Двуликие

Вечером призраки сделали привал. После долгого дня на ногах Ник чувствовал себя выпотрошенным. Он со вздохом усталости опустился на землю рядом с разведённым костром. Зябкие пальцы ветра трогали спину. Огонь грозился потухнуть, и призраки подкинули дрова в огонь. Пламя радостно вздыбилось, мигом нагревшийся воздух обдал их тёплыми прикосновениями. Ник откинулся на плащ. Не хотелось ни есть, ни пить – он мог лишь мертвецки лежать на земле, пока оранжевый свет пламени слабо согревал небритое лицо. Костёр мутнел и исчезал, сознание туманилось, и вот уже Ник находился не в кругу призраков, а на дороге. «Разве мы опять куда-то едем?» – засопротивлялся он, но сон уже сморил его.

Принц брёл под проливным дождём. Он дрожал, безуспешно растирая заледеневшие руки в попытках согреть их. Дорогу размыло, он увязал в топкой грязи и молился, чтобы это скорее закончилось, чтобы он скорее проснулся. Он не сомневался, что это – всего лишь один из тех снов, столь похожих на явь.

Нику повезло: дождь внезапно кончился. Когда дождевая пелена расступилась, обнажив залитые водой окрестности, он принялся озираться, чтобы понять, где находится. Дорога спряталась среди редеющего леса, но впереди виднелся путеводный столб. Принц прочёл название ближайшей деревни и двинулся в её сторону. Когда широкий пень у перекрёстка преградил путь, Ник присел передохнуть и тут же вскочил. Пень, а теперь брюки, оказались насквозь мокрыми. Принц досадливо отряхнулся.

Вдруг ему показалось, что справа, среди деревьев, мелькнула тень. Следом ночную тишину нарушили тихие звуки с дороги. Послышалось лошадиное ржание, и вдалеке показались силуэты всадников. Тень снова шевельнулась и двинулась в глубину леса. Принц на секунду замялся, размышляя, куда лучше пойти: в лес за таинственной фигурой или навстречу всадникам. «Всадники проскачут мимо, и я их не догоню, а у этого человека, должно быть, в лесу есть укрытие», – решил он и направился к деревьям.

Следуя за тенью, Ник дошел до скромной прогалины с маленьким бревенчатым домиком в центре. Окна излучали тусклый желтоватый свет, а из трубы шла тонкая струйка дыма. Фигура на секунду остановилась и обернулась, взволнованно вглядываясь в темноту. Оконный свет упал на её лицо и розовые волосы, и принц вздрогнул, пронзённый недавними воспоминаниями. В инквизиции её называли «девушка из таверны» или «розоволосая девушка». Фергюс попросил оставить её поиски, мол, она не так важна для инквизиции, но она стояла здесь, перед Ником. Оставалось только проснуться, найти это место и арестовать её.

Новый день наступил хмурым рассветом. Костёр почти погас, все призраки, кроме караульного, спали, укрывшись серыми накидками. Лениво накрапывал дождь, капли слезами стекали по щекам, и Ник проснулся от того, что дрожит. Он тяжело перевернулся на бок и съёжился, растирая закоченевшие руки и ноги. Подышав на заледеневшие пальцы, он беспомощно пополз к костру. Подкинув в огонь пару веток, которые ещё не успели намокнуть, он уселся поближе к костру и блаженно прикрыл глаза. Тело оттаивало, он снова начал чувствовать пальцы, а вместе с тем вернулись и другие чувства – голод и жажда. К тому же покалывала затёкшая спина. Ник размял шею, которая после сна на непривычно жёсткой земле отдавала тянущей болью, и смахнул с себя травинки с песком. Желудок заныл. Пришлось оглядеться в поисках еды. Ник нашёл мясо, которое призраки пожарили вечером, и жадно накинулся на него. Оно остыло, но он стряхнул с него насекомых и с удовольствием сжевал пару-тройку кусков. Принц ел прямо с вертела, липкий сок тёк по рукам и капал в траву под ногами. Караульный, улыбаясь, подкинул ему флягу с водой. Ник благодарно кивнул, вытерся рукавом и вздохнул: Фергюс не обманывал насчёт голода и холода.

Топот копыт ворвался в равнинную тишину. На горизонте показался тёмно-серый силуэт призрака, который гнал коня к лагерю – он взял на себя дальние деревни, потому вернулся позже всех. На шум подтянулись и другие призраки. Вскоре все уже устроились вокруг костра и слушали, что он разузнал.

