От и До первой галереи

В выборе материалов

Какие материалы тебе нравятся? Масло? Акрил? Темпера? А может, акварель? Каждый выберет своё, то, что подходит именно ему, в чём он видит свою перспективу. Это может зависеть от его стиля, от его задачи и прочих нужд. Может, ты любишь писать маслом с вонючими растворителями? Может, ты любишь спокойно писать акварелью? Нет запаха – пиши себе спокойно, но иногда может капнуть краска, не больше. А может, тебе нравится графика? Берёшь карандашик и рисуешь, а если что-то получилось не так, то просто стираешь это без вопросов, как много ошибок ты сможешь исправить с ней. Единственное, что может взбесить в графике, – сломанный кончик грифеля.

В вашем собственном видении завершённой работы

Что для тебя законченная работа? Может, это когда ты чувствуешь полное удовлетворение ею? Может, когда последующими штрихами ты просто делаешь хуже? А может, это тогда, когда тебе просто нечего добавить в работу? У каждого своё.

В вашем собственном «Я».

Тут уже сами подумайте, слишком обширная и философская тема.

В конце концов, я думаю, что индивидуальность – форма духовного сопротивления. Это тот самый ответ на вопрос «В чём смысл жизни?». Смысл в том, чтобы не прожить такую же типичную жизнь. Никакая книга не поможет тебе найти своё самовыражение, пока ты не прочтёшь собственное внутреннее существо, самого себя. Самовыражение не будет никаким «должен», это будет идти от тебя самого.

Интервью

Интервью со Скрипчиковой Резидой Вильевной

Что такое индивидуальность, самовыражение, по вашему мнению?

По моему мнению, это то же самое, когда человек может, скажем, не ограничивая себя какими-то рамками, правилами, канонами, выразить себя, свои чувства, свои эмоции. Вот современное искусство, оно как раз на этом и основано – на самовыражении, на индивидуальности. В настоящее время индивидуальность художника, она больше проявляется, чем это было, допустим, раньше. Потому что эти границы, рамки сейчас не являются обязательными. То есть есть право художника быть самим собой. Современное искусство как раз даёт такую возможность.

То есть быть индивидуальным – это делать то, что тебе нравится, без каких-то ограничений?

Да. Без оглядки, допустим, на какие-то правила, на какие-то законы. Это возможность самовыражаться, выразить то, что тебя волнует. Но для восприятия такое искусство, оно сложное. То есть, если говорить об искусстве, то воспринимается оно зрителями, скажем, непросто, потому что понять, что чувствует другой человек, – это не всегда легко, не всегда просто. Когда ты пытаешься проникнуть, допустим, в чьи-то мысли, в чьи-то чувства… Поэтому я, например, на выставках современных художников, которые как раз являются проявлением самовыражения, очень устаю, потому что это требует напряжения, требует усилий. То есть ты не просто эстетическое удовольствие получаешь, а пытаешься вот понять. И потом ведь каждый художник это по-разному выражает, поэтому это в первую очередь бьёт, ну, скажем, по чувствам, по эмоциям, то есть по выражению. Как художник выражает? Он выражает формами, цветом свои чувства, свои эмоции, а другой-то – он себя проецирует уже, поэтому это всегда как-то не очень просто, нелегко.

Сравнивая художников, что учились в Академии художеств, и тех, кто является самоучками, можем увидеть, что у академистов более однотипная работа, чем у самоучек?

Ну, наверное, да. То есть, с одной стороны, у академистов есть каноны, правила, да, которым они должны следовать, и, скорее всего, они похожи. Мы с вами знаем же, что академизм – это классика, правильно? Это классическое образование, то есть образцовое. Раз есть образец для подражания, поэтому всегда есть не то что желание художника, а такая особенность, что они должны следовать вот этим канонам, чему их научили. И, естественно, да, это ведёт к какому-то некоторому, возможно, однообразию. Но очень часто художник, особенно творческий художник, он может выйти за рамки этого канона и работать самостоятельно.

Академизм: является ли ограничением или не является для художника?

