Восьмой

Я открыл было рот, но вдруг стены зашевелились. Едва заметно, но достаточно, чтобы я обратил на это внимание. Вентиляция вздохнула и затихла.

И в этой тишине я услышал шепот:

«Не мешай. Ты часть нас».

Голос был тихим, но он звучал прямо в голове.

— Мы должны идти. — Казалось, я слышал свой голос со стороны.

— Да, мать твою, — прорычал Дрейк и поспешил к двери.

Я оглянулся на отсек еще раз. На стене, где тянулись жилы, просвечивались бледные силуэты — похожие на отпечатки ладоней с длинными, тонкими пальцами. И они дрожали, как если бы невидимые руки продолжали надавливать изнутри.

Я ускорил шаг.

В коридоре стало еще темнее, чем раньше. Лампы мерцали, словно пытались сообщить нам о чем‑то важном, но не могли подобрать код. Каждый вдох отдавался в ушах, как эхом.

В груди стало тесно. Что‑то шевельнулось под кожей — медленно, как червь, протискивающийся между мышцами.

Я стиснул зубы, пытаясь не выдать себя. Дрейк не должен увидеть. Нужно это скрыть.

Мы добрались до командного отсека. Там были все оставшиеся участники миссии.

— Где вы были? — вскрикнула Саманта. Ее крик прозвучал неестественно громко в возникшей тишине.

— В техотсеке, — коротко ответил Дрейк. — Ты лучше скажи, почему ты сбежала из лаборатории.

— Я… — она запнулась, взгляд метнулся к Веге, будто ища защиты. — Он… — Саманта судорожно сжала рукав халата. — Эван вел себя странно. Он… он смотрел на образец так… будто… будто он его слышит. А потом… его глаза… черт, я не знаю, что я видела! — Голос сорвался, стала заметна дрожь в коленях. — Я не могла там оставаться. Мне показалось, он…

— Тебе показалось? — оборвал я ее, почти крича, и сам же вздрогнул от собственного тона. — Сэм, ты сама знаешь, мы все на пределе. Я перенервничал. Нервы сдают. У нас уже два трупа, стены шевелятся, датчики бредят… Мне кажется, что весь этот гребаный корабль на меня смотрит. Это нормально в такой ситуации.

— Нормально? — Саманта отшатнулась, прижав руку к груди. — Ты вел себя странно, Эван. Ты… я же видела, как ты смотрел. Как будто это был не ты.

— Хватит, — холодно бросила Вега. Она сидела на краю стола, сложив руки на груди. — У нас нет времени на паранойю. Холт, объясни, что случилось в лаборатории. Без истерик.

— Ничего не случилось, — я сделал глубокий вдох, выравнивая дыхание и тон голоса, чтобы не выдать дрожь в теле. — Я зашел к Саманте, чтобы обсудить образцы. Но… я перенервничал. Я устал. И да, возможно, выглядел как чертов псих. Но я не сделал ничего странного!

Саманта отвела глаза. Губы ее дрогнули, но она промолчала.

— Ладно. — Вега встала. В ее движениях была резкость, которая всегда настораживала. Пальцы коротко постучали по панели, и глухой звук разнесся по отсеку, как предупреждение.

— Холт. Харпер. — Ее взгляд метнулся от меня к Дрейку и обратно. — Что там со связью? Докладывайте.

Дрейк молчал пару секунд, сжимая разводной ключ так, что костяшки пальцев побелели. Я сам почувствовал, как мышцы на лице непроизвольно напряглись. Слова застряли в горле, а в висках неустанно пульсировало: «Не говори. Ты часть нас».

Но Вега уже сверлила нас взглядом. Этот взгляд невозможно было выдержать дольше трех секунд.

— Мы добрались до резервного модуля, — начал я медленно, ровно. — Подключились напрямую, но… система была пустая. Файлы стерты подчистую. Не код — вообще все. Будто там никогда и не было записей.

— Не похоже на обычный сбой, — добавил Дрейк мрачно. — Это выглядело… чересчур аккуратно.

