Восьмой

Я сидел на корточках, упершись ладонями в пол. В пальцах чувствовалось легкое покалывание, будто туда забрались тысячи крошечных иголок. В голове шумело все громче. Чертово сотрясение.

— Послушайте… — начал я, но слова едва вырывались наружу. Я сглотнул. — Если я… если я опасен… серьезно, зачем мне помогать Сэм? Я мог бросить ее там.

— Или ты просто сделал это, чтобы отвести от себя подозрения, — огрызнулся Дрейк.

Щелк.

Свет мигнул. На долю секунды мне показалось, что стены отсека вздулись. Я зажмурил глаза и сосчитал до трех. Открыл их — все было ровно. Просто металлические панели. Просто… панели.

— Ты знаешь, что это ложь.

Я вздрогнул. Чужой голос. Шепот. Прямо внутри головы.

«Нет. Нет. Это мое сознание. Это мое…»

— Твое?

Мои губы сами собой сжались. Холод пробежал по позвоночнику. Я не мог позволить им понять. Не сейчас.

— Если вы не прекратите, мы все трупы, — сквозь зубы прошептала Саманта. Она с трудом приподнялась на локтях. — Сейчас нужно думать о плане, а не о том, кого побыстрее обвинить и казнить.

— Какой, нахрен, план? — вскрикнул Кэмерон, и его голос сорвался. — Ты что не понимаешь, что мы в ловушке?

— И что ты предлагаешь? — спокойно спросил Бишоп. — Ничего не делать?

Кэмерон замер, потом вдруг засмеялся. Смех был сухим, нервным, ломким, как треск старого пластика.

— Мы все равно сдохнем, — сказал он это тихо, почти ласково. — Все. Каждый по-своему. Оно играет с нами. Вы что, фильмы ужасов не смотрели?

— Прекрати нагнетать, ублюдок, иначе я сам тебя усыплю, — прорычал Дрейк, мышцы на его шее напряглись, как стальные тросы.

— Да ну хватит! — закричала Саманта, но ее голос сорвался на кашель. — Прекратите, черт возьми!

Мы замолчали. Даже Кэмерон. Было слышно только наше напряженное дыхание.

Я чувствовал, как капли пота стекали по вискам. Сколько времени прошло? Минуты? Час?

— Они все обернутся против тебя.

«Замолчи…»

— Ты знаешь, кто ты. И скоро они узнают тоже.

Я стиснул зубы так сильно, что челюсть заныла. Мне нужно продумать план.

— Мы должны подождать, — сказал я хрипло. — Подождать еще немного и выбираться отсюда. Потом продолжим то, что начали.

— Если доживем, — прошептал Кэмерон.

Мы остались сидеть в этом чертовом отсеке, в этом пульсирующем чреве корабля.

В голове у меня крутились разные мысли. На протяжении всего пребывания здесь я только и делал, что старался вспомнить момент своего пробуждения и еще, как, собственно, погрузился в сон. Мне казалось, если я смогу разблокировать эти воспоминания, что-то вдруг проясниться. Но, как назло, в голове совершенно ничего не было на этот счет. Пустота. Почему же я слышу все эти странные звуки и вижу ничем необъяснимые искажения реальности? Как это может быть связано с мерзкой жижей, черт возьми?

У меня не было ответов, одни лишь вопросы.

Прошло достаточно времени, наверное, прежде чем Дрейк подскочил на ноги и стал нервно блуждать по пространству вперед-назад. Периодически он подходил к двери и старался прислушаться к звукам в коридоре.

Мы все коротко переглянулись как бы передавая друг другу без слов: выйти отсюда придется. И лучше бы это сделать до того момента, как неизвестное снова решит устроить охоту.

При этом мы знали, что выходить — плохая идея.

Каждый из нас знал.

— Долго мы так не протянем, — наконец произнес Бишоп. По тому, как он сжимал пальцы, я понял — он тоже на грани. — Либо идем, либо остаемся и гнием вместе с этим отсеком.

— У нас нет шанса, — пробормотал Кэмерон. — Ни единого. Оно наверняка затаилось за дверью.

