Крылья из огня

Она замолчала.

На карте погасла вторая точка.

Я успел сказать:

– Нет.

Удар пришёл сразу.

Другой мир.

Другие лица.

Другой конец.

Я закричал.

После третьего меня вынесли из зала.

После четвёртого я перестал понимать, где нахожусь.

После пятого научился чувствовать момент заранее.

Это не помогало.

Каждый раз исчезало что-то огромное.

Не люди.

Люди умерли давно.

Тысячи лет назад.

Миллионы.

Может быть, больше.

Но пока существовала память о них, они как будто ещё оставались.

Теперь исчезали окончательно.

И я был единственным человеком на Земле, который слышал это.

Наверное, не единственным существом.

Но человеком – да.

– Остановите их, – сказал я.

Анна Евгеньевна сидела рядом.

– Как?

– Не знаю.

– Мы не можем приблизиться.

– Тогда предупредите остальные страны.

– Они уже знают.

– Пусть вынесут хранилища.

– Мы даже не знаем, где они находятся физически.

– Найдите.

– За минуты?

Я посмотрел на неё.

Она была права.

Я ненавидел её за это секунд пять.

Потом перестал.

– Сколько уничтожено?

Она не хотела отвечать.

– Сколько?

– Одиннадцать.

На карте было восемьдесят четыре цели.

– Они уничтожат все.

– Возможно.

Я посмотрел на неё.

Она закрыла глаза.

– Простите.

Я неожиданно рассмеялся.

Сначала тихо.

Потом сильнее.

Наверное, от усталости.

Она тоже улыбнулась.

Совсем немного.

А потом погасла двенадцатая точка.

И мне стало не до смеха.

К вечеру мир уже знал.

Не всё.

Правду пока никто не собирался рассказывать.

Но скрыть движение кораблей было невозможно.

Люди видели, как объекты покидают города.

Сначала многие решили, что они улетают.

Начались празднования.

На улицах обнимались.

Кто-то открыл шампанское.

В одном городе зазвонили церковные колокола.

Через несколько минут стало понятно, что корабли не уходят.

Они перемещаются.

В новостях появились кадры белых вспышек.

Правительства называли их «неидентифицированными энергетическими событиями».

Интернет называл проще.

Удары.

Слово разошлось мгновенно.

Паника вернулась.

Теперь люди смотрели вверх уже иначе.

Утром корабли были неизвестностью.

К вечеру они доказали, что могут уничтожать.

Пусть пока не города.

Но это мало кого успокаивало.

Я смотрел трансляцию из Стамбула.

Тысячи людей стояли у воды.

Над городом корабля уже не было.

Но никто не расходился.

Все продолжали смотреть в пустое небо.

Будто оно могло вернуть объект в любую секунду.

Маленькая девочка сидела у мужчины на плечах.

Камера приблизила её лицо.

Она что-то спросила.

Мужчина ответил.

Девочка снова посмотрела вверх.

Я выключил экран.

– Не можете? – спросила Анна Евгеньевна.

– Что?

– Смотреть.

– Могу.

– Тогда почему выключили?

Я подумал.

– Потому что знаю больше, чем они.

– И?

– Ничего не могу с этим сделать.

Она села напротив.

– Вы не обязаны.

– Они прилетели за мной.

– Это сказал голос.

– Да.

– Тот же голос, который ограничивает собственные ответы?

– Да.

– Тот, происхождение которого мы до сих пор не понимаем?

– Да.

– Тогда не превращайте его слова в религию.

Я посмотрел на неё.

– Вы сейчас предлагаете не доверять существу в моей голове?

– Я учёный. Я предлагаю не доверять никому без проверки.

– Даже себе?

– Особенно себе.

Я улыбнулся.

– Вот поэтому вы мне нравитесь.

Фраза вырвалась раньше, чем я успел её остановить.

Анна Евгеньевна замолчала.

Я тоже.

В комнате стало удивительно тихо.

– В научном смысле, – добавил я.

– Разумеется.

– Исключительно профессионально.

– Даже не сомневалась.

– Хорошо.

– Очень.

Мы ещё несколько секунд смотрели друг на друга.

Потом она опустила взгляд на планшет.

– Уничтожено пятнадцать.

Реальность вернулась быстро.

Вечером произошло то, чего никто не ожидал.