— Аккуратно? — переспросила Вега.

— Да. Как если бы кто-то чистил ее вручную. Не оставляя следов. — Дрейк передернул плечами и отвел взгляд. — Только… это не все.

— Говори, — приказала Вега.

— Экран… — я замялся, ощущая, как пальцы снова дрожат. — Он показывал странные вещи. Данные… двигались. Как живые. Сжимались, растягивались, формировали спирали, фигуры… ненормально. А потом появились надписи.

— Какие? — Вега слегка подалась вперед.

Я сглотнул. В груди вновь заныло, будто изнутри кто-то тихо сжимал мое сердце своими длинными пальцами.

— «Не трогай». «Мы здесь». «Не сопротивляйся», — повторил я шепотом, но слова все равно эхом отразились от стен.

И опять навалилась тишина. Даже Кэмерон перестал теребить ногти и замер, уставившись в пол.

— Я этого не видел, — вдруг сказал Дрейк. Тихий голос не скрыл его напряженность. — Это Холту показалось.

Я бросил на него быстрый взгляд, но промолчал. Вега смотрела на меня так, что мне хотелось исчезнуть.

— Возможно, это галлюцинации, — проговорила она наконец. — Стресс, недосып, вы оба на пределе. Но… — ее голос стал жестче, — если окажется, что это не баг системы, а нечто большее, я хочу знать об этом первой. Без задержек. Поняли?

— Поняли, — сказал Дрейк глухо.

— И это все? — холодно уточнила Вега.

Мы с Дрейком переглянулись. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как под кожей снова шевельнулась теплая дрожь, и выдавил:

— Не совсем. По пути обратно мы нашли… еще одну дрянь.

— Где? — Вега прищурилась.

— В техническом отсеке. Стены… — Дрейк выдохнул сквозь зубы. — Стены обросли слизью. Кабели свисали, как жилы. Все это пульсировало. Пол казался мягким, как кожа. И еще… мы видели нечто в луже — темный сгусток, размером с кулак. Он… он шевелился.

— Боже… — вырвалось у Саманты. Она прикрыла рот рукой, и я заметил, как мелко дрожат ее пальцы.

— Это заражение, — произнес Бишоп, все еще не поднимая головы. — Корабль… он живой.

— Чушь, — отрезала Вега, но от меня не ускользнуло сомнение, которое она старалась подавить. — Мы изолируем эти отсеки и заблокируем доступ. Найдем способ, как уничтожить эту дрянь. Дрейк, готовься сжечь все к чертям собачьим.

— Уже готов, — коротко бросил Дрейк.

— Холт, остаешься со мной. Еще раз проверим логи и энергосистему. Если оно живое — то должно питаться чем-то. Саманта, продолжай собирать анализы. Бишоп, следи за состоянием всех. Стюарт… ты прикроешь Саманту.

Кэмерон фальшиво хмыкнул:

— С удовольствием. Как раз мечтал побывать в роли живой мишени.

— Заткнись, — бросила Вега. — Время пошло.

Она направилась к выходу, и я едва заметил, как неровно она выстукивала что-то на панели управления.

Глава 6. Разорванная реальность

Я пришел в себя от крика.

Он прорезал тьму — рваный, дикий, срывающий голосовые связки. Женский. Пронзительный, как сирена, и такой настоящий, что у меня по коже побежали мурашки.

Я попытался понять, где нахожусь.

В голове стоял гул — как будто внутри установили промышленный генератор. Он громыхал, стучал, вибрация отдавалась в зубах. Мир вокруг плыл: все двоилось, а может, троилось. Красные блики аварийного света вспыхивали и гасли. С каждым миганием отсек то утопал во мраке, то обнажал коридорный хаос — обвисшие кабели, обломки панели, черные силуэты приборов в углах.

Я попытался вдохнуть, а вырвался только хрип. Воздух оказался вязким, тяжелым, пахнущим чем-то теплым, сладким и ржавым.

Я пошевелил пальцами. Они скользнули по полу, и я едва не вскрикнул: ладонь увязла в чем-то липком. Холодное и густое, как остывший суп. Я дернул руку к себе. На ней блестела темная масса.

