Крылья из огня

С низкими облаками.

Я стоял на огромной площади.

Вокруг находились существа, похожие на людей лишь отдалённо.

Высокие.

Тонкие.

С кожей, через которую проходил свет.

Они смотрели вверх.

В центре площади стояла сфера.

Золотая.

Та самая.

Рядом с ней – крылатая фигура.

Я видел её раньше.

Она подняла руки.

И произнесла что-то.

Не словами.

Но я понял.

Последний мир, где ещё можно исправить ошибку.

Я отшатнулся.

Анна Евгеньевна успела подхватить меня.

– Что вы видели?

Я рассказал.

Она записала.

Потом долго смотрела на экран.

– Значит, Земля не просто следующая.

– Нет.

– Она нужна им.

– Кому?

– Всем.

Я посмотрел на неё.

Она указала на золотую точку.

– Тем, кто пришёл. Тем, кто оставил сферу. И, возможно, тем, кто находится внутри вас.

Я медленно кивнул.

– Потому что здесь ещё есть смертные.

– Возможно.

– Потому что мы ещё умеем умирать.

Анна Евгеньевна посмотрела на меня.

– И выбирать жизнь.

Я хотел ответить.

Но в этот момент сфера активировалась.

Без предупреждения.

На экране появилась новая последовательность.

Не 483.

Другая.

Сначала одна точка.

Потом две.

Потом девять.

Я почувствовал знакомое биение.

Мальчик.

Где-то далеко.

Он спал.

Его сердце билось ровно.

Рядом возник ещё один ритм.

Незнакомый.

Потом третий.

Слабый.

Почти исчезающий.

– Что это? – спросила Анна Евгеньевна.

Я смотрел на точки.

– Не знаю.

Внутренний голос произнёс:

– Возможности.

– Мы уже слышали это слово.

– Теперь их меньше.

Я замер.

– Почему?

– Не все выдерживают.

Третья точка погасла.

Я почувствовал короткую боль.

Чужую.

Потом тишину.

– Кто это был?

Голос не ответил.

Я посмотрел на Анну Евгеньевну.

– Кто-то умер.

Она быстро подошла к терминалу.

– Где?

– Не знаю.

– Человек?

– Не знаю.

– Носитель?

Я посмотрел на экран.

Осталось восемь точек.

– Возможно.

Она начала отдавать распоряжения.

Проверить медицинские сообщения.

Найти случаи остановки сердца.

Необычные температуры.

Изменения крови.

Всё, что мы уже искали раньше.

Я стоял рядом и чувствовал, как меняется ритм оставшихся точек.

Одна была совсем близко.

Не физически.

По ощущению.

Будто находилась за тонкой стеной.

Я протянул руку.

Коснулся воздуха.

И услышал женский голос.

Очень слабый.

– Я не хочу обратно.

Я замер.

– Кто ты?

– Не хочу.

– Где ты?

Пауза.

Потом:

– Здесь спокойно.

Я вспомнил белое пространство.

Отсутствие боли.

Тишину.

То место, где мне предложили остаться.

– Я знаю, – сказал я.

– Тогда зачем ты вернулся?

Я не ответил сразу.

Потому что впервые этот вопрос прозвучал не от существа, которое меня выбрало.

Не от учёного.

Не от журналиста.

От человека, стоявшего перед тем же выбором.

Я закрыл глаза.

– Потому что там больше ничего не случится.

Долгая тишина.

– А здесь?

Я посмотрел на Анну Евгеньевну.

На экран.

На Землю среди мёртвых миров.

– Здесь может случиться всё.

Связь исчезла.

Точка осталась.

Но стала ярче.

Поздно ночью я снова остался один.

Анна Евгеньевна ушла искать сведения о человеке, которого мы услышали.

Я сидел перед экраном.

484 записи.

483 мёртвых мира.

И Земля.

Последний мир, где ещё можно исправить ошибку.

Я пытался понять, что это значит.

Исправить чью?

Тех, кто победил смерть?

Тех, кто пытался их остановить?

Или нашу собственную?

Внутренний голос молчал.

Я уже почти привык.

Потом заметил странность.

На карте одна из погибших планет изменила цвет.

