Двуликие

– Пойдём! – продолжал Джеральд. – Это колдовство, нельзя этого делать. Надо уходить. Никос, быстрее, помоги мне!

– Папа?

Карленна осторожно дотронулась до горячей кожи короля и потрясла его за плечо. Его, видно, мучил один из этих странных снов, о которых он не любил говорить. Джеральд не почувствовал прикосновения. Он отчаянно стягивал мантию, зовя за собой неведомого собеседника из мира сна.

– Не слушай ведьм, – умолял он. – Пойдём со мной, они тебя обманули. Погасите костёр!

Король продолжал звать кого-то, но старания оказались тщетны. Он снова рванул рукой. Кожа стала столь горячей, словно огонь и вправду обнимал его.

– Проклятый ритуал! Проклятые ведьмы! – закричал он.

– Папа, проснись! – испугалась Карленна, с силой толкнула его, и он открыл глаза.

– Гехера, Мираби, Тейха… – прерывисто зашептал он.

– Что?

– Гехера, Мираби… – повторил Джеральд, вскочил с кресла и взбудоражено принялся искать что-то на столе.

– Что ты делаешь? Что это за имена? – взволновалась она.

– Имена ведьм, я должен их записать.

– Зачем?

– Передам их Данту Гарсу. Он отыщет ведьм, они не посмеют совершить обряд.

– Папа, это ведь просто сон, не стоит так…

– Это не просто сон! – со злостью перебил король. – Это проклятие! Но оно дано мне, чтобы я боролся. Я должен поговорить с охотником на ведьм.

– Мне кажется, тебе лучше обратиться к врачу, а не к охотнику, – вздохнула принцесса.

– Я не болен. Ведьмы – вот истинная болезнь континента, и я избавлюсь от неё, пока она не заразила весь Мейфор, весь Калледион. Одно из этих тёмных созданий бродит по замку!

Спорить Карленна не стала. Если король уверился в чём-то, например в том, что сны его реальны или что в Мейфор проникла ведьма, то спорить было бессмысленно. Пусть поговорит с Дантом Гарсом, хуже от этого никому не будет, кроме девушек, носящих приснившиеся отцу имена.

Он нашёл бумагу и спешно записал имена. Теперь он стоял, опираясь на стол, и задумчиво глядел в одну точку. Он был бледен, под глазами отчётливо выделялись синеватые круги.

– Димир уезжает, надо его проводить, – пролепетала принцесса.

Отец поднял на неё взгляд. На его лице вспыхнуло злорадство.

– Да, конечно, – улыбнулся он. – Идём.

Джеральд поправил смятую после сна одежду, взял дочь под руку и повёл к выходу из замка. Отзвуки шагов глухо разбегались по залам. Они миновали последний коридор, просторный, с высокими сводчатыми потолками и величественным порталом, который охраняли два стражника по бокам. Они церемонно отворили королю и принцессе двери, коридор наполнился дневным светом и музыкой жизни.

Карета Димира уже стояла во дворе. Сам король Эфлеи неподалёку прощался с обитателями Мейфора. Адрен Флетчер, арнестский король, и Джеральд юн Реймстон, король Калледиона, встали по обе стороны от своей невесты и дочери, словно готовые удержать её от внезапных решений. Димир не смел приблизиться к ней. На его лице читались глубокая обида и отчаяние: долгое время он пытался завоевать любовь принцессы и почти одержал победу, но потерпел поражение в финальном поединке за её руку и сердце.

Глава 25. Новый план

Второй месяц весны

Эфлея, Монт-д’Эталь

Фергюс

– Попрошу успокоиться, милорды! – прогремел голос Фергюса.

Гомон понемногу стихал, но гневный трепет всё ещё охватывал лордов Верховного Совета. Их король принёс скверную новость. Этим утром Димир вернулся из Калледиона, но не с невестой, как надеялись советники, а с позором. Его отвергли, и оттого он был обескуражен и зол.

