
Полная версия:
Тени, что шепчут имена. Книга первая
Пока в храме висела тишина, взгляд Крестоносца зацепился за дальний придел. Там, у бокового алтаря, стояла девочка в белом. Молодая — старших ступеней учения она ещё не окончила, а молитву держала так, как держат, когда ожидание стало профессией.
Ей было около шестнадцати. Этой зимой Церковь объявила её святой — за три месяца до окончания учения, не дожидаясь, чем кончатся ступени. Весталок причисляли к лику посмертно: святость забирали из могилы. Здесь впервые живую возвели над алтарём — и в храме это никого не удивило. За последний год ничего уже не удивляло.
Слухи ходили ровные, как течение канала: дважды за сезон за святой приезжала свита из столицы. По приказу самой Серафимы — так говорили, не понижая голоса. Девочку увозили на неделю, иногда на две; возвращалась она тихой, а в молитвеннике у неё появлялась новая закладка. Никто не спрашивал, зачем святой столица. Слишком часто для такой малой — и слишком часто, чтобы это было случайностью.
Крестоносец не отводил глаз. Весталке, умиравшей от проклятия, в святой воде отказали — святыня слишком дорога для недостаточно важного служителя Света. А святой не было ценно ничего: ни воды, ни вопроса, ни защиты её молодости от чужих глаз. В одной и той же религии жили оба ответа, и оба считались милостью.
Крестоносец помедлил.
— Отец Матфей. Он в храме?
Сестра опустила глаза.
— Уехал в столицу ещё до того, как совсем стемнело. С тех пор известий не было.
Крестоносец неподвижно смотрел на алтарь. Затем развернулся.
Не сказав ни слова. Святая сестра лишь печально проводила его взглядом. Когда он пришел в городской лазарет, остальные уже ожидали его у входа.
Роран первым поднялся навстречу. По его лицу было понятно — новости плохие.
— Ну?
Крестоносец покачал головой.
— Церковь отказала.
Трисс опустила взгляд. Альдрен устало снял окровавленные перчатки.
— Лекари сделали всё, что могли.
Он посмотрел на Крестоносца.
— Они говорят, что не смогут её спасти.
Роран сжал кулаки.
— Совсем?
— Если не вмешается Церковь... — тихо ответил Альдрен. — Она умрет. За дверью палаты было тихо.
Элиана уже спала. Или просто потеряла сознание. Черные жилы продолжали медленно расползаться по её руке. Никто не произносил ни слова. Первым тишину нарушил Роран.
— Значит...
Он поднял голову.
— Украдем.
Альдрен удивленно посмотрел на него.
— Что?
— Святую воду.
Трисс испуганно выдохнула.
— Ты с ума сошел?
— Пусть так.
Роран посмотрел прямо на Крестоносца.
— Если они не хотят спасать своего человека...
— Тогда мы сами это сделаем.
Крестоносец резко ответил:
— Нет.
— Это святыня.
— Мы не имеем права её красть.
Роран шагнул ближе.
— А они имеют право оставить её умирать?
Ответа не последовало.
— Ты всю жизнь выполняешь приказы, — продолжил разбойник уже спокойнее.
— Но сейчас вопрос простой.
Он указал на дверь палаты.
— Что для тебя важнее?
— Закон...
— Или жизнь твоего товарища?
Крестоносец молчал. Под шлемом его дыхание стало тяжелее. Он вспомнил все походы. Все смерти. Все слова архиепископа о защите невинных. Прошло почти полминуты. Наконец он медленно поднял голову. И впервые за весь этот путь согласился с Рораном.
— Мы никого не убиваем.
— Не причиняем вреда служителям Церкви.
Он посмотрел на каждого члена отряда.
— Берем только святую воду.
Роран облегченно улыбнулся.
— Вот теперь это уже похоже на план.
Впервые за много лет Крестоносец собирался нарушить закон собственной Церкви. Не ради себя. А ради того, чтобы спасти жизнь своего товарища.
План придумал Роран.
Когда все немного успокоились, он разложил на столе лист бумаги и углем набросал примерный план городской церкви.
— Я ведь не зря был разбойником, — усмехнулся он.
— Богатые люди редко любят хорошие замки. Обычно они надеются на честность окружающих.
Он указал на заднюю часть здания.
— Здесь черный вход. Через него заходят священники, послушники и люди, которые привозят припасы. Ночью там почти никого нет.