— Блядь… Кровь? — вырвалось у меня.

Мое сердце забилось чаще, будто решило выскочить из груди. Я попытался подняться, но ноги оказались ватными. Когда я приподнял голову, мир резко наклонился, и я рухнул обратно на металлический настил.

— Дыши… просто дыши… — сказал я себе.

Мои глаза зацепились за мелькнувшее в темноте алое пятно. И тогда я увидел это.

Тело.

Оно… боже… оно висело на торчащей из пола трубе, как насаженное на кол.

Марта.

Я сразу узнал ее. Даже несмотря на то, во что ее превратили. Форма осталась почти целой, но грудная клетка была разорвана, ребра вывернуты наружу, как зубья капкана. Брюшная полость выглядела отвратительно. Внутренности обвисли грязными тяжами, словно оборванные провода, свисая к полу. Стеклянные глаза Марты были широко распахнуты, а рот застыл в беззвучном крике.

Я не успел сдержать рвотный спазм. Содержимое желудка ударило в горло, обожгло его и вырвалось наружу. Я отвернулся и сплюнул на пол.

— Нет… нет… нет… — забормотал я, сжимая пальцы в кулаки, хотя они все еще дрожали.

В висках стучало все громче.

Я снова попытался подняться. И снова упал. Руки дрожали так сильно, что я боялся ими шевельнуть. В глазах все плыло.

Кто это сделал? Почему я ничего не помню?

Раздался еще один вопль, только теперь ближе. Хрипло и истерически кричала Саманта. Я узнал ее голос. Она находилась где-то за дверью. Я услышал шаги. Торопливые, тяжелые.

Стук. Лязг. Кто-то бежал.

И тут дверь распахнулась. Свет хлестнул внутрь, полоснул глаза. Я зажмурился. Когда открыл их, я увидел силуэты. Четыре фигуры.

— Эван, мать твою! — это был Кэмерон. Он запыхался от напряжения и бега. — Что ты наделал?!

Я поднял руки ладонями вверх. Они дрожали, но крови на них почти не было. Только подсохшие пятна на пальцах.

— Я… — слова застряли у меня в горле. — Я не знаю…

— Он сидел рядом с ней! — заорал Дрейк. В руках он сжимал металлический лом. Он направил его прямо мне в грудь. — Отойди от Марты!

— Подождите! — Саманта рванула вперед. Лицо у нее раскраснелось, по щекам текли слезы, плечи подрагивали. — Он был без сознания, когда я сюда вошла первый раз! Он не мог!

— И ты в это веришь? — Кэмерон прищурился, уголки его губ скривились в злобном оскале. — Глянь на отсек! Глянь на Марту!

— Я… — я с трудом сглотнул. Горло пересохло, язык стал, как наждак. — Я ничего не помню…

— Херня! — Дрейк подался головой вперед, как разъяренный бык. — Ты вырубил ее и выпотрошил, пока мы были внизу!

— Нет… нет… Я… — я хватал воздух ртом, словно рыба на суше. — Мы… мы с ней… Мы проверяли панели. Потом… удар. Боль в спине. Дальше темнота. Я… я клянусь…

Никто не верил. Я увидел это в их глазах.

Кэмерон перевел взгляд на Саманту:

— Ты серьезно думаешь, что он не при делах?

Она дрожала. Потом, со стиснутыми зубами, выдавила:

— Будь он убийцей, он не стал бы делать это так явно. Или хотя бы попытался скрыться. Посмотри на него — он едва стоит на ногах.

Тишина. Только капли крови Марты падали с разодранного тела на пол с влажным, омерзительным хлюпом.

Дрейк хрипло выдохнул, но все еще держал лом направленным на меня.

— Удар затылком и потеря сознания ни о чем не говорят. Он мог убить Марту но в последний момент она могла оказать сопротивление… не знаю, но… — он покачал головой. — Он удивительно чистый после такого преступления. Хотя, знаете, это же можно как-то объяснить…

Я сглотнул, чувствуя, как сердце колотится в горле. Я и сам ничего не понимал, и был чертовски напуган.

