Двуликие

Слева мелькнул силуэт. Ник дёрнулся, но тут же успокоился: это оказался призрак.

– Они разбежались по полю, и нам пришлось разделиться. Трое прячутся здесь, – пояснил призрак, поднимаясь по ступеням. – Стрелять ведь умеешь?

– Умею немного, – подтвердил Ник.

– Стреляй по всему, что будет двигаться.

– Разве повстанцев не предпочтительнее взять живыми?

– Мне предпочтительно вернуть живым тебя. А их – как получится.

– Звучит цинично.

– Это ты ещё в подвалах инквизиции не работал, – усмехнулся призрак. – Тогда твои представления о циничности сильно пошатнулись бы. Готов?

Призрак взялся за ручку высокой двери храма и посмотрел на принца. Тот кивнул.

– Держи оружие наготове, – шепнул призрак напоследок.

Лики Существ неприязненно взирали на незваных гостей. Ника обступили тьма и холод, в зале сгустилась тишина. Он ступал как можно осторожнее, но напряжённое дыхание выдавало его больше, чем шаги. Призрак указал ему на правую сторону, сам двинулся влево. Они разделились. Ника охватил страх, даже не от того, что повстанцы прямо сейчас могут убить его, а из-за того, что он, как ему казалось, не готов был убивать людей. В мыслях пронеслось, что зря он напросился на работу в инквизиции. Но сейчас ему только и оставалось, что красться по храму, озираясь на каждый шорох и испуганно целясь в темноту.

Повстанец напал сзади. Он ударил Ника по спине чем-то тяжёлым и повалил на землю. При падении принцу удалось как-то развернуться лицом к повстанцу, и он бы выстрелил, но оружие предательски выпало из рук. Завязалась драка. Били скорее его, а не он. Ник отчаянно отбивался, защищался, как мог, зубы скрипели он напряжения. Невдалеке он услышал звуки другой драки: должно быть, призрак тоже схватился с повстанцами.

В руке неприятеля блеснул нож. Лезвие нависло над лицом Ника, но он каким-то чудом извернулся и слабо толкнул руку нападавшего. Повстанец на секунду ослабил хватку, принц изловчился и дотянулся до ножа. Он ткнул наугад, и лезвие скользнуло по кожаному жилету, оставив глубокий порез, но не коснулось тела. Повстанец скорчил гримасу, ударил принца, и нож выпал. Ник тоже ударил кулаком. Они вцепились друг в друга, яростно молотя руками и ногами и мешая друг другу дотянуться до ножа. В тот момент, когда повстанец почти достал до рукоятки, принц пнул нож, и тот, звякнув о чёрно-белый пол, отлетел в угол к Существам, которые насмешливо наблюдали за битвой.

– Эй, Ник! – Призрак кинул Нику свой нож.

Принц перехватил оружие и на секунду глянул в сторону своего спасителя. Тот уже расправился с одним повстанцем, а с другим, довольно тощим по виду, сошёлся в кулачном бою.

– Ах! – глухо выдохнул Ник.

Удар пришёлся ровно в живот. Принц чуть не задохнулся, кашель вырвался из горла, но рука машинально ударила в ответ. Он крепко держал нож и полосовал им повстанца, тот отчаянно сопротивлялся и пытался перехватить руку.

Пальцы наткнулись на что-то тёплое и липкое. На Ника потекла кровь, но противник не сдавался. Принц нанёс всего лишь несколько неглубоких порезов, при этом его тоже несильно ранили. «Дрянные существа!» – испугался он, когда повстанцу удалось выбить нож из его руки. Лезвие воткнулось в трещину в полу недалеко от них. Оба потянулись к ножу.

Что-то ещё валялось на полу. Ник быстро сообразил, что до ножа ему не дотянуться, и схватил этот предмет. Холодный гладкий ствол лёг в руку – то оказался тот самый выпавший пистолет. Один выстрел отделял принца от победы. Повстанец не успел опомниться, как Ник навёл на него дуло, но руки задрожали. Противник потянул пистолет в сторону.