Совсем немного.

Из серого стала золотистой.

Я приблизил изображение.

Планета находилась в самом начале списка.

Первая.

Я открыл запись.

Раньше она показывала разрушенный мир.

Теперь на экране появилось изображение.

Не планета.

Комната.

Тёмная.

С высокими стенами.

В центре стояла фигура.

Человеческая.

Почти.

Она была обращена спиной.

Я увидел крылья.

Золотые.

Такие же, как мои.

Фигура медленно повернулась.

Я наклонился к экрану.

Лица не было.

Только свет.

Потом он начал гаснуть.

И под ним проступили черты.

Незнакомые.

Но человеческие.

Я отшатнулся.

– Кто это?

Внутренний голос ответил сразу.

– Первый.

Я вспомнил слова корабля.

«Ты не первый».

– Первый носитель?

– Нет.

– Тогда кто?

Фигура на экране подняла голову.

Посмотрела прямо на меня.

И улыбнулась.

Совсем по-человечески.

Голос произнёс:

– Первый, кто решил, что смерть можно победить.

Я почувствовал холод.

– Он создал бессмертных?

– Да.

– И крылья?

– Да.

Я смотрел на фигуру.

На знакомое золото.

На свет, который уже много раз спасал мне жизнь.

– Значит, всё началось с него.

– Да.

– Он ещё жив?

Долгая пауза.

– Да.

Я перестал дышать.

– Где?

Фигура на экране исчезла.

Вместо неё снова появилась Земля.

Маленькая.

Голубая.

Живая.

И голос произнёс:

– Здесь.

Я долго смотрел на экран.

Потом медленно поднял голову.

Над комплексом висел чужой корабль.

Под землёй находилась древняя сфера.

Во мне жил голос, который не должен был выжить.

И где-то на нашей планете находился тот, с кого началась история четырёхсот восьмидесяти трёх погибших миров.

Я думал, что Земля оказалась последней случайно.

Теперь начинал понимать.

Возможно, она была первой.

Глава 13 Память мёртвых

Я просидел перед экраном до четырёх утра.

Потом ещё двадцать минут пытался убедить себя, что нужно поспать.

Не получилось.

Когда тебе сообщают, что где-то на Земле находится существо, с которого началась история гибели четырёхсот восьмидесяти трёх миров, сон становится не самым очевидным занятием.

Особенно если сообщение поступает от голоса, живущего у тебя в голове.

Я выключил экран.

Посидел в темноте.

Включил обратно.

Планета всё ещё была там.

Голубая, с белыми облаками и тонкой золотой окружностью.

Рядом светилась надпись, которую я теперь понимал без перевода.

ПОСЛЕДНИЙ.

Я смотрел на неё и думал о том, что слово это мне никогда особенно не нравилось.

Последний автобус. Последний шанс. Последний человек, которого ты хотел бы увидеть.

В моём случае вариантов становилось всё больше.

– Ты сказал, что он здесь.

Внутренний голос не ответил.

– Первый бессмертный. Тот, кто всё начал. Ты сказал, что он на Земле.

– Да.

– Где именно?

– Неизвестно.

Я усмехнулся.

– Удобно.

– Его положение скрыто.

– От кого?

– От всех.

– Включая тебя?

– Да.

Я посмотрел на карту.

– Тогда откуда ты знаешь, что он здесь?

– Потому что он должен быть здесь.

– Это разные вещи.

Молчание.

– Ты понимаешь разницу между «знаю» и «предполагаю»?

– Да.

– Отлично. Начнём пользоваться.

Я откинулся на спинку кресла.

Где-то за стеной гудела вентиляция. В коридоре прошли двое сотрудников. Один рассказывал другому о том, что жена требует немедленно вернуться домой. Второй советовал не спорить.

Я подумал, что у человечества есть неплохие шансы.

Даже под чужими кораблями люди продолжали давать друг другу семейные советы.

– Он может выглядеть как человек? – спросил я.

– Да.

– Стареет?

– Нет.

– Его можно убить?

Пауза.

– Неизвестно.

– У тебя вообще есть ответы, которые заканчиваются чем-нибудь определённым?