— Замолчи, — прорычал Дрейк, едва не плюясь. — Если ты хочешь сдохнуть, оставайся. А я выбираться собираюсь.

Саманта попыталась подняться. Она была бледной, пот выступил у нее на висках. Я подхватил ее под плечи. Она шептала:

— Сможем… если быстро…

— Ты еле дышишь, Сэм, — сказал я, но она сжала мою руку так сильно, что костяшки хрустнули.

Она оперлась на меня, стиснула зубы, но старалась держаться.

Дрейк стоял вплотную к двери. Лом был в его руках, глаза горели. Он прислушивался.

— Тихо… — прошептал он. — Мне кажется, оно ушло.

Тишина звенела в ушах. Доносилось только слабое кап… кап… из трубы над потолком. Я старался не смотреть туда. Казалось, с каждой капли сползали вниз длинные темные нити и исчезали в полу.

— Глупцы. Они думают, что смогут сбежать.

Голос. Опять этот шепот внутри.

«Заткнись… тебя не существует…»

— О, но ты же существуешь.

— Готовы? — хрипло спросил Дрейк. — На три. Раз… два… три!

Дверь рывком ушла в сторону.

Холодный воздух ударил в лицо.

И тишина.

Коридор был мертв. Свет мигал, металлический настил усеяли жирноватые пятна непонятного происхождения. Мы выскочили наружу. Саманта почти висела у меня на руках, ее нога волочилась по полу, оставляя за собой кровавый след.

— Быстро, — срывающимся шепотом сказал Бишоп. — Быстро.

Мы двигались короткими перебежками, дыхание у всех было рваным. Кэмерон шел позади, бормоча себе под нос бессвязные фразы.

Шаг. Еще шаг. Поворот.

И тут свет погас. Полностью.

— Черт! — закричал Дрейк. — Свет, мать его!

Раздался скрежет. Грохот. Где-то впереди что-то тяжелое врезалось в металлический настил. Гулкие удары БУМ-БУМ-БУМ, словно огромные ноги обрушивались на пол.

— Бежим! — заорала Саманта.

Я подхватил ее на руки. Она закричала от боли, но я не остановился. Мы мчались по узкому коридору, и каждый наш шаг гремел, словно мы барабанили по гигантской трубе.

Слева появилась дверь в какой-то отсек, вряд ли кто-то из нас уже мог достаточно ясно соображать, чтобы вспомнить в какой именно. Дрейк ударил по панели.

— Открывайся, сука!

Дверь не отреагировала. Панель мигала красным.

Кэмерон навалился на нее плечом, снова и снова. Металл стонал.

ГРОХОТ.

СКРЕЖЕТ.

Стены задрожали, с потолка что-то посыпалось. Сзади доносились пугающе громкие звуки.

— ДАВАЙ! — заорал Дрейк, и дверь наконец поддалась.

Мы влетели внутрь. Я едва не упал вместе с Самантой. Дрейк и Бишоп роняли на пол ящики и подставляли их к дверям.

БУМ.

Что-то ударилось снаружи.

БУМ-БУМ-БУМ.

Кэмерон закричал, забившись в угол:

— Оно нас найдет! Оно нас сожрет!

— Держи дверь! — прорычал Дрейк. Его плечо врезалось в панель, удерживая ее на месте.

Три удара. Четыре. Потом… тишина.

Отсек снова наполнился этим жутким, вязким молчанием.

Саманта дрожала у меня на руках. Я прижал ее к себе, чувствуя, как ее дыхание сбивалось.

— Мы должны… что-то сделать… должен же быть выход… — прошептала она. — Должны… уничтожить его…

Дрейк и Кэмерон спорили. Сначала шепотом, потом все громче.

— Мы не выживем, если будем все время прятаться и отсиживаться, — прошипел Дрейк. — Нам надо действовать.

— Действовать?! — Кэмерон почти взвизгнул. — Ты хочешь снова выйти туда?