– Ничего особенного, – рассказывал он. – Приятели Нэйта в темнице клянутся, что остальные повстанцы скрываются где-то здесь. Местные жители клянутся, что не видели никого из них.

– Очевидно, кто-то врёт, – ответили ему.

– Врёт или не врёт, но кое-что я всё же разузнал, – продолжил призрак. – Здесь видели розоволосую девушку.

Принц навострился:

– Так что, будем её искать?

– Да нет, зачем? Фергюс сказал пока забыть про неё и заняться повстанцами. Предлагаю так и сделать – нам же меньше работы.

Ник заспорил:

– Но она тоже повстанка! И пока она где-то недалеко, мы можем поймать её.

– Прекрасный план. Но мы её и в таверне-то не смогли поймать, когда она была совсем рядом. А в незнакомом поле или в лесу если на что и наткнёмся, так это на пень.

Воспоминание из сна кольнуло Ника. Он смахнул с ладоней дождевые капли и хитро улыбнулся:

– А если я скажу, что знаю, где её искать?

* * *

Мираби

Ветки угрожающе заскребли по крыше. Где-то вдалеке прогремел гром, и порыв ветра с силой распахнул окошко лесного дома. Сырой воздух проник в комнату, испуганно зашелестели листья. Сверкнула молния. Её холодный свет озарил комнату, тяжёлые дождевые капли влетели в окно и упали на дощатый пол. Мираби покинула нагретую постель и закрыла окно, задвинув хлипкую щеколду. Сквозняк тонкой струйкой упрямо протискивался в щель между створками. Она задвинула шторы и проверила дверной засов. С тех пор как она сбежала из таверны, прямо из-под носа монт-дʼэтальских крыс, они мерещились ей повсюду.

Вскоре стихия утомилась, дождь прекратился. Ведьме спалось. Над ней нависал необъяснимый ужас, и она решила добежать до соседней деревеньки, где снял себе комнату Лютер. Быть может, она поговорит с другом, и сердце успокоится.

Мираби вышла. На улице пахло свежестью и влажной землёй. Сонно и молчаливо было снаружи, только капли, стекавшие со скользких листьев, глухо стучали о крышу. Каждая ветка, каждый нечаянно задетый листик обдавал потоком ледяной воды, но она защищалась рукавами длинного чёрного плаща. Ведьма остановилась под раскидистым деревом и оттуда осмотрела дорогу. Близ перекрёстка поблёскивал кряжистый пень, окружённый мокрой травой. Грозовая тьма сгустилась над дорогой, покрытой топкими лужами, и неспешно уплывала в сторону Монт-дʼЭталя – а со стороны замка скакали всадники. Мираби увидела на них серую одежду и, сразу почувствовав неладное, решила поостеречься. Она юркнула в лес и побежала к дому. Топот копыт стих. Она оглянулась, но густая чернота деревьев скрыла дорогу, и она могла ориентироваться лишь по звукам. Мираби услышала, как всадники спешились у перекрёстка.

– Ну, куда дальше? – донеслось с дороги.

– Кажется, сюда, – ответил приятный молодой голос.

– Сюда, так сюда.

За спиной зашелестели листья. «Ветер», – понадеялась она, подбегая к дому. Но нет, тихие шаги приближались к поляне, а свеча предательски освещала небольшое окно, приманивая непрошеных гостей. И уже, казалось, не деревья словно стража плотным кольцом обступили домик – а дом громоздким горбом с жёлтыми светящимися пятнами взрос посреди леса. Маленькая незаметная крепость уже не выглядела столь маленькой и незаметной.

Мираби вбежала в дом и задула свечу. Её обступила спасительная темнота. На улице отчётливо слышались осторожные шаги, и уже не было сомнений, что призраки инквизиции идут в сторону дома. В дверь затарабанили.

– Именем короля, откройте!

Открывать Мираби не собиралась ни в коем случае, но призраков её невысказанное решение не устраивало.

– Открывайте! Королевская инквизиция! – настойчиво кричали снаружи.

«Дрянные существа!» – досадовала ведьма. Выждав всего несколько секунд, призраки принялись выламывать дверь. Хлипкий засов не мог долго их сдерживать и вот-вот грозился вылететь вместе с дверью.

