Двуликие

Ссора в таверне тем временем стихла. Фергюс подловил принца с принцессой и её мужем и отправил в Монт-д’Эталь. Сам, весь пыльный и взмокший от беготни по деревне, остался у таверны. Он оседлал одного из коней, принадлежащего призракам, и сделал спешный круг по деревне. Призраки вдоль и поперёк облазили округу, но Фергюс хотел удостовериться, что самолично сделал всё возможное для поимки преступницы. Домой он вернулся поздно, когда солнце уже укрылось под одеяло горизонта. Беглянку так и не нашли.

– Так ты знаком с ней? Как так вышло, что ты не узнал её? – склонившись над Харео, вопрошал он.

– Да как я должен был её узнать? Я её даже не рассматривал! Она обычная служанка, каких куча в таверне, она просто подавала нам еду! Я даже не сразу понял, что она убежала, и все из-за неё всполошились. Сколько раз я ещё должен это повторить, чтобы вы наконец поверили?

– Пока не убедишь меня, – отрезал Фергюс.

Харео поджал губы. Несмотря ни на что, советник поверил ему.

– Ладно, оставим это, – сжалился он. – Как ты объяснил всё Маргарет?

Харео насупился. Он сложил руки на груди, рубашка пошла волнами на сгибах. Взгляд был угрюм, под глазами темнели круги – признак усталости.

– Никак, она со мной не разговаривает, – пожаловался он. – После того, как Ник рассказал всё подробно про беглянку, Маргарет решила, что я как-то связан с этой девушкой. А я ещё раз повторяю – не связан я! Я во время нападения на карету не видел ничего, кроме кулаков! Но Маргарет не хочет меня слушать! – вполне искренне всплеснул руками Харео.

– Что ж, тебе придётся хорошенько постараться, чтобы помириться с ней.

Харео молчал и, прищурившись, рассматривал Фергюса.

– Помириться? А вы разве не собираетесь выгонять меня из Монт-д’Эталя? – уязвлённо спросил он.

Фергюс вздохнул. Разумеется, он хотел бы избавиться от Харео, но…

– Пока не вернётся Димир с хорошими новостями – нет. Нам всё ещё могут понадобиться твои деньги. И никаких больше сделок с хозяином таверны! Мои призраки разберутся с ним и с его «особыми гостями».

На загорелом лице Харео задёргались желваки. Ему постоянно приходилось смотреть на советника снизу вверх, и он то и дело устало разминал затёкшую шею.

– Но тогда у меня будут денежные проблемы, – сказал Харео, уткнув взгляд в пол.

Сквозняк пробежался по лысине и по спине Фергюса, а затем резко свернул в сторону, и он приметил, как шелохнулась запертая до этого дверь.

– Проблемы? Значит, ты не настолько богат, как смог уверить в этом Димира? – холодно спросил инквизитор.

Он вытянул шею и рассмотрел в дверях незваного гостя, который подслушал если не весь разговор, то хотя бы его часть.

Харео поник. Он открыл было рот, чтобы поспорить, но Фергюс опередил:

– Иди, друг мой, иди. И помни – если мне что-то не понравится, то я мигом выставлю тебя из Монт-д’Эталя, даже если ты успеешь помириться с Маргарет.

– Не угрожайте мне. У меня есть достоинство, через которое не стоит переступать, – оскалил зубы Харео. – Я умею сопротивляться и, уж поверьте, если что – смогу доставить вам с Маргарет проблемы.

– О как! – хмыкнул инквизитор.

Он часто слышал скулящие оскорбления завистников за спиной, а этот хотя бы оказал честь сказать всё в лицо. Впрочем, терпеть словесные плевки Фергюс вовсе не собирался.

– Друг мой, не пытайся менять правила игры, в которую не умеешь играть. Проиграешь с позором, – предупредил он и указал на выход. – Разговор окончен.

Харео наверняка хотел обменяться ещё парочкой колкостей, но, увидев человека в проёме приоткрытой двери, делать этого не стал. Вскочив с места, он гневно отшвырнул стул, который случайно преградил ему дорогу, и метнулся к выходу. На прощание он одарил Фергюса взглядом грубый и резкий, как выстрел из пистолета, и дверь с грохотом влетела в стену. Старик усмехнулся. Он спокойно сидел на месте и видел, как Харео, не оборачиваясь, спешно преодолел коридор на этаже и побежал по лестнице Королевской башни. Звук его шагов вскоре стих, и Фергюс остался наедине с тишиной.