Для кого-то, наверное, да, является. Если кто-то не ищет чего-то нового, у него нет такой потребности, вот его научили – он это делает хорошо, допустим. Поэтому он будет в этом русле плыть, он будет двигаться именно в этом направлении, ограниченный канонами, ограниченными правилами. Допустим, изучая русский язык, мы же все знаем, что нужно соблюдать орфографию, нужно соблюдать грамматику, знаете, знаки препинания правильно расставлять. Мы это знаем, мы это делаем, то есть это определённые правила. Так же и здесь: есть какие-то правила, законы, которые соблюдаются. Но есть, скажем, обязательные правила, которые изучаются, а есть, можно сказать, такие правила, которые можно нарушать. И художник, который ищет что-то своё, что-то новое, он часто просто нарушает эти правила. И таких художников на самом деле много, особенно самоучек, кто не получил академического образования в изобразительном искусстве, особенно ближе к современному, уже ближе к XX веку. Таких художников становится много. Именно самоучек, которые изначально не были художниками, они к искусству пришли позже, либо обучались совсем немного и потом пошли по своему пути, либо обучались, но потом им это не понравилось, их это не устраивало, и они стали искать что-то новое в искусстве. Потому что кого-то не устраивает, допустим, уже существующее, кто-то видит в этом тупик и ищет другие направления, и начинает искать в разных областях, и по-разному искать начинает, то есть разные способы. Иногда эти поиски мучительны, иногда они по наитию сами появляются у человека, то есть приходит к нему вот это что-то новое, и он уже в этом направлении работает. Если смотреть творчество художников современных, даже наших – и Малевича, и Кандинского, художников-абстракционистов, – то они к своему направлению шли очень долго. Они искали себя, импрессионистами пытались быть, разными направлениями, кубистами пытались быть, пока не нашли своё. Они себя попробовали в разных областях. Да, для человека свойственно себя пробовать, испытывать, как бы на вкус пробовать разные направления, смотреть – моё, не моё. Это, знаешь, как, допустим, нельзя один и тот же костюмчик надеть на каждого, правильно? Каждый будет под себя его подгонять, каждый будет там что-то себе добавлять, кому-то в нём будет тесно, кому-то будет в нём комфортно – так же и в искусстве. То есть вот тебе в этом комфортно, ты это любишь, тебе это нравится. На вкус и цвет товарища нет, да? А другому человеку это не нравится, вот ему это, допустим, нелегко, ему это всё не зашло. Поэтому он будет искать другие пути. То есть это просто в жизни вообще всё так. Это даже вот в любую область, куда ты ни посмотришь, в любой области идут поиски какие-то. Просто один останавливается на достигнутом, допустим, а другой будет дальше шагать, двигаться, искать.

«Правила: язык или тюрьма?»

Как вы думаете, изучая правила в искусстве, мы теряем индивидуальность? Каноны, они ограничивают?

Я считаю, что нет. Изучая правила, мы не теряем свою индивидуальность, потому что никто же тебя не заставляет этим правилам следовать обязательно. Мы их изучаем для того, чтобы, опять-таки, на себя примерить, для того, чтобы это знать, для того, чтобы, может быть, и нарушать это правило или найти какой-то другой путь. Я считаю, что нет.

Чтобы говорить, нам изначально нужно выучить язык. В искусстве этот язык является академическим рисунком, композицией, цветовидением, вообще в целом всей базой.

Ну вот тут я соглашусь, да. Но это моё, опять-таки, мнение: чтобы знать, куда идти, надо просто знать вот эту дорогу. Как, помнишь, мы смотрели, допустим: если слепой поведёт слепого, то произойдёт обязательная катастрофа какая-то. Но хотя, возвращаясь к художникам, которые были самоучками, они искали, им никто этот путь не указывал, это был метод проб и ошибок.

Но не убивает ли это голос картины? То есть эта дорожка уже протоптана. Большинство идёт по ней или около неё.