Бишоп наконец подал голос, и от его ровного холодного тона у меня побежали мурашки:

— Паника — худший союзник в этих коридорах. Надо осмотреть тело. И его.

Саманта кивнула, вытерла слезы рукавом.

Я остался на полу, не шевелясь. Потому что знал: одно неверное движение — и этот чертов лом окажется в моем черепе.

Запах, что завис в помещении уже пропитал меня изнутри, как будто я стал его частью.

Теплая, сладкая вонь. Железо и что-то еще. Гниль.

Капли крови с тела Марты все еще падали вниз — медленно, лениво, словно сам корабль замедлил время, наслаждаясь этим зрелищем.

Я слышал каждую.

— Не смей дергаться, — прорычал Дрейк. Лом в его руках дрожал так же, как мои пальцы. Но я понял: это не от усталости. Он боялся. Боялся меня.

Я хотел сказать им, что невиновен. Что я сам едва не обделался от вида этой… картины. Но язык прилип к небу. Я с ужасом представлял, как он разделается со мной при малейшем сомнении.

— Осмотрите ее, — сказал Бишоп тихо, безэмоционально, как робот. Напряженность выдавали лишь сжатые в тонкую линию губы, хотя голос и звучал твердо. — Если это работа Эвана, следы будут. Если нет… тоже увидим.

Саманта медленно кивнула. Слезы все еще висели на ее ресницах, но руки уже не дрожали. Она сделала шаг к телу Марты, и я увидел, как ее ботинок погрузился в тонкий слой жижи, стекающей с разорванной грудной клетки бывшего командира.

— Осторожно, — просипел я. Зачем я это сказал? Они все равно меня не слушали.

Саманта достала медицинский сканер — маленький, прямоугольный, с трещиной на экране. Она включила его. Бледный зеленый свет прошел по телу Марты, выискивая биосигналы. Вонь усилилась. Или это я начал ощущать ее сильнее?

— Черт… — выдохнула она. — Печени нет. Вырвана. Как и часть тонкого кишечника.

У меня в животе похолодело. Я моргнул, но картинка не ушла. Ребра Марты были вывернуты наружу, словно кто-то голыми руками раскрыл ее грудь. Сверху свисали грязные бахромки ткани.

— Холт, на ноги! — рявкнул Дрейк.

— Я… — я попытался ответить, но голос сорвался на кашель. — Не уверен… получится…

— Поднимай его. — Бишоп махнул Кэмерону. Тот, кривясь, схватил меня за локоть. Я почувствовал его напряжение. Он был готов ударить меня в любой момент.

Они поставили меня на ноги. Голова закружилась так сильно, что я вцепился в стену. Она оказалась влажной. Влажной? Я отдернул руку. На пальцах осталась слизь. Сердце сжалось от спазма. Это был конденсат… или что-то другое?

— Медсканер на него, — коротко бросила Саманта.

Бишоп взял прибор. Он провел им вдоль моей головы, потом опустил к шее и груди. Раздался писк. Экран мигнул: «УШИБ ТКАНЕЙ. СТРЕСС. СОТРЯСЕНИЕ ЛЕГКОЙ СТЕПЕНИ».

— Сотрясение подтвердилось, — сказал он. — И нет признаков контакта с внутренностями жертвы. Крови на коже — минимально. Вероятно, следы с пола.

— Минимально? — Дрейк сдавленно рассмеялся. Его смех звучал мерзко. — Чувак лежит в отсеке, полном кишок, и ни капли?

— Это правда странно, — согласился Кэмерон. — Но факт остается фактом. Если бы это сделал он, он был бы весь в крови.

Я вытер губы рукой и ощутил привкус крови. Моей или Марты?

Саманта вдруг резко оборвала их спор:

— Дрейк. Ты же видел его, когда мы вошли. Он был без сознания, он едва очнулся. Я… я не знаю, как выглядит человек, который кого-то потрошит. Но точно не так.