Последний удар – и дверь распахнулась. Призраки ворвались в дом, заполнив его запахом костра, с их грязных сапог посыпалась мокрая трава. Зажглись огни, свет обволок пустую комнату. Монт-д’этальские крысы ринулись осматривать дом: проверили за дверью, заглянули под кровать, постучали по полу, ожидая наткнуться на погреб, – а ведьма, невидимая, прижималась к стене у выхода, боясь шелохнуться.

– Здесь пусто, – высказался один из призраков.

Другой подошёл к столу, на котором несколько минут назад горела свеча.

– Пусто, но тут тепло и пахнет воском. Кто-то только что погасил свечу.

– Не кто-то, а девушка из таверны, – уточнил другой призрак.

Он сделал шаг вперёд, и свет упал на его лицо. Мираби с удивлением узнала в нём принца. Она поразилась его одежде – серый костюм выдал принадлежность к мерзкой королевской инквизиции. Монт-д’этальский крысёныш снова пришёл по её душу.

– И как ты это определил? – спросили принца.

– Сложно объяснить. Это… интуиция, если хотите. А если не хотите, просто поверьте на слово.

– А ведь ты прав, Ник, – рассмеялся призрак. Он аккуратно сложил пальцы и, подняв что-то со стола недалеко от свечи, протянул это к свету. Волос. Призрак держал в руках длинный розовый волос.

– Значит, надо продолжать поиски.

Злоба колкой дрожью охватила Мираби: Лютер ведь договорился с инквизитором, чтобы его крысы прекратили за ней бегать! Но нет, они не успокоились и, похоже, не собирались успокаиваться.

«Пора убираться с этого дрянного континента», – решила она и выскользнула за дверь.

* * *

Никос

Воодушевление сменилось разочарованием. Призраки поддержали принца лишь единожды и больше помогать не собирались:

– Оставь её, Ник. Это бесполезно.

Полный противоречивых чувств, он мерил комнату шагами. Он был так близко, но упустил её! Девушка сбежала, а вместе с ней и надежда разобраться в «снах наяву».

– Фергюс сказал оставить её в покое, – напомнили призраки.

– Но она повстанка! Её надо найти! – воскликнул Ник. Он повторно осматривал комнату, хотя чувствовал, что это бесполезно.

– Ищи, – хмыкнул призрак. – Только без нас.

Принц покачал головой и зажмурился. Он до боли впился ногтями в ладони, чтобы освободиться от мыслей о ведьме, но её образ всё не хотел исчезать. Разве можно оставить её в покое?

* * *

Мираби

Через несколько дней Мираби добралась до западного порта. Тени облаков упали на водную гладь. Сжимая в руке горстку монет, которых не хватило на билет, она наблюдала за матросами и пассажирами, которые поднимались на корабль. Путь к свободе оказался дороже, чем она предполагала.

Конечно, Мираби могла бы пробраться на корабль невидимкой. Но надолго её сил не хватило бы, корабельная стража заметила бы её и высадила на берег. Или, того хуже, передала бы в руки портовых работников, а те – призракам инквизиции.

Послышался сигнал, и корабль отплыл от эфлейского берега. Мираби осталась на одном континенте с Покровительницами и монт-д’этальскими крысами. Лютер говорил, что ему нужно ещё немного времени, и тогда с неё снимут все обвинения. Но Мираби в это уже не верила. Нэйт за решёткой, и его казнят, как только выпытают всё о повстанцах. За остальных инквизитор дорого не заплатит, а больше Лютер предложить ему ничего не может. «Только если… только если продаст ему Нэйта заново», – рассудила ведьма. Благодаря колдовским способностям она могла незаметно проникнуть в Монт-дʼЭталь и освободить Нэйта. «Лютер будет недоволен, если узнает. Но ему необязательно об этом знать», – решила Мираби и, проводив взглядом корабль, покинула порт.

Глава 33. Вестница дурных новостей

Первый месяц лета

Эфлея, Монт-д’Эталь

Фергюс

– Милорд, к вам посетитель, – доложил секретарь.

Фергюс медленно провёл длинными костлявыми пальцами по свежевыбритому подбородку.

– Я занят, – хмуро ответил он.

Посетителей он не любил – они отвлекали от любимой работы.

– Но, милорд, там…

– Я занят! – повысил тон Фергюс.

– Даже для меня заняты, лорд Кединберг?

Он встрепенулся, узнал нежный, но настойчивый женский голос, и наспех поднялся из-за стола. Посетительница без спроса зашла в кабинет.

– Милорд, Её Величество королева Дакхаара Анна Мельден прибыла в Монт-дʼЭталь, – запоздало оповестил секретарь.