– Да.

Я подождал.

– Например?

– Ты устал.

– Потрясающе.

Я встал.

На экране золотая окружность вокруг Земли едва заметно пульсировала.

– Если он здесь, почему его не нашли корабли?

– Возможно, нашли.

Я остановился.

– Что?

– Возможно, они знают его положение.

– Тогда зачем ищут меня?

Ответ пришёл не сразу.

– Это разные задачи.

Мне стало не по себе.

Не от смысла слов.

От того, как спокойно они были произнесены.

– Ты ведь что-то скрываешь.

– Да.

Я даже растерялся.

Раньше он хотя бы пытался обойти подобные вопросы.

– Почему?

– Потому что ты ещё не готов.

Я посмотрел на собственные руки.

На едва заметные золотые линии под кожей.

– Знаешь, что меня раздражает больше всего?

– Да.

– Тогда не перебивай. Меня раздражает, когда кто-то решает за меня, к чему я готов.

– Это может причинить тебе вред.

– Ты уже причинил.

Он замолчал.

Я выключил экран окончательно.

И пошёл искать Анну Евгеньевну.

* * *

Она нашлась там, где я и ожидал.

Возле сферы.

За прозрачным защитным ограждением древний объект лежал на своей платформе. Его поверхность казалась гладкой, но стоило задержать взгляд, как на ней появлялись тонкие линии. Они медленно смещались, словно под золотистой оболочкой работал сложный механизм.

Анна Евгеньевна сидела за столом с двумя мониторами.

Перед ней стояла чашка кофе.

Рядом – ещё одна.

Пустая.

– Вы вообще уходите отсюда? – спросил я.

Она не подняла головы.

– Иногда.

– Когда?

– Когда заканчивается кофе.

Я сел напротив.

– Плохая система.

– Зато проверенная.

Она посмотрела на меня.

– Вы не спали.

– И вы.

– Я не разговариваю по ночам с существом неизвестного происхождения.

– Завидуете?

– Не особенно.

Я рассказал о разговоре.

О первом бессмертном.

О том, что он, возможно, находится на Земле.

И о том, что внутренний голос сам признался: точного местонахождения не знает.

Анна Евгеньевна слушала внимательно.

Не перебивала.

Потом спросила:

– А почему вы решили, что речь идёт о живом существе?

Я нахмурился.

– Потому что он сказал: «Он здесь».

– Это не ответ.

– Вы сейчас начнёте придираться к словам?

– Обязательно.

Она повернула монитор.

На экране находилась схема сферы.

– Мы уже знаем, что память может существовать отдельно от биологического носителя. Ваш голос, например, не имеет тела, которое мы могли бы обнаружить.

– Очень обнадёживает.

– Первый бессмертный мог оставить здесь копию сознания. Архив. Программу. Что угодно.

Я задумался.

– А корабли ищут не человека.

– Возможно.

– А то, что он оставил.

– Возможно.

Я посмотрел на сферу.

– Вы могли бы иногда говорить что-нибудь более определённое?

– Могу. Кофе остыл.

Она сделала глоток.

Поморщилась.

– Определённо.

Я улыбнулся.

Потом снова посмотрел на золотую поверхность.

– Хочу войти.

Анна Евгеньевна поставила чашку.

– Куда?

– В сферу.

– Физически?

– Нет. Через память.

Она медленно откинулась на спинку кресла.

– Вы помните, что произошло при предыдущем контакте?

– Помню.

– Потеря сознания. Неконтролируемая активация. Изменение сердечного ритма. Температура тела выше допустимых для человека значений.

– У меня теперь довольно свободные отношения с медицинскими нормами.

– Это не повод ими пренебрегать.

– Я хочу увидеть Землю до людей.

Она перестала двигаться.

– Почему именно это?

– Потому что сфера лежала подо льдом семнадцать лет с момента обнаружения. Но кто-то должен был оставить её там гораздо раньше. И если первый бессмертный действительно связан с Землёй, возможно, ответ находится не в нашем времени.

Анна Евгеньевна посмотрела на объект.

– Мы не знаем, как выбрать конкретную запись.

– Я могу попробовать.

