Двуликие

Ольга Кобцева

Двуликие

Глава 1. Где я?

Срединный месяц осени

Побережье Амиррийского континента

Никос

Никос стоял посреди леса. Его, полуголого и озябшего, окутывала осенняя ночь. Страх цепкими когтями сжимал горло. Юноша хотел закричать, но сдавленные звуки потонули в глухой темноте леса, когда он прохрипел: «Помогите!» Одиночество и непонимание ужасали.

Всего несколько минут назад Ник прогуливался по палубе корабля, наблюдая за яркими огнями дакхаарского порта – одного из портов родного континента.

– Ваше Высочество, отплываем! – крикнул ему капитан. – К утру будем на месте!

Берег начал отдаляться. Пошёл мелкий дождь, и принц спустился в каюту. На подушке лежала книга с закладкой, затерянной среди страниц, а рядом, на прикроватном столике, – надкусанное яблоко и бутыль вина. Планы Ника на вечер и ночь были вполне очевидны. Но сейчас открытое небо над головой и сухие листья под ногами говорили о том, что что-то пошло не так.

Принц огляделся. Он стоял один посреди бесконечного леса. «Это сон», – понял Ник. Он попробовал ущипнуть себя, укусить, но деревья по-прежнему обступали его, как молчаливые недруги, а ветер злобно хватал за волосы. «Нет, это не сон, не сон», – мысленно завопил принц. Он судорожно сделал пару шагов и чуть не поскользнулся на голых корнях. Обувь и верхняя одежда остались на корабле, тонкая рубаха и брюки почти не защищали от пронизывающего ветра, а сосновые иголки и мелкие сучья вонзались в босые ноги. Страх парализующим ядом растекался по телу, обездивиживая Ника, только сердце колотилось как бешеное. В животе заныло, над губой выступил пот. Принц сжал кулаки, впился ногтями в ладони и начал считать – этот способ всегда помогал вырваться из цепей волнения.

«Раз», – он глубоко вдохнул, расправляя плечи. «Два», – смог оторвать босую ступню от колкого ковра из сучьев и хвои…

Успокоившись, Ник понял, что в темноте не сможет определить, где находится, а без обуви и тёплого сюртука он долго не продержится. «Надо найти людей. Надо идти. Вперёд», – решил он, понимая, что движение поможет ему согреться. Над головой шептались листья, и всё вокруг казалось одинаково зловещим. Губы дрожали. Задыхаясь, Ник бежал, пока деревья перед ним не поредели, а впереди не показалось пятно света. Отбрасывая руками ветки и морщась от дождевых капель, которые ледяными мошками впивались в лицо, он бросился туда в надежде, что вышел к краю леса.

Но просвет вывел его не к спасению, а к обрыву. Принц в последний момент остановился и рухнул на землю. Протяжно засвистел ветер. Он подхватил опавшие листья, несколько мгновений прокружил их в воздухе и кинул в пропасть. Ник привстал и осторожно заглянул за край обрыва. Луна освещала лесной океан, по кронам деревьев после каждого порыва ветра пробегали волны. Среди этой «морской глади» словно отражение луны в воде тускло светилось жёлтое пятно. Этот свет здесь могли зажечь только люди.

«Хвала Существам!» – выдохнул Ник и вытер пот со лба, убирая прилипшие пряди. Старый советник Фергюс посмеялся бы над тем, как резко в принце проснулась религиозность. Но тот, наверно, никогда не блуждал по ночному лесу и потому не мог прочувствовать то, что сейчас переживал принц.

Никос побежал к низине. Рубаха прилипла к телу, ветер неприятно бил по лицу, трепал волосы. Его преследовал запах сырости, прели и грибов. Дыхание сбилось. Деревья, ямы и пригорки вокруг поросли клочковатой травой и скользким мхом, и принц то и дело запинался, падал и съезжал по ним, как с горки. Ноги заплетались, но он не останавливался. Лоскут паутины залепил лицо, он брезгливо содрал липкие нити и протёр глаза. Далеко впереди за ветвями деревьев, словно за тюремными прутьями, показался тот самый свет.