Незамедлительно собрали совет. Фергюс надменно обвёл взглядом тех, кто совсем недавно живо поддерживал короля в намерении жениться на калледионской принцессе. Ещё тогда советник взывал к голосу разума и пытался убедить Димира в бесперспективности этого заманчивого, но очевидно провального плана. С особенным презрением и толикой брезгливости Фергюс вонзил взгляд в Харео, этого проходимца, который громче всех высказывался в пользу плана Димира. Старик сжал подлокотник кресла. Он собирался избавиться от Харео сразу, как тот внесёт свои преступно накопленные богатства в казну.

Голоса советников звенели от паники и негодования.

– Тишина, милорды! – грозно повторил Фергюс. – К чему такое волнение? Разве мы не были готовы к такому исходу событий?

Надежда – сладкий самообман, который тает от одного прикосновения реальности. И эту реальность теперь обсуждали советники.

– Разве не была эта новость ожидаемой? – вопрошал он. – Разве мы не готовили запасной план? Главнокомандующий Эванс, что вы на это скажете?

– Мы были готовы, лорд Кединберг, – подтвердил тот. – Мы собирались нанять армию из Наморья, я уже подобрал несколько вариантов и связался с их главнокомандующими.

– Верно, лорд Эванс. Все ведь это припоминают? Наёмная армия – наш выход.

– А отсутствие денег в казне – наш тупик, – пробурчал один из советников.

Фергюс презрительно посмотрел на него – это лорд был один из тех, кто видел старика в храме Существ и намекнул на его возможное безумие из-за Мертвой Королевы. Впрочем, этим вопросом придётся заняться позднее.

– Я бы назвал это не тупиком, а запертой дверью. А запертую дверь всегда можно отпереть, надо лишь найти ключ. У нас таких целых два. – Фергюс выдержал паузу. – Первым ключом является Дакхаар. Анна Мельден готова поддержать нас в войне против Калледиона, она согласна взять часть расходов на себя.

– Позвольте спросить, лорд Кединберг, и сколько Её Величество готова вложить денег в наше общее дело? – послышался недовольный голос лорда Карелла.

– Внушительную сумму, способную утроить нашу армию, лорд Карелл.

– А сколько денег готовы внести мы?

– Нашей казны достаточно, чтобы закупить в Наморье лучшее оружие и привести нашу армию в надлежащий вид. В этом нам поможет второй «ключ». Не будем забывать о том, что некоторые члены Совета, они же члены королевской семьи, обещали покрыть расходы на армию, чему мы все были свидетелями. Правильно я говорю, Харео?

Советники закивали головами. Харео, который до этого сидел очень тихо и почти никак не обозначал своё присутствие, встрепенулся. Он боязливо, но в то же время агрессивно, словно загнанный зверь, посмотрел на Фергюса.

– Правильно я говорю, друг мой? – повторил советник, пристально глядя на Харео.

– Правильно, – промямлил тот в ответ.

– Почему я слышу такую неуверенность в голосе? Уж не отказываешься ли ты от своего обещания?

– Не отказываюсь. Но дело в том, что мои деньги сейчас направлены на другое, очень важное дело.

– Какое дело может быть важнее безопасности королевства? – надменно возмутился Фергюс. Вслед за ним загомонили и лорды-советники, но он, властно подняв руку, призвал их к тишине.

– Никакое, я скоро найду деньги, – оправдался Харео и, глянув на рассерженную жену и на устрашающего советника, добавил: – Неужели вы сомневаетесь, что я заинтересован в благополучии королевства?

– Все мы заинтересованы в благополучии и процветании Эфлеи, – промурлыкал лорд Карелл, переключив на себя внимание советников. – Все мы готовы изыскать способы спасения нашего королевства и приложить все усилия… в надежде, что они будут вознаграждены, конечно.

– Выражайтесь яснее, лорд Карелл, – насторожился Фергюс.