– Ну же, – громко сказал он, – заходи, раз пришёл!

В коридоре раздался тихий кашель, и на пороге кабинета появился принц.

– Подслушивал? – спросил его Фергюс.

– Ни капли.

– Чего ты хотел?

Ник прошёл в кабинет и уселся на гостевое кресло. С тех пор как в Эфлее объявился неведомый Зверь, его интерес к государственным делам резко расцвёл. Фергюс только радовался такому запалу – да и удивлялся одновременно. Он думал, что Ник ещё долго будет привыкать к жизни в замке, но тот быстро освоился и принял правила королевских игр.

– Я хотел знать, не нашли ли вы ту девушку.

Принц облокотился на стол, в глазах заплясал огонь азарта.

– Нет, – расстроил его Фергюс. – В деревне её больше нет.

– Надо искать за деревней. В лесу и дальше по округе. В девушке что-то есть, с ней всё не так просто. Тогда, в лесу, повстанцы исчезли без следа, и она сама будто бы испарилась в воздухе. Что-то тут не так. Понимаете?

Фергюс кивнул:

– Понимаю. – В голосе Ника ему послышался некая загадка, уклон в сторону, будто бы тот что-то недоговаривал. – Девушку будут искать везде.

– Давайте я тоже поеду её искать? Я хорошо запомнил, как она выглядит, и сразу узнаю её, если увижу.

– Нет, друг мой. Это небезопасно. Оставь это дело призракам.

– Это нечестно! – заспорил Ник. – Они бы не обратили на неё внимания, если бы не я. Давайте я поработаю призраком?

– Нет. – Слишком часто советнику приходилось произносить это слово, и каждый раз он с унылой готовностью противостоял настойчивости собеседника. – Быть призраком не так легко, как тебе кажется. Это не просто в серой одежде гулять по подвалам инквизиции, вытягивать тайны и искать преступников. Это – вечная опасность, холод ночных розысков и голод долгих ожиданий в засаде. Это постоянные угрозы и лишения. Призракам приходится отказаться от многого, от личной жизни, например…

Никос отпрянул от стола и крепко сжал руки на груди. Он исподлобья посмотрел на Фергюса, скрывая свои мысли в глубокой тьме.

– …а ты молод, у тебя сейчас другое должно быть на уме, – с улыбкой закончил старик.

Губы принца дрогнули в попытке улыбнуться в ответ.

– Но вы же хотели, чтобы я нашёл себе какое-нибудь полезное дело. И вот – я нашёл.

Ник склонил голову набок и долго, не отводя взгляд, смотрел на Фергюса.

– Я советую тебе всё же хорошо подумать перед тем, как стать призраком, – предупредил тот.

– Я подумаю, – кивнул Ник.

Глава 22. Выбор

Срединный месяц весны

Калледион, Мейфор

Карленна

– Так ты считаешь, что любишь Димира?

Адрен окинул принцессу пытливым взглядом, но она не спешила отвечать на вопрос. Сказать, что любит – так это ложь; сказать, что не любит – и Адрен приободрится и возомнит о себе невесть что, решит, что у него с Димиром равные шансы заполучить её. А это не так. Лишь по просьбе отца Карленна дала арнестскому королю возможность проявить себя, так пусть он приложит все силы, чтобы расположить её к себе.

Они сидели под сенью раскидистого дерева на одном из поворотов укромной тропы. В воздухе висела свежесть после недавнего дождя, но солнце осторожно выглядывало из-за облаков и подсушивало землю. Тихо шелестела трава, шептались листья, задеваемые лёгким ветром, который случайно забрёл в уединённый уголок мейфорского сада. Адрен изловчился поймать принцессу здесь, в тихой романтичной обстановке, и Карленна впервые подумала, что, возможно, недооценила его. Он старался вести себя ласково и обходительно – сразу видно, Джеральд надоумил, – хотя его холодная скрытная натура проглядывала сквозь завесу учтивости. Он приготовил пару комплиментов и красиво преподнёс их принцессе. Он осторожно подбирался к её сердцу, вытесняя из него своего соперника. И теперь не мог не завести разговор о Димире.

– Чувства обманчивы и недолговечны, – говорил Адрен. – В один момент может казаться, что любишь, в другой понимаешь, что любовь тает, равнодушие разъедает сердце. Поэтому следовать надо воле разума.

– А если разум подсказывает следовать любви?

– Твой отец следует «любви» и без стыда предаётся утехам с фаворитками. Ты его в этом поддерживаешь?