Послышался выстрел.

Повстанец громко вскрикнул, скатился на бок и со стоном зажал кровоточащую рану на плече. Ник безвольно опустил оружие, так и не воспользовавшись им. Стрелял призрак.

– Эй, жив?!

Принц гулко выдохнул, собираясь с мыслями:

– Жив.

– Ничего, и этот выживет. – Старший призрак пнул повстанца, когда тот попытался проползти к выходу. – А ты чего лежишь?

Ник распростёрся на полу, не веря, что всё закончилось. Он лежал ровно под статуей Мёртвой Королевы, и она с укором взирала своими бездонными глазницами. Подобно ночному небу высился потолок храма Существ, пахло пылью и железом, тишина охватила просторный зал. Резко навалилась усталость, которой Ник не замечал во время борьбы с повстанцем. Он блаженно прикрыл глаза.

– Мне и так хорошо.

– Уверен? Вставай.

– Дай отдышаться хоть, – взмолился он.

– Ладно, – усмехнулся призрак, доставая верёвку и связывая повстанца. Двое других валялись рядом мёртвые. – Ну вот, у нас с тобой один пленник.

«Мы сделали это. Призраки сделали это. Фергюс будет доволен», – устало, совершенно не испытывая радости, заключил Ник.

Остаток ночи он помнил смутно. Он очнулся от полузабытья только через несколько часов, когда они уже подъезжали к замку. Колонна из призраков, гвардейцев и пленников змеёй растянулась по монт-дʼэтальской дороге. Среди пленников нашёлся и Нэйт – принц узнал его по шраму. Правильное, благородное лицо повстанца было искорежено ненавистью. Связанные за спиной руки, все в синяках и кровоподтёках, Нэйт сжимал в кулаки, которыми уже не мог воспользоваться.

Рассветало. Замок золотился в свете восходящего солнца, его тень гигантской горой лежала на поверхности моря. Дорога широкой лентой устремлялась к арке монт-дʼэтальских ворот.

– Ну, что нам сказать про тебя Фергюсу? – спросил старший призрак.

Ник поднял на него мутный взгляд. Один глаз у него заплыл, всё тело жутко болело, костяшки пальцев обагрились своей и чужой кровью, которую он не успел оттереть.

– Что я плохо справился? – предположил Ник.

– Отчего же плохо? Ты сидел с нами в засаде, храбро преследовал повстанцев в лесу, не побоялся сражаться в храме Существ.

– Вообще-то я боялся, – уточник он.

– Но всё же пошёл, – пожал плечами призрак.

– Нет, правда, очень страшно было.

– Так это с непривычки. Кому в первый раз не страшно? И мы когда-то боялись, но привыкли, и ты тоже научишься преодолевать страх.

– Да-да. «Опыт – наше единственное отличие», – припомнил Ник.

– Именно.

– Думаешь, я смогу стать призраком? Я подхожу для этого?

– Это ты сам решай, – отозвался старший призрак. – Хочешь работать в инквизиции?

Копыта лошадей последний раз цокнули по мощёной дороге и остановились. Перед призраками возникла высокая чёрная фигура инквизитора. Он не без удовольствия наблюдал за шествием побитых и обескураженных пленников. Их выстроили в шеренгу, и он медленно, растягивая каждый шаг, прошёл вдоль повстанцев и остановился перед главным – Нэйтом. Тот поднял голову, явив Фергюсу озлобленное лицо с жутким шрамом, и оскалился.

– Вы довольны, инквизитор? Ваши крысы поймали нас, но не думайте, что это конец. Нет. Нас много. Вам досталась лишь одна капля из всего океана. Вы пленили шестерых, убили четверых, но не представляете, сколько из нас осталось на свободе. Рано или поздно друзья освободят меня, и я возглавлю восстание. Мы победим, и вы будете первым, кого казнят, когда установится новая власть. Наша власть. Это я вам обещаю!