— Значит надо что-то придумать. Иначе конец. У нас нет запасов еды и воды, мы отрезаны от оборудования. Саманта умрет с минуты на минуту от потери крови. Если ничего не решим, нам конец, — отрезал Дрейк.

— Конец и так. Неужели ты не понимаешь? Этот чертов корабль нас отсюда не выпустит! — голос Кэмерона сорвался на хрип.

Я зажал ладони на ушах. Хотел перестать слышать. Хоть на мгновение просто не слышать весь этот бессвязный бред.

— Мы должны… — Саманта попыталась подняться на локтях, но снова упала. Голос ее был едва слышен: — план…

— Сэм, тебе нужен отдых, — сказал я.

Она посмотрела на меня мутными глазами. Уголок ее губ дрогнул, но я не понял — это была улыбка или судорога.

Бишоп стоял у стены и медленно провел рукой по панели. Он не смотрел на нас.

— Паника — худший союзник, — произнес он свою любимую фразу. — Нам нужно собраться.

— Глупцы. Они все еще думают, что могут победить.

Я зажмурил глаза. Снова этот чертов шепот. Я болен. Я очень сильно болен. Вот выберусь отсюда, обязательно проверю голову. А выберусь ли?

Я сделал глубокий вдох и постарался сосредоточиться на дыхании Саманты. Оно было неровным, но, главное, она все еще дышала.

За дверью снова раздался непонятный звук, и все мы вздрогнули, а затем замерли. За этим звуком ничего не последовало, и я быстро выдохнул, махнув рукой. Понятное дело, что нервы были на пределе, пугал каждый шорох. Но корабль настолько огромный, что здесь постоянно что-то щелкает или скрипит. Просто мы, как бы это жутко ни звучало, уже привыкли, что за каждым звуком следует неминуемая опасность.

— Оно здесь… — пробормотал Кэмерон, вжимаясь в угол. — Оно нас вынюхивает. Я слышу… слышу, как оно ползет…

Дрейк резко обернулся, схватил его за грудки и начал трясти.

— Заткнись! Заткнись, черт тебя дери, или я тебя сам…

— Прекратите! — закричал я, вскакивая на ноги, но голова пошла кругом, и я схватился за стену. — Слушайте! — взревел я. — Если мы будем орать друг на друга, нам конец. Дрейк прав, надо что-то думать.

— Да что ты говоришь? Тебе вообще здесь никто не доверяет. Может, ты заодно с этой дрянью. — Дрейк выпустил Кэмерона и за пару шагов приблизился ко мне. Лом в его руках поднялся чуть выше. — Уже решил, как потащишь нас прямо к нему? Чтобы добить?

— О, да прекрати уже! Напомню, я спас жизнь Сэм. Зачем мне так напрягаться? — ответил я.

— Или ты просто прикрываешься ею, — сказал он и усмехнулся. — Она уже наполовину труп. Зачем тащить ее дальше?

— Если ты поднимешь на него руку, я тебя убью, — неожиданно выдавила Саманта. Голос был слабым, но глаза сверкнули сталью.

Дрейк замер. Его руки дрожали.

Потом он развернулся и отошел к двери, бормоча себе под нос.

— Они боятся тебя. Прекрасно.

Я зажмурил глаза. Лоб покрылся испариной, пальцы дрожали. Шепот в голове разрастался, как трещина на разбитом стекле.

— Мы можем двигаться дальше. Готово.

«Нет. Тебя нет. Я не понимаю».

Я тяжело вздохнул и оглядел остальных. Казалось, уже никто не был в состоянии что-то придумывать и уж тем более выдвигаться отсюда. Даже Бишоп теперь сидел, уткнувшись лбом в колени.

— Мы… мы что-то обязательно придумаем, — сказал я. — Нужно продержаться здесь, передохнуть немного, залечить рану Сэм. И решить, наконец, что делать дальше.

— Мы не сможем… — пробормотал Кэмерон. — Мы так и останемся здесь.

— Он прав.

Я тряхнул головой стараясь не слушать этот параноидальный бред, роящийся в моих же мыслях.

Мы сидели в этой железной утробе, и каждый вдох отдавался эхом.