Карленна закусила губу. Адрен то ли случайно, то ли по чьей-то подсказке коснулся её незаживающей раны и удовлетворённо улыбнулся. Она не могла сделать выбор, и он понял, что сумеет надавить на неё, если облачит свои доводы в убедительные речи. Он взывал к разуму принцессы, втаптывая в пыль её влюблённость в соперника.

– Да и что такое, по сути своей, любовь? Это смесь разных чувств: желания, понимания, доверия, привязанности… – рассуждал король. – Что из этого есть у вас с Димиром? О привязанности говорить пока рано, вы слишком мало знакомы. Доверие, понимание? То же самое, ты ведь его почти не знаешь. Точнее сказать, знаешь ту его сторону, которую он тебе показывает, чтобы завлечь. Что я ещё назвал, желание? Желаешь его?

Вопрос оказался ожидаемым и неожиданным одновременно. Слишком откровенным. Принцесса отвела взгляд и снова промолчала. Впрочем, додумать ответ Адрен мог и сам. Он нахмурился, но не сдался:

– Но ты сама понимаешь, что одного желания мало. Не только с твоей стороны, но и с его. Больше Димир тебе ничего дать не может, в отличие от меня. Его намерения нечисты: ему нужна не ты, а рычаг давления на твоего отца. Ты, конечно, ему нравишься, разве можешь ты не нравиться? – польстил Адрен. – Но ты всё равно для него на втором месте, и он обманывает тебя, убеждая, что ты – самое ценное. Может ли доверие или уважение существовать в отношениях, построенных на обмане?

– Не может, – согласилась Карленна.

– Вот именно. Я же не боюсь быть честным. Скажу откровенно: мне, как и Димиру, нужна поддержка твоего отца, но в этом единственное наше сходство. Он хочет подняться с низов, я же хочу достичь высот.

– Папа сказал, ты хочешь завоевать Эфлею.

– Именно так, – не стал обманывать Адрен. – Эфлея – это плодородные территории, это выход к южным границам, это бесконечное богатство, которым Димир не умеет пользоваться. Но кто-то должен. Я совместно с твоим отцом хочу построить империю, подобную Великой Амиррии, хочу, чтобы континент, как и прежде, был един. Я готов отступиться от своей короны, но власть моя возрастёт, когда я стану наместником и Арнеста, и Эфлеи.

– И всё-таки приятнее быть женой короля, а не наместника, – отметила Карленна.

Адрен хмыкнул и пожал плечами:

– Согласен. Но это удовольствие продлится недолго. Эфлею ожидает судьба Онтфорка. Если ты выберешь Димира, а Эфлея потом падёт, то ты останешься ни с чем. Точнее, вернёшься ко мне, – самоуверенно произнёс Адрен. – Так зачем идти обходным путём, когда напрямик проще и безболезненнее?

Карленна обиделась. Адрен, конечно, в этом был прав, но не мог ли он немного помягче преподносить свою правду?

– Я не могу обещать тебе неземную любовь, – сказал он, – но могу обещать честность и уважение. Когда Димир получит своё, он перестанет притворяться любящим мужем, а ты будешь жалеть, что поддалась чувствам. Тем более, ты его не любишь. Если бы ты его любила, не сидела бы здесь со мной. А если бы он действительно любил тебя, то и без одобрения Джеральда увёз бы тебя в Эфлею. Подумай об этом.

Иногда Адрену удавалось петь слаще, чем Димиру, а, главное, он умел попадать точно в цель. Он играл словами, а игры Карленна любила.

– Снова дождь собирается, – заметила принцесса, раздумывая над ответом Адрену.

– Нам стоит вернуться в замок.

Он поднялся и подал ей руку. «Так что же лучше: холодный расчёт и муж, который может оказаться не по душе, или пылкие признания того, кто может обмануть? Адрен или Димир?» – рассуждала она по пути в замок. Неизвестность ждала её в обоих случаях.

– Выбор остаётся за тобой, – угадав мысли принцессы, сказал Адрен.

Но выбор она, кажется, уже сделала.

У входа в замок они расстались. Накрапывал дождь. Вдали молния разъярённой гадюкой впилась в калледионскую землю. Карленна успела забежать внутрь, и по окну яростно забарабанил дождь, будто бы пытаясь добраться до неё. Она пошла по просторному коридору, ведущему в кабинет отца. Десяток шагов отделял её от оглашения первого важного решения в жизни. Стены как будто сузились, высокие потолки давили, мозаика на полу расплывалась невообразимыми пятнами. Трепет охватывал принцессу.