Да, верно. Но кого-то убивает. Ну, кого-то – да. Ну, это, опять-таки, зависит от человека. Если человека именно это устраивает, ему не хочется там чего-то искать, то да, он не будет… Ну, понимаешь, талант – это всегда… Особенно человек. Их единицы, на самом деле, талантов, которые сумели выпрыгнуть, скажем так, из этих канонов, из этих правил и найти что-то своё. И большинство всё равно… А большинство людей, как их научили, так они работают. Так они будут… Ну, допустим, если по художникам говорить, то всё равно у каждого будет своя манера какая-то, свой стиль, потому что все мы очень разные, поэтому не могут быть все одинаковые, все рисовать по шаблону не могут. Даже вот вы, если вы учитесь у одного педагога, и один педагог вас, ну, как бы одинаково же всех учит, у вас групповое образование, вас учат всех одинаково, но вы же все по-разному рисуете, вы и работы свои отличаете даже, у каждого всё равно есть свой почерк. То есть это тоже вот как бы в нас заложено, что каждый, мы все очень индивидуальные люди, поэтому не можем мы все одинаково рисовать, что-то похожее будет. Кто-то просто будет придерживаться этих канонов и стараться рисовать по правилам. Есть ведь и люди, которые именно правильные люди. Мы сегодня с тобой говорили про классицистов и романтиков, да? Вот классицисты, они как раз по правилам рисуют, по правилам, то есть и жить можно по правилам: вот это можно, это нельзя, сюда можно, туда нельзя. А есть люди, которые вопреки правилам живут. И любопытные люди скажут так: а вот если я туда пойду, что будет? А если я так сделаю, что будет? То есть, с одной стороны, это опасно, наверное, где-то чревато, если говорить о жизни, ведь можно не туда шагнуть, правильно, не туда ступить. А с другой стороны, это человеку открывает горизонт, это расширяет его кругозор, его мировоззрение, то есть он узнаёт что-то новое. Есть просто трусливые, которые боятся идти дальше или не хотят идти дальше, а есть люди любопытные. Я бы не назвала их смелыми, иногда это люди безрассудные, безбашенные, им интересно всё, и они пойдут, чтобы заглянуть, что там за углом, за поворотом. То есть, ну, я как-то так, если абстрактно смотреть, понимаю.

«Что опаснее: копировать мастера или бояться это сделать?»

Когда вы видите ученика, в работах которого виднеется сильное влияние большого художника, это повод для тревоги или радости? В какой момент это влияние переходит в зависимость, перестаёт быть здоровой пищей для ума, становится признаком творческой несостоятельности человека?

Вот я думаю, что если бы я увидела уже у взрослого ученика признаки другого художника… Но если хорошего художника – почему нет? Потому что многие художники влияют друг на друга. Ведь вся наша жизнь – это как раз опыт. Предыдущее поколение передаёт свой опыт последующему поколению. Правильно? Это какие-то находки, хорошие находки. Если, допустим, что-то хорошее перенял – я в этом плохого ничего не вижу. Если это влияние, допустим, не такого хорошего, и какие-то… хорошие качества с точки зрения мастерства перенимаешь – почему нет? Я считаю, что это хорошо, потому что всё равно ты переработаешь и что-то своё сделаешь. Ты не можешь копировать в точности другого человека. И копировать полезно. Даже в Академии художеств обучение велось на том, что студенты, изучая, сначала копировали старых мастеров, а потом только начинали работать самостоятельно. Также здесь – копировать для того, чтобы узнать, как бы постичь мастерство. Даже вот мы сегодня говорили, те же самые романтики, они копировали Рубенса, они как бы смотрели, как он располагает цвета, допустим, как он кладёт мазок, как он стремительно там композицию свою строит. Поэтому хорошему учиться надо и нужно. Вот если это тебе нравится, если это твоё – почему нет? Я считаю, что это хорошо. Просто иногда бывает, что, увлекаясь этим, человек теряет свою индивидуальность в том, что он вот видит планку как бы для себя, стремится только к этому, а дальше он не хочет двигаться. Вот это уже плохо. А если он взял, что-то позаимствовал, чему-то научился и дальше переработал, и пошёл дальше, и что-то своё нашёл – здорово просто. На мой взгляд, это неплохо.