«Odyssey» решил нас похоронить, но я был настроен решительно: ни черта у него не получится.

Глава 7. Короткая спичка

Я сидел на полу, обхватив голову руками.

Тишина в отсеке была неестественной. Густой и липкой. Она словно вдавливала нас в холодный металл, заставляя слушать каждый шорох, каждый хрип чужого дыхания за стенами.

Саманта лежала неподалеку, ее лицо стало белее бумаги. Из-под повязки на ноге проступила темная влага — она растекалась по ткани медленно, как будто с неохотой. Я слышал, как ее дыхание сбивалось, превращалось в прерывистые судорожные вдохи.

— Она долго так не протянет, — тихо сказал Бишоп. Его голос дрожал, несмотря на обычную холодность. Он сидел, прислонившись к стене, глаза полуприкрыты. — Запасы воздуха… еды… Мы должны рискнуть. Кто-то должен выйти.

— Мы уже рисковали, — огрызнулся Дрейк. — Ты не заметил, что с каждым разом нас становится все меньше и меньше? Скажи мне, Бишоп, кого мы в этот раз отправим на мясо?

— Мы не будем никого «отправлять на мясо». Нужно выбрать по-честному, — отрезал Бишоп. Он выглядел измученным, но голос все еще держался на какой-то внутренней силе. — Будем тянуть жребий.

Мои пальцы дрожали, когда я провел ими по холодному полу. Чертово давление в черепе снова возвращалось и, казалось, немного усиливалось. Оно сжимало мозг, будто гигантская ладонь медленно сдавливала мою голову.

— Жребий? — пересохшими губами переспросил я. — Ты серьезно?

— А у тебя есть вариант получше? — тихо спросил Бишоп. Его глаза встретились с моими. Там не было ни надежды, ни страха. Только усталость.

Саманта пошевелилась и простонала.

— Я… не… — Ее голос был почти не слышен. — Я не… пойду…

— Мы и не предлагаем, — перебил ее Бишоп. — Ты не участвуешь.

— Да ладно, — хрипло засмеялся Дрейк. — Сэм с одной ногой нам сейчас нужна, как якорь.

— Заткнись, — выдавил я.

Тишина снова накрыла нас. На этот раз она казалась еще тяжелее. За стенами послышался едва различимый скрип. Или это только у меня в голове?

Бишоп полез в карман комбинезона и достал маленький спичечный коробок.

— Никогда не думал, что это может пригодиться. — Он вытряхнул несколько спичек на ладонь и сломал одну короче других. — Кто вытянет короткую, тот и пойдет.

Дрейк усмехнулся и кивнул.

— Отлично. Честно и… чертовски просто.

Черт возьми, я чувствовал, что теперь все иначе. Приходится принимать трудные решения.

Бишоп встряхнул спички в кулаке и протянул их.

— Начнем.

Я выпрямился, сердце грохотало в груди. Мое горло сжалось. Пальцы тянулись к деревянным головкам, и я поймал себя на том, что молюсь. «Не короткая. Только не короткая…»

Бишоп держал в руке спички, сжатые так, что костяшки пальцев побелели. Он протянул их ближе к нам, головки торчали в разные стороны, и лишь одна — короче других. Но с этой стороны не видно было, где какая.

— По очереди, — сказал он. Голос у него все еще был ровным, но я заметил, как дрогнул его подбородок. — Давайте без споров и истерик.

Я посмотрел на Саманту. Она лежала неподвижно, глаза закрыты. Губы посерели. Мне показалось, что она мертва, и я уже открыл было рот, но тут ее грудь вздрогнула в судорожном вдохе. Жива. Пока жива.

Дрейк первым шагнул вперед. Он ухмыльнулся, хотя улыбка показалась мне странной — будто он скалился, готовясь перегрызть кому-то горло. Его грубая рука выхватила одну спичку, и он, не глядя, сунул ее за ухо.

— Следующий, — буркнул он.

Я сделал шаг, но Бишоп остановил меня.

— Нет, давай все-таки я, — фыркнул он, но голос его дрожал.