В приёмной секретарь почтенного возраста, чей высокий стол преграждал путь в кабинет, поправил очки и поднял на Карленну добродушный взгляд.

– Папа там один? – спросила она, не желая, как в прошлый раз, нарваться на его любовницу.

– Его Величество занят, у него посетитель.

Карленна кивнула. Она даже обрадовалась, что придётся подождать. Всеми силами она желала оттянуть момент, когда придётся озвучить нелегко давшееся ей решение. За окном природа напивалась дождём, а принцесса чувствовала сухость во рту.

– Кто там у него? – спросила она.

– Командующий новым подразделением королевской стражи, – сообщил секретарь.

Карленна прищурилась:

– Это ещё кто?

– Дант Гарс, охотник на ведьм.

Секретарь покосился на дверь в королевский кабинет и, понизив голос, добавил:

– Пугающий, скажу я вам, человек, этот Дант Гарс: на всех пристально смотрит, постоянно кого-то обыскивает, проверяет, арестовывает. Прибыл в Мейфор по приказу вашего отца. Говорят, какая-то местная ведьма освобождает своих подруг из темницы.

«Дикарь», как назвала его Аэлия юн Бальфур, невеста старшего брата принцессы. «Профессионал своего дела», – так описала его Шоара, жена среднего брата. Лишь Карленне, ни разу не видевшей охотника на ведьм, оставалось составить о нём мнение.

– Давно он в кабинете?

– Давненько уже. Можете зайти узнать, скоро ли они закончат.

Карленна кивнула. Теперь ей казалось, что чем скорее она встретится с папой и оповестит его о своём выборе, тем лучше – меньше придётся переживать. Она постучалась и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь.

Калледионский король сидел в кресле, одной рукой подперев подбородок, другой водя по записям на столе. Напротив, полубоком ко входу, закинув ногу на ногу и до неприличия вольготно развалившись в кресле, сидел наморский гость. Он курил. Кудрявые кольца дыма медленно поднимались к потолку, и Дант Гарс следил за их исчезновением из-под полуприкрытых век. Хлопковая рубаха подчёркивала крупную подтянутую фигуру. Длинные волосы были зачёсаны назад, а лоснящаяся борода и чёрные усы придавали ему дикарский вид, как правильно заметила Аэлия. Лоб прорезали длинные морщины. Возрастом он казался намного старше принцессы, но младше её отца. Его руки были покрыты шрамами и чёрными узорами татуировок. Суровое лицо выглядело мужественно, но не привлекательно.

Дант Гарс обернулся на звук открывающейся двери и взмахнул рукой с сигарой, чтобы сбить выпущенные кольца дыма. Его пронизывающий взгляд обратился к Карленне. Она тревожно сглотнула, вспомнив про колдовскую книгу в комнате. Мысли, с которыми она шла в отцовский кабинет, испарились, сейчас принцесса могла думать только об охотнике. Его внешность отталкивала. Карленне хотелось от него спрятаться, и она замерла в нерешительности, держась за дверь, как за щит.

– Карленна! – обрадовался король. – Это Дант Гарс, охотник на ведьм и командующий новым подразделением стражи. Оно теперь отвечает за отлов ведьм и за спокойствие Мейфора, – уточнил он. – Дант Гарс, это моя дочь, принцесса Карленна.

– Рад знакомству, – небрежно кивнул охотник.

– И я, – сконфуженно ответила принцесса. – Как вы находите Мейфор?

– Прекрасный замок, прекрасные земли, прекрасные люди. За исключением ведьм.

– Уже поймали кого-то? – Она старалась вести себя приветливо и вежливо.

– Пока нет. Я ведь только начинаю работать, сначала должен изучить всё и вся, разузнать все тайны и секреты. Разворошить грязное бельё. Иногда ведьмы принимают самое неожиданное обличие, – ответил он, всё также изучающе глядя на принцессу.

Она отвела взгляд. Уверенность в том, что она останется безнаказанной, если Дант Гарс обнаружит книгу в её комнате, таяла с каждым его словом. Шоара не ошибалась, описывая его как истинного охотника: выслеживать добычу он явно умеет.

– Тогда желаю успехов в вашей… работе, – дрогнувшим голосом ответила принцесса, всё ещё ощущая на себе острое прикосновение его взгляда.

– Благодарю вас, – проявил он ответную вежливость.

В кабинете воцарилась напряжённая тишина, перебиваемая лишь глухим дыханием Данта Гарса.