Один корабль вернулся.

Наш.

Он появился над горизонтом почти там же, где находился утром.

Я почувствовал его раньше систем наблюдения.

Тук.

Тяжёлое сердце.

Тук.

– Он здесь.

Анна Евгеньевна подняла голову.

Через минуту пришло подтверждение.

Объект приближался.

Но теперь я не чувствовал страха.

Злость.

Да.

Очень много.

Я вышел наружу.

Меня пытались остановить.

Не получилось.

Не потому, что я применил силу.

Я просто шёл.

Иногда человек выглядит так, что окружающие сами решают не вставать у него на пути.

Корабль остановился.

Я поднял голову.

– Слышишь меня?

Ничего.

– Ты уничтожаешь их память.

Тук.

– Зачем?

Ответ пришёл.

Ложь.

Я замер.

– Что?

Ложь должна исчезнуть.

– Какая ложь?

Перед глазами вспыхнул образ.

Сфера.

Та самая.

Потом десятки миров.

Потом крылатое существо, которое я видел раньше.

Оно стояло перед толпой.

В руках золотой свет.

Люди тянулись к нему.

Следующий образ.

Горящий город.

Следующий.

Мёртвый мир.

Следующий.

Сфера летит сквозь космос.

И голос:

Они начали первыми.

Я почувствовал холод.

– Кто?

Ответ:

Те, чью память ты носишь.

Я не двигался.

Всё, что знал до этого, внезапно качнулось.

Четыреста восемьдесят три уничтоженных мира.

Сфера.

Хранилища.

Голоса погибших.

Мы автоматически решили, кто жертва.

Потому что слышали только одну сторону.

– Ты хочешь сказать, что они напали на вас?

Да.

– Все четыреста восемьдесят три мира?

Пауза.

Начало было одно.

– Что это значит?

Молчание.

– Что они сделали?

Корабль ответил не словами.

Я увидел звезду.

Обычную.

Жёлтую.

Вокруг неё миры.

На одном – города.

Миллиарды живых существ.

Потом появился золотой свет.

Тонкая линия прошла через звезду.

Секунда.

Звезда погасла.

Не взорвалась.

Погасла.

Вместе с ней исчезла система.

Я отшатнулся.

– Это сделали они?

Да.

– Зачем?

Чтобы остановить нас.

– За что?

Долгая пауза.

И ответ:

За то, что мы победили смерть.

Корабль замолчал.

А я остался стоять под ним.

Весь день человечество смотрело вверх, пытаясь понять, кто пришёл к Земле.

К вечеру я понял другое.

Мы всё это время задавали неправильный вопрос.

Нужно было спрашивать не кто пришёл.

А от кого они когда-то бежали.

Глава 11 Человек из огня

Утром у меня появилось имя.

Не настоящее.

Настоящего никто не знал.

Точнее, кто-то, конечно, знал. Люди, которым я отвечал на сообщения. Те, с кем когда-то работал, пил кофе, спорил, здоровался в лифте. В конце концов, существовали документы, базы данных и огромное количество государственных систем, которые всю жизнь старательно убеждали меня, что анонимность – это временное недоразумение.

Но для остального мира имени у меня пока не было.

Поэтому его придумали.

Человек из огня.

Я увидел это на экране в столовой.

Под моей фотографией.

Фотография была ужасная.

Я стоял на крыше больницы, за спиной раскрывались крылья, лицо пересвечено золотым светом, рот открыт. Наверное, я в тот момент что-то кричал.

Выглядело эффектно.

Если не знать, что за несколько секунд до этого я был уверен, что сейчас разобьюсь насмерть.

Внизу шла строка:

ЧЕЛОВЕК ИЗ ОГНЯ: КТО ОН И СВЯЗАН ЛИ С ПОЯВЛЕНИЕМ НЕИЗВЕСТНЫХ ОБЪЕКТОВ?

Я остановился с подносом.

– Почему из огня?

Анна Евгеньевна сидела за столом и размешивала сахар в кофе.

– А какие варианты?

– Не знаю. Человек с проблемами.

– Менее эффектно.

– Зато точнее.

Я сел напротив.

На экране показали другое видео.

Мой первый полёт.

Потом замедлили.

Потом ещё раз.

Потом увеличили крылья.