– Это меня и беспокоит.

Она встала.

Подошла к ограждению.

Некоторое время молчала.

– Хорошо, – сказала наконец.

Я поднял голову.

– Серьёзно?

– При определённых условиях.

– Началось.

– Медицинский контроль. Ограничение времени. Никаких самостоятельных попыток изменить структуру контакта. При первых признаках потери сознания прекращаем эксперимент.

– А если сфера не отпустит?

Она посмотрела на меня.

– Тогда будем выяснять, как её заставить.

– Хороший план.

– Другого пока нет.

Я встал.

– И ещё, – добавила она.

– Что?

– Если почувствуете, что кто-то пытается говорить вашими мыслями, немедленно сообщите.

Я остановился.

– А как я отличу?

Анна Евгеньевна ответила не сразу.

– Надеюсь, что отличите.

Мне не понравился её ответ.

Но другого у нас действительно не было.

* * *

Подготовка заняла почти два часа.

Меня подключили к приборам.

На грудь приклеили датчики.

На руки надели браслеты.

К голове прикрепили несколько электродов.

В какой-то момент я посмотрел на себя в отражении стеклянной перегородки и понял, что выгляжу как человек, которому собираются одновременно сделать кардиограмму, допрос и очень неудачную причёску.

– Нельзя было ограничиться рукопожатием? – спросил я.

Молодой врач не улыбнулся.

– Мы должны контролировать показатели.

– Я тоже хотел бы.

Он проверил датчик.

– Температура нормальная.

– Пока.

Анна Евгеньевна подошла с планшетом.

– Готовы?

Я посмотрел на сферу.

Она находилась в пяти метрах.

Небольшая.

Тихая.

Совершенно не похожая на устройство, способное хранить воспоминания сотен погибших цивилизаций.

– Нет, – сказал я.

Анна Евгеньевна подняла глаза.

– Тогда отменяем.

– Я не сказал, что не буду.

– Это разные вещи.

– Именно.

Она несколько секунд смотрела на меня.

Потом кивнула.

– Начинаем.

Защитное ограждение открылось.

Я подошёл к сфере.

Золотые линии под кожей ответили почти сразу.

На поверхности объекта возникли такие же.

Они двигались навстречу друг другу.

Я протянул руку.

Остановился в нескольких сантиметрах.

– Есть одна проблема, – сказал я.

– Какая?

– Если я увижу что-то, чего не должен был видеть, как мне вернуться?

Анна Евгеньевна посмотрела на экран.

– По нашим расчётам, контакт можно прервать внешним воздействием.

– А по вашим ощущениям?

Она подняла голову.

– Я буду здесь.

Странно.

Это было не ответом.

И всё же именно после этих слов я коснулся сферы.

Сначала ничего не произошло.

Потом исчез звук.

Не только голоса людей.

Всё.

Вентиляция.

Шаги.

Собственное дыхание.

Я видел Анну Евгеньевну за стеклом.

Она что-то говорила.

Губы двигались.

Я не слышал.

Затем пропало изображение.

И я оказался в другом месте.

* * *

Первое, что я почувствовал, – запах.

Влажная земля.

Тёплый камень.

Что-то солёное.

Я открыл глаза.

Передо мной простиралась равнина.

Огромная.

До горизонта.

Небо было серо-зелёным, низким, с тяжёлыми облаками. Вдали возвышались горы. Между ними тянулась широкая река.

Никаких городов.

Никаких дорог.

Никаких людей.

Я стоял босиком на тёплом песке.

На мне была та же одежда, в которой я пришёл в лабораторию.

Я посмотрел на руки.

Золотые линии исчезли.

– Где я?

Ответа не было.

Я поднял голову.

Над равниной медленно двигались огромные существа.

Сначала я принял их за птиц.

Потом понял, что они слишком большие.

Крылья шириной с автобус.

Длинные тела.

Тонкие хвосты.

Они летели низко, почти касаясь верхушек деревьев.

Одно существо повернуло голову.

Посмотрело на меня.

У него было шесть глаз.

Я невольно отступил.

– Ладно. Это точно не вчера.

Существо пролетело мимо.

Воздух от его крыльев ударил мне в лицо.

