
Полная версия:
Тени, что шепчут имена. Книга первая
— Ну вот... опять.
Крестоносец обнажил меч. И металл засиял в тусклом свете ламп. Один из охранников заведения с ревом бросился на Крестоносца. Высокий, массивный амбал с мечом в руках шел прямо на него, не собираясь останавливаться.
— Убрать его! — крикнул кто-то из толпы.
Клинок свистнул в воздухе. Но Крестоносец даже не отступил.
Он резко шагнул навстречу.
Одно короткое движение — и его меч прошел по руке противника. Металл выбил оружие из пальцев амбала, заставив его вскрикнуть и отступить. Крестоносец специально контролировал силу удара — не чтобы убить, а чтобы обезоружить. Но остальные уже ринулись вперед.
— Довольно! — прорычал Роран.
Он встал рядом и выхватил кинжал.
— Я же говорил, что все этим закончится!
Еще двое авантюристов бросились на Крестоносца.
Он сделал глубокий вдох. И вдруг остановился.
— Хватит.
Он резко убрал меч обратно в ножны. Толпа на секунду замерла.
— Чего?! — удивился один из нападавших.
Крестоносец поднял кулаки.
— Если вы не понимаете слов — значит, поймете иначе.
Следующий удар пришелся первому противнику в челюсть. Глухой хруст. Второй получил удар локтем в грудь и отлетел на стол.
Роран ухмыльнулся.
— Ну наконец-то нормальная драка!
Он тоже вступил в бой. Быстрый, грязный стиль — удары кинжалом плашмя, подсечки, удары рукоятью. Он двигался рядом с Крестоносцем, прикрывая его спину. И странное дело — они начали действовать почти синхронно. Крестоносец ломал строй противников короткими мощными ударами. Роран сбивал тех, кто пытался зайти сбоку. Один за другим нападавшие падали на пол, не успевая даже организоваться. Шум таверны превратился в хаос. Столы опрокидывались. Стулья ломались. Эль разливался по полу. Через несколько минут сопротивление сломалось. Последние авантюристы отступили, тяжело дыша.
— Все… хватит… — пробормотал кто-то.
И больше никто не решился продолжать. В зале воцарилась тишина.
Крестоносец опустил руки. Роран вытер кровь с губы и усмехнулся.
— Ну что, святой… умеешь драться и без меча.
Ответа не последовало. Священник, наблюдавший за всем этим со стороны, тихо поднялся. И, пока все были заняты, незаметно направился к выходу. Никто не остановил его. Дверь тихо закрылась за его спиной. И только Роран это заметил.
— Эй… — пробормотал он, глядя в сторону выхода.
Но было уже поздно.
Крестоносец выпрямился, оглядывая разрушенный зал таверны.
— Я сообщу в столицу. В Церковь.
Его голос был ровным, но холодным.
— О поведении этого священника.
Роран усмехнулся, вытирая кровь с губы.
— Да уж… пусть там сами разбираются со своими «служителями».
Альдрен перевел взгляд на выход.
— Брат Ансельм, — негромко сказал он. — Не из здешнего прихода. Из столицы. У столичных братьев память длиннее здешней.
Крестоносец не ответил. Но думал о том же: ушёл первым. Пока все дрались. Значит — видел всё. И запомнил.
В этот момент стало ясно, что задерживаться здесь нельзя. Пока хозяин заведения или городская стража не вернулись, отряд быстро собрался и покинул место драки. Ночь в Тенебрисе оставалась такой же тяжелой и беззвездной. Но после всего пережитого она казалась почти спокойной. В небольшом трактире на окраине города они нашли временное убежище. Комната Крестоносца была простой: деревянная кровать, стол и тусклая лампа. Роран без стеснения вошел внутрь и сел прямо на край стула, поставив кружку эля на стол.
— Ну что, день выдался… насыщенный.
Он сделал глоток. Крестоносец стоял у стены. Шлем все так же скрывал его лицо. Он смотрел в пол. Долго. Наконец заговорил:
— Спасибо.
Роран поднял бровь.
— За что?
Крестоносец чуть помедлил.
— За то, что прикрыл меня.
В комнате повисла короткая пауза.
Роран хмыкнул.
— Я же твой напарник, святой. Это вроде как часть работы.
Крестоносец сжал пальцы. И впервые его голос стал чуть тише.
— Я… не доверял тебе.
Роран перестал пить.
— Ого.