Какая же цена уникальности твоего произведения? Насколько сегодня сложно найти по-настоящему уникальных художников?

– Какого произведения?

– Твоего, которое человек сам сделал. Насколько сложно его сделать уникальным?

Ну, наверное, в настоящем мире сложно сделать уникальным. Поэтому в настоящем мире очень много направлений. Вот мы с вами будем изучать современное искусство, там этих «измов» – огромное количество. Современное искусство состоит из поисков: что ещё можно придумать? Уже всё придумано. И абстракционизм, и сюрреализм, и гиперреализм, и кинетизм, и поп-арт, и оп-арт. Каждый уже пытается выделиться, каждый пытается показать себя, что он не такой, как другие, найти какой-то путь. Наверное, в настоящем мире уникальное произведение создать сложно. Моё мнение, что, может быть, и не нужно к этому стремиться, а нужно создать то, что тебе самому нравится, что ты хочешь. Понимаешь, у любого направления всегда найдутся и сторонники, и противники. То есть так же, как и в музыке: вот эта музыка тебе нравится, а другая – она его раздражает, допустим. Поскольку разные люди, поэтому и должны быть разные произведения, так же, как и разная музыка. И всё должно быть действительно, чтобы было из чего выбирать. В настоящее время можно многое, из чего выбрать. Самое главное – чтобы не потерять вкус, уметь чувствовать хорошее и плохое. Как раз снова вернёмся к академическому рисунку. Он воспитывает этот вкус. Академическое образование воспитывает хороший вкус. Не зря же оно классическое – образец для подражания. Но оно помогает почувствовать и понять, что хорошее, что плохое, что безвкусное. Ведь сейчас очень много в искусстве, вообще, скажем, такого китча, бесвкусного, того, что идёт на потребу публики. А публика не всегда образованная, не всегда обладает хорошим вкусом. Поэтому получить образование для того, чтобы разбираться, что хорошо и что плохо, что красиво, а что нет, – это полезно. Поэтому… Насчёт уникальности – не знаю, по-моему, сейчас очень сложно найти уникальное произведение. А то, что ты создал, – это вот ты создал, оно уже уникальное, потому что это твоё. Если ты не срисовал там у кого-то, не сдул, не взял чужую композицию, то вот это твоё, оно от тебя идёт. Оно уникальное уже только потому, что оно единственное в мире, второго такого нет. В этом уникальность и будет. А если ты ещё сумеешь и правильную композицию найти, и воздействие на другого, и какую-то заложить мысль, не просто картинку нарисовать, которая только приятна для глаз, а чтобы она ещё отклик нашла где-то – вот это уже будет здорово. То есть это уже произведение искусства.

Является ли человек самим собой, самим человеком, если у него отсутствует собственная уникальность? Если он просто идёт, можно сказать, за стадом, за остальными?

Ну да. Конечно, отсутствует. Раз он идёт вместе со всеми в одном направлении и ничего не пытается сделать, он будет частью этой толпы, частью этой массы.

Является ли стадное мышление самым низким из всех мышлений?

Конечно, является.

То есть даже самый дурак будет умнее, чем те, кто идут за стадом, те, кто не проявляет самого себя?

За стадом, в общем-то, умный и не пойдёт. Умный будет искать свой путь, на мой взгляд. Вот за стадом идут люди, которые не знают другого пути, которые боятся пойти по другому пути, которые, ну вот, все идут – и я пойду. Иногда это чувство безопасности, вот, потому что я же говорила, что кто-то боится там зайти, а так вроде спокойнее идти со стадом. Но, с другой стороны, да, это обезличивает. Ну, на мой взгляд, это обезличивает человека. Стадо – оно и есть такая серая масса. Всегда есть тот, кто хочет отбиться от этого стада или уйти в сторону куда-то, или отойти. То есть в этом стаде, даже если ты в нём оказался, кто-то будет так до конца идти на этот убой, пока не закончится эта дорога, а кто-то от него сможет отойти в сторону и найти себя.