– Ваше Величество? – удивился старик, встретившись с ней взглядом.

Она тепло поприветствовала его. Он уловил радость в её глазах цвета крепкого чая, и от этого его высокомерие тут же рассыпалось на осколки.

– Для вас я, пожалуй, готов сделать исключение. Проходите.

Фергюс засуетился, отодвигая кресло от стола. А от секретаря, который всё ещё стоял в дверях, он срочно потребовал принести вино и фрукты для почтенной гостьи. Королева улыбнулась, но кивнула слуге:

– Ничего не надо, оставьте нас.

Фергюс поправил узкий воротник и махнул секретарю, чтобы тот уходил. Анна гордо и величаво прошла к креслу. В каждом её движении проскальзывали незыблемая уверенность королевы и вместе с тем утончённая грациозность женщины – две черты, так искусно сплетённые между собой.

– Что привело вас ко мне? Отчего вы не в Дакхааре? – спросил Фергюс.

– А вы мне не рады?

– Вам я всегда рад. Если, конечно, оставить в стороне тот удручающий факт, что вместе с вами приходят и плохие новости. С другой стороны, с вами никаких соглядатаев не нужно: чуть что случится, вы уже в курсе и спешите оповестить меня.

– Надеюсь, вы так премудро попытались выразить хорошее отношение ко мне?

– Эти слова – одна из наилучших оценок, которые от меня можно услышать.

– Боюсь предположить, как из ваших уст может звучать плохая оценка, – рассмеялась Анна.

– Лучше и не предполагайте. Думаю, на этом можно закончить обмен любезностями?

– Неужели я не достойна того, чтобы полюбезничать со мной ещё немного?

– Я стар, давно прошло время, когда это могло бы доставить нам обоюдное удовольствие, – с грустью заметил Фергюс. Над столом, словно в насмешку, висел его портрет в молодости: статный мужчина с глазами цвета летнего неба.

– По-моему, вы на себя наговариваете. Вы прекрасный собеседник.

– У меня такое чувство, что вы обо мне лучшего мнения, чем есть на самом деле, – усмехнулся Фергюс.

– Я бы сказала наоборот: это вы пытаетесь произвести о себе худшее впечатление, чем есть на самом деле.

– Признайтесь, вы мне льстите, и ваша лесть имеет под собой некое основание, – насторожился советник.

Его сердце иссохло, как и он сам, потому он не верил в бескорыстную доброту Анны Мельден. Перебирая кольца на пухлых пальцах, она вздохнула.

– Вы правы, есть у меня один умысел, – призналась она. – Я знаю так мало людей, на которых можно было бы опереться! Сильных характером, умных и проницательных, готовых неустанно трудиться ради всеобщего блага. Если быть точнее, знаю только одного такого человека – вас.

Фергюс едва смог скрыть улыбку: лесть Анны Мельден была не так уж далека от правды.

– Свою жизнь вы отдали Эфлее, но Дакхаар нуждается в вас не меньше, – вкрадчиво завершила она. – Переходите ко мне на службу, лорд Кединберг.

– Вот как? Лестью завлекаете меня к себе? – зычно рассмеялся он.

Советник всю жизнь провёл в Эфлее, и мысль о том, что он может оставить родное королевство, казалась невозможной. Предложение Анны нисколько не привлекло его, но всё же что-то ёкнуло в груди. Фергюс посерьёзнел. Дакхаарская королева пронизывающе смотрела на него.

– Лесть – это лишь первый шаг, – ответила она. – Знаю, сейчас вы откажетесь от этого предложения. Но после задумаетесь над ним и в конце концов придёте ко мне. А я буду вас ждать.

– Я не брошу Эфлею.

– Я же говорила, что сейчас вы откажетесь.

– И сейчас, и после.

– Я вас не тороплю. Знайте, Дакхаар всегда ждёт вас. Обещайте лишь подумать над моим предложением.

– Подумать – обещаю, согласиться – нет, – отрезал Фергюс.

Анна улыбнулась, как паук, заметивший в дальнем конце своей паутины запутавшуюся мошку и теперь неспешно подбирающийся к ней. А ведь обычно сам Фергюс плёл паутину и заманивал туда жертв. Другие роли ему не нравились. И потому он уважал и в каком-то смысле опасался дакхаарскую королеву – кто знает, на что она способна?