Трисс внимательно слушала.
— А если нас заметят?
— Тогда бежим, — спокойно ответил Роран.
— Но лучше сделать так, чтобы никто нас вообще не увидел.
Он посмотрел на Крестоносца.
— Ты с нами не идешь.
Крестоносец поднял голову.
— Почему?
— Потому что тебя здесь знают.
Роран скрестил руки.
— Если поймают меня — скажут: «Разбойник опять за старое.»
Он усмехнулся.
— Если поймают тебя... Улыбка исчезла.
— Церковь может лишить тебя звания. А то и объявить еретиком. В комнате повисло молчание.
— Я пойду один, — твердо сказал Крестоносец.
— Нет, — впервые резко возразила Трисс.
— Нельзя. Даже Альдрен поддержал ее.
— Сейчас твое имя слишком важно. Если тебя обвинят в краже церковной реликвии, последствия будут ужасными.
Роран выпрямился.
— Поэтому иду я.
Он перевел взгляд на Трисс.
— Ты будешь стоять у двери. Если кто-нибудь появится — предупредишь.
— Хорошо.
— Альдрен...
Доктор сразу понял.
— Я останусь возле Элианы.
Он посмотрел на палату.
— Если ей станет хуже, меня не должно быть далеко.
План был составлен. До наступления темноты никто не расходился. Кроме Крестоносца.
Он вышел из лазарета и направился в таверну. Несмотря на усталость, работа была выполнена. За стойкой его уже ждала Ливия. Увидев рыцаря, она искренне улыбнулась.
— Вернулся.
Крестоносец положил на стойку карту подземелья. Ливия внимательно просмотрела ее.
— Отличная работа.
Она достала небольшой кожаный мешочек.
— За зачистку подземелья...
Она высыпала на стол монеты.
— Пятьдесят серебряных.
Крестоносец посмотрел на награду. Пятьдесят. Когда он служил в столице, за подобные задания Орден выплачивал в несколько раз больше. Но он ничего не сказал. Деньги сейчас значили меньше всего. Ливия заметила его взгляд.
— Понимаю.
Она тяжело вздохнула.
— Тенебрис почти разорен. Мы платим столько, сколько можем.
Она достала чистый лист.
— Но я уже составляю прошение министру королевства. Перо быстро заскрипело по бумаге.
— Ваш отряд заслуживает полноценной награды.
Крестоносец кивнул.
— Благодарю.
Он убрал монеты в поясной кошель и вышел. К тому времени над городом окончательно опустилась вечная ночь. Улицы опустели. Лишь редкие фонари освещали каменную мостовую. У задней стены церкви уже стояли две темные фигуры. Роран проверил кремневый пистолет, спрятал кинжал под плащ и усмехнулся.
— Ну что...
Он посмотрел на Трисс.
— Время вспомнить старую профессию.
Трисс нервно сжала лук.
— Постарайся не попасться.
— Постараюсь.
Роран бесшумно скользнул к черному входу церкви. Его настоящее дело только начиналось. Роран словно растворился в темноте. Черный вход оказался не заперт — его удерживал лишь простой засов. Нескольких секунд хватило, чтобы старые навыки взяли верх. Он бесшумно оказался внутри. Церковь ночью была совсем иной. Не было ни молитв, ни прихожан. Лишь мерцали одинокие свечи, а по длинным коридорам медленно прохаживались двое послушников. Роран дождался, пока они скроются за поворотом. Только после этого он скользнул дальше.
— Спасибо, бабуля... — едва слышно прошептал он. — Не зря ты учила меня ходить так, чтобы половицы не скрипели.
Он быстро нашел небольшую кладовую. За тяжелой дубовой дверью стояли деревянные стеллажи, а на одном из них — несколько серебряных сосудов со святой водой. Роран осторожно снял только один.
— Больше брать нельзя...
Он посмотрел на остальные.
— Иначе поймут, что это было ограбление, а не пропажа.
Аккуратно завернув сосуд в ткань, он так же бесшумно покинул церковь. Снаружи его уже ждала Трисс.
— Получилось?
Роран показал сверток.
— Получилось.
— Тогда быстрее.
Ночью они вернулись в лазарет.