«Хвала Существам!» – вновь подумал Ник и бросился туда. Вскоре он увидел небольшую поляну, на которой стоял дом. Дверь была отворена, у входа стояли две немолодые женщины, очень похожие друг на друга: обе худые, высокие, в длинных тёмно-зелёных плащах с капюшонами. Они негромко переговаривались, не замечая приближения чужака.

Тот мчался к ним так быстро, насколько позволяли истерзанные босые ступни. Вдруг нога увязла в жирной грязи. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но лишь неловко взмахнул рукой и завалился набок. Наверное, за свои неполные семнадцать лет Ник ни разу не выглядел так ужасно, как сейчас: весь мокрый и в грязных брызгах, со спутанными волосами и в серой испачканной рубахе, он мало напоминал эфлейского принца. Впрочем, внешний вид сейчас волновал его гораздо меньше, чем стремление попасть к людям и попросить о помощи.

Ник попробовал приподняться. Он хотел окликнуть женщин, но дыхание сбилось от бега, и голос, все ещё охрипший от ужаса, снова его подвёл. Принц переполз с липкой грязной почвы на чуть менее липкую и грязную траву и попытался отдышаться. Всё вокруг казалось мерзким. Он лежал на животе, уткнувшись носом во влажные травинки, слышал лишь удары своего колотившегося сердца и смотрел на дом в надежде добраться до него.

Стук сердца становился всё громче. Ник сжал кулаки и попытался встать. Пробуя отдышаться и вытирая пот, заливавший глаза, он медленно приходил в себя. Секунды шли, а он всё ещё слышал звуки глухих ударов, но не сердца, как думал раньше. Эти звуки издавал кто-то другой.

В окнах дома задвигались силуэты, и женщины – всего Никос насчитал пятерых – выглянули наружу. Они, видимо, тоже слышали удары, которые с каждым разом становились всё громче. Трава вокруг Ника дрожала, деревья тряслись, и земля будто тоже вздрагивала в такт этим звукам. К дому на поляне приближался кто-то огромный – так звучали его шаги.

С левой стороны, не так уж далеко от Ника, послышался хруст, обломки веток и листья полетели на землю. Из бездны леса появилось оно. Гигантское существо, напоминавшее ящерицу передвигалось на мощных задних лапах. Чудовище опустило голову к земле. Каждая его лапа заканчивалась острыми когтями, зрачки словно обшаривали поляну вокруг дома, выискивая добычу, а из приоткрытой пасти, полной длинных зубов, медленно стекала слюна вперемешку с кровью.

Ник видел подобное в книгах. Это существо напоминало известное на Амиррийском континенте дакхаарское чудовище – необычайное порождение колдовства. Тот дикий зверь, подчиняясь воле дакхаарской королевы, помог вернуть её землям независимость. Захватчики из воинственного Калледиона попросту разбежались при виде ужасного ящера и наотрез отказались когда-либо снова вторгаться в Дакхаар. Однако судьба Дакхаара в эту минуту меньше всего занимала Никоса. Сейчас он хотел остаться незамеченным и как можно сильнее вжимался в землю, полностью скрывшись в густой траве. Несмотря на страх, юноша не мог отвести взгляд от происходящего.

Ящер не спешил. Он оскалился и, принюхиваясь, опустил голову к земле. Из дома выбежала девушка, на вид самая юная из всех. Она решительно зашагала в сторону ящера, но другая женщина одёрнула её и за локоть оттащила обратно к входу в дом. Девушка сопротивлялась:

– Я могу с ним справиться, я же…

– Нет, не можешь, – сухо сказала старшая.

– Могу, я ведь одна из Одиннадцати, – возразила девушка.