«Может ли весь мир стать „стадом“?»

Если весь мир потеряет индивидуальность, насколько это будет глобальное изменение вообще на планете?

Ну, я думаю, что это невозможно. Просто весь мир не может потерять индивидуальность. Если будет мир роботов, то, наверное, да.

Вот если такое случится всё же?

Я даже себе представить не могу, понимаешь, вот поскольку… Бог создал людей по образу и подобию своему, да? Его называют Творец, он сотворил. И человек, и творчество, и слово «творец» – они имеют один корень. То есть творить значит созидать, создавать. Поэтому любой человек будет что-то созидать, создавать, что-то придумывать, идти дальше. Ну, я себе просто такого представить не могу вообще никак, чтобы вот…

– Не будет такого мира.

– Я думаю, что не будет никогда.

Даже…

На мой взгляд, это невозможно, чтобы все были одинаковы. И всё равно в этой толпе кто-то будет. И всегда кто-то есть. Всегда, понимаешь, в любом коллективе, в любой стране всегда есть лидеры, которые выходят, которые за собой ведут, которые умеют манипулировать другими людьми, допустим, которые умеют сделать так, как им надо. То есть это же люди не глупые, это люди, которые умеют это делать. А кто подчиняется и идёт беспрекословно – да, вот эта вот серая безликая масса – это как раз стадо и есть. Но всегда у стада есть пастух, который гонит, ведёт куда-то, я не знаю, разными способами, кнутом и пряником, но вот заставляет делать так, как ему нужно, то есть кто-то управляет.

Как в нашем мире можно отстаивать свою индивидуальность?

Ну, может быть, я так думаю, быть самим собой, не стараться как бы походить на всех, вот как раз на эту общую массу – вот это и будет как раз отстаиванием собственного «я». То есть когда ты себя осознаёшь как личность: вот ты – это ты, ты уникальный, второго такого нет, понимаешь? Ну, во-первых, уважать себя, да? Себя как личность. Ты что-то из себя представляешь, ты что-то знаешь, ты что-то умеешь. И как бы, уважая себя, уважать и других людей, не считая их, допустим, быдлом, потому что личности разные бывают, да? Есть отрицательные, есть положительные образы. Я бы, конечно, хотела общаться с людьми положительными, то есть честными, порядочными, умными. Потому что бывают умные, но злые люди, бывают недобрые люди, которые других не уважают. Чтобы гармония в мире… Хотелось бы, конечно, но наш мир такой негармоничный, дисгармоничный, я бы сказала, к сожалению. Уважая себя и не поддаваясь такому старому чувству, ты как раз сохранишь свою индивидуальность и будешь сам собой.

Диалог был насыщенным, спасибо (ФИО)

Что же мы можем сказать под итог всего разговора? Что же мы в итоге вынесли для себя? Давайте ещё раз кратко повторим основные мысли (ФИО):

1. Качели баланса правил и свободы, то есть нарушения этих правил

Академическая база – это язык разговора, а не тюрьма. Эти правила не убивают твою индивидуальность. Эти правила скорее являются инструментом для «ремонта» твоей индивидуальности, для выражения себя в более гармоничном и правильном русле.

2. Ценность копирования

Копирование старых мастеров – это совсем не грех, достойный осуждения и смертной казни, расстрела, а больше способ постижения мастерства, больше про обучение и познание себя через другого, пропустить его чувства и эмоции сквозь свою парадигму мира. Самое опасное – это остаться на этом уровне, на уровне копирования. Вот именно от этого страшно.

3. Уникальность в искренности

Отстаивать индивидуальность не так сложно. В большинстве случаев быть собой – это уже отстаивать индивидуальность. Произведение уже уникально только потому, что оно твоё, оно одно и единственное такое в мире. Тебе даже не обязательно изобретать велосипед заново – просто будь искренним, будь собой и ни кем другим.