Эксперт в студии объяснял, что изображение может быть результатом «неизвестного физического эффекта».

Второй эксперт говорил, что это сложная компьютерная графика.

Третий был уверен, что перед нами представитель внеземной цивилизации.

Четвёртый считал меня секретным военным экспериментом.

– Мне нравится третий, – сказал я.

– Почему?

– Уверенный.

– Это не достоинство.

– На телевидении – иногда.

Анна Евгеньевна отпила кофе.

На экране появилась надпись:

ОН ПОЯВИЛСЯ ЗА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ДО ПРИБЫТИЯ КОРАБЛЕЙ

Я перестал жевать.

Вот это уже было хуже.

Показали временную шкалу.

Аварию.

Больницу.

Первое видео со мной.

Первые сообщения об объектах.

Кто-то очень старательно собрал всё вместе.

Ведущий говорил:

– Совпадение времени заставляет задать главный вопрос: неизвестный человек предупреждал о приближении объектов, пытался им противостоять или, напротив, стал причиной их появления?

– Быстро работают, – сказал я.

Анна Евгеньевна не улыбнулась.

– Слишком быстро.

– Что?

Она поставила чашку.

– Первое видео понятно. Там десятки свидетелей. Полёт тоже. Но информация о времени вашей аварии и госпитализации не публиковалась.

Я посмотрел на экран.

23:41.

Там даже это было.

– Утечка?

– Очевидно.

– Отсюда?

– Или из больницы. Или от полиции. Или от спасателей. Или ещё откуда-нибудь.

– Успокоили.

– Не ставила такой задачи.

Ведущий продолжал говорить.

Я уже не слушал.

На экране рядом с моей фотографией появилась фотография корабля.

Потом между ними нарисовали стрелку.

23:41 – АНОМАЛЬНОЕ СОБЫТИЕ

03:16 – ПЕРВЫЕ НЕПОДТВЕРЖДЁННЫЕ НАБЛЮДЕНИЯ

06:42 – МАССОВАЯ ФИКСАЦИЯ ОБЪЕКТОВ

Всё выглядело убедительно.

Даже для меня.

– Если бы я этого не пережил, – сказал я, – я бы тоже решил, что этот парень подозрительный.

– Этот парень действительно подозрительный.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Телевизор переключили на рекламу.

Мир не закончился настолько, чтобы отменить рекламу.

Это почему-то окончательно испортило мне аппетит.

К десяти утра у Человека из огня появились сторонники.

И противники.

И официальный фан-клуб.

И три религиозных движения.

И интернет-магазин.

Последнее меня особенно заинтересовало.

– Смотрите.

Я показал Анне Евгеньевне телефон.

На экране продавалась футболка с моей фотографией.

Точнее, с тем самым светящимся пятном, которое считалось мной.

Под ним было написано:

BURN BUT FLY

– «Гори, но лети», – перевёл я.

– Я знаю английский.

– Тогда оцените глубину.

Она посмотрела цену.

– Дорого.

– Вот! Именно это меня возмущает.

– Использование вашего образа без разрешения?

– Нет. Цена.

Она впервые за утро рассмеялась.

На секунду всё стало почти нормальным.

Потом я пролистал ниже.

И увидел другую картинку.

Моё лицо было перечёркнуто красным.

HE BROUGHT THEM

«Он привёл их».

Я перестал улыбаться.

Комментарии под публикацией шли тысячами.

«Найдите его».

«Он знает, чего они хотят».

«Почему правительства его скрывают?»

«Пока он у нас, корабли не уйдут».

«Отдайте его им».

«Он единственный, кто может нас защитить».

«Он не человек».

«Он следующий этап эволюции».

«Убейте его, пока не поздно».

Я выключил экран.

– Не читайте, – сказала Анна Евгеньевна.

– Очень своевременный совет.

– Я серьёзно.

– Я тоже.

– Через сутки там будет ещё хуже.

– Почему?

– Потому что сейчас люди боятся неизвестности. Потом им понадобится виноватый.

Я посмотрел на неё.

– И кандидат уже есть.

– Да.

Она не стала говорить, что всё будет хорошо.

За это я был ей благодарен.

Настоящее имя появилось в сети в 10:37.

Я знаю точное время, потому что именно тогда в комнату вошли трое мужчин.