Инквизитор с лёгкой улыбкой слушал Нэйта. При словах об обещании он запрокинул голову и рассмеялся напоказ.

– Друг мой, ты слишком трепетно относишься к своей никчёмной персоне. Никто из повстанцев не осмелится сунуться в Монт-д’Эталь ради твоего спасения. Ты провалился в пропасть и утянул с собой друзей. На их месте я бы тебя за это возненавидел. Но у них и у тебя ещё будет время об этом подумать, пока вы будете гнить в темницах.

Фергюс развернулся и махнул призракам рукой.

– В подвалы их! – распорядился он.

Ник с гордым наслаждением смотрел, как пленников уводят. Он сыграл роль, хоть и незначительную, в их аресте. Быть может, правильно подметили призраки: он сделал это, несмотря на страх, а страх уйдёт со временем.

– Так-так, ну а теперь, Ник, расскажи мне, понравилось ли тебе ночное приключение? Призраки мне тут успели шепнуть, что ты неплохо проявил себя, хоть и боялся. Что скажешь? Может, оставишь мысли об инквизиции и вернёшься к спокойной королевской жизни? – вкрадчиво спросил Фергюс. – Или всё-таки хочешь стать призраком?

Сомнения, воспоминания о животном страхе, жуткой боли и минутах бессилия охватили Ника. Саднили царапины, полученные во время забега по ночному лесу, и ныла рана от ножа повстанца. Но он решился:

– Хочу.

Фергюс кивнул:

– Добро пожаловать в инквизицию.

Глава 30. Пальцы или работа?

Последний месяц весны

Эфлея, Монт-д’Эталь

Фергюс

«Повстанцы. Повстанцы. Повстанцы, – перечислял инквизитор, проходя мимо допросных комнат. – Грегор».

Свернув в четвёртую дверь, он уселся на железный стул и окинул взглядом допрашиваемого. Лицо арестанта было чистым, зубы на месте, но под расстёгнутой рубахой виднелись синяки. Инквизитор рассчитывал, что вернёт этого человека обратно, и не хотел оставлять на нём видимые следы допроса.

– Как вы просили, секретарь лорда Новела, – прошептал призрак.

Он поставил на стол сундук с пыточными инструментами. Фергюс запустил руку внутрь. Не глядя, он достал первое, что ему попалось – молоток с острыми концами.

– Лорд Кединберг, лорд Кединберг, тут какая-то ошибка! – запищал арестант.

Фергюс поморщился от его голоса. Поигрывая орудием, он обошёл секретаря вокруг и с размахом ударил молотком по столу. Арестант подпрыгнул, насколько позволили цепи.

– Лорд Кединберг! Вы разве не знаете, кто я? – продолжал верещать он. – Я секретарь лорда Новела!

– Я прекрасно знаю, кто ты. Иначе бы ты здесь не оказался.

Инквизитор вернул молоток в пыточный сундук. Инструментов там оказалось мало. Видимо, призраки растащили всё по соседним комнатам, чтобы допросить повстанцев. Вчерашний арест несказанно обрадовал Фергюса, и он, оставив дальнейшие поиски повстанцев команде призраков, вернулся к расследованию убийства короля Грегора. Лорд Новел обронил в храме Существ неразумные слова о сумасшествии Грегора, и потому призраки привели в инквизицию его секретаря. Кто, если не слуга, знает грязные тайны своего хозяина?

Инквизитор пошарил внутри пыточного ящика.

– Твой хозяин не слишком ласково отозвался о короле Грегоре. Напомню, короля убили. Как думаешь, есть ли между этими событиями связь? – бесстрастно спросил он, не смотря на секретаря.

– Лорд Кединберг, что вы! Нет, конечно!

– А я всё-таки считаю, что лорд Новел убил короля Грегора.