Он поставил кружку. Крестоносец продолжил:
— Считал тебя преступником. Опасным. Ненадежным.
Пауза.
— Но ты… ты сражался рядом со мной, прикрывая тыл.
Он слегка опустил голову.
— И не предал.
Роран усмехнулся, но уже без обычной насмешки.
— Ну, знаешь… я мог бы обидеться на «преступника», но ты прав.
Он почесал затылок.
— Я и правда был тем еще уродом.
Крестоносец поднял взгляд.
— И все же ты остался.
Роран пожал плечами.
— Пока мне платят за монстров — я остаюсь там, где есть монстры.
Он сделал паузу.
— А если честно… после всего, что мы сделали, бросить тебя было бы просто тупо.
Крестоносец кивнул. В комнате стало тихо. Но это была уже не напряженная тишина. А та, в которой наконец можно было просто дышать. Ночь в трактире была тише, чем обычно. После долгого дня даже шум монстров за окнами казался далеким и приглушенным, будто вечная тьма Морнграйма наконец дала всем передышку. Крестоносец сидел на краю кровати еще несколько минут, не двигаясь. Роран уже растянулся на соседней койке, не утруждая себя лишними формальностями. Кружка эля так и осталась на полу рядом со стулом. Элиана и Альдрен заняли соседние комнаты. Снаружи время от времени проходили редкие шаги — ночные стражники, патрулирующие улицы умирающего города. Крестоносец лег. Шлем он не снял. Металл тихо коснулся подушки. В темноте он смотрел в потолок.
Мысли не уходили. Подземелье. Скелеты. Кубки с кровью. Те странные образы, которые вспыхнули в его сознании во время боя. Он сжал пальцы. Рядом, за стеной, Роран уже начал тихо храпеть. Это было странно успокаивающе. Не молитва. Не приказ. Просто живой человек рядом. Крестоносец закрыл глаза. И тьма впервые не казалась враждебной. Она просто стала ночью. Обычной ночью, которую можно пережить.
За окном, между тучами, разошлась узкая щель. В ней светились звёзды — тусклые, будто уставшие.
Роран спустился на крыльцо. На нижней ступеньке, завернувшись в плащ, сидела Элиана и смотрела вверх.
— Не спишь?
— Мне показалось, что небо открылось. Оказалось — не соврала.
Они помолчали. Роран плюхнулся рядом на ступеньку, выудил из кармана яблоко и протянул ей половину. Она взяла.
— Я видела звездопад. Один раз, в детстве. Небо было полное, живое — огни падали так часто, что я успевала загадывать желания. Я попросила тогда, чтобы солнце осталось. — Она усмехнулась без улыбки. — И оно не осталось. С тех пор я боюсь просить.
Роран посмотрел на неё долго. Потом — на щель в тучах.
— Выживем. — Он сказал это без обычной ухмылки. — Найдём место, где небо открыто, и посмотрим звездопад. Вместе.
Элиана помолчала. А потом кивнула — той улыбкой, которой у неё ещё не было.
Крестоносец подошёл к окну. Он увидел их: двое на крыльце, под редкими звёздами. Он не вышел. Он не знал, как сидеть рядом с людьми, не опуская на них тень.
* * *
Глава 6. Пятая
И все легли спать. Крестоносец не сразу понял, что его разбудило. Сначала был звук. Тихий, настойчивый стук в дверь. Потом голос.
— Крестоносец… вы здесь?
Он открыл глаза. Тьма комнаты, тяжелая ткань штор, запах старого дерева и металла. Шлем все еще на голове. Стук повторился.
— Это я, Ливия.
Крестоносец поднялся.
— Входи.
Дверь осторожно приоткрылась. В комнату вошла Ливия — в руках у нее была папка с печатями и несколько сложенных документов. Ее лицо выглядело уставшим, будто она не спала уже несколько ночей.
— Извините за ранний визит, — быстро сказала она.
— Но ситуация срочная.
Крестоносец молча слушал. Ливия прошла ближе и остановилась у стола.
— В связи с усилением активности подземелий по всему региону, церковь и городские власти приняли решение расширить охотничьи отряды.
Она открыла папку.
— Ваш отряд официально получает пополнение.
Пауза.
— Пятый участник прибудет сегодня же.
В комнате стало тише. Роран, который до этого спал, приоткрыл один глаз.
— Пятый? — сонно пробормотал он. — Мы еле друг друга не поубивали, а вы нам еще кого-то добавляете?
Ливия не улыбнулась.