Альдрен не отходил от постели Элианы. Ее дыхание стало тяжелее, а черные прожилки уже поднимались почти до плеча. Когда вошли Роран и Трисс, Крестоносец сразу понял все без слов. Разбойник протянул сосуд. Крестоносец смотрел на святую воду. Потом произнес:
— Господи... если я согрешил... пусть наказание падет только на меня.
Когда молитва окончилась, в памяти Крестоносца снова прозвучали слова отца Матфея. «Первым поднимутся мертвецы...» Вторая страница начиналась прямо здесь.
Он осторожно приподнял голову Элианы. Несколько капель святой воды коснулись ее губ. Почти сразу черные прожилки начали светлеть. Словно сама тьма отступала. Через несколько минут дыхание Весталки стало ровнее. Альдрен облегченно выдохнул.
— Она будет жить...
Никто ничего не сказал. Но впервые за эти дни все почувствовали надежду. Утром Элиана открыла глаза.
Она выглядела очень слабой, но черные прожилки почти исчезли. В этот же момент двери лазарета распахнулись. Внутрь вошли несколько служителей Церкви. Их лица были суровыми.
— Ночью из храма исчез сосуд со святой водой. Старший священник посмотрел прямо на Крестоносца.
— Нам сообщили, что вчера вы просили выдать ее.
Роран чуть прищурился. Сообщили. Так быстро. Столичный брат, ушедший из таверны первым, работал быстрее, чем казалось.
Крестоносец спокойно ответил:
— Мне отказали.
— Вам известно, кто совершил кражу?
— Нет.
Священник внимательно смотрел на него. Но по голосу невозможно было понять, лжет ли рыцарь. В этот момент в помещение вошла Ливия.
— Крестоносец не мог ничего украсть.
Все повернулись к ней.
— Вчера вечером он был со мной в таверне. Мы составляли отчет и документы для награждения отряда.
Она уверенно встретила взгляд служителей.
— Он ушел уже после наступления ночи. Священники переглянулись. Один из них перевел взгляд на Рорана.
Разбойник только лениво пожал плечами.
— Что? Подозрение читалось на лицах всех.
Но доказательств не было. Старший священник холодно произнес:
— Мы еще вернемся к этому разговору.
После чего служители развернулись и ушли.
К вечеру Крестоносец собрал весь отряд.
— Неделя отдыха.
Все удивленно посмотрели на него.
— За это время каждый станет сильнее.
Никто не возражал. Так началась самая спокойная неделя с момента их прибытия в Тенебрис. Роран решил не тратить время зря. Один из странствующих магов обучил его простому заклинанию сокрытия. Теперь на несколько секунд он мог сливаться с тенями. Во время тренировочного поединка он несколько раз исчезал прямо перед Трисс.
— Попробуй попасть!
Он возникал сбоку. Потом сзади. Но после каждого применения заклинания его движения становились менее уверенными. Он спотыкался, терял равновесие и тихо ругался.
Заклинание опустошало так же, как молитвы Элианы: та самая мана, о которой она говорила в первую встречу. «Колодец один, — сказал ему странствующий маг. — Что молитва, что заклинание — черпают из него. Расходуешь — жди, пока наполнится. Только в бою ждать некогда. Потому маг в бою и умирает первым».
— Вот ведь... магия есть магия.
Трисс быстро привыкла к его уловкам. Она тренировалась с утра до вечера. Стрелы летели все быстрее. Все точнее.
Глава 10. Приказ Церкви
В конце недели она уже попадала в небольшие деревянные мишени почти без промаха, даже когда они раскачивались на ветру. Альдрен почти не покидал свою комнату. Столы были заставлены травами, порошками и колбами. После десятков неудачных опытов он наконец получил густой темно-зеленый яд. Во время испытаний на останках чудовищ вещество быстро разъедало зараженную плоть.
Первые дни недели прошли тихо. Потом за Крестоносцем прислал гонец.
— Глава города просит зайти. По официальной части.
Кабинет главы города оказался выше и скромнее, чем он ожидал. Стопки бумаг, карта Тенебриса у стены, окно на площадь. Никакой роскоши — только порядок.
— Садитесь. — Она подняла голову от бумаг. — Доклад о некроморе я читала. Церкви — своё, городу — своё. Меня интересует другое: эта тварь гнездилась под самым городом. Таких больше нет?
— Нет. Гнездо проверено.
Она кивнула и налила чай. Две чашки, без единого вопроса. Одну пододвинула ему.