Фергюс выудил из ящика нож. Банальное оружие, но не менее пугающее. Ножом можно отделить лоскуты кожи, разрезать плоть, достать внутренние органы. Кишки, например. Арестанты при этом любят терять сознание, но призраки быстро приводят их в чувство. Инквизитор вдавил лезвие в стол и, ведя им по столешнице, подошёл ближе к секретарю. После вынул нож и примерил к пальцам арестанта, будто прикидывал, где их лучше отрезать.

– Лорд Кединберг, лорд Кединберг! Лорд Новел никого не убивал!

– Разумеется, лорд Новел не убивал. Но нанял убийцу, – подсказал Фергюс.

– Нет-нет! – секретарь сжал пальцы. – Не он, его друг!

Инквизитор усмехнулся и отошёл от арестанта. Он положил нож на стол, и в лезвии отразился оранжевый свет факелов.

– Может, ты даже знаешь имя человека, который нанял убийцу?

– А вы меня отпустите? – жалобно спросил секретарь.

– Разумеется, – Фергюс по-доброму улыбнулся. – Но от тебя зависит, насколько целым я тебя отпущу.

Секретарь с опаской покосился на нож.

– Я не знаю имя, но я знаю, где его найти. Лорд Новел переписывался с лордом, который замыслил убийство.

– Ты читал письма? – поинтересовался Фергюс, охваченный огнём любопытства.

– Нет, только пару строк. Лорд Новел хотел их сжечь, но передумал. Хотел использовать эту тайну в своих целях.

– Понимаю, – кивнул инквизитор. – Всегда полезно знать чужие тайны. Ну, а ты сам почему смолчал?

– Вы сами сказали, что полезно знать чужие тайны, – секретарь, кажется, понял, что его отпустят, и успокоился. Голос больше не переходил на визг и не дрожал. – Лорд Новел слишком хорошо мне платит, чтобы подставлять его.

– И всё-таки ты его подставил. И подставишь снова – принесёшь мне письма.

– Но лорд Новел…

– Что – лорд Новел? Увидит и поругает тебя за это? Ну что ж, в противном случае, я отрублю тебе пальцы. Что ты любишь больше: свои пальцы или свою работу?

– Пальцы, – просипел секретарь.

– Значит, принесёшь мне письма?

Арестант вздохнул. Он с грустью посмотрел на инквизитора и тихо кивнул. Призраки мелькнули за его спиной.

– Отпустите его, – приказал Фергюс.

Замок лязгнул, и пустые оковы упали на стол.

Глава 31. Любовь, расчёт и игры

Первый месяц лета

Калледион, Мейфор

Карленна

Рассветное солнце нехотя склонилось над Мейфором. Желтоватые облака проплывали над замком, задевая его вздымающиеся к небу башни. Светлело, люди медленно и сонно высыпали на неприветливо зяблую улицу, охваченную уходящими тенями ночи. Тёплая шаль спасала принцессу от озноба. Лишь ранним утром арнестский король выкраивал свободный час для встреч с невестой, в остальном же всё его время без остатка уходило на государственные дела. Карленна с самого начала понимала, что выходит замуж не за мужчину, а за политика, но лишь сейчас в полной мере могла оценить последствия своего решения. Оно предрекало ей безрадостное будущее.

Адрен, величаво заложив руки за спину, неспешно прохаживался вдоль дорожек сада. Он пытался развлекать принцессу не слишком занимательными речами. Если раньше он ещё старался как-то увлечь её, то теперь, убрав со своей дороги эфлейского соперника, окончательно перестал выказывать к ней какой-либо интерес, за исключением политического. Карленна тосковала на этих прогулках.

– Что ты знаешь об управлении королевством? – спросил Адрен с таким надменным видом, словно разговаривал не с принцессой, а с кухаркой, которая в государственных делах не смыслит совсем ничего.

Карленна, впрочем, тоже не много в этом смыслила. Она прилежно исполняла роль любимой дочери, чьей-то будущей спутницы и украшения в замке – большему её не учили.