Он протянул пальцы, вытащил спичку и посмотрел на нее так, как человек смотрит на результат теста, который определит, жить ему или умирать. Длинная. Он хрипло выдохнул и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Холт, твоя очередь, — сказал Бишоп.

Я шагнул ближе. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Я думал о том, как одна спичка способна мгновенно прекратить весь этот ад: помочь искупить чувство вины за бесконечный страх или уничтожить тело, которое, возможно, давно перестало быть моим. Я выдернул одну. Длинная. Пальцы ослабли, и спичка чуть не выскользнула.

Кэмерон вытягивал последним. В комнате повисла напряженная тишина. До сих пор было непонятно, какую спичку вытянул Дрейк. Однако все здесь понимали, что просить его показать было столь же бесполезно, как просить субстанцию не расползаться по всему кораблю.

— Ну? Давай же, тряпка, — рявкнул он, подталкивая в спину дрожащего Кэмерона.

Тот подошел к Бишопу на дрожащих ногах и протянул руку. Он вытянул спичку…

Кэмерон побледнел. Он открыл рот, потом захлопнул его. Его зрачки сузились.

— Нет… Нет-нет-нет! Это подстава! Ты подсунул мне ее!

— Хватит, — рявкнул Дрейк. — Хватит ныть, как баба.

— Иди ты нахер! — заорал Кэмерон. — Почему не ты? Почему всегда я?!

Он шагнул к Дрейку, но тот ударил его плечом и развернул так, что Кэмерон едва не упал.

— Потому что ты вытащил короткую. — Глаза Дрейка горели злостью. — Или ты хочешь, чтобы я тебя туда выкинул за шиворот?

— Довольно, — вмешался Бишоп. — Кэмерон, это жребий. И это наш единственный шанс.

Кэмерон дышал тяжело, грудь его ходила ходуном. Потом он отступил на шаг и плюнул в сторону.

— Вы все сдохнете здесь.

Я сжал кулаки, но промолчал.

Он собирал вещи молча. Фонарик, нож, кислородный баллон.

Когда дверь открылась, холодный воздух хлынул в отсек. Кэмерон обернулся на секунду. Его лицо перекосило страхом и ненавистью одновременно.

— Надеюсь, это все сгорит к чертям, — прошипел он и шагнул в темноту.

Дверь захлопнулась. Звук был похож на крышку гроба.

Мы остались вчетвером.

И каждый из нас вслушивался в эту тишину.

Она не была абсолютной — наоборот, слишком много звуков вползало в нее. Скрип напряженного металла за стеной, будто кто-то медленно сгибал корпус корабля. Едва слышное шипение воздуха в вентиляции. Ровное, но какое-то болезненное дыхание Саманты.

Я сидел рядом с ней и держал ее за руку. Кожа была холодной и влажной, как у трупа. Но ее слабые и дрожащие пальцы все еще иногда сжимали мои.

— Ей хуже, — сказал я. Голос сорвался, прозвучал тише, чем я хотел.

— Я вижу, — отозвался Бишоп. Он стоял у стены, освещенный слабым светом тусклой лампы. Его тень казалась слишком вытянутой и она дрожала при каждом мигании света. — Мы должны еще раз перевязать ее.

— Чем? — Дрейк рывком обернулся на нас. Его глаза казались практически безумными, — Ремнем? Рубашкой? Хотите все израсходовать на нее? Больше никому не будет нужна помощь?

Я сжал зубы и не ответил. Дрейк ждал спора, ему нужно было, чтобы кто-то сорвался. Не дождется.

— Дай мне нож, — попросил я у Бишопа. — И фонарь.

Он молча протянул оба предмета. Лезвие было испачкано в чем-то липком. Я постарался не думать, в чем конкретно.

Я разрезал рукав своей куртки, быстро и неаккуратно. Ткань рвалась с мерзким звуком.

— Держи фонарь, — сказал я Бишопу. — Свети сюда.

Мы работали молча. Когда я поднял повязку, рана под ней выглядела ужасно. Кровь настолько пропитала ткань, что превратила ее в липкую, почти черную массу. Кожа вокруг опухла и посерела.