— Это не обсуждается.
Она протянула документ Крестоносцу.
— Новый участник уже назначен и прошел проверку. Он будет ждать вас в городе.
Крестоносец взял бумаги.
— Кто он?
Ливия чуть помедлила.
— Информация засекречена до встречи.
Роран тихо фыркнул.
— Конечно. Всегда «секретно». В прошлый раз у нас был священник в борделе и кровь, которая управляет людьми.
Он сел на кровати.
— Что дальше? Демон в больнице?
Ливия пропустила его слова мимо ушей. Ее взгляд остановился на Крестоносце.
— Это не просьба. Это распоряжение Церкви.
Она повернулась к выходу.
— Собирайтесь. В полдень вы должны встретиться с новым членом отряда.
Дверь закрылась. В комнате стало тихо.
Роран потер лицо руками.
— Пятый… — вздохнул он. — Мне уже страшно.
Крестоносец ничего не ответил. Он лишь медленно сложил документы. Но в глубине его взгляда появилось то самое чувство, которое появлялось всегда перед новым подземельем. Не страх. Ожидание. Крестоносец поднялся и направился к свободному столу у стены таверны. Туда же постепенно собрались все члены отряда. Роран уже успел занять стол и с довольным видом что-то обсуждал с местными авантюристами. Элиана сидела чуть в стороне, спокойно наблюдая за залом. Альдрен аккуратно проверял свои склянки, будто даже здесь не мог позволить себе расслабиться. Крестоносец сел отдельно от шума.
Он развернул чистый лист и начал писать письмо в церковь — короткий, сухой доклад о последнем подземелье, о потерях и обнаруженной проклятой крови. Перо скрипело по бумаге. Каждое слово было точным, лишенным эмоций. Время прошло незаметно. Когда солнце достигло полудня — хотя за вечной ночью это ощущалось лишь по внутренним часам — двери таверны открылись. Внутрь вошла девушка. Она была в дорожном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Но даже так в ее облике было что-то слишком яркое для этого уставшего города. Золотистые волосы пробивались из-под ткани. Голубые глаза блеснули, когда она оглядела зал. На спине у нее был длинный лук и колчан со стрелами. Разговоры в таверне постепенно стихли. Девушка подошла к их столу и остановилась. Она сняла капюшон. И в тот же момент несколько авантюристов за соседними столами замолчали окончательно.
Перед ними стояла эльфийка. Редкий народ, почти исчезнувший — из тех, кого в мире осталось чуть больше двух тысяч. Ее красота была не вызывающей, а почти тихой: мягкие черты лица, спокойный взгляд и легкая неуверенность в движениях.
— Я… — она немного запнулась. — Меня зовут Трисс.
Она нервно сжала ремень колчана.
— Меня направила Церковь.
Крестоносец поднял взгляд от письма. Роран присвистнул.
— Ну… теперь у нас официально отряд становится всё страннее.
Элиана чуть приподняла бровь, оценивая новоприбывшую. Альдрен же на мгновение замер. Его взгляд задержался на Трисс чуть дольше обычного.
— Пульс ускорился… — пробормотал он, скорее себе, чем другим.
Трисс смутилась еще сильнее.
— Я… я буду помогать в бою. Меня обучили стрельбе и выживанию в лесах.
Она протянула небольшой запечатанный конверт.
— И еще…мне велели передать это вам. Ее взгляд остановился на Крестоносце.
Он не спеша отложил перо, взял письмо и аккуратно вскрыл печать.
В комнате повисла тишина. Даже шум таверны отступил на второй план.
Крестоносец развернул письмо, внимательно читая каждую строку. Чем дальше он продвигался по тексту, тем тяжелее становился его взгляд под шлемом. Наконец он сложил лист.
— Ситуация изменилась.
Роран перестал крутить кружку.
— Ну давай, скажи что-нибудь хорошее хоть раз.
Крестоносец поднял письмо.
— В столице зафиксирована вспышка «Багряного вируса».
Элиана нахмурилась. Альдрен сразу насторожился.
— Симптомы? — коротко спросил он. — У зараженных густеет и темнеет кровь.
Пауза затянулась. Крестоносец продолжил:
— Заболевших пока мало.
Он сделал паузу.
— Но происхождение болезни связывают с этим регионом.
Роран выругался.
— Конечно. Просто идеально. У нас тут монстры, проклятая кровь и теперь еще чума с бонусами.
Крестоносец перевел взгляд на письмо.