Крестоносец посмотрел на чашку. Потом взял её и выпил — не спеша, до дна.
— Я думала, вы ничего не пьёте.
— Воду пью.
— Справедливо. — Она чуть улыбнулась. — Значит, есть то, от чего вы не откажетесь. Полезно знать главе города.
Крестоносец поставил чашку и поднялся.
— Если доклад окончен — я пойду.
— Окончен. — Она вернулась к бумагам и добавила, не поднимая головы: — Чай по утрам у меня всегда горячий. Дверь открыта. Без докладов — тоже.
— Против обычных людей использовать нельзя, — тихо сказал он.
— А вот против некоторых монстров... должно работать.
Элиана полностью посвятила себя молитвам. Она заново училась управлять своей маной. Теперь ее исцеление стало сильнее, а расход сил — меньше. Лишь Крестоносец почти не менял распорядка. С рассвета и до позднего вечера над тренировочным двором звучали тяжелые удары его меча. Сотни. Тысячи. Каждый взмах был таким же точным, как предыдущий. Он тренировался до тех пор, пока руки не начинали дрожать. И только тогда останавливался. В последний день отдыха в таверну вошел церковный посыльный. Он молча передал Крестоносцу запечатанное письмо. Рыцарь вскрыл печать. Внутри было всего несколько строк. «Если расследование подтвердит, что святую воду похитил Роран, бывший разбойник, он будет признан еретиком и врагом Церкви. В таком случае долг Крестоносца — привести приговор в исполнение собственноручно.»
Письмо принесли в тот же вечер — столичный гонец, запылённый до серого. В Тенебрис таких не приглашали: столица не писала в провинцию, столица просто приезжала сама.
Гонец был молод и слишком нов, чтобы скрывать страх: в столице письмо такого формата везут только те, кто хочет пережить дорогу. Металлическая трубка, сургуч, двойная печать. Он не сказал ни слова — положил трубку на стол и вышел, не дожидаясь расписки.
Внутри лежал лист канцелярской выделки — не письмо: документ. Формулы Крестоносец узнал раньше, чем дочитал: «Силой вверенной нам власти...», «вина будет установлена...», «доставить для суда». Слова, которые с амвона обращают к Господу. Здесь они обращались к человеку.
Внизу стояла помета «собственноручно» — и она была настоящей: почерк, который не доверяют писарям, не доверяют и копировщикам. Так подписывают то, за что собираются отвечать. Или то, что не собираются отменять.
Под орденской печатью была вторая. Не церковная — светская. И помета на полях, короткая, не для протокола: «К исполнению. Серафима».
Крестоносец знал эту подпись при дворе. Орден не испрашивал дозволения у королевской крови. Значит, эта подпись означала не дозволение. Она означала соучастие.
Крестоносец долго смотрел на письмо. Он еще раз перечитал последние строки. «Если вина Рорана будет доказана... привести приговор в исполнение собственноручно.» Под шлемом он закрыл глаза. Перед ним промелькнули воспоминания. Как Роран прикрывал его в бою. Как нес его на своей спине через лес. Как, не раздумывая, рискнул всем ради спасения Элианы. Впервые за долгое время в нём шевельнулось сомнение. Если приказ действительно поступит... Что окажется сильнее? Присяга, данная Церкви... Или верность человеку, которого он начал считать своим товарищем? Но затем Крестоносец вспомнил слова, которые ему повторяли с шестнадцати лет. «Долг выше чувств.» «Милосердие не должно становиться слабостью.»
«Приказ Церкви — воля Света.» Он медленно сжал письмо в кулаке. На сердце стало тяжело. Если этот день действительно наступит... Ему придется собственноручно убить человека, которого он начал уважать.
— Да простит меня Господь... — произнес он.
Неделя отдыха закончилась.
Утром Крестоносец собрал весь отряд.
— Выступаем.
Никто не спорил. Все уже знали свои обязанности. Но прежде чем выйти за город, Крестоносец неожиданно свернул к небольшой лавке алхимика. За деревянной стойкой сидел пожилой торговец.
— Пять лечебных зелий.
Старик выставил на прилавок пять небольших красных флаконов. Заплатив серебром, Крестоносец убрал их в сумку. Когда он вернулся к отряду, то раздал каждому по одному пузырьку.
— Использовать только в крайнем случае.
Роран покрутил флакон в руках.
— Надеюсь, не пригодится.