– Знаю, что им управляет папа, и я последняя в списке престолонаследников, – ответила принцесса, и от этого ей даже стало как-то обидно. Она могла бы быть предпоследней, если бы не погиб младший брат.

– Зато ты вместе со мной будешь править Арнестом, – провозгласил Адрен.

Карленну это не впечатлило, а Адрен словно бы и не замечал её унылого настроения. Куда больше его заботила судьба королевства в целом, чем чьи-то личные проблемы, пусть даже его будущей супруги. Она сердилась, но повернуть время вспять не могла. Через два месяца ей предстояло отправиться в Арнест уже не в качестве калледионской принцессы, а в качестве арнестской королевы.

– Тебе предстоит изучить географию Арнеста, – поучал тем временем Адрен. – Разобраться в аппарате управления, выучить законы…

Карленна досадовала. Вряд ли Димир сейчас бы рассказывал об «аппарате управления» и подобных вещах. Он бы нашёл для них двоих укромный уголок в саду, обсыпал комплиментами и поцелуями, заставил поддаться его страстной настойчивости. Но всё это осталось лишь в мечтах. Эфлея слаба, ей не победить в войне, и принцесса сама не захотела становиться на сторону проигравших.

– Так вот, в Арнесте делами заведует Правящий Совет. Всё и вся подчиняется его воле, даже я. Оттого-то мне и не жаль лишаться суверенитета: в качестве наместника Джеральда я буду иметь больше власти, чем будучи королём Арнеста, понимаешь?

Принцесса не понимала. Она и не пыталась понять. Она знала, что рано или поздно придётся вникнуть в королевские дела, но сейчас, пока Арнест не стал ей вторым домом, разъяснения жениха её не интересовали.

– Понимаю, – безразлично ответила она.

Последние минуты их утренней встречи истекали. Сад остался позади, Адрен и Карленна подходили ко двору замка, где было непривычно оживлённо. Яркий свет падал на мощёную площадь, на которой выстроились ряды грозных стражников. Они внимали напутственным речам своего командира – Данта Гарса. Длинные чёрные волосы, забранные в конский хвост, из-за ветра хлестали его по лицу, а металлические кольца в ушах блестели на солнце.

– Отдадим долг родному королевству! – прогремел его голос.

– Да! – возрадовались стражники.

– Защитим родных и близких!

– Да!

– Очистим землю от мерзейших из всех живых созданий – от ведьм!

– Да! Да!

Стражники восторженно кричали и поднимали вверх оружие с каждым возгласом. Раз в неделю Дант Гарс отправлял отряды на окрестные территории, и в темницы Мейфора привозили всех, кого подозревали в причастности к колдовству. Ни одной ведьме не удавалось ускользнуть от свирепого охотника.

Ни одной, кроме Карленны. Она поторопила Адрена, чтоб тот скорее проводил её к входу в замок. Но он, напротив, остановился и предложил ей понаблюдать за подготовкой отряда к отъезду на «охоту».

– Арнестцы очень уважают твоего отца за борьбу с колдовством, – заметил он. – Ведьмы – это зло, которое надо искоренить.

– Почему зло? – спросила Карленна.

Адрен пожал плечами:

– Это же противоестественно! Ведьмы наделены особыми силами, которых нет у обычных людей. И эти самые силы позволяют им творить губительные вещи, несправедливо дают не предназначенную им власть!

Принцессе показалось, что его голос пропитан обидой – он, обычный человек, завидовал необычным силам ведьм. Она тихонько хмыкнула.

– Поэтому не поддавайся их тлетворному влиянию, – заключил Адрен. – Люди будут уважать тебя как дочь Джеральда юн Реймстона, величайшего борца с ведьмами.

«И это будет их величайшей ошибкой», – закончила про себя Карленна.