— Приказ: проверить болота.
Он поднял глаза.
— И найти источник.
Крестоносец свернул письмо. Внизу, мелкими строками, шли столичные вести, к поручению отношения не имевшие. Король Эдрик болен. Советники ведут переговоры с дочерьми по отдельности. И строка, подчеркнутая дважды, чужой рукой: «Церковь не признает наследниц — но охотно признает регента».
Последней шла приписка канцелярии, сухая, как отчет: лицам, отлученным от Церкви, выезд из королевства воспрещен. Восточные гавани закрыты.
Элиана перекрестилась. Альдрен задумчиво сжал пальцы.
— Это может быть связано с теми кубками…
— Возможно, — согласился Крестоносец.
Он повернул голову к Трисс.
— И еще одно.
Девушка вздрогнула. Крестоносец зачитал:
— «Позаботьтесь о новом члене отряда».
Роран хмыкнул.
— О, отлично. Теперь мы официально няньки.
Трисс смутилась и опустила взгляд.
— Я… не буду обузой.
Крестоносец кивнул.
— Посмотрим.
Но в голосе не было жестокости — только осторожная оценка. Он аккуратно убрал письмо.
Первый вечер Трисс в отряде сложился из мелочей.
Её вещи сложили в нише у входа — не со злом: ей пока не придумали лучшего места. Она сама настаивала, что так удобнее, и дважды переложила котомку, чтобы занимать меньше.
Роран испытывал её, как проверяют клинок — короткими насмешками, взмахами мимо уха: «святая», «городская», «птичка из золотой клетки». Трисс не обиделась ни разу — отвечала ровно или молчала правильно. К вечеру он перестал проверять.
Элиана за весь вечер не сказала ни слова. Просто положила перед ней лепёшку, а когда похолодало — накинула на её плечи свой дорожный плащ. Это было её первое слово в отряде, произнесённое без звука.
Альдрен вернулся с последнего обхода с пакетом мяты в руках. «Спи у стены, — сказал он. — Там теплее». У стены Трисс спать не собиралась, но спорить с доктором не стала.
Ночью, когда дом затих, она вышла во двор — помолиться. Он стоял у колодца. Не спал — она уже успела понять, что он не спит никогда.
— Ты молилась ночью, — сказал он без оборота. — Вслух молятся для других. Ты молчала.
— Так молятся те, кто спрашивает. — И о чём спросила? — О том, туда ли я попала. — И что ответило? — Пока тихо. — Она кивнула в темноту за стеной. — Значит, отвечать буду я.
Он не ответил и на это. Но впервые кто-то назвал её молитву молитвой, а не обязанностью — и этот вечер она запомнила дольше любой проповеди.
Магия в Морнграйме жила не в башнях — в руках. Дар имела почти всякая семья: кто чует погоду за день, кто находит воду под сухим камнем, кто держит огонь ровным без кочерги. Малая магия — как правая рука: её не замечают, пока она не отнимается.
Но дар — не способность. Умение направить его — сложить руки в форму, что поднимет воду, — даётся единицам. Этому не учат ни молитвой, ни серебром, ни кровью. Раньше таких увозили учиться за стены Вэл-Даррана — страны магов. Теперь дороги заперты, и за одно поколение талант начал гаснуть — не от запрета: от одиночества.
Церковь запрещала немногое, но точно: работу с мёртвыми, слово, повелевающее чужой волей, и проклятых детей — тех, кто родился со знаком, который не вымолить и не срезать. За малую магию не приходил никто. За запрещённую приходили быстро — и молча.
Быть пятой оказалось легче, чем быть первой: за спиной уже стояли четверо, которые выжили. «Пока — выжили», — поправила она себя и уснула первой за много недель — не досчитав до конца одной молитвы.
— Сегодня и завтра — подготовка.
Роран поднял бровь.
— К чему именно?
Крестоносец уже встал.
— К болоту. Следующие дни превратились в тяжелую, выматывающую подготовку.
Элиана тренировала контроль маны — повторяла молитвы до изнеможения, училась удерживать исцеление дольше и точнее. Альдрен создавал новые смеси: против разложения, ядов, и экспериментальные составы против нежити. Роран и Трисс тренировались вместе. Он учил её быстро двигаться в ближнем бою, работать кинжалом, не теряться в тесном пространстве. Она — стрельбе в движении и из неудобных позиций. Поначалу Трисс постоянно сбивалась и краснела от неуверенности, но быстро прогрессировала. Роран только усмехался.