— Надейся, — коротко ответил Крестоносец. Не хватало только Альдрена. Чумной доктор появился спустя несколько минут.
Крестоносец сразу заметил опоздание.
— Ты задержался.
— Да...
Доктор немного смутился.
— Нужно было зайти в одно место. На самом деле перед походом он заглянул в единственную ювелирную лавку Тенебриса.
Хозяин долго копался в старых шкатулках, пока наконец не достал маленькую бархатную коробочку. Открыл крышку — внутри что-то блеснуло и тут же скрылось в тени.
— Последняя хорошая работа моего сына, — грустно сказал ювелир.
— До того как его утащили чудовища...
Альдрен долго смотрел на украшение. Цена была огромной. Почти все его накопления. Но он все равно положил на прилавок мешочек с серебром. Уходя, он бережно спрятал коробочку во внутренний карман плаща. Теперь он постоянно ощущал ее рядом с сердцем. Крестоносец ничего не спросил. Но недовольство все же прозвучало.
— Перед заданием нельзя отвлекаться.
Альдрен виновато опустил голову.
— Больше не повторится.
На этом разговор закончился.
Через несколько часов отряд снова стоял у входа в подземелье. Факелы вспыхнули один за другим.
Крестоносец первым вошел внутрь. Как и прежде, сырой воздух пах плесенью и смертью. Не успели они пройти и сотни шагов, как из темного коридора раздался знакомый треск костей. Двенадцать скелетов.
— Построение! — спокойно скомандовал Крестоносец.
Все мгновенно заняли свои места.
— Трисс — задний ряд.
— Элиана — за мной.
— Альдрен, следи за флангами.
— Роран, прикрывай лучницу.
Скелеты бросились вперед.
— Сейчас!
Трисс первой выпустила две стрелы. Обе нашли глазницы первых скелетов. Роран исчез в короткой вспышке заклинания. Растворившись в тени, он появился сбоку и ударил кинжалом одного из врагов в основание черепа. Правда, после использования магии едва не потерял равновесие.
— Опять... — проворчал он, удержавшись на ногах.
Крестоносец уже встретил основную волну. Его меч двигался спокойно и точно. Не было лишних ударов. Каждый взмах ломал очередного скелета. Один попытался зайти сбоку.
— Альдрен! Чумной доктор мгновенно бросил колбу. Стекло разбилось. Ядовитая смесь растеклась по костям, разъедая их темной пеной. Скелет рухнул. Еще двое прорвались вперед.
Элиана шагнула навстречу и тяжелой булавой раздробила одному колено. Второго добил Крестоносец. Бой закончился всего за несколько минут. Без единого ранения.
— Отлично, — коротко сказал Крестоносец.
И они двинулись дальше. Во втором зале их встретили лишь несколько скелетов. После слаженной атаки они рассыпались почти мгновенно. Зал оказался неожиданно просторным. Посреди него находился старый каменный фонтан. Вода в нем оставалась удивительно прозрачной. В самом центре возвышалась древняя статуя неизвестного рыцаря.
Крестоносец подошел ближе. Роран присел возле воды.
— Странно...
Он зачерпнул немного в ладонь.
— Не пахнет гнилью.
Крестоносец внимательно осмотрел статую.
— Будьте осторожны.
Тем временем Элиана и Трисс уже расстилали небольшой походный коврик.
— Нужно немного передохнуть, — улыбнулась Элиана.
Трисс достала хлеб, сыр и вяленое мясо. Она начала разливать воду по кружкам. Наконец в этом мрачном месте стало удивительно спокойно. Небольшой костер тихо потрескивал прямо посреди древнего зала. Все ненадолго забыли, что находятся глубоко под землей. Лишь Альдрен сидел немного в стороне. Он осторожно достал из внутреннего кармана маленькую бархатную коробочку. Открыл — что-то внутри тихо блеснуло в свете огня. Он крепче сжал коробочку в ладони. Сердце билось быстрее, чем перед любым боем. Он никак не мог решиться. Подарить это Трисс сейчас... Или дождаться, пока они выберутся из этого проклятого подземелья живыми. Костер спокойно потрескивал посреди огромного каменного зала. Отряд мог наконец немного перевести дух. Роран уже доедал кусок жареного мяса, Трисс сидела рядом с Элианой, а Крестоносец продолжал осматривать фонтан. Именно тогда Крестоносец заметил странное поведение Альдрена. Чумной доктор сидел чуть поодаль. Он то и дело запускал руку под плащ, будто проверяя, лежит ли там что-то ценное. Потом снова быстро убирал ее.