Саманта застонала.

— Прости… — прошептал я.

Я сжал новый жгут и затянул его как мог. Ее тело вздрогнуло, глаза приоткрылись на секунду, и я увидел в них боль. Настоящую, звериную боль.

— Холт, — хрипло выдавила она. — Не давай… не давай им поругаться…

— Не дам, — сказал я. Но сам не был уверен, смогу ли.

За спиной раздался глухой звук, я вздрогнул и обернулся. Дрейк положил лом на пол, но взгляд его все еще был направлен на меня.

— Ты слишком заботишься о ней, Холт… — сказал он. — Для человека, который, вероятнее всего, распотрошил Марту…

— Заткнись, — отрезал я.

— Или ты просто хочешь закончить то, что начал? — его голос стал тише, опаснее.

— Замолчи, — сказал Бишоп, но в его голосе не было силы.

Я сделал глубокий вдох и вернулся к Саманте. Ее дыхание стало чуть ровнее, но она все еще выглядела так, словно была наполовину здесь, наполовину где-то в глубине кошмара.

— Готово, — сказал я. — Но ненадолго. Если инфекция уже пошла…

Бишоп кивнул.

— Нам нужен Кэмерон. С припасами.

Мы ждали.

Минуты растягивались, как резина, готовая лопнуть. Никто не говорил. Слышалось только дыхание и непонятные скрипы откуда-то из-за двери. Где-то глубоко внутри корабля что-то ударило — глухо и тяжело, как если бы там упало нечто огромное.

Я попытался не обращать внимания, но звук отдавался эхом в висках.

— Ты слышал? — спросил Дрейк. Напряжение сквозило в его голосе.

— Нет, — солгал я.

Он улыбнулся. Улыбка была мерзкой, растянутой, как у куклы.

— Конечно. Ты ведь никогда ничего не слышишь… пока кто-то другой не оказывается мертвым.

— Дрейк… — начал Бишоп.

— Тсс, — перебил он. — Пусть Холт расскажет. Каково это — быть в нескольких метрах от распотрошенного тела? Наверное, нормально, когда ты сам его и распотрошил?

Я не ответил. Просто сидел, держа Саманту за руку.

Я не знал, сколько прошло времени.

Минуты тянулись вязко, как жвачка. С каждым вдохом воздух становился тяжелее, будто наполнялся невидимой пылью, которая оседала в легких и вызывала жжение в горле.

Кэмерона все не было. Саманте становилось хуже. Я знал, что это плохо. Знал и то, что время стало нашим заклятым врагом.

— Он не вернется, — сказал Дрейк. Его голос разрезал тишину, — Скорее всего он уже мертв.

— Может, он просто… застрял, — выдавил я. Сам понимал, насколько глупо это звучит.

Дрейк засмеялся. Смех у него вышел сухой, нервный.

— Застрял? В чем? В собственной кишке? Этот ублюдок давно сдох. А ты… — его глаза сузились. — Ты наверняка как-то к этому причастен.

Я не ответил. Я чувствовал, как мое сердце бьется в горле, громко, настойчиво. Каждый удар отдавался в висках.

Не спорь. Не сейчас.

Но молчание лишь разозлило Дрейка. Он поднялся и сделал шаг ко мне.

— Может ты как-то передаешь сигналы этой чертовой жиже? Скажи честно, Холт, это ты помог убить всех, кроме нас троих?

— Замолчи, — сказал я.

— Чего ты там мямлишь? А может, ты и Сэм решил прикончить, просто медленно и мучительно? Дожидаться, пока она сдохнет? — Он ткнул пальцем в Саманту. — Она уже балласт. На твоем месте…

— Заткнись! — я вскочил, не успев себя остановить. Грудь сжалась так, что дышать стало больно. — Если ты так уверен, что я убийца, иди сам проверь, где Кэмерон. Давай.

Дрейк замер. Его глаза сверкнули в полумраке, губы дернулись в нервном оскале. Но он не двинулся с места.