– Я хочу сказать, что все мы обеспокоены неудачей нашего короля в заключении брака. И недостаток средств на наёмную армию, безусловно, удручает. Но ситуацию можно спасти если не политическим, то экономическим браком. Своему успеху Калледион во многом обязан именно выгодным союзам, взять хотя бы их наследного принца и его богатую невесту: калледионцы везде преследуют и находят свою выгоду. Разве мы хуже?

– Ничем не хуже! – воодушевился король, не желающий ни в чём уступать калледионцам. – То есть вы предлагаете мне жениться на богатой девушке?

– Именно так! И, раз уж об этом зашла речь: по счастливому стечению обстоятельств, у меня есть прекрасная незамужняя дочь и богатые бездетные родственники в Наморье, которые, я уверен, готовы прийти на помощь Эфлее, если я их попрошу, – вещал лорд Карелл с видом грабителя, завлекающего жертву в тёмную подворотню.

«Вовремя подсуетился», – недобро подумал Фергюс.

Лорд Карелл тем временем упоённо рассказывал о своей дочери, подбирая самые красочные и заманивающие описания. Немного приукрашивал, конечно, но не перебарщивал. Всё ради того, чтобы Димир заинтересовался». А тот действительно увлёкся хвалебными речами, его внимание полностью находилось в прочных цепях лорда Карелла. Оживились и остальные советники, желающие выгодно пристроить своих дочерей. Они живо намекали, что в роли жениха может выступить и юный принц. «Боюсь, друзья мои, наш принц с удовольствием бы женился не на чьей-то дочери, а на чьей-то жене», – усмехнулся про себя старик.

Никто, кроме него, не обратил внимания, когда дверь тихонько отворилась. В проём заглянул призрак инквизиции. Он показал записку и вопросительно посмотрел на хозяина. Фергюс кивнул ему и жестом попросил подождать.

– Друзья мои! – воззвал он. – Полагаю, на сегодня мы выяснили всё, что хотели, поэтому предлагаю завершить собрание. Король подумает над вашими многочисленными предложениями и примет решение. Верно, Ваше Величество?

Димир кивнул, его лицо озаряла широкая улыбка. Какой мужчина не будет доволен обещанием женского внимания, пусть и не бескорыстного?

Фергюс проскользнул к двери. Воздух в кабинете стал тяжёлым, а из коридора тянуло сквозняком, который неизменно пробирался с низа лестницы до самого пика Королевской башни. Когда лорды-советники направились к выходу, старик выудил из толпы принцессу. Харео недовольно посмотрел на него, но возражать не стал. Он вышел, не оборачиваясь, а Фергюс усадил Маргарет на стул возле себя и, когда кабинет опустел, завёл вкрадчивый разговор:

– Голубушка, я обеспокоен. Ты ведь понимаешь, о чём я говорю?

– О Харео?

– Именно о нём. Ты знаешь, я никогда не скрывал своё недоброжелательное отношение к твоему мужу. Однако же моё терпение истощается, последние события, связанные с ним, беспокоят меня как никогда. Сначала подозрительная история с этой девушкой в таверне…

– Харео её не узнал, – буркнула принцесса. – Он так сказал.

– Ты ему веришь?

Маргарет пожала плечами:

– В общем-то да.

– В этом я тоже ему верю, – согласился Фергюс. Он вертел в руках сточенный карандаш и изредка постукивал им о толстый деревянный стол. – Куда больше меня беспокоит другое: его отказ помочь нам с деньгами.

Он пристально посмотрел на принцессу. Она поймала его взгляд и кивнула, поняв, к чему он клонит.

– Я знаю, что он вывез все деньги из Монт-д’Эталя. Испугался, что вы их насильно отберёте. Вы же запретили заниматься его… работой. И если он даст деньги на армию, то останется ни с чем.

– Я его понимаю, правильно боится, – кивнул Фергюс. – И всё же нам очень нужна его помощь. Поговори с ним, голубушка.