– Ты что-то хотела, Карленна? – спросил король.

Услышав голос отца, она словно опомнилась от забвения. Решение. Она пришла, чтобы огласить своё решение. Переборов наведённый охотником страх и стараясь не обращать на него внимания, Карленна улыбнулась и сказала:

– Да, но я бы хотела поговорить наедине. Я сделала выбор.

Глава 23. Запретная встреча

Срединный месяц весны

Эфлея, Монт-д’Эталь

Никос

Ник неспешно вышел на площадь. Предстояло собрание Совета, но час стоял ещё слишком ранний, и богатые экипажи лордов-советников только начали съезжаться в Монт-д’Эталь. Принц прислонился к холодной стене Королевской башни и из её тени наблюдал за площадью. Поодаль из храма Существ доносились звуки утренних молитв. Дверь в храм была отворена, и советники направились туда, видимо, чтобы скоротать время до собрания. Среди тучных фигур мелькнул знакомый силуэт, закованный в вишнёвый корсет. Ник покрылся мурашками. Сердце заколотилось, стремясь к ней, к Юлане. А она не заметила его и вслед за мужем скользнула внутрь храма.

Ник отпрянул от стены. Он огляделся, проверив, не смотрит ли на него кто-нибудь, и поспешил в храм. Он пока не решил, что хочет больше – повидаться с Мёртвой Королевой, полюбоваться Юланой или… «Никакого или», – пригрозил он сам себе, ступая под грозными взглядами Существ. Он выбрал утромное местечко на дальней лавке и оттуда наблюдал за Юланой. Пока советники разглядывали Существ и переговаривались, она, как и Ник, сидела на лавке, скрестив руки на груди. Волосы, спадающие на оголённые плечи, из-за отсвета платья казались бордовыми. Принц сглотнул. Эти плечи и эту шею он целовал в день знакомства.

Хлопнула дверь, на пороге храма появился прихожанин. Советники, а вместе с ними Ник и Юлана, обернулись к нему и тут же попрятали взгляды. Фергюс Кединберг отрицал религию и много лет не посещал храм, потому странно было видеть его здесь. Он подошёл в фигуре Мёртвой Королевы и задрал голову вверх. Заложив руки за спину, он стоял так с минуту. После махнул рукой и, недовольно взглянув на ухмылки советников, вышел из храма.

– Надеюсь, Кединберг не тронулся умом из-за Мёртвой Королевы, как Грегор? – Советник, который проходил мимо, не заметил Ника, зато принц услышал его сдавленный смешок.

«Мёртвая Королева?» – вспыхнуло в мыслях.

Ник подождал, пока все советники покинут зал храма. Последней вместе с мужем вышла Юлана. Она всё же заметила принца и улыбнулась, а он почувствовал, как желание раздирает его от одного лишь её присутствия. Он зажмурился и вцепился пальцами в жёсткую лавку. Досчитал до десяти, чтобы успокоиться. Наваждение не спадало, и он бросился наружу. Монт-д’этальская площадь оказалась пуста, но принц знал, где искать Юлану.

Королевская башня встретила его полумраком. Её лестница почти всегда была пуста, и принц не боялся, что его заметят. Он свернул к коридорам инквизиции.

– Принц Никос? –долетел до него знакомый нежный шёпот.

Ник преодолел пару ступеней. Он то умолял себя остановиться, то смеялся над тем, как нелепы правила приличия.

– Ты говорил, что нам не стоит больше видеться? – Юлана прижалась к стене и обратила к нему манящую улыбку.

Ещё шаг. Колдовские чары страсти наполнили воздух.

– Неужели ваши «эфлейские нравы» внезапно смягчились? – ухмыльнулась она.

Следующий шаг. До принца уже доносился запах духов Юланы. Пути назад не было, Ник резко приблизился к ней. Он запустил руку в её каштановые волосы, заставляя её приподнять подбородок. Взгляды соприкоснулись.

– Останови меня. Я серьёзно, – Ник едва расслышал свои слова.

Юлана обняла его за шею. Вместо «прекрати» она прошептала:

– И я серьёзно.

Правила приличия были окончательно попраны. Её губы, дурманящие, как цветущий мак, находились так близко, что Ник не смог сопротивляться. Он прикоснулся к губам Юланы, сначала неуверенно, потом жадно. Сладость поцелуя затмевала осознание того, что он поступает неправильно. «Всего один раз», – убеждал он себя.

– Никос?!