Я почувствовал ветер.

Настоящий.

Не запись.

Не картинку.

Я поднял горсть песка.

Он был тяжёлым.

Тёплым.

Просыпался между пальцами.

Всё выглядело слишком убедительно.

Я вспомнил слова Анны Евгеньевны.

«Если почувствуете, что кто-то пытается говорить вашими мыслями...»

Пока никто не говорил.

Это немного успокаивало.

Я пошёл к реке.

Через несколько минут заметил на противоположном берегу сооружение.

Оно стояло среди деревьев.

Высокое.

Чёрное.

С гладкими стенами.

Похожее на башню, у которой не было ни окон, ни дверей.

Я остановился.

Природа вокруг выглядела древней.

Совершенно дикой.

Но башня явно была построена.

Кем-то.

И очень давно.

Я вошёл в воду.

Она оказалась тёплой.

Течение было сильным, но не настолько, чтобы помешать.

Когда я добрался до другого берега, башня уже изменилась.

Теперь на её поверхности появились золотые линии.

Такие же, как на сфере.

Я подошёл ближе.

На высоте человеческого роста находился круг.

Внутри – девять коротких линий.

Знакомый знак.

Я протянул руку.

И услышал голос.

Не внутренний.

Настоящий.

Он прозвучал за моей спиной.

– Ты пришёл слишком рано.

Я резко обернулся.

Передо мной стоял человек.

По крайней мере, внешне.

Высокий.

Худой.

С тёмными волосами.

На нём была простая одежда, напоминавшая длинную серую рубашку.

Он выглядел лет на сорок.

Может быть, немного старше.

Ничего необычного.

Кроме глаз.

Они были золотыми.

Полностью.

Без белков.

Без зрачков.

– Кто ты? – спросил я.

Он посмотрел на меня.

Потом на башню.

– Этот вопрос здесь задают не мне.

– А кому?

– Тому, кто пришёл.

Я оглянулся.

Никого.

– Если это шутка, то довольно странная.

Человек не улыбнулся.

– Ты не принадлежишь этому времени.

Я почувствовал холод.

– А ты?

Он подошёл ближе.

Остановился в нескольких шагах.

– Я помню тебя.

Я нахмурился.

– Мы встречались?

– Ещё нет.

Я хотел что-то сказать.

Но он поднял руку.

И мир вокруг остановился.

Река застыла.

Листья перестали двигаться.

Огромные существа замерли в воздухе.

Даже облака остановились.

Человек с золотыми глазами посмотрел на меня.

– Не доверяй памяти.

Я почувствовал, как внутри шевельнулся знакомый голос.

– Прекрати контакт.

Я едва не рассмеялся.

– Ты выбрал неудачный момент.

Но человек услышал.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Значит, он уже внутри.

Я замер.

– Ты его знаешь?

Человек медленно кивнул.

– Да.

– Кто он?

– Тот, кто остался.

Я вспомнил слова, услышанные после аварии.

«Я – то, что осталось».

– От кого?

Человек посмотрел на башню.

– От нас.

Земля дрогнула.

По чёрной поверхности сооружения побежали золотые линии.

Человек сделал шаг назад.

– Тебе нельзя здесь оставаться.

– Почему?

– Потому что это не воспоминание.

Я перестал дышать.

– Тогда что?

Он посмотрел на меня.

И впервые в его глазах появился страх.

– Это предупреждение.

Башня раскрылась.

Не раздвинулась.

Не разрушилась.

Просто перестала быть цельной.

Её стены разошлись, словно лепестки огромного чёрного цветка.

Внутри находилась сфера.

Но не такая, как наша.

Она была значительно больше.

И вокруг неё стояли люди.

Десятки.

Сотни.

Все с золотыми глазами.

Все смотрели на меня.

Я почувствовал, как по спине прошёл холод.

– Кто они?

Человек ответил тихо:

– Те, кто ещё умеет умирать.

* * *

Следующее воспоминание пришло без перехода.

Я оказался в городе.

Настоящем.

С улицами.

Домами.

Мостами.

Только архитектура была совершенно чужой.