Двух я уже видел.

Третьего – нет.

Лет пятидесяти.

Светлая рубашка.

Без галстука.

Очень усталое лицо.

Он положил передо мной распечатанный лист.

На нём были мои данные.

Фотография.

Адрес.

Телефон.

Дата рождения.

Места работы.

Несколько старых фотографий.

Даже фотография, о существовании которой я сам почти забыл.

– Это уже опубликовано? – спросил я.

– Да.

– Где?

– Везде.

Я посмотрел на Анну Евгеньевну.

Она молчала.

– Семья?

Спросил сразу.

Мужчина понял.

– Под охраной.

Я почувствовал, как под кожей нагрелись линии.

Совсем немного.

– Кто это сделал?

– Устанавливаем.

– Быстро устанавливайте.

Мужчина посмотрел на мои руки.

Золото уже проступало между пальцами.

Я спрятал ладони под стол.

– Простите.

– За что?

– Это не вам.

Линии погасли.

Почти.

Он сел напротив.

– Нам необходимо обсудить публичное заявление.

– Моё?

– Да.

– Нет.

– Вы ещё не слышали предложение.

– Тогда зачем спросили?

Анна Евгеньевна едва заметно опустила глаза.

Мужчина выдержал паузу.

– Ситуация становится опасной.

– Она стала опасной, когда над городами появились двухкилометровые корабли.

– Для вас лично.

– Это уже давно.

– Теперь известно ваше имя.

Я посмотрел на лист.

– Заметил.

– Известны люди, с которыми вы связаны. Адреса. Старые места работы. Фотографии.

– Вы сказали, они под охраной.

– Те, кого успели определить.

Мне не понравилось последнее слово.

– Что вы хотите, чтобы я сказал?

– Что вы человек.

Я даже не сразу понял.

– Простите?

– Обычный человек. Что вы не представляете внеземную цивилизацию. Что не вы вызвали появление объектов. Что государственные структуры контролируют ситуацию.

Я посмотрел на корабль за окном.

Он занимал заметную часть неба.

– Последнюю фразу лучше убрать.

– Почему?

– Не люблю врать незнакомым людям.

Мужчина устало потёр переносицу.

– Нам нужно снизить напряжение.

– Я тоже хочу.

– Тогда помогите.

– А если я выйду и скажу, что не знаю, кто они, не знаю, зачем они здесь, слышу голоса и иногда у меня из спины появляются светящиеся крылья, напряжение снизится?

Он промолчал.

– Вот и я думаю.

Анна Евгеньевна спросила:

– Кто подготовил текст?

– Пресс-служба.

– Они знают о контакте?

– Нет.

– О сфере?

– Нет.

– О хранилищах?

– Нет.

– Тогда на основании чего они подготовили заявление?

– На основании того, что можно раскрыть.

Она откинулась на спинку стула.

– То есть ни на основании чего.

Мужчина посмотрел на неё.

– Анна Евгеньевна.

– Я просто уточняю терминологию.

Я улыбнулся.

– Вот поэтому она мне нравится.

Они оба посмотрели на меня.

– В научном смысле, – добавил я.

Анна Евгеньевна медленно повернула голову.

– Второй раз эта шутка лучше не становится.

– Проверял.

Мужчина в рубашке закрыл папку.

– Через час вернёмся к разговору.

Он ушёл.

Я проводил его взглядом.

– Я не буду выступать.

– Будете, – сказала Анна Евгеньевна.

– Почему?

– Потому что он прав.

– Только что вы спорили.

– Я спорила с текстом.

– А со мной?

– С вами ещё успею.

В 11:12 меня впервые попросили спасти мир.

Лично.

Это было видеосообщение.

Девочка лет двенадцати.

Она сидела на кровати, держала телефон слишком близко к лицу и старалась не плакать.

За окном у неё был виден край корабля.

Она говорила по-английски.

Субтитры уже кто-то добавил.

«Если ты правда можешь летать, пожалуйста, сделай так, чтобы они ушли. Мой младший брат очень боится».

Всё.

Двадцать секунд.

Я посмотрел ещё раз.

Потом третий.

– Не надо, – сказала Анна Евгеньевна.

Она стояла в дверях.

– Что?

– Смотреть по кругу.

– Почему?