— Видишь? Не так уж сложно. Главное — не умирать.
Трисс кивала. Крестоносец в это время тренировался отдельно. Тяжёлый меч рассекал воздух с глухим свистом. Каждый удар был ровным, методичным, без лишних движений. Он не разговаривал. Только работал. И с каждым днём становился немного сильнее. Будто готовился к тому, что болото не просто скрывает источник болезни… а ждёт их с самого начала. Вечером, когда подготовка к будущему походу уже была почти завершена, в таверну вновь пришла Ливия.
Она выглядела еще более уставшей, чем в прошлый раз — будто сама вечная ночь давила на нее сильнее, чем на остальных.
— Есть дополнительное распоряжение, — сразу сказала она без приветствия.
Роран тяжело вздохнул.
— Я уже чувствую, что мне это не понравится.
Ливия развернула свиток.
— Перед походом на болота вы должны зачистить одно из активировавшихся подземелий.
Тишина повисла мгновенно.
Элиана нахмурилась.
— Снова подземелье?
Альдрен поднял взгляд.
— Их появление ускорилось…
Ливия кивнула.
— Отряды не успевают за их распространением. Это приоритет церкви.
Крестоносец выслушал. Потом коротко произнес:
— Принято.
Роран раздраженно откинулся на спинку стула.
— Конечно. Болото подождет, а вот очередные скелеты — нет.
Утром Крестоносец ушел молиться.
Он стоял в пустой часовне недолго. Без лишних слов. Только тишина и холодный камень вокруг. После молитвы он вернулся к отряду. Они уже собирались. Элиана проверяла свои молитвенные печати. Альдрен аккуратно раскладывал склянки. Роран зевал, опираясь на стену. Трисс стояла чуть в стороне, явно нервничая. Альдрен подошел к ней.
— Ты справишься, — спокойно сказал он.
— Страх нормален. Главное — не позволять ему управлять действиями.
Он протянул ей небольшой пучок полевых цветов, найденных утром по дороге.
— Это… для концентрации.
Трисс удивленно взяла их.
— Спасибо…
Она мягко улыбнулась. Эта улыбка была короткой, но искренней. И все же её взгляд снова, почти непроизвольно, задержался на Крестоносце. Роран это заметил сразу.
— О-о… — протянул он с ухмылкой. — Похоже, у кого-то уже есть любимый герой.
Трисс резко смутилась.
— Н-нет, я просто…
— Конечно-конечно, — перебил Роран.
— Мне тоже так в твои двадцать два казалось.
Трисс повернулась к нему.
— Тебе, между прочим, тридцать шесть. Ты мне в отцы годишься.
Роран рассмеялся.
— Вот именно! Я и говорю — жизненный опыт!
Элиана покачала головой. Крестоносец застегнул ремни на доспехе. Он не вмешивался. Но разговор он слышал. И это его никак не отвлекало. Лес встретил их влажной тишиной. Даже вечная ночь здесь казалась плотнее — будто деревья сами глушили любой свет, которого и так почти не было. Дорога к подземелью заняла несколько часов. По пути команда почти не говорила. Каждый думал о своем. Трисс шла чуть позади, стараясь держаться ближе к центру группы. Альдрен неожиданно отстал на пару шагов, заметив среди корней редкие болотные цветы. Он аккуратно сорвал несколько. И, немного поколебавшись, снова протянул их Трисс.
— Здесь… больше не будет возможности.
Трисс приняла их.
— Спасибо вам.
Она улыбнулась ему — уже теплее, чем раньше. Но затем её взгляд снова, почти незаметно, скользнул вперед. На Крестоносца. Роран это заметил и хмыкнул, наклонившись к нему.
— Святой, ты, кажется, стал местной достопримечательностью.
Крестоносец не ответил. Он лишь продолжал идти вперед. Элиана шла рядом, держа в руках небольшой запас вяленого мяса.
— На привале пригодится, — спокойно сказала она.
И группа продолжила путь. Глубже в лес. К подземелью, которое уже ждало их в темноте. Перед входом в подземелье Крестоносец остановился.
Глава 7. Лес без птиц
Лес вокруг был слишком тихим — даже по меркам этой вечной ночи. Воздух казался тяжелее обычного, будто сама земля рядом с входом дышала медленнее. Он посмотрел на отряд.
— Сделаем привал неподалеку.
Никто не возразил. Роран согласился первым.