Принцесса замялась. Она смотрела в пол и перебирала пальцами пышную юбку, сминая её в складки.

– Поговорю, но… Между нами не всё гладко последнее время.

– Не всё гладко? – осторожно переспросил советник.

Маргарет подняла голову. В карих глазах отразилось монт-д’этальское солнце, и она вновь опустила взгляд. В её голосе таилось разочарование.

– Да, мы сильно поругались в таверне. И после таверны. Я не знаю, как с ним общаться. Впрочем, придётся мириться. – Принцесса наклонила голову вбок. Она отняла пальцы от юбки и теперь крутила кончики каштановых волос. – Расходиться нельзя, мы же женились в храме Существ.

Фергюс хмыкнул. Он отложил карандаш в сторону и, наклонившись ближе к принцессе, доверительно улыбнулся ей.

– Ну что ты, голубушка! Это нашажизнь, а не жизнь Существ. Нам решать, что делать. Знаешь, я ведь тоже когда-то женился в храме Существ, но сейчас, как видишь, не женат.

Маргарет заинтересованно посмотрела на старого советника: тот всегда избегал личных историй. Он потёр руку, на которой десятки лет назад была повязана красная нить женитьбы.

– Мы разошлись после смерти дочери, – уже без улыбки продолжил он. – И больше никогда не встречались. Поэтому не бойся, что вам с Харео обязательно надо провести всю жизнь вместе. Ты вольна выбирать свою судьбу.

Принцесса ничего не ответила.

– Подумай об этом, – заключил Фергюс. – Если потребуется, я помогу тебе с ним разобраться.

– Что означает «поможете разобраться»?

– То и означает. В моей власти – наказывать преступников, в твоей – прощать их. Сама выберешь, как поступить с Харео. А пока что всё-таки поговори с ним, убеди его помочь нам, иначе мы оба лишимся своей власти и разбираться уже не сможем. Поняла, голубушка?

– Поняла, – кивнула Маргарет.

– Что ж, раз мы друг друга поняли, – Фергюс вежливо указал на дверь и привстал, – то не смею тебя больше задерживать. И себя тоже.

Он подал принцессе руку. Она поправила платье, и вместе они вышли из кабинета. Маргарет распрощалась со стариком и проворно побежала по лестнице вниз, а он, вздохнув от зависти к её юной прыти, тяжёлым шагом потащился на этаж выше. Ключи от многочисленных кабинетов тихонько звенели в руке, ознаменовывая его приближение. Стоило старому инквизитору сойти с лестницы, как призрак, который уже заждался его, вышел навстречу с письмом в руке.

– Хорошие новости, – бодро доложил он, вложив конверт в сухую ладонь Фергюса.

– Письмо от «друга Л.»? Как оно к нам попало? Снова неизвестно? – спросил старик, с поспешным любопытством раскрывая письмо.

– Неизвестно, – подтвердил призрак. – Но, если надо, мы можем отследить, как письмо попало к посыльному, и выяснить, кто его отправил.

– В этом уже нет нужды, – покачал головой Фергюс.

Он вчитался в строки. В этот раз письмо вышло длиннее и содержательнее, и он улыбнулся, а в душе всё заколыхалось. Призрак послушно ждал от него указаний.

– В этом нет нужды, – повторил старик, поглаживая конверт. – Наш друг сам готов встретиться и выдать имена повстанцев.

Глава 26. Призрак

Второй месяц весны

Эфлея, Монт-д’Эталь

Никос

Спираль лестницы устремлялась ввысь, к пику Королевской башни. Казалось, уже целую вечность Ник взбирался по холодным ступеням, дыхание сбилось, в ногах появилась тяжесть. Серые стены давили на него. Свет не смел проникать в узкие и тёмные, словно могила, коридоры башни, и лишь желтоватые отблески свечей, усеивавших каждый пролёт, помогали ориентироваться здесь.