– Потому что через час таких сообщений будет тысяча.

– И что мне делать?

– Ничего.

– Хороший план.

– Это не ваша ответственность.

Я показал экран.

– Попробуйте объяснить ей.

– Я бы объяснила.

– Что?

Анна Евгеньевна подошла ближе.

Посмотрела на остановленное лицо девочки.

– Что вы не обещали ей спасать мир.

– А если могу?

– Мы не знаем, можете ли.

– А если должен?

– Кому?

Я не ответил.

– Вот именно.

Она села рядом.

– Вы очень быстро начали считать себя ответственным за всё, что происходит.

– Они пришли за носителем.

– По словам голоса.

– Мы уже это обсуждали.

– Значит, повторю. Пока у нас нет независимого подтверждения.

– Корабль разговаривал со мной.

– Это подтверждает только то, что корабль разговаривал с вами.

– Они уничтожают хранилища.

– Да.

– Чтобы я чего-то не узнал.

– Это утверждает другой голос.

– Вы сейчас специально усложняете?

– Да.

Я посмотрел на неё.

– Зачем?

– Потому что вы хотите простую картину.

Она указала на экран.

– Там ребёнок. Здесь вы. Наверху враг. Значит, вам нужно подняться в небо и победить врага.

– Звучит неплохо.

– Звучит как плохой фильм.

– Спасибо.

– В жизни обычно хуже. Потому что враг тоже считает себя правым.

Я вспомнил вчерашний образ.

Погасшую звезду.

Миллиарды существ.

«Они начали первыми».

– Они говорят, что хранилища лгут.

– Именно.

– А голос внутри меня говорит, что корабли хотят скрыть правду.

– Именно.

– Кто-то врёт.

– Возможно.

– Опять.

– Привыкайте.

Я закрыл видео.

– А если врут оба?

Анна Евгеньевна посмотрела на меня.

– Вот теперь вы задаёте правильные вопросы.

Публичное заявление назначили на три часа.

Без журналистов.

Камера.

Стол.

Нейтральный фон.

Мне дали текст.

Я прочитал.

Потом ещё раз.

– Нет.

Мужчина в рубашке сидел напротив.

– Что именно?

– Всё после «добрый день».

– Конкретнее.

Я положил лист.

– «Ситуация находится под контролем».

– Убираем.

– «Неизвестные объекты не проявляют агрессии».

– Можно изменить.

– Они уничтожили пятнадцать хранилищ.

– Об этом нельзя говорить.

– Тогда я не могу сказать, что они не агрессивны.

– Хорошо. Уберём.

Я продолжил:

– «Я нахожусь в безопасности и сотрудничаю с властями».

– Это правда.

– Половина.

– Какая половина?

– Я сотрудничаю.

Он вздохнул.

– Вам угрожают?

Я подумал.

– Только весь космос.

– Я имею в виду здесь.

– Нет.

– Тогда вы в безопасности.

– У нас разные стандарты.

Анна Евгеньевна стояла у стены и делала вид, что очень заинтересована планшетом.

Я знал это выражение.

Она пыталась не вмешиваться.

Пока.

– Напишите сами, – сказал мужчина.

– Что?

– То, что хотите сказать.

Я посмотрел на чистый лист.

И неожиданно понял, что не знаю.

Что сказать нескольким миллиардам людей?

Не бойтесь?

Я боялся.

Всё будет хорошо?

Не знал.

Я спасу вас?

Не имел права.

Пришельцы враги?

Вчера я был уверен.

Сегодня уже нет.

Я взял ручку.

Написал одну фразу.

Перечеркнул.

Вторую.

Тоже.

Потом отложил ручку.

– Я скажу без текста.

– Это плохая идея.

– Знаю.

– Тогда почему?

– Потому что хороший текст сейчас будет выглядеть как ложь.

Анна Евгеньевна наконец подняла глаза.

– Согласна.

Мужчина посмотрел на неё.

– Разумеется.

Красная лампа на камере загорелась в 15:04.

Я сидел один.

Передо мной не было ни журналистов, ни людей.

Только объектив.

Странная вещь.

Лететь над городом оказалось проще.

Я посмотрел в чёрный круг камеры.

– Меня называют Человеком из огня.

Пауза.

– Не знаю, кто это придумал. Звучит лучше, чем я выгляжу утром.