– Иди в дом, Гехера, – визгливым голосом приказала ещё одна.

Обе потянули Гехеру в дом, а вместо них наружу вышли две другие: одна остановилась в шаге от входа, готовая в любой момент спрятаться внутри, вторая оказалась ближе к чудовищу.

Ящер, который прежде спокойно разглядывал будущую добычу, сделал шаг вперёд и шумно втянул ноздрями воздух. Его пасть, в которой каждый зуб был больше человеческой ладони, угрожающе нависла над женщиной. Она выставила руки перед грудью, и, совершая ими плавные движения, зашевелила губами. Ник слышал слова. Грубоватые, шипящие и незнакомые, вместе они складывались в необычную цепь звуков. «Ведьмы», – догадался он. Но колдовские силы, похоже, не подействовали на ящера. Он резко наклонился и издал оглушающий рёв, распространив вокруг едкий запах гнили. Ведьма отпрянула.

Ник лежал, не шевелясь. Женщина, которая стояла ближе к дому, успела забежать внутрь. Другая же не успела сделать и пары шагов, как ящер развернулся и сбил её мощным хвостом. Несколько секунд её переворачивало в воздухе, потом она рухнула на спину, раскинув руки и неестественно вывернув ногу. Волосы, выбившиеся из-под тёмно-зелёного капюшона, закрывали лицо, словно клок соломы Она лежала недалеко от Ника, не замечая его, а он ощущал себя трусом и мог лишь смотреть на неё и трястись от мысли, что и сам может стать добычей ящера.

Чудовище вошло в раж. Земля дрожала при каждом шаге, пока ящер обходил дом. Он опустил голову, приблизил глаз к окну и попытался открыть мордой дверь, но неудачно. Тогда зверь немного отошёл и, встряхнув головой, боком ударил дом. Деревянные брусья заскрипели. Ящер ударил снова, потом ещё и ещё, с каждым разом бросаясь на стены всё яростнее. Доски трещали, с очередным ударом дом пошатнулся и накренился, дверь слетела с петель. В проёме показались женские силуэты. Ещё удар. Послышался скрежет. Одна стена дома обвалилась, крыша рухнула, и женщины в панике бросились наружу: первая, вторая, третья. Четвёртая замешкалась, и несколько досок упали прямо на неё. Ящер снова зарычал, предвкушая лёгкую добычу. Развернувшись, он наступил на доски, под которыми оказалась несчастная женщина, и помчался за убегавшими ведьмами.

Женщины двигались быстро, от плотоядного ящера до спасительной чащи леса их отделяло несколько десятков шагов. Одна из них обернулась, и оскаленные зубы чудовища пронеслись прямо над ней. Она споткнулась, запутавшись в длинной юбке. Падая, задела бежавшую впереди женщину, и та тоже рухнула рядом. Гехера попыталась помочь подругам. Она протянула руку, и коготь ящера задел её, словно лезвием распоров руку от запястья до локтя. Она закричала. Из глубокого пореза хлынула кровь. Девушка чудом увернулась от следующего удара ящера и побежала, прижимая к себе окровавленную руку.

Упавшие женщины попытались встать. Чудовище заметило это и, позволив Гехере скрыться в лесу, обернулось к ним. Ник закрыл глаза, чтобы не видеть, как челюсти ящера смыкаются на телах ведьм. Послышался хруст, звук отрывающейся плоти – такой скользкий и в то же время сочный. Истошные крики сменились предсмертными стонами. Несколько секунд спустя стихли и они.

Наступившую тишину изредка прерывали чавкающие звуки. Ник решился открыть глаза. Ящер стоял на том же месте, опираясь лапой на тела своих жертв, и придерживал их когтями, чтобы оторвать очередной кусок плоти. Он наклонялся, впивался в добычу, потом запрокидывал голову и, не жуя, проглатывал мясо. Ящер щурил глаза и шумно дышал, ноздри раздувались. Сейчас его занимала лишь еда.