Крестоносец некоторое время наблюдал молча. После чего встал. Тяжелые шаги лат эхом разнеслись по залу. Он остановился прямо перед Альдреном.
— Что ты скрываешь?
Доктор вздрогнул.
— Ничего.
— Ложь.
Крестоносец скрестил руки на груди.
— Ты нервничаешь с самого утра.
Альдрен отвел взгляд.
— Просто... устал.
— Покажи.
Доктор крепче прижал руку к внутреннему карману плаща.
— Не могу. Наступила неловкая тишина.
Крестоносец продолжал неподвижно стоять над ним.
— Это может навредить отряду?
— Нет.
— Это запрещенный яд?
— Нет.
— Новый эксперимент?
— Нет.
Крестоносец слегка наклонил голову.
— Тогда объясни.
Альдрен только покраснел и упрямо покачал головой.
— Не сейчас...
За этой сценой уже наблюдал Роран. Сначала он пытался сдерживаться. Потом прыснул со смеху. Через несколько секунд он уже держался за живот.
— Ой... не могу...
Крестоносец медленно повернулся к нему.
— Что смешного?
Роран вытер выступившие от смеха слезы.
— Ты...ты правда не понимаешь?
Молчание.
— Совсем?
Крестоносец продолжал смотреть на него совершенно серьезно.
— Нет.
Роран расхохотался еще сильнее.
— Святой Свет...
— Наш командир может определить, с какой стороны нападут три десятка скелетов...
— Но не может понять, почему молодой парень всю неделю ходит красный и постоянно что-то прячет под плащом! Даже Элиана улыбнулась.
Трисс опустила голову, уже начиная догадываться, о чем идет речь. Альдрен окончательно смутился.
— Роран...
— Молчу, молчу!
Разбойник поднял руки.
— Сам потом расскажешь.
Крестоносец перевел взгляд с одного на другого. Потом спокойно произнес:
— Я по-прежнему ничего не понимаю. Эта фраза окончательно добила Рорана.
Он уже смеялся так громко, что едва не свалился на каменный пол.
— Нет... всё... сдаюсь...
Он сделал глубокий вдох.
— Командир... иногда ты страшнее любого чудовища.
— Но в таких вещах ты совершенно безнадежен.
Крестоносец еще несколько секунд смотрел на смеющегося разбойника.
Потом лишь пожал плечами.
— Если это не угрожает выполнению задания...
Он спокойно вернулся к изучению фонтана. Роран проводил его взглядом и, все еще улыбаясь, сказал Альдрену:
— Когда выберемся отсюда живыми... обязательно подари ей это.
— Только в следующий раз прячь их получше.
Альдрен неловко улыбнулся.
— Постараюсь.
А Трисс, делая вид, что ничего не слышала, тихонько улыбнулась в кружку с горячим травяным отваром.
Крестоносец еще раз внимательно посмотрел на фонтан.
Что-то не давало ему покоя.
Глава 11. Король мертвецов
Он поднял с пола бедренную кость одного из недавно поверженных скелетов и медленно опустил ее в прозрачную воду. Ничего не происходило. Затем вода мягко засветилась золотистым светом. Кость зашипела. По ней побежали тонкие светящиеся трещины, и уже через мгновение она начала рассыпаться белым пеплом, словно ее очищало само пламя Света. Роран удивленно присвистнул.
— Вот это...
Крестоносец молча вынул остатки кости. От нее почти ничего не осталось.
— Святая вода.
Элиана тоже подошла к фонтану. Она осторожно коснулась воды рукой и закрыла глаза.
— Да... Я чувствую благословение.
Крестоносец сразу открыл походную сумку.
— Достаньте все пустые склянки.
Никто не стал задавать вопросов. Вскоре весь отряд начал искать свободные бутылочки, флаконы и небольшие колбы. Даже Альдрен освободил несколько склянок, вылив старые смеси.
— Такой воды я еще никогда не видел, — пробормотал он.
Крестоносец аккуратно наполнял каждую емкость.
— Не пролейте ни капли.
Через несколько минут у них оказалось несколько сосудов со святой водой. Лишь после этого Крестоносец позволил себе немного отдохнуть.