Дрейк долго смотрел на нее. Очень долго. Потом он перевел взгляд на меня. В его глазах зияла пустота, чернеющая в мигающем свете.

— Если он врет… я лично ему глотку перегрызу, — процедил он.

Я сглотнул. Горло першило.

— Принято, — прохрипел я.

Саманта отвернулась к телу. Сканер пискнул и застыл на красном маркере в брюшной полости. Она резко выключила его и прошептала, почти про себя:

— Что бы то ни было… оно почему-то вырезает органы.

Я услышал. Я почувствовал. В глубине живота что-то шевельнулось. Словно крошечный жук полз по моим внутренним органам. Меня начало мутить.

— Нам нужно забрать тело. И очистить отсек, — сказал Бишоп. — Здесь не место для разговоров.

***

Мы сидели в главном отсеке.

Я опустил голову, уставившись на свои ладони. Они все еще дрожали. И нет, не от холода.

В центре комнаты Саманта водила пальцем по экрану с планом корабля. Схема вся пестрела красными зонами — зараженные сегменты системы, как отметины раковой опухоли на рентгене легких. Она выглядела вымотанной, но в голосе ее не сквозило ни капли слабости.

— Если мы хотим выжить, нам придется это сжечь, — сказала она. — Субстанция уже захватила как минимум треть «Odyssey». Реакторный отсек, вентиляция, часть гидросистемы — все инфицировано.

— Ты слышала, как это звучит, — хрипел Кэмерон, расхаживая взад-вперед, как загнанный зверь. — «Сжечь»? Мы же сами сгорим к чертовой матери, одно только неловкое движение.

Он осекся, когда заметил мой взгляд. Его зрачки сузились, а руки сжались в кулаки.

— Что ты предлагаешь? — резко спросила Саманта. — Сидеть здесь и дождаться, пока оно закончит перерабатывать корабль в свой чертов биом?

— Смотри, что с Мартой стало, — пробормотал Дрейк. Он все еще держал в руках лом, и я не был уверен, что он взял его только для защиты от жижи. — Следующей будешь ты. Или ты. — Он ткнул пальцем в Бишопа. — Или мы все разом.

— Хватит, — отрезал Бишоп сухо, почти безэмоционально. — Паника не поможет. Нужно решение.

Я поднял взгляд на Саманту. Она продолжала рассуждать:

— Уязвимость есть. Мы нашли ее еще до… — она запнулась, но быстро взяла себя в руки. — Вирусно-органическая субстанция не выдерживает локальных температурных пиков и энергетических скачков. Если перегрузить плазменные контуры и направить тепло через зараженные сектора… мы можем уничтожить до 80% заражения.

— А остальные 20? — Кэмерон усмехнулся сухо. — Они потом отрастут и сожрут нас по новой? Отличный план.

— Это лучше, чем ничего, — парировала Саманта.

Я молчал. В голове шумело так, будто там застрял рой ос. Каждое слово остальных отскакивало от стенок моей черепной коробки и ударяло обратно. Сжечь. Перегрузка. Субстанция.

— Есть еще одно, — тихо сказал Бишоп. — Связь с Землей. Я думаю, если локализовать заражение в коммуникационном отсеке, у нас будет шанс перезапустить передатчики.

— Ты издеваешься? — фыркнул Дрейк. — Этот отсек уже полностью облеплен этой хренью. Ты туда сунься — и тебя следующего превратят в решето.

— И все же это шанс, — ответил Бишоп. — Если у нас есть возможность отправить сигнал на Землю, мы должны ее использовать.

— Чтобы что? — Кэмерон резко обернулся. — Чтобы позвать на помощь и притащить это дерьмо на Землю? Мы должны продумать вариант, как уничтожить заразу до возвращения.

Саманта встала и хлопнула ладонью по столу. Раздался глухой звук.

— Хватит. — Она посмотрела на каждого из нас по очереди. — Мы либо боремся, либо умираем здесь. Другого варианта нет.

Тишина. Только редкие щелчки перегруженной проводки в углу.