Охотничий отряд тронулся и выехал за ворота Мейфора. Принцесса вместе с женихом наблюдала за удаляющимися стражниками. На секунду их предводитель, жестокий охотник на ведьм, обернулся и встретился с ней взглядом. Недобрая ухмылка появилась на его лице. Он не смог добраться до комнаты принцессы, до чёрной колдовской книги, но наверняка замышлял что-то ещё, а неизвестность пугала её не меньше, чем сам охотник.

– Я провожу тебя до комнаты, – нарушил молчание Адрен. – И ещё должен предупредить: завтра я уезжаю в Арнест по делам. Когда вернусь, займёмся подготовкой к свадьбе.

Весть о разлуке, которая могла бы расстроить любящую невесту, пришлась Карленне по душе. Она-то не была любящей невестой. Лицо тронула улыбка: не придётся больше вставать на рассвете ради скучной прогулки с Адреном, не придётся слушать его речи об управлении государством и об опасности, исходящей от ведьм. Принцесса пыталась скрыть радость, но Адрен наверняка понимал, что сильно скучать она не будет.

На другой день он уехал. Карленна с самым грустным выражением лица, какое только могла изобразить, помахала ему рукой и облегчённо вздохнула. Не скрывая улыбки, она развернулась в сторону замка.

– Я всегда думал, что девушек огорчает разлука с женихом, – услышала она знакомый голос.

Внутри всё замерло. Карленна вздохнула и медленно обернулась. Позади неё, скрестив руки на груди, стоял Дант Гарс. Она не видела, как он вернулся с охоты, но с утра замок гудел новостями, что темницы пополнились новыми ведьмами.

– Ох, любовь моя, возвращайся скорее, как я тут буду без тебя! – картинно заломив руки и подняв глаза к небу, воскликнула она. – Так лучше?

Охотник сморщился.

– Так себе. Улыбка вам идёт намного больше.

– Вот и прекрасно, тогда я буду улыбаться, – лёгким кивком головы Карленна дала понять, что разговор окончен. Она изящно взмахнула юбкой и продолжила путь в замок.

Дант Гарс нагнал её.

– Знаете, что я думаю насчёт вашего жениха?

– По-моему, вы слишком много думаете, Дант Гарс, – отрезала она. – Ваше дело – ведьмы, а не королевские дела.

– Я всё же скажу.

– Не стоит. Я всё ещё обижена на вас за ту вопиющую наглость, попытку обыскать мою комнату.

– Я провожу вас до замка, – предложил охотник. – Так вот…

Карленна не хотела его слушать. Она понимала, что он так просто не отстанет, и, резко перебив, соврала:

– Не стоит, меня в саду ждут подруги.

Пока Дант Гарс не опомнился, она свернула с дороги и заторопилась в сторону сада. Она не оборачивалась, но слышала, как её преследовали небрежные шаги охотника, – он шёл на расстоянии, но не отставал. Эта игра казалась странной, и Карленна не любила играть, не зная правила.

Впереди показалась арка сада. Она отбрасывала тень на широкую, устланную светлыми плитами аллею, чуть поодаль разветвляющуюся на лабиринт отдельных дорог и троп. Их замысловатый узор обрамляли цветы и пышные деревья. В воздухе витал душистый запах. По периметру сада за невысокими кустами спрятались невидимые тропинки. Ими пользовались в основном слуги и садовники, чтобы не попадаться на глаза господам. Карленна шмыгнула на скрытую тропу и замерла в отдалении. Она подождала немного, наблюдая за входом из засады, и убедилась, что Дант Гарс тоже зашёл в парк. Она потихоньку протиснулась в глубь своего убежища. Пока охотник плутал по садовым аллеям, она тайным путём решила добраться до другого выхода из парка. А оттуда – до замка. Пока папы рядом не было, отделываться от охотника придётся самой.