«Может, это она направила к приграничным деревням Зверя? Может, она давно приняла сторону Калледиона, понимая, что вдвоём с ней мы не выстоим?» Фергюс колебался, верить ей или нет. Чутьё подсказывало – верить, но слишком много фактов говорило не в её пользу. И он пытался понять, кем она приходится Эфлее: союзницей, которая себе на уме, или хитроумной соперницей?

Он сменил тему:

– Я трезво оцениваю свою значимость, поэтому предположу, что вы приехали не только ради того, чтобы позвать меня на службу, верно?

Анна Мельден кивнула.

– Вы проницательны, лорд Кединберг. У меня есть дело к вам и к вашему юному королю. Где, кстати, Димир? Не то чтобы я хотела его видеть, мне намного приятнее иметь дело с вами, а не с ним, но он всё-таки король.

– Он занят, – неопределённо сказал советник. Он пока не хотел рассказывать Анне Мельден, что Димир последовал примеру Калледиона и увлёкся идеей выгодного брака, потому сейчас проводил время с невестой. – О каком деле идёт речь?

– О деле, которое волнует нас всех. У вас есть два месяца, – посерьёзнела королева.

– Два месяца, позвольте спросить, до чего?

– Очевидно же: до войны. Вы верно сказали, что я – вестница дурных новостей. Я и раньше говорила, что Арнест поддерживает Калледион, теперь же повторяю это с полной уверенностью. Наши враги официально объединяются. Они скрепляют свой союз браком калледионской принцессы и арнестского короля. Свадьба через два месяца.

– И это ваши новости? Об этом уже давно известно, с момента приезда Димира, – усмехнулся старик.

– А известно ли вам, что Адрен Флетчер вернулся в Арнест, чтобы созвать войска? Известна ли вам дата нападения?

Советник помрачнел.

– Значит, нападут сразу после свадьбы?

– Да. У нас есть время до конца лета, может, до начала осени, – объяснила Анна. – Поэтому я и приехала: хочу знать, каковы ваши успехи в подготовке к войне?

– Успехи переменны, – уклончиво ответил Фергюс. – Впрочем, вы и так наверняка об этом знаете. Признайтесь, у вас ведь и в Эфлее соглядатаи есть?

Королева продемонстрировала сладкую улыбку:

– Есть. Но не волнуйтесь, они нужны не для того, чтобы навредить вам. У них другая цель.

Фергюс нахмурился. Ответ Анны его не удивил, но и не пришёлся по душе.

– Война затронет и вас, – напомнил он. – И я не могу не спросить, что вы делаете для защиты Дакхаара?

– Знаете, Фергюс, в чём наше отличие? Положение Дакхаара выгоднее, чем у Эфлеи. Я однажды уже отбила натиск калледионцев. У меня есть деньги на наёмную армию. Не забывайте, что у меня также есть и чудовище – ящер, которого калледионцы боятся до дрожи.

– Вы говорили, что не готовы спускать его с поводка, – нахмурился Фергюс.

– Если у меня не будет выбора, то я это сделаю.

Снова советник вспомнил огромные следы Зверя, который вторгся в приграничные земли, привёл жителей Эфлеи в ужас, а после, насытившись, вернулся в дакхаарские леса.

«Знает ли Анна, что её чудовище не единственное в своём роде?»

Вслух он задал другой вопрос:

– А вы не боитесь, что калледионцы отыщут себе подобного зверя?

– Не отыщут, – уверенно возразила Анна.

– То есть вы утверждаете, что нет больше таких чудовищ?

Паук и мошка поменялись местами. Теперь советник медленно подбирался к своей жертве, а она поддавалась и пока не осознавала, что находится в ловушке.

Но Анна Мельден легко выкрутилась:

– Я утверждаю другое: никому не под силу подчинить себе ящера.

– Но вы подчинили.

– Не я – ведьмы. Я никогда не скрывала, что обратилась за помощью к колдовству. Это ведьмы взрастили для меня дакхаарское чудовище. Но они едва справились с первым ящером, подчинить остальных им не под силу.

– Остальных? – взбудоражился Фергюс.

Анна на мгновение замолкла, поняв, что сболтнула лишнее.

– Если существует одно чудовище, почему бы не существовать остальным? – нашлась она. – Но я приехала в Монт-дʼЭталь не затем, чтобы рассуждать о животном мире. Вы так и не ответили на вопрос: что вы делаете для защиты своего королевства?