Зрелище ужасало. Ник почти не дышал, наблюдая за чудовищем и молясь, чтобы оно скорее ушло. Время тянулось нарочито медленно. Внезапно он услышал тихий стон. Кто-то зашевелился в траве рядом с домом. Та женщина, которая первой пострадала от ящера, пришла в себя. Она цеплялась за камни, землю, корни и подтягивалась, пытаясь ползти к лесу – как раз в ту сторону, где прятался Ник. Она ещё могла спастись, пока ящер был слишком занят, чтобы обратить на неё внимание.

«Нет, нет, нет», – подумал принц. Он должен был помочь женщине, но мысль о том, что ему нужно будет покинуть и без того ненадёжное укрытие, рискуя стать жертвой кровожадного монстра, заставила его оцепенеть.

Женщина ползла медленно. Из-за ран расстояние, которое она преодолела, было ничтожным. Чудовище услышало шорох травы и обернулось в её сторону. Его зрачки расширились. Женщина замерла. Гигант смотрел на неё немигающим взглядом, а у Ника внутри всё сжалось, будто бы ящер смотрел на него самого. Чудовище слегка наклонило голову, громко дыхнуло и отвернулось. Снова послышался тихий шорох травы, за которую цеплялась женщина в попытках доползти до леса. Ник не хотел, чтобы она ползла к нему, чтобы выдала его. Но…

Он должен был ей помочь.

Ник приподнялся и покинул своё убежище. «Остановись, что ты делаешь?» – отругал он себя за внезапно вспыхнувший героизм, но не остановился.

Они приближались друг к другу. Женщина цеплялась руками за всё подряд, подтягивая покалеченную ногу, Ник спешил к ней. Высокая трава скрывала её лицо, поэтому она не увидела принца, даже когда тот оказался на расстоянии вытянутой руки. Он присел на корточки. Хотел тихо позвать женщину, но не успел: послышались тяжёлые шаги. Принц оцепенел, ощущая над собой тошнотворный запах из пасти хищника и громкое сосредоточенное сопение. Тело женщины взметнулось вверх. Ник увидел её глаза, полные ужаса и беспомощности, и искривлённый от боли рот. Но она не кричала, звуки, вырывающиеся из её горла, больше напоминали хрип и сдавленный кашель. Тело наполовину свисало из пасти ящера – ровно над головой Ника. Принц схватил её за руку, все ещё пытаясь помочь, хотя понимал, что не сможет её спасти. Женщина не почувствовала прикосновения. Её тело покачнулось в такт движению ящера, чудовище развернулось и отнесло её к месту своего пира. Ник смотрел, как хищник отдаляется, и не понимал, почему ящер не обратил внимания на него.

Словно принца здесь и не было.

* * *

Стук в дверь прервал кошмар, который до последнего не отпускал Ника. Он сел в кровати, хватая ртом влажный солёный воздух. Сердце колотилось от внезапного пробуждения. Голова болела, всё тело было разбито, слово он и вправду блуждал ночью по лесу и прятался от чудовища.

– Ваше Высочество, вы просили разбудить, когда будем подплывать к Эфлее, – напомнил слуга.

Каюта покачивалась. На прикроватном столике лежала наполовину открытая книга, из незанавешенного окна врывалась широкая полоса света, а волны плескались об обшивку корабля. Ник лежал на мягкой кровати в своей каюте, и корабль возвращал его из Заморья в Эфлею, родное королевство. Вчера днём они сделали остановку в дакхаарском порту, а вечером, когда отплывали, пошёл дождь. Тогда Ник распорядился разбудить его сразу, как покажутся берега Эфлеи, спустился в свою каюту и уснул. А потом ночь унесла его в пугающие своей реалистичностью сны.

Снова послышался стук в дверь.

– Ваше Высочество?

– Встаю.