И кап… кап… за стеной.

— Кто за то, чтобы начать операцию по уничтожению? — спросила она.

Бишоп поднял руку первым. Потом я. Дрейк и Кэмерон медлили, но кивнули.

— Хорошо, — Саманта выдохнула. — У нас мало времени. Подготовка займет минимум час. Снаряжаемся и двигаемся быстро.

Я почувствовал, как по спине пополз холод. Вибрация под ногами усилилась. Словно под нами кто-то огромный ворочался и прислушивался.

«Оно ждет».

— Если кто-то здесь попытается меня подставить… — Дрейк бросил на меня взгляд, от которого кровь стыла в жилах. — Я не промахнусь.

Я посмотрел ему в глаза и ничего не ответил. Потому что боялся. И потому что не был уверен, что мне есть что сказать.

Мы готовились к смерти. По-другому это назвать нельзя.

Саманта раздавала указания. Ее голос звучал сухо, почти металлически. Она держалась, но я видел — в ее глазах застыл тот же страх, что и в глазах всех нас. Глубокий, вязкий ужас, который не отпускал даже тогда, когда я моргал.

— Заряды — сюда. Инструменты — в рюкзаки. Кислородные баллоны возьмите все, что остались целыми, — чеканила она. — Если нас отрежет от основного контура, без воздуха мы протянем пару часов, не больше.

Дрейк возился у аварийного шкафчика. Металл скрипел под его пальцами так громко, будто он царапал лезвием по стеклу.

Кэмерон не молчал:

— Да ну нахер. Я все еще не понимаю, зачем мы премся туда. Чертова жижа хочет сожрать нас, а мы добровольно идем ей в пасть. Гениально. Аплодирую.

— Прекрати, — отрезала Саманта. — И двигайся быстрее.

Я сидел на полу и старался не смотреть по сторонам. Сотрясение давало о себе знать, так что теперь я видел пространство вокруг еще более странным, хотя казалось: куда еще?

А затем я услышал шепот.

Я резко обернулся, но за спиной никого не было. Только Бишоп стоял у двери, с искаженным от мигающего света лицом.

— Вы слышали? — спросил я сиплым голосом.

— Что именно? — Бишоп даже не повернулся.

— Там… кто-то сказал… — я осекся. Бесполезно. Они все равно не поверили бы.

Но затем раздался громкий звук, игнорировать который было практически невозможно.

БУМ.

Вся команда замерла. Свет погас на секунду. Когда он снова загорелся, лампы мигали так часто, что казалось — коридор за окном дергался, как пленка старого кино.

— Что это было? — прошептал Кэмерон. Его пальцы побелели на рукояти арматуры.

БУМ. БУМ.

Раздалось заметно ближе. Мы переглянулись, без лишних слов передавая друг другу, что пора сматываться отсюда к чертовой матери.

— Это… понятия не имею, что это, — выдохнула Саманта. — Но мы должны уйти. Сейчас.

Без лишних слов мы выскочили в другой коридор из противоположной двери.

— Быстрее! — крикнула Саманта.

Мы побежали.

Наши шаги гремели по металлу, но за ними слышался другой звук. Тяжелый, влажный. Шлеп-шлеп-шлеп. Как будто по коридору кто-то тащил огромный кусок сырого мяса. Теперь я точно понимал, что это видят и слышат все — это не только в моей голове.

Было страшно, но любопытство брало верх. Я обернулся и увидел тень.

Огромную. Нечеловеческую. Она двигалась рывками. Слишком быстро. Какого хрена это было? У меня не оставалось времени как следует об этом поразмышлять.

— Черт, оно нас догоняет! — заорал Кэмерон.

Поворот. Скользкий пол. Саманта оступилась, и раздался мерзкий хруст. Она рухнула с криком, вцепившись в ногу.

— Нога! — в ее голосе звучали паника и боль.

Я бросился к ней. Кожа у нее побледнела, по полу расползался красный след. Из раны торчала кость — открытый перелом.

— Держись! — выкрикнул я и схватил ее под руки.