Медленно Ник приближался к последнему этажу. Оттуда, наконец, потянуло свежестью. За небольшим столом возле кабинета инквизитора сидел секретарь. Он недоумённо посмотрел на принца, который с протяжным выдохом преодолел последний пролёт лестницы. Редко кто добровольно поднимался в логово Фергюса.

– Ваше Высочество! Чем я могу вам помочь? – подскочил секретарь.

– Лорд Кединберг у себя? Я хотел бы с ним поговорить. Он занят?

– Лорд Кединберг всегда занят. И он очень не любит, когда его отвлекают, – отметил секретарь. – Я спрошу, может ли он принять вас, Ваше Высочество.

Секретарь подошёл к двери и постучал. Фергюс ничего не ответил. Тогда секретарь приоткрыл тяжёлую дверь и осторожно обратился к старику:

– Милорд, Его Высочество принц Никос хочет видеть вас.

– Я занят, пусть подождёт, – в своей обычной манере ответил Фергюс.

– Милорд…

– Моё Высочество настаивает, – прокричал принц.

На несколько секунд наступила тишина. После Ник услышал шаркающие шаги, и секретарь отодвинулся в сторону, чтобы пропустить в коридор инквизитора. Тот с улыбкой выглянул из кабинета:

– Снова ты, Ник? Последнее время ты часто ко мне заходишь.

Ник пожал плечами:

– Всего второй раз. И в прошлый раз я добрался лишь на этаж ниже.

– Два раза – это чаще, чем ко мне приходят все остальные.

– Так я могу поговорить с вами?

– Мы уже говорим, друг мой.

– В вашем кабинете, – уточнил принц.

Фергюс вздохнул.

– Видишь ли, как правильно заметил мой секретарь, я не люблю посетителей. Только мои призраки могут безнаказанно отвлекать меня.

– Я как раз потому и пришёл. Я подумал. Я хочу быть призраком, – твёрдым голосом сообщил Ник.

Фергюс замолчал, пристально оглядывая его. Его колкий взгляд не отпугнул принца.

– Заходи, – разрешил он.

Он сделал приглашающий жест в сторону двери, и Ник осторожно зашёл в запретный кабинет. Здесь пахло книгами и морем. За распахнутым окном гудел ветер. Принц расположился на стуле напротив Фергюса, тот откинулся в своём кресле.

– Итак, друг мой. Расскажи, как в твою юную кудрявую голову забрела эта мысль? Неужели из-за девушки из таверны?

Принц хорошо помнил, как не так давно очутился в деревне, в которой свирепствовал невиданный Зверь. Ник стоял над обрывом, а рядом с заводью, где накатами плыла рябь, земля была покрыта следами громадных лап. Трава напиталась росой, сапоги блестели от влаги. Прогретый воздух пах песком и илом. Внизу Фергюс, склонившись над вмятиной следа, шептался с охотниками. Ник изображал улыбку, но изнутри его давила тошнота. Подозвав крестьян, он попросил описать Зверя, и они услужливо нарисовали чудовище на влажной земле. Он присел на корточки, чтобы его тень не заслоняла рисунок.

Ник увидел перед собой зубастую ящерицу на двух мощных ногах, а воображение добавило подробности: острые лезвия когтей, глаза с бордовыми прожилками, стонущая добыча в зловонной пасти. Ящер из снов оказался точь-в-точь таким, какого нарисовали крестьяне, и тошнота подступила с новой силой. В голове стояли шипящие звуки заклинаний и сиплые голоса ведьм, которые отбивались от чудовища. Воспоминания отдавали горечью.