Когда Никос вышел на палубу, солнце взобралось невысоко, утренний воздух ещё не успел прогреться, хотя день обещал быть тёплым. Принц облокотился на борт корабля. Ветер пробрался под расстёгнутый сюртук, слегка растрепал волосы. Нос корабля разрезал воду, тихую, спокойную, с едва заметной рябью от ветра. Вдали виднелся берег Амиррийского континента: там чередовались каменистые и песчаные участки, а за ними – поля и леса, деревни и города, дома и замки. На контрасте с этой умиротворённой картиной Ник вспомнил сон. Ночной кошмар казался таким ярким и реальным, полным звуков, запахов, ощущений и эмоций... Лишь момент пробуждения отделил сон от яви, но воспоминания ночи всё ещё оставались с Ником. Он закрыл глаза и оцепенел, вспоминая, как ящер склонился над ним.

Такие сны, неотличимые от яви, преследовали его с юных лет. Они оставили его в покое лишь на время, пока он был далеко от Эфлеи. Несколько лет он учился в наморской академии и уже привык думать, что сны перестали его тревожить. Он надеялся, что излечился. Но умер отец, Ник по просьбе старшего брата возвращался на континент – и сны вновь захватили его.

Принц вздохнул. Сжал пальцами фальшборт и прикрыл глаза. Что случилось с отцом? Грегор был не так стар, чтобы покидать Светлый мир столь рано, но новый король, старший брат Ника, отказался раскрывать в письме причину смерти. Неужели убийство? Это ожидаемо для континента, где короли ведут войны и плетут интриги. Да, ожидаемо. И всё же горькая слезинка, так похожая на брызги моря, скользнула по лицу. Хотелось ли ему вернуться домой? В этом принц не был уверен. Ждут ли его? Точнее, ждали бы, если бы не смерть отца? Нужен ли он родному королевству после стольких лет разлуки? Как его встретят?

Ник рукавом вытер слёзы и подставил лицо ветру. Корабль стремительно нёсся в сторону Эфлейского порта, и всего несколько часов его хода отделяли принца от дома.

Глава 2. Добро пожаловать в Монт-д’Эталь

Срединный месяц осени

Эфлея, Монт-д’Эталь

Никос

Берег приближался. Ник уже мог различить фигуры матросов в порту и чуть поодаль – королевскую карету, из которой выходил брат. Улыбка сама собой заиграла на лице принца, гнетущие мысли исчезли.

– Вы дома, Ваше Высочество, – поддержал капитан. – Ещё несколько минут, и можно будет спускаться на берег.

Ник кивнул. Он плотнее прижался к фальшборту, вытянувшись вперёд, будто это могло приблизить его к дому, и разглядывал причал. Брат, сестра и ещё один человек, судя по всему, жених сестры, уже покинули карету и ждали принца. Вдалеке возвышался Монт-д’Эталь. Над родовым замком принца нависло бело-жёлтое солнце, но хлёсткий ветер не давал прочувствовать тепло ускользающей осени. С севера надвигались тучи, грозясь испортить погоду.

Корабль пристал к берегу. Спустили трап, и Ник с колотящимся сердцем поспешил на родную землю. Он ступил на деревянные доски причала, и по ним, словно по торжественной ковровой дорожке, почти побежал к брату. Димир шагнул ему навстречу, обнимая так, будто не встречал, а провожал в путь, и Ник ощутил, как радость теплом обволакивает трепещущее сердце. Отступив на шаг, они принялись рассматривать друг друга. Драгоценные камни в короне Димира блестели на солнце. Не зря имя молодого правителя с древнеамиррийского языка означало «солнце». Ник был как кроткая тень в свете статного и лучезарного Димира – истинного короля. Горестно, что этот титул достался старшему брату так рано.

Принц перешёл к сестре. Поцеловал ей руку, потом, не выдержав, чмокнул в румяную щёку и прижал к себе. Маргарет рассмеялась и обхватила Ника в ответ. Выпутавшись из объятий, принцесса представила своего жениха:

– Харео Бельверес, миар Наморья.