Приподняв полы платья, чтобы не испачкаться, Карленна побежала ко второму выходу из сада. Его просвет уже виднелся невдалеке. Руки натыкались на мелкие острые ветки, а в туфлях, покрывшихся коричневой пылью, ёрзали камушки. Низко склонившаяся ветка задела юбку, и Карленна слегка нагнулась, чтобы высвободиться и не порвать ткань. Послышался шорох листьев, и крупная тень заслонила часть тропы. Принцесса подняла взгляд. Неуёмный охотник с кошачьей грациозностью, удивительной для человека его комплекции, просочился сквозь размашистые кусты и закрыл ей путь. Он занимал собой всю ширину дороги, ветви кустов по обе стороны тропы касались его плеч. Дант Гарс с усмешкой оглядывал загнанную добычу, приподнятые уголки губ скрывались за усами и ухоженной чёрной бородой, которую он неспешно поглаживал.

– Я всё же хочу сказать, – заявил он.

Его действия позабавили Карленну. Его настойчивость льстила, но она ни на секунду не забывала про чёрную книгу в комнате.

– Вы что, преследуете меня, Дант Гарс?

– Преследовать – часть моей работы, – пожал он плечами.

– А грозный вид тоже входит в вашу работу?

Охотник на секунду убрал руку от бороды и рта, открыв принцессе некое подобие улыбки.

– Если вы не ведьма, Ваше Высочество, то вас не должно это пугать.

– Должна вас заверить, я не ведьма, – рассмеялась она, но лёгкое напряжение в её голосе не могло укрыться от Данта Гарса.

– В этом я вам верю.

– Так я могу пройти? – спросила она, указав на высокую садовую арку, проход к которой загородил охотник.

Он немного посторонился. Это «немного» подразумевало собой узкую щель между ним и изгородью, в которую не протиснулся бы даже ребёнок. Но он ухмыльнулся и указал принцессе на проход:

– Идите.

Она не оценила насмешку.

– Вы пытаетесь меня смутить, Дант Гарс?

– А вы смущены?

– Нисколько. Но я предпочла бы, чтобы вы позволили мне пройти.

– Я позволяю, – рассмеялся охотник.

Карленна скривилась в ответной улыбке. Пусть Дант Гарс не давал пройти вперёд, путь назад он оставил свободным. Одарив его презрительным взглядом, она развернулась и поспешила обратной дорогой. Но у охотника на этот счёт оказались иные планы. Он догнал принцессу и, удерживая её за руку, произнёс:

– А я всё-таки скажу про Адрена: не мучайте друг друга. Вы его не любите. Вас не привлекают ни его деньги, ни титул, ни политический ум.

Эти слова, кто бы и при каких обстоятельствах их ни сказал, своей правдивостью укололи сердце принцессы.

– Много ли вы знаете! – фыркнула она.

– Поверьте, я вижу больше, чем мне показывают, – двусмысленно усмехнулся охотник. – Вас ничуть не привлекает политика – это не интересно. Вы любите другие игры.

Он крепко, до боли, сжал руку Карленны. Румянец разлился по её щекам, воздуха стало резко не хватать.

– Отстаньте! – воскликнула она, тщетно пытаясь вырваться.

Дант Гарс ослабил хватку, и она, чуть не упав от неожиданности, выкрутила запястье и побежала к выходу из парка. Он не преследовал принцессу, но она слышала, как он рассмеялся.

– Это не ваше дело! – крикнула она и скрылась в арке.

Глава 32. Монт-д’этальские крысы

Первый месяц лета

Эфлея

Никос

Сумерки накрывали зелёную равнину близ западных деревень. Неспешно наползал туман, пряча за собой очертания арнестских гор. Веяло вечерним летним холодком. Призраки инквизиции сидели, подстелив плащи, на тронутой вечерней росой траве, а невдалеке паслись их серые кони. Весь день призраки и Ник провели в деревнях: искали повстанцев из отряда Нэйта, которым хватило ума не участвовать в ограблении оружейного склада, но которых выдали пленные собратья.