— О, наконец-то нормальная идея.
Они отошли чуть глубже в лес, разожгли небольшой костер и распределили дежурства. Пламя давало слабый теплый свет, который едва отвоевывал пространство у темноты. Крестоносец поднялся.
— Я поищу что-нибудь съедобнее, чем вяленое мясо.
Роран усмехнулся.
— Главное, не приведи обратно ещё одно подземелье.
Крестоносец не ответил и ушел в сторону деревьев. Вернувшись спустя некоторое время с небольшой тушкой кабана, он молча остановился у костра. Трисс сидела ближе к огню, осторожно держа свой лук рядом. Она выглядела спокойнее, чем раньше, но всё ещё немного напряжённой. Крестоносец подошел ближе. И без лишних слов, слегка коснулся её головы железной перчаткой.
— Ты хорошо держишься.
Погладил он коротко, почти неуклюже.
Трисс застыла. Потом мгновенно покраснела и спрятала лицо за волосами.
— Я… спасибо…
Роран, сидевший чуть в стороне, медленно повернул голову.
— О-о-о… — протянул он. — Началось.
Он лениво откинулся назад, наблюдая за сценой с видом человека, которому внезапно показали нечто интереснее боя.
— Любовный треугольник в лесу у подземелья… классика.
Альдрен, не отрывая взгляда от огня, тихо наклонился к Рорану.
— Уступи мне место рядом с ней.
Роран фыркнул.
— Ты даже не скрываешься, да?
— Это наблюдение. Эмоциональные реакции важны для понимания поведения команды.
— Ага, ага, — пробормотал Роран и всё же слегка подвинулся.
Альдрен сел ближе к Трисс.
— Откуда ты родом? — спросил он спокойно.
Трисс, всё ещё немного смущённая после жеста Крестоносца, поправила волосы.
— Из столицы…из церкви.
Она сделала паузу.
— Меня туда привезли, когда я была маленькой. Во время войны рас…
Её голос стал тише.
— Я почти ничего не помню до этого. Огонь тихо потрескивал.
— Но кое-что помню. — Она поправила плащ и смотрела в огонь так, как вспоминают не место, а звук. — Монастырский двор. Каменные стены выше крыш. Нас, сирот, было много: нас учили молитвам, шитью и тому, как быть незаметными. Мы играли с детьми из города — у стены, через решётку. А за решёткой, на площади, каждый день тренировался один человек.
— Каждый день. С рассвета и до третьего колокола. С мечом — с обрубленным, у которого не было конца. Одни и те же удары, тысячи раз. Я думала: над ним смеются. Но никто не смеялся. Его боялись.
— Однажды я спросила, зачем он это делает. Он присел — так, чтобы быть с мной на одном уровне, — и ответил: «Чтобы защищать таких же детей, как ты. Которые страдают от войны».
Она замолчала. Пламя дёрнулось, и тени на лицах качнулись.
— После этого я наблюдала за ним три года. Он стал моим кумиром. Я просила наставников отправить меня туда, где он служит, — на подмогу, хоть прачкой, хоть писарем. Мне отвечали: подождёшь. Так и росла при монастыре. А когда пришло письмо о том, что его отряд пойдёт на юг... — она развела руками, — я попросилась сама.
— Я не знаю, он ли это. — Она подняла глаза на Крестоносца — тот стоял к костру спиной. — Лицо его я никогда не видела. Я видела только мальчишку с обрубленным мечом. Может, это кто-то другой. Но если это он — значит, молитвы всё-таки слышат.
Крестоносец стоял чуть в стороне, наблюдая за лесом. Роран посмотрел на него и хмыкнул.
— Интересная у нас теперь компания… ничего не скажешь.
И над привалом снова повисла та странная смесь спокойствия и напряжения, которая всегда предшествовала входу в подземелье. Роран, усмехнувшись, решил перевести разговор в другое русло.
— Слушай, Трисс… раз уж мы всё равно сидим тут и ждём, расскажи-ка про нашего «святого».
Он кивнул в сторону Крестоносца. Трисс на мгновение смутилась, но затем неожиданно оживилась.
— О господине Крестоносце?.. Её глаза чуть расширились — она что-то вспомнила.
— В Ордене говорят… он стал крестоносцем в шестнадцать лет. Но это предание — документов той поры не осталось.
Роран приподнял бровь.
— В шестнадцать? Он тогда ещё, наверное, даже не выглядел таким мрачным.