За камерой кто-то тихо выдохнул.

Я продолжил:

– Я человек. По крайней мере, таким был несколько дней назад и пока не получил убедительных доказательств обратного.

Анна Евгеньевна закрыла глаза.

Наверное, пресс-служба тоже.

– Я не знаю, почему корабли пришли к Земле. Не знаю, чего они хотят от нас. И не буду говорить, что всё под контролем, потому что это неправда.

Кто-то за камерой шевельнулся.

Я не остановился.

– Но есть вещи, которые я знаю точно. Они не боги. Не ангелы. Не демоны. Они живые. По крайней мере, некоторые из них. Они могут ошибаться. Они могут бояться. И, судя по тому, что я видел, у них есть своя история.

Я сделал вдох.

– У нас тоже.

Вспомнил девочку.

«Мой младший брат очень боится».

– Мне пишут люди. Кто-то просит меня спасти мир. Кто-то требует, чтобы меня отдали тем, кто пришёл. Кто-то хочет убить меня первым, чтобы не ждать, пока это сделают они.

Я посмотрел прямо в объектив.

– Я не спаситель. И не причина, по которой стоит начинать охоту друг на друга.

Пауза.

– Если вы сейчас рядом с теми, кого любите, останьтесь рядом. Если давно хотели кому-то позвонить – позвоните. Если собирались сказать важное потом – возможно, хорошее время сказать сейчас.

Мне вспомнилась запись.

«Я не хочу, чтобы последним между нами было молчание».

– Я уже один раз умер. И когда получил возможность выбрать, я вернулся.

Золотые линии под рукавами стали теплее.

– Не потому, что здесь легко. Не потому, что здесь не больно. Наоборот.

Я не планировал говорить это.

Но слова уже шли.

– Наверное, жизнь вообще не обещает нам, что будет легко. Она обещает только одно: пока ты жив, у тебя ещё есть возможность что-то сделать.

Я замолчал.

За камерой стояла абсолютная тишина.

– Я не знаю, что будет завтра.

Потом добавил:

– Но сегодня я здесь.

Красная лампа погасла.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом мужчина в рубашке сказал:

– Про «всё под контролем» можно было не говорить.

– Я предупреждал.

Анна Евгеньевна подошла ко мне.

– Неплохо.

– В научном смысле?

– Не портите.

Через двадцать минут запись посмотрели сто миллионов раз.

Через час – почти триста.

К вечеру перевод был на десятках языков.

Фраза «Сегодня я здесь» появилась на плакатах.

Потом на футболках.

Я был рад, что хотя бы эту не продавали до моего выступления.

Но вместе с поддержкой пришло другое.

Люди начали собираться возле комплекса.

Сначала несколько десятков.

Потом сотни.

Потом тысячи.

Одни хотели увидеть меня.

Другие требовали ответов.

Третьи требовали, чтобы меня передали кораблям.

Четвёртые хотели защитить.

От кого – никто толком не понимал.

Охрану усилили.

Перекрыли дорогу.

Появились бронемашины.

– Это из-за меня, – сказал я.

– Нет, – ответила Анна Евгеньевна.

Мы смотрели камеры наблюдения.

– Они пришли сюда после моего обращения.

– Они пришли, потому что боятся.

– Разница небольшая.

– Огромная.

На одном экране мужчина держал плакат:

ОТДАЙТЕ ЕГО – СПАСИТЕ ЗЕМЛЮ

Рядом женщина:

ОН ОДИН ИЗ НАС

За ними кто-то размахивал моим изображением с крыльями.

Ещё дальше стояли люди со свечами.

– Они что делают?

– Молятся.

– Мне?

– Похоже.

– Вот это надо прекратить.

– Как?

– Не знаю. Выйти и сказать, что я категорически против?

– Думаю, это только ухудшит ситуацию.

– Почему?

– Вы недооцениваете религии.

Я посмотрел на неё.

– Это официальная научная позиция?

– Личная.

Толпа росла.

Но пока всё было спокойно.

Пока.

В 19:43 мальчик проснулся.

Я почувствовал это раньше звонка.

Тихое тепло где-то на границе сознания.

И голос.

– Ты здесь?

Я закрыл глаза.

– Здесь.

– Они тоже здесь.

Я выпрямился.