Ящер, ведьмы и магия завладели мыслями Ника. Вскоре он поднимался по узкой лестнице в таверне и рассуждал, как рассказать об этом Фергюсу и стоит ли вообще рассказывать. Деревянные полы скрипели под ногами, пока он следовал за призраками и сестрой. Он остановился в дверном проёме и, наполовину там, наполовину в своих мыслях, ожидал окончания скандальной сцены между Маргарет и Харео. До него донёсся ароматный запах еды. Служанка задела принца, пока протискивалась мимо, и он поднял на неё взгляд. Она быстро отвернулась, взмахнув светло-розовыми волосами, не до конца укрытыми платком. Ник вздрогнул. Он схватил её за руку и развернул к себе. Та замерла, кубки на подносе зазвенели в её дрожащих руках. Заунывный шипящий голос вновь вспыхнул среди воспоминаний, но на этот раз он принадлежал не ведьмам, ставшим жертвами ящера, а тёмной фигуре в лесу – той, которую принц едва заметил после нападения на карету. Тогда среди деревьев стояла девушка в чёрном плаще, и Ник видел её розовые локоны. Прежде он считал, что зрение обмануло его, что это лишь свет падал на светлые волосы, придавая им пленительный оттенок лепестков розы. Теперь же Ник узнал девушку. А когда она бесследно исчезла из запертой комнаты таверны, он окончательно связал всё воедино и уверился: она – ведьма.

Он загорелся идеей. Кто, если не ведьма, поможет ему разобраться в снах?

Именно поэтому он сейчас сидел в кабинете инквизитора. Ведьма была среди повстанцев, которых ищут призраки.

– У меня много свободного времени, которое я мог бы направить на свершение благих дел, – пояснил принц.

Фергюс прищурился и недоверчиво посмотрел на него. Благие дела и инквизиция, конечно, в каком-то смысле сочетались между собой, но можно было бы поискать и что-то более подходящее друг другу.

– Знаешь, что я об этом думаю, друг мой?

– Что это отвратительная идея? – предположил Ник. – Что это тяжело, это холод, голод, лишения и всё такое?

– А ты догадливый.

– Не догадливый, просто вы об этом уже говорили, – улыбнулся он. – Возьмите меня в инквизицию. Я справлюсь!

Инквизитор всё с тем же прищуром смотрел на Ника. Сомнение, но также и интерес читались на его морщинистом лице. Он выдержал долгую паузу.

– Лишь избранные удостаиваются чести работать на меня, – надменно произнёс Фергюс.

– Я принц, это делает меня избранным? – не смутился Ник.

Он взобрался на вершину башни, и теперь никакие устрашающие речи и взгляды не могли заставить его отказаться от намеченной цели.

Лорд Кединберг промолчал. Ник дал ему ещё немного времени подумать, потом повторил вопрос:

– Так я могу работать на вас?

– Ты понимаешь, что я не врал и не приукрашивал сложности этой работы? Мои призраки днями и ночами без движения сидят в засаде. Терпят голод и холод, устают от вечных погонь. Их презирают и ненавидят люди, которых они допрашивают. Их называют «монт-д’этальскими крысами». У них нет другой жизни, кроме жизни призрака. Готов к этому, принц?

– Готов, – уверенно подтвердил Ник, хотя описание работы мало пришлось ему по душе. – Я не понимаю, зачем вы вечно всех пытаетесь напугать?

– Затем, что я инквизитор. Пугать – моя работа, иначе как я добьюсь честного ответа?

– Хорошим отношением. Или хотя бы лестью.

Фергюс рассмеялся. Но не по-доброму, нет, скорее жутким безысходным смехом.

– Был бы я молод и красив, как раньше, я бы, может, и заставил людей быть преданными своим хорошим к ним отношением. Эх, не поверишь, а ведь когда-то у меня были ярко-голубые, точно лазурь, глаза и густые чёрные волосы, – мечтательно произнёс советник, обернувшись на свой портрет в юности. После потёр лысую голову, и угрюмость вернулась к нему. – Но то время безвозвратно ушло. Страх – вот моё оружие. Но что-то мы с тобой заболтались. Пойдём.