Ее губы дрожали, лицо исказилось в гримасе, которая больше напоминала восковую куклу, нежели живого человека.

— Брось меня… — прошептала она. — Ты не успеешь.

— Заткнись, — рявкнул я и подхватил ее на руки.

Несмотря на последствия сотрясения и общую слабость я не чувствовал упадка сил. Напротив, адреналин захлестнул настолько сильно, что теперь, казалось, я был готов свернуть горы.

Мы понеслись дальше. Дрейк, Бишоп и Кэмерон были уже впереди, но оба обернулись, увидев меня с Самантой. Кэмерон крикнул что-то нечленораздельное.

ГРОХОТ.

Позади коридор буквально сотрясался.

— Быстрее, Холт! — Дрейк держал дверь технического отсека, за которой мы могли укрыться. — Быстрее, мать твою!

Я прыгнул в проем, и в следующую секунду Дрейк захлопнул дверь.

БУМ.

Что-то тяжелое врезалось в нее снаружи. Металл прогнулся. Еще удар. И еще.

Я положил Саманту на пол, и мы втроем навалились на дверь плечами. Бишоп вставил аварийный фиксатор.

Тишина.

Кэмерон рухнул на пол, вцепившись руками в волосы.

— Все. Все, мы трупы. Это… это конец…

— Тише. — Бишоп сел рядом с ним. — Мы еще живы.

Я подошел к Саманте и присел перед ней на корточки. Она была бледна, глаза закрыты, губы сжаты в тонкую линию. Кровь пропитывала ее штаны.

— Мы должны перевязать ее, — сказал я. Голос звучал глухо, как будто это говорил кто-то другой.

— Ага. Перевяжем. И потом подохнем все вместе. — Кэмерон ударил кулаком по полу от бессилия.

— Заткнись, — сквозь зубы прошипел Дрейк. — Паника убьет нас быстрее, чем эта дрянь.

Мы сидели в отсеке, окруженные слабым жужжанием поврежденных кабелей. За стеной стояла тишина, но я знал — оно там. Что бы то ни было. Оно выжидает удобного момента, чтобы забрать следующего.

Тишина внутри отсека не спасала.

Сейчас она была хуже любого шума.

Мы остановили кровь, сочившуюся из раны Саманты, наложили шину и перевязали ей ногу, а после просто сидели на полу, уткнувшись друг в друга взглядами. Свет был тусклым, едва желтым — аварийные лампы на потолке подрагивали, словно готовились погаснуть в любой момент. От стены тянуло холодом.

Саманта лежала на спине, прижимая руки к перебинтованной ноге. Кровь все еще просачивалась сквозь тряпку. Ее дыхание было тяжелым, судорожным, но она молчала.

Дрейк сидел рядом с дверью, сжимая лом так крепко, будто это его последняя надежда. Впрочем, так и было. Он смотрел на меня, не моргая.

— Говорю вам, это он, — наконец выдавил он. — Холт. Он нас всех сдаст этой твари.

— Прекрати, пожалуйста, — хрипло произнесла Саманта. Голос ее совсем ослаб, но в нем все еще звучала уверенность. — Он спас мне жизнь.

— Спас? — Дрейк усмехнулся. Его губы затряслись, глаза налились кровью. — А может, он тебя нес только для того, чтобы потом легче было выпотрошить? Ты видела, что стало с Мартой? Видела?!

— Я была там, — отрезала Саманта. — Я пришла туда первая, раньше всех вас. И я видела, что он лежал без сознания.

— Слишком удобное совпадение, — пробормотал Кэмерон. Он сидел у стены, обхватив колени. Его волосы слиплись от пота, губы потрескались. — Уже трое убиты, и какое у него алиби? Может, он просто ждет, пока мы все ослабнем? А может… может ты вообще с ним заодно? — он ткнул пальцем в Сэм.

— Хватит, — бросил Бишоп, но его голос был слишком ровным, чтобы кого-то успокоить. — Нам нужно сохранять рассудок. Если начнем рвать друг друга в клочья, этой субстанции даже не придется напрягаться.