Сзади раздался рассерженный голос, и принц, вздрогнув, отпрянул от Юланы.

– Никос. И Юлана – леди Эванс, верно?

Сквозь полумрак их разглядывал высокий старик. Они целовались рядом с инквизицией, рядом с его владениями. Ник виновато опустил голову.

– И вам доброе утро, лорд Кединберг, – улыбнулась Юлана. Она не подала виду, что смутилась.

Фергюс отодвинулся в сторону и жестом показал, что путь свободен. Она поняла его знак и, подарив Нику прощальный взгляд, поспешила наверх.

– Ты ведь знал, что она замужем? – спросил инквизитор. В его словах слышался холод.

– Да, – тихо сознался Ник.

– Тогда зачем?

– Всего раз.

Старик кивнул:

– Этого больше не должно повториться. Договорились?

– Обещаю.

Ник осторожно поднял голову. Только сейчас он заметил, что под мышкой Фергюс нёс стопку потрёпанных книг. Его плечо опустилось под их тяжестью. На корешках мелькали золотые буквы: что-то про религию, Существ и Мёртвую Королеву. Принц решил, что это отличный способ замять его проступок, и переменил тему:

– Вас утром видели в храме. Почему лорды сказали, что вы можете сойти с ума из-за Мёртвой Королевы, как мой отец?

Фергюс издал смешок. В этом коротком звуке Ник уловил ликование.

– Кто из лордов сказал так, друг мой?

Принц назвал имена, и мимолётная улыбка проступила на лице старого советника.

* * *

Фергюс

– Отнести-ка это наверх.

Фергюс вручил Нику стопку книг и отправил его в свой кабинет. «Надо бы найти ему дело, – нахмурился он, – а то занимается всякими непотребствами».

Несмотря на «непотребства», юный принц, сам того не ожидая, принёс Фергюсу пользу. Старик развернулся в сторону инквизиции. Он спустился в подвалы и вызвал из темноты двух призраков, с которыми некогда искал убийцу короля Грегора. Об убийце было известно только то, что он был связан с Верховным Советом и знал о тайных ходах. Фергюс начал с последнего, но расспросы о тайных ходах не помогли найти преступника. Напротив, расследование заходило в тупик, подобный коридорам инквизиции: безвыходным и непреодолимым. Значит, начинать стоило с первого. Советники были неприкосновенны, и инквизитор не мог допросить их напрямую, но мог пойти окольным путём.

– Мне нужны слуги этих людей, – Фергюс назвал имена двух лордов. Похоже, именно они знали о предсмертном указе Грегора и потому сочли его сумасшедшим.

Призраки кивнули и растворились во тьме подвалов, чтобы вскоре наполнить допросные комнаты новыми арестантами.

Глава 24. Прощание

Срединный месяц весны

Калледион, Мейфор

Карленна

Звуки шагов Карленны зычным эхом отдавались в просторном сводчатом коридоре и перебивали гнетущие мысли. Принцесса со вздохом надела самое красивое платье, какое нашла в гардеробе, и пошла за отцом, чтобы вместе с ним проводить отвергнутого жениха домой. Она сделала выбор – отступать некуда. Пожилой секретарь встал, когда принцесса вошла в приёмную короля.

– Папа в кабинете? – спросила она.

– Да, всю ночь работал. Проходите, Ваше Высочество.

Карленна подошла к двери и тихонько постучала. Прислушалась – из кабинета доносился храп. Она с улыбкой зашла внутрь: отец с закрытыми глазами сидел в кресле, откинувшись на бархатную спинку и сложив руки на животе. Его ресницы коротко подрагивали в такт дыханию. На столе кипой лежали государственные документы, ещё несколько бумаг упали на пол, снесённые сквозняком. Карленна подняла их. Взгляд зацепился за надписи и рисунки, сделанные папиной рукой. На них был изображен зверь, похожий на зубастую ящерицу и крупную курицу одновременно. Принцесса осмотрела рисунок и, нахмурившись, положила листок обратно в стопку государственных документов, после обошла стол и потянулась к плечу отца, чтобы разбудить его.

Неожиданно Джеральд зашевелился. Мускулы его напряглись, лицо омрачилось тревожным испугом. Он тяжело задышал и задёргался, словно сопротивлялся чему-то во сне.

– Костёр, – судорожно прошептал он. – Погасите его! Что ты здесь делаешь? Пойдём отсюда. Пойдём скорее, мы должны уйти, не слушай их. Ты меня слышишь? Почему ты меня не слышишь?