Здания росли из земли, как деревья. Их стены изгибались, соединялись друг с другом, образуя огромные арки. Между ними двигались прозрачные платформы.

Над городом висело три луны.

Я сразу понял, что это не Земля.

Или, по крайней мере, не та Земля, которую я видел минуту назад.

На площади стояли тысячи существ.

Они были похожи на людей.

Но кожа у них светилась изнутри.

Я видел тонкие линии под поверхностью.

Золотые.

Как у меня.

В центре площади находилась платформа.

На ней стоял человек.

Тот самый.

С золотыми глазами.

Только теперь он выглядел моложе.

И счастливее.

Перед ним находилась небольшая сфера.

Он поднял руки.

Толпа замолчала.

Я не понимал слов.

Но смысл приходил сам.

Как будто кто-то переводил прямо внутри сознания.

«Сегодня мы сделали то, о чём мечтали поколения».

Толпа ответила радостным шумом.

«Сегодня смерть перестала быть необходимостью».

Я почувствовал, как сжалось горло.

Человек продолжал:

«Мы больше не будем терять детей. Не будем хоронить любимых. Не будем ждать, когда болезнь заберёт тех, без кого не можем жить».

Толпа плакала.

Смеялась.

Обнималась.

Я видел лица.

Настоящие.

Живые.

Они радовались.

И я понимал почему.

Кто из нас отказался бы от возможности не терять близких?

Кто не захотел бы, чтобы ребёнок, умирающий в больнице, однажды открыл глаза и попросил воды?

Кто не захотел бы вернуть того, кому не успел сказать последнее слово?

Человек поднял сферу.

Она вспыхнула золотым светом.

«Мы победили смерть».

Толпа взорвалась криками.

Я стоял среди них.

И впервые за всё время не чувствовал ужаса.

Только надежду.

Потом увидел маленькую девочку.

Она сидела на плечах у отца.

Смеялась.

Тянула руки к золотому свету.

И я подумал:

Может быть, всё действительно начиналось с чего-то хорошего.

Может быть, никто не собирался уничтожать миры.

Может быть, кто-то просто очень не хотел больше хоронить своих детей.

Картина изменилась.

* * *

Та же площадь.

Но теперь пустая.

Здания потемнели.

Небо стало серым.

По улицам двигались люди.

Медленно.

Без цели.

Я увидел мужчину, сидевшего у стены.

Он держал в руках маленькую деревянную фигурку.

Поворачивал её.

Смотрел.

Потом снова поворачивал.

Рядом стояла женщина.

– Ты помнишь, кто это сделал? – спросила она.

Мужчина покачал головой.

– Нет.

– Это твоя дочь.

Он посмотрел на фигурку.

– У меня была дочь?

Женщина закрыла глаза.

– Да.

– Где она?

– Здесь.

Она коснулась его груди.

Мужчина долго молчал.

Потом спросил:

– Почему я ничего не чувствую?

Женщина не ответила.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось.

Картина изменилась снова.

Теперь я находился в огромном помещении.

На стенах двигались изображения.

Лица.

Города.

Моря.

Праздники.

Похороны.

Тысячи воспоминаний.

Перед ними стояли бессмертные.

Они смотрели.

Некоторые плакали.

Другие смеялись.

Третьи просто стояли неподвижно.

Я понял не сразу.

Они смотрели чужую жизнь.

Не кино.

Не записи.

Чужие воспоминания.

И переживали их как собственные.

Рядом со мной стоял человек с золотыми глазами.

Теперь он выглядел старше.

Усталость лежала на лице так глубоко, что никакое бессмертие не могло её скрыть.

– Что произошло? – спросил я.

Он не ответил.

Я посмотрел на него.

– Ты ведь меня слышишь.

– Да.

– Тогда скажи.

Он долго смотрел на изображения.

Потом произнёс:

– Мы сохранили жизнь.

– И?

– Но не смогли сохранить её смысл.

Я почувствовал, как по спине прошёл холод.

– Почему?

Он повернулся ко мне.

– Потому что всё стало бесконечным.

Я хотел возразить.

Но он продолжил:

– Сначала мы радовались. Потом привыкли. Потом начали откладывать.

– Что откладывать?