Фергюс хотел бы вернуть беседу в прежнее русло, но королева умела давать изворотливые ответы, и даже самому инквизитору не удавалось совладать с ней. Однако он знал – рано или поздно охотники преподнесут ему тушу Зверя. Он предъявит мёртвого ящера Анне Мельден и посмотрит, что она скажет тогда. «А пока поговорим о войне».

– Димир собирается жениться, – рассказал инквизитор.

Анна Мельден потарабанила пальцами по дубовому столу.

– Снова женитьба? Калледионская принцесса, чего и стоило ожидать, отказала ему. Кто же его новая избранница?

– Единственное, что вам следует знать о его избраннице, это то, что она богата. Её деньги заполнят казну и мешки наёмных солдат.

– Брак по расчёту, значит? – прищурилась Анна Мельден.

– Ну что вы, девушка действительно пришлась Димиру по сердцу. Разве можно считать это браком по расчёту?

– Не будь у неё денег, сердце молодого короля не потянулось бы к ней, так что речь идёт о самом настоящем расчёте.

– Что ж, следуем калледионскому примеру, – пожал плечами советник.

Он откинулся в кресле. Шторы танцевали под музыку ветра. На балконе птицы что-то не поделили и остервенело пищали друг на друга. Ядовитый запах духов дакхаарской королевы расползся по кабинету, и Фергюс больше не чувствовал себя здесь единоличным хозяином. Ему и нравилось, и не нравилось разговаривать с Анной. Она, достойная собеседница, не боялась ставить его на место и задавать каверзные вопросы, которыми увлекался он сам.

– А эта милая девушка знает, что её жених, наш юный король, обманом занимает эфлейский престол? – поинтересовалась Анна Мельден, оскалившись в приторной улыбке.

Фергюс скривил лицо.

– Как быстро вы любите менять тему, Ваше Величество! О чём вы на самом деле хотите поговорить: обо мне, о войне или об указе покойного короля Грегора?

– Одно без другого не имеет смысла.

– Не вижу связи.

– Потому что не туда смотрите, – приторная улыбка Анны сменилась на хищную.

– Так направьте меня, укажите верный путь. В чём же связь?

– А вы, Фергюс, любите задавать вопросы.

– Конечно, я ведь инквизитор.

– Но я не арестантка. И всё же я вам отвечу: кто бы ни победил в этой войне, проиграют все, если указ не будет исполнен.

– Я вижу, вам доставляет удовольствие говорить загадками, – нахмурился Фергюс.

– Вы, как инквизитор, должны уметь их разгадывать, – отбрила королева.

– Должен, но иногда это утомляет.

Анна Мельден смилостивилась:

– Давайте заключим договор. Вы посадите Маргарет на трон, а я взамен дам вам все ответы.

– В прошлый раз вы дали мне задание попроще: перечитать историю Мёртвой Королевы.

– И вы перечитали?

Фергюс вспомнил события минувших месяцев: повстанцы, угроза войны, появление Зверя… Меньше всего его в то время интересовала Мёртвая Королева.

– Нет, не перечитал, – честно ответил он. – Не успел.

– Вы меня разочаровываете, лорд Кединберг.

– Я многих разочаровываю.

– Зря. Ладно, вы упрямы, и если Мёртвой Королеве вы предпочитаете другие дела, то вряд ли я смогу вас переубедить. Но знайте, я не отстану от вас, пока Маргарет не окажется на троне. Это в ваших силах.

«Да, она не отстанет», – вздохнул Фергюс.

– В моих. Но не забывайте вот о чём: Грегора убили из-за тайного указа. Кто-то не хочет, чтобы принцесса взошла на трон, а я не хочу, чтобы девушку постигла участь её отца.

– Так найдите убийцу, – равнодушно высказалась Анна Мельден.

– Именно этим я и занимаюсь.

– Успешно?

– Пока не могу сказать.

– Значит, не успешно, – резюмировала она.

Фергюс сжал подлокотник. Его рассердил спесивый тон Анны. Как быстро она от хвалебных речей перешла к бесцеремонным требованиям! Титул, деньги и умение плести интриги – вот три вещи, из-за которых Фергюс находил её привлекательной собеседницей и терпел её словесные выходки. Но терпение подходило к концу.

– Я близок к разгадке.

– Не затягивайте, – всё также холодно-равнодушно попросила королева.

– Не торопите меня. Иначе я вам не буду помогать, – пригрозил Фергюс.

– Это я вам не буду помогать, – рассмеялась Ан