«Миар – знатный, но ниже лорда», – мысленно покачал головой принц. Из писем с родины он мало что знал о женихе сестры. Ему передали, что Харео не слишком титулован, зато настолько богат, что может до отказа заполнить золотом яму эфлейской казны. Но разве этого достаточно, чтобы стать мужем принцессы?

– Рад знакомству, – кивнул Ник.

Харео слегка поклонился и расплылся в улыбке, излишне счастливой при текущих обстоятельствах. Конечно, ведь это не его отец умер. А есть ли у богатого жениха семья, родственники, по которым можно скорбеть? Наверняка старый советник Фергюс всё выяснил о Харео, иначе того и близко не подпустили бы к принцессе.

Теперь, когда эмоции от первой встречи поутихли, Ник вновь рассмотрел семью: все в чёрной одежде из-за траура по отцу, в глазах грусть; широкие плечи Димира опущены, словно на них он удерживал всю тяжесть королевской жизни.

– Ты, должно быть, устал с дороги? – поинтересовался король. – Садись.

Он махнул в сторону карет. Их оказалось две – вторую Ник с корабля не заметил. Слуги уже уложили в одну из них вещи принца, чтобы отвезти в Монт-д’Эталь. Родной замок, как и всегда, встречал многочисленными башнями, вздымающимся ввысь коричневым камнем и солёным запахом моря. Ник, уже отвыкший от будней королевской роскоши, улыбнулся: до Монт-д’Эталя вполне можно было дойти пешком, путь в карете занимает ненамного меньше времени. Однако под властным взглядом брата Ник сел в экипаж. Непривычно, но приятно было вновь, после стольких лет разлуки с родной землёй, усесться в дорогую карету и откинуться на мягчайший бархат, расшитый золотыми нитями. Димир сел рядом. Экипаж тронулся, копыта лошадей застучали по брусчатке. Из окна Ник увидел, как вторая карета с Маргарет и Харео отправляется следом.

– Что случилось с отцом? – заговорил принц. Не самая приятная тема, но он не знал, когда вновь сможет задать этот вопрос брату наедине. – Болезнь? Сердце?

– Убийство, – прохрипел Димир.

Новость сперва оглушила Ника, а потом окатила его вспышкой страха и ненависти.

– Кто убийца?

– Пока не известно, но инквизиция уже работает, Фергюс сам ищет убийцу.

– Если сам Фергюс, то…

Договаривать не требовалось. Если за дело взялся сам старый советник, то убийце недолго осталось дышать воздухом свободы.

Карета повернула. За окном показался серый забор кладбища. Ник впился глазами в очертания склепа, где теперь покоился отец: похороны Грегора прошли, пока принц был ещё в пути.

– Ты, наверно, хочешь навестить могилу отца? – понимающе спросил Димир.

Ник кивнул. Кладбище осталось позади, а неподалёку уже возвышались ворота замка. Гвардейцы, завидев королевскую карету, бросились раскрывать ворота, и вскоре колёса задребезжали по брусчатке монт-д’Этальского двора. Экипаж остановился.

– Располагайся, отдыхай, – сказал Димир, и принц поднял взгляд к башне, где находилась его комната. – Можешь сходить на кладбище.

– Хорошо.

– А потом зайди ко мне. Надо поговорить. Обо всём, – предупреждая вопрос Ника, пояснил брат. – Я буду в кабинете.

* * *

К тому моменту, как Ник пошёл на кладбище, погода испортилась. Небо словно осунулось и было залеплено тучами, но в просветах между ними упрямо мелькало солнце. Редкие листья – засохшие и изорванные, как скелеты, – шуршали между могил. Принц приближался к склепу, где покоились короли, а руки дрожали. Серые стены и тяжелая крыша надёжно укрывали мертвых, хотя им уже ничего не угрожало.