Не удосужившись объясниться, куда именно они идут, инквизитор вышел из кабинета. Озадаченный принц последовал за ним. Фергюс запер дверь и всё так же молча скрылся в тусклой мгле лестницы. Они спустились в самый низ башни и остановились перед входом в подземелье инквизиции, возле огромной железной двери, к которой никто из местных старался не приближаться. Холодок пробежал по коже – от переполняющих эмоций, а, может, и от сырого холода, проникающего из подземелья.

– Переступай порог, если не боишься, – сказал Фергюс, зажигая лампу.

Ник сглотнул, представив, что именно может испугать его в зловещих подземельях. Он взялся за холодную стену и посмотрел вниз. Несмотря на устрашения старого инквизитора, он старался видеть перед собой лишь обычный серый пол, покрытый крысиным помётом. Он перешагнул порог.

– Вот и настаёт конец твоему счастливому неведению, – провозгласил Фергюс. – Ты даже не представляешь, друг мой, на какую безнадёжную дорожку встаёшь.

Но Ник представлял. Смрад гниения в подземелье очень доходчиво объяснял слова Фергюса. Муки отчаяния витали в воздухе, шорохи и писки подземных обитателей наполняли суровую тишину. Не на такую работу рассчитывал принц, придя к инквизитору, но путь назад закрылся, когда захлопнулась железная дверь.

– Так я буду работать здесь? – безнадёжно поинтересовался он.

Фергюс мерзко рассмеялся.

– Какой печальный голос! Веселее, друг мой, здесь не так уж и страшно.

– Понятно, – вздохнул Ник.

– Не делай выводы прежде, чем услышишь прямой ответ на вопрос. Я не сказал, что ты будешь работать здесь.

– Тогда зачем мы сюда пришли?

– Познакомлю тебя с призраками. И у меня будет к тебе задание. Справишься с ним – станешь призраком инквизиции, не справишься – вернёшься к изнеженной королевской жизни. Понял?

– Понял. Какое задание?

– Слишком много вопросов. Терпение, друг мой, скоро узнаешь.

Они углублялись в подземные лабиринты. Коридоры плутали, принц терялся в мудрёных проходах. Свет масляной лампы падал то на незаметные, пока на них прямо не укажешь, двери, то на подозрительные лужи, которые старый инквизитор посоветовал переступать, то на красноглазых крыс. Фергюс с чувством едва уловимой гордости показывал самые потаённые уголки инквизиции и рассказывал жуткие истории о пытках, творящихся здесь.

Глаза постепенно привыкали к темноте. Фергюс проводил Ника до комнаты, которая после мрака подземелий показалась относительно просторной и светлой – тут горело сразу несколько свечей. Виднелись очертания столов и стульев, кто-то шуршал, двигался, разговаривал. Пахло бульоном и жареным мясом. Ник разглядел с десяток призраков.

Завидев хозяина подземелий, да не одного, а с гостем королевских кровей, призраки выстроились перед ним в ряд. Фергюс вгляделся в их лица.

– Так. Ты, ты, ещё ты, вот ты подойдёшь и… Кто ещё искал со мной повстанцев? Пожалуй, ты. И ты, – отобрал он призраков. – Думаю, хватит. Вы идёте со мной, остальные возвращайтесь к работе.

Призраки разбрелись. Фергюс вывел принца и шестёрку избранных в коридор и начал объяснения:

– Принц решил примкнуть к инквизиции, стать призраком. Я даю ему такую возможность. Вы будете работать с ним, вводить в курс дела. Отбросим условности: зовите его просто Ник, никаких высочеств. – Призраки кивнули. – А теперь слушайте внимательно. Есть человек, который готов выдать нам имена повстанцев, я увижусь с ним завтра вечером. Ваше дело – арест тех, кого он назовёт. Работать будете вы вшестером и принц, да ещё отправлю вам на подмогу гвардейцев. Подробные указания я дам позже, после встречи с тем человеком. Есть вопросы?