал пароль. Значки меню по верхней части экрана привычные: время, сигнал сети, сейчас перечёркнутый, заряд батареи. Примерно треть. Я вздохнул, пожалев, что майор не успел сообщить пароль — сейчас бы, наверное, хоть что-то прояснилось. Нажал на боковую кнопку и держал, пока телефон, содрогнувшись в короткой вибрации, не выключился. Евген с явным интересом посматривал на мои манипуляции, но вопросов не задавал.

— Старший мент оставил в наследство, — пояснил я сам. — Только пароль не успел сказать. Но это мой пропуск, как я понял, к доктору Шубиной. Кем бы она ни была.

— А нахрена тебе вообще это? — спросил всё же он.

— Не знаю, — пожал я плечами. — За мной прислали целую команду ради того, чтобы доставить к этому доктору. Правда, не объяснили зачем. Придётся съездить и спросить самому.

— Ладно, — хмыкнул Женя. — Больше ничего тут не закопал?

Я помотал головой.

— Тогда поехали.

«Ниссан» был немного доработан под реальность. Братки-мастера не стали заморачиваться с увеличением дорожного просвета и прочим джипингом, зато поставили в багажный отсек второй бак и туда же убрали запаску. Наружного багажника тоже не было, так что всё добро теперь можно было перевозить только на заднем сидении. Внутри установили два потолочных кронштейна для крепления коротких автоматов типа АКСУ, а на спинках передних сидений навесили весьма продуманный органайзер, куда можно было рассовать целый арсенал и кучу боеприпасов. Часть там оставалась от прежнего хозяина, плюс мы добавили трофеев. Но и это было не всё — с левой стороны на передней стойке крепился оригинальный кронштейн-развилка, куда можно было вставить автомат или пулемёт, выполняющий роль курсового оружия. Устин предпочёл РПК с «банкой»32, что меня весьма порадовало. Менять её на ходу, правда, не получилось бы, но семьдесят пять патронов для прорыва через опасную зону — это более чем неплохо.

Дизельный мотор исправно молотил, внедорожные шины наматывали километры. Я сидел за рулём, Евген, опустив стекло, придерживал рукоятку пулемёта. Говорить не хотелось. Я толком не мог определиться — хорошо ли, что Женя набился ко мне в спутники. Нет, без сомнения вдвоём сподручнее, но я бы предпочёл видеть кого-нибудь другого на его месте. Например, Базылева. Или Лину. Понимая, что рискую провалиться в ностальгическую яму, заставил себя переключиться на что-то другое. И, пересилив, спросил-таки Кузнецова, как его занесло в эти чипыжи?

— По дури, — честно ответил он. — Думал, так лучше, а вышло… Помочь хотел. Тебе, кстати.

С удивлением глянул в его сторону.

— Ага, — продолжил Евген. — Я же видел, что ты один там лямку тянешь. Ну, Иваныч ещё, без базара. Но остальные просто пассажиры. А мои ещё и без билета, считай. Всё на халяву, хоть халявы-то нет уже, кончилась. Тут пацаны пришли, делюгу предложили. Один на машине пайки возил с магазинных складов. Что-то для людей, но большей частью в коттеджи да дома за высокими заборами — чинуши крысили, что могли. Охраняли это дело ЧОПовцы. Их хоть и вооружили по самое горло, но сами они в основном ебланами всякими были. Плюс на усиление пригнали отделение курсантиков сопливых. Херня, короче. Валить мы там никого не собирались, так, чисто попугать. Ногу прострелить максимум. Только стволов маловато было. Поэтому я и взял твой.

— Валить не собирались, но патроны забрал все, — напомнил я.

— Э! Я оправданку для себя не ищу, говорю, как есть! — внезапно взъелся Евген. — Ты не прокурор, я не на следствии. А патроны взял, потому что у наших вообще голяк был. Но вернул бы всё! Если бы…

Мне вдруг стало смешно.

— Чё ржёшь? — не понял он.

— Да просто ты про какой-то грузовик с консервами рассказываешь, а я как-то спиздил у целого анклава склад с оружием.

— Чё, в натуре? — вытаращил он глаза. — Прям склад?

— Ага. Стратегический. Не один, конечно… Как-нибудь расскажу, занятная история. Давай свою пока.

Женя хмыкнул, достал из разгрузки сигареты покойного Беды, с явным наслаждением закурил.