Ник толкнул дверь склепа. Она не скрипнула – петли смазывали, значит, в последнее время это место часто посещали. Затаив дыхание, принц спустился по лестнице. Воздух здесь был тяжёлый, перемешанный с пылью и скорбью. В горле стало сухо. Ник еле передвигал ноги, будто тайная сила выталкивала его из склепа наружу, а в уголках глаз набирались слёзы. Принц упал на колени перед могилой отца. Прислонился лбом к шершавому камню, нащупал пальцами гравировку с именем короля Грегора Таяльди. Он молчал, не в силах выразить свою боль – всё равно мертвецы не слышали слова Светлого мира. Сырость, которая царила в склепе, обволакивала и проникала под одежду, кожа покрывалась мурашками. Ник стоял здесь долго, пока колени не заныли от неудобной позы. Время ничего не значило в обители смерти.

– Надеюсь, светлые Существа оберегают тебя, – прошептал он.

Не оборачиваясь, он вышел из склепа. Ветер на кладбище стих. Вдали у ворот, которые закрывали вход на кладбище, Ник увидел человека. Тот, вытянув худую и длинную, как у птицы-падальщика, шею, высматривал кого-то среди могил. Тёмная просторная одежда с широкими рукавами и лысая голова ещё больше делали его похожим на хищную птицу, и внешность его отталкивала. Он встретился взглядом с Ником, едва заметно кивнул, и они пошли друг другу навстречу.

– Лорд Кединберг! – обрадовался принц, когда они поравнялись.

– Никос, друг мой, – удовлетворённо улыбнулся лорд. Он всех называл «друг мой». – Как давно мы не виделись! Ты вырос, повзрослел!

Ник приосанился. Ему хотелось сделать ответный комплимент, но знание дворцового этикета не помогло ему придумать ничего подходящего при виде лорда Фергюса Кединберга. Тот сильно прибавил в возрасте, время поиздевалось над его внешностью: морщины, словно безжалостный нож, изрезали его лицо и руки, а под широкой одеждой угадывались похожие на скелет очертания.

Ник и лорд Кединберг медленно побрели к дороге, где стояли экипажи. Накрапывал холодный дождь. Его ледяные капли падали на лицо принца, обжигая кожу.

– Расскажете об отце? – поинтересовался он.

– Кто его убил, ты хотел спросить? Мне пока нечего сказать. Пока.

– Я в вас не сомневаюсь.

– Благодарю, друг мой, – безрадостно ответил потомственный инквизитор.

– Вас что-то тревожит?

Лорд Фергюс Кединберг натянул капюшон и вздохнул. Он возглавлял Верховный Совет, и любой догадывался, что эта работа создана для истощения, а не для удовольствия. Старик махнул рукой:

– Дел много, и ни одного приятного. У соседей война, у нас тоже не всё гладко: люди волнуются, казна пустеет. Тебя это пока не коснулось, а вот твоему брату сейчас приходится несладко.

– Он для этого попросил меня вернуться? Чтобы я ему помогал? – поёжился Ник.

– Тебе так или иначе придётся вникнуть в дела королевства.

– Может, мне лучше вернуться в академию, доучиться? Я пока так мало знаю о настоящей политике, экономике, военном деле…

– Друг мой, учиться можно всю жизнь, – возразил Фергюс. – Но, чтобы действительно чему-то научиться, надо этим заниматься. Мы найдём тебе занятие дома.

Вздох Ника скрылся в стенании ветра. Смирившись, он сменил тему:

– Я видел жениха сестры. Что он за человек?

– Да… – неопределённо ответил Фергюс. Уголки губ потянулись вниз. – Не очень знатный, обычный миар, зато очень богатый. Ничего плохого, как, впрочем, и хорошего, о нём сказать не могу. Лучше тебе обсудить это с Димиром. Садись в карету.