— Вот и все, — сказал я тише. — Ты боишься. Так же, как и я.

— Я не боюсь, — процедил он, но я услышал, что это ложь.

— Тогда иди. Или дай пройти мне.

Тишина.

Я почувствовал, как холодный пот стекает по моей спине. В голове эхом звучали шаги — мои собственные, но они уже казались чужими.

— Ты хочешь сдохнуть там, Холт? — спросил Бишоп. Он не поднял головы. Его голос звучал отрешенно. — Хочешь стать следующим?

— Я хочу знать правду. — Я сжал кулаки. — И хочу достать нам припасы.

Дрейк отступил. Его лицо потемнело.

Я взял фонарь и нож. Лезвие блестело в слабом свете, и на секунду я подумал, что вижу свое отражение. Лицо бледное, глаза чужие. Черт, я выглядел, как ходячий труп.

— Если я не вернусь… — начал я.

— Не говори так, — перебил Бишоп. — Просто иди уже.

Я кивнул. Последний взгляд на Саманту. Ее грудь едва заметно поднималась и опускалась. Глаза были закрыты.

Я знал, что должен идти. И знал, что, возможно, больше не увижу их. За дверью холод ударил в лицо. Тьма встретила меня молчанием.

Я шагнул в коридор. Дверь за моей спиной захлопнулась с глухим звуком, и он прозвучал как приговор.

Темнота встретила меня тяжелым дыханием. Или это я так дышал? Я не мог отличить. Легкий холодок пробежал по спине, когда фонарь осветил грязные стены, испещренные пятнами ржавчины и чего-то еще — засохшая кровь, жир или слизь? Я не хотел разбираться.

Шаг за шагом я шел вперед. Металл под ботинками глухо звякал. Звук отдавался в ушах, слишком громкий в этой тишине.

«Кэмерон, если ты жив — отзовись».

Я почти произнес это вслух, но остановился. Голос мог привлечь что-то еще.

Вдруг где-то далеко послышался глухой стук. Я замер. Прислушался.

Ничего. Только мое сердце билось в ушах.

Я продолжил идти.

Коридоры с каждым метром казались чужими. Они все больше походили на внутренности зверя — из-за тусклого света и влажного металлического блеска. Я потрогал стену. Холодная. Неровная. Как кожа со шрамами.

Я вспомнил, как Кэмерон уходил — сжимая рукоять ножа, бросая взгляды через плечо, как будто уже тогда видел за спиной черную тень.

«Он хотя бы крикнул…»

Еще один поворот. Фонарь выхватил из темноты разорванный комбинезон. Он висел на трубе, как забытый лоскут ткани. На мгновение мне показалось, что это был Кэмерон, и я вздрогнул. Но одежда была пуста.

Я сглотнул. Во рту пересохло.

— Кэмерон… — шепнул я. Голос предательски дрогнул и сразу утонул в тишине.

Дальше идти стало труднее. Воздух здесь был густым, затхлым. Каждый вдох отдавался тяжестью в груди.

Фонарь мигнул. Сердце у меня остановилось на долю секунды, но свет вернулся. Я ускорил шаг.

Вдруг все вокруг погрузилось в кромешный мрак. Фонарь погас.

— Черт… — я выругался и закрыл глаза. Как будто это могло помочь.

Секунда. Две. Мрак сдавливал виски. Потом свет вернулся.

И я увидел его.

Кэмерон висел на стене, насаженный на крюк. Его тело было разорвано от груди до таза. Ребра вывернуты наружу, как створки гигантского цветка. Внутренности выплеснулись на пол, темные, блестящие. Глаза вылезли из орбит и теперь смотрели куда-то вбок, в пустоту. Рот был растянут в беззвучном крике.

Я замер. Грудь сжалась так, что я не мог вдохнуть. Все тело налилось свинцом.

На полу — следы. Широкие, темные. Похоже будто кого-то волочили по полу.

Я сделал шаг назад. Нога скользнула в луже крови. Чуть не упал. Сердце забилось как бешеное, будто хотело вырваться наружу.