— Ну, в общем, поехали мы, но не доехали. Нарвались на патруль вояк, серьёзный патруль. Я сразу понял, что эти разговаривать не будут, ствол скинул, на другую сторону в кузове пересел. Нас вытащили, мордой в снег. Пацан, что за рулём был, вякать начал, его сразу вальнули. Нам пизды выписали, руки стянули, обратно в машину закинули. Отвезли каким-то ментам. Те продержали двое суток в обезьяннике, потом к нам заражённого подселили. Поднялся кипишь, постреляли половину. Остальных опять связали, вывезли в Красный Бор. Там типа лагеря хотели сделать, мародёров собирали, просто шушеру какую-то. Но и братва попадалась. Потом слух прошёл, что всех, кто на понятиях, к стенке поставят, а остальных отпустят. Типа, власти пизда пришла, теперь ни полиции, ни зон, ничего уже нет. Ну, мы вооружились чем смогли — заточки, камни в носках, палки. Фуфло против плёток и молотков33, но хуле делать. За просто так ласты склеить тоже не хотелось. Ночью шестёрок на ножи подняли, мусора набежали, началось валево. Меня в плечо ранили, я сознание потерял. Очнулся в кунге, продуктовом типа. Там ещё человек тридцать вповалку. Кто-то зажмурился уже, кто-то ещё трепыхался. Тряслись час, наверное, потом остановились. Я, как услышал, что затворы клацают, сразу просёк, что сейчас начнётся, трупом прикрылся. Мусора машину расстреляли, подожгли и уехали. Нас пятеро уцелело, все раненые, металл руками рвали, пацаны пальцы оставляли. Хорошо, менты дыр дохуя наделали, пуль не пожалели. Выбрались трое. Какие-то проезжие люди нас подобрали, выходили. Хоть и знали, кто мы такие, но всё равно предлагали с ними остаться. Двое подельничков моих за Тверь тёрли — они там знали многих. Я хотел к вам вернуться. В конце концов договорились, что идём сначала в Стрельну, если вы ещё там, я остаюсь, братки двигают к тверским. Ну а если нет... Пришли, а дом разграбили уже. Соседи сказали, вы свалили, но куда — не знают. Так и остался я с теми пацанами. Добирались долго, недели две. На мутантов нарвались, одного покусали сильно, пришлось кончить, пока не обратился. Потом на эту шарагу вышли. Побазарили со старшими, да и остались. Последнего братка, что со мной из Питера вышел, твои мусора завалили уже. Ну а я…

Евген замолчал минут на пять, а потом заговорил другим тоном:

— Знаешь, как про таких как ты на зоне говорят? Ломом опоясанный. Беспредельщик, почти неубиваемый, но как бы правильный. Хотя не любят вас на самом деле. Братки уважают в душе, многие боятся, а вот паханы и мусора не любят. Потому что у вас свои понятия. Вы… как слово-то, бля? Выпадаете из системы, вот. Но ты бы и там уцелел. Я вот жил по своим понятиям. Не лично своим, ну, ты понял, в общем. По воровскому закону. Только оказалось, что не канает он больше, закон этот. Масло, Самир, тот же Копилка, они все считали, что пришло наше время. В Лазурном шум и песни, и там братва гуляет, и не мешают мусора, — внезапно пропел он, весьма похоже подражая Кругу. — Херня в том, что мы не можем жить сами по себе. Вор ворует, но когда воровать не у кого, ему что делать? Люди, кто поумнее меня, это раньше поняли, из банды по тихой свалили. А мне куда валить? Ни семьи, ни родины, ни флага. И тут я по радио Настёну услыхал! Как специально, понимаешь? Эта их передача, «Ищу тебя». И она меня ищет, понял? Меня, Женю, сука, Кузнецова! Я сам себя списал со всех счетов почти, а меня ищут! А потом появляешься ты. И я понял, что это для меня шанс, может, последний. Вот почему я тебя не сдал.

— А если бы не Настёна, сдал бы? — рискнул спросить я.

— Нет, — без раздумий ответил он. — Ты, считай, моим билетом на волю был. Настоящую волю. Потому что мы, как долбоёбы, сами себя на тюрячку загоняли, хотя кругом свобода наступила. А ты знал, чё и как на этой свободе, как выживать, как жить. Да ёпта, ты в ураган этот ебучий спас меня! Сейчас висел бы рядом с Бедой, как таракан на спичке.

— Это случайность. — Я помолчал, прогоняя из головы вид умирающего на колу уголовника, и сообщил: — Место, куда мы едем, не очень канает за выживание. На самом деле со мной у тебя больше шансов зажмуриться. Это просто в качестве информации.

— Я уже сказал тебе, зачем поехал. Есть долги, их надо отрабатывать. Кто знает, если бы я тогда не свалил, может, и батя жив был бы. И Андрейка. Как они погибли, кстати?

Я рассказал. Сжато, но и без утайки. Как мы пытались спасти деда Пашу, как страшно и нелепо оборвалась жизнь Андрея.

— А ты, получается, тех упырей кончил? — уточнил Евген.

— Ну, по факту я никого лично не убил. Но в некоторой степени поспособствовал, да.

— Так этот пахан ихний, он что, в натуре мутант был?

— Получается, так. А его «собачка» типа наполовину человеком осталась. Или на четверть, не знаю. И когда я пролил кровь хозяина, она сорвалась с поводка. А когда пахана не стало, остальные мутанты вырвались на свободу.

— Охуеть! — покачал он головой. — Вроде всякого уже насмотрелся, а всё равно в башке не укладывается — как так-то? Откуда эти упыри повылезали? В натуре из лабораторий, что ли?

— Кто знает, — пожал я плечами. — Врачи говорят, всё с собак началось, которых привили одной и той же вакциной. Вроде как под действием электромагнитного импульса они мутировали. Или что-то мутировало в них.

— Ну, точно! Лепилы это! Всё, бля, в богов играют! Вот и доигрались!

Я хотел возразить, что дело не в богах, а в деньгах, но не успел. Что-то мелькнуло слева между деревьями. Что-то слишком быстрое. Не просто ветки, качающиеся от ветра. Я пытался вглядеться в чащу, но дорога требовала больше внимания: будто специально пошли глубокие рытвины, заполненные водой. Евген тоже что-то заметил, разом подобрался, завертел головой.