4. Стадное мышление

Стадное мышление присуще только серым мышкам, которые боятся заявить о себе. Стадное мышление – самое отвратительное и глупое в мире. Мира, в котором будет существовать только стадное мышление, не будет, его просто невозможно вообразить, потому что это будет конец жизни земной.

3.2

Все дети, когда бы то ни было, были творческими.

С самого рождения ребёнок является самым творческим человеком, невероятно творческим. У ребёнка нет ограничений, он ничего не боится нарушить, тем более – как можно что-либо нарушить, если даже правил не знаешь. У ребёнка нет преград и высоких стен перед ним. С самого детства ребёнка начинают ограничивать правилами, ему буквально ставят стены, за которые ему не следует идти, ведь там опасно, от таких действий будут немалые последствия, не переходи за границы дозволенного. Мы сами ставим ему эти стены, ограничивая тем самым его творческий потенциал.

Кто же «мы»? «Мы» – это родители, воспитатели и учителя, возможно, наставники. Мы ставим им запреты: куда можно идти, куда нельзя, что можно делать, а что нельзя. Мы говорим, как делать это правильно, мы вырываемся и кричим на них, пытаясь сделать их лучшей и эффективной версией их самих.

Есть такое мнение, что левое полушарие – для логики, а правое – больше для творчества. Так вот, проблема сегодня заключается в том, что мы качаем и всячески улучшаем левое полушарие в школе и среди близких. Мы стараемся стать более эффективными.

Правое полушарие у нас находится в дефиците, в недостатке, и, соответственно, мы становимся ремесленниками, мы становимся производителями. Производитель знает, как сделать товар экономичным, как ему получить с меньшими владениями и вложениями больше выгоды, больше денег и славы. Они идут по правильному пути. Идти по правильному пути – значит быть производителем. Как раз-таки есть и обратная ситуация. Идти по неправильному пути, по тому, что многие отрицают, – значит идти путём творческим. Творческий человек всегда пытается сделать что-либо неправильно, он не любит идти по протоптанным дорожкам, за что на него часто косо смотрят, обвиняют его в неэффективности. Но как ему стать эффективным? Творческому человеку невероятно сложно стать эффективным, ведь ему постоянно нужно пробовать что-либо новое, не обыденное, что-то, что до него раньше не доходило.

Производитель знает, как сделать правильно, он видит чёткий алгоритм и выполняет его, как учили в школе, университете и в семье. Творческий же человек, напротив, он не знает, что делать, он не знает, как делать правильно. Творческий человек постоянно валяет дурака, но с каждым шагом, куда бы он ни двигался, в каком бы он векторе это ни выполнял, он становится всё лучше и лучше, он учится и не ставит рамки перед собой, он, наоборот, расширяет свои взгляды, он видит новые, неразведанные территории. Он ищет, ищет и ищет, учится и учится на своих ошибках по пути, что в итоге даст ему несусветное богатство (как минимум духовное, внутреннее).

Если бы творец последовал тому, как сделать что-либо правильно, то он бы застрял. Творец тогда бы попросту не смог бы сделать это так оригинально, как ему позволили сделать ошибки на его собственном пути. Он бы не смог сделать это так по-новому. Идти по правильному пути – это значит подражать тому, кто однажды это сделал первым, просто повторять за ним из-за того, что другие посчитали это действие эффективным.

Творец же так не может, он не может действовать эффективными методами, ему нужно пространство и время, в течение которого он будет творить, а рамки этого времени никому и никогда не определить.

Творец даже не может жить в одном месте, он кочевник с постоянной палаткой на его плечах. Он не остаётся на месте, он постоянно носит эту палатку, видит разные горизонты и мечтает.

Всё, что мы когда-либо получили, было мечтой. Творец невероятно много и долго мечтает. Он мечтает и создаёт своё творение. Можно даже сказать, что все наши произведения искусства – это просто побочный эффект от мечтания, продукт от мечтания. Все мы по-своему мечтатели. То, о чём мы мечтали вчера, может появиться сегодня в виде побочного эффекта от твоей мечты. Соответственно, то, о чём ты мечтаешь сегодня, может воплотиться завтра.

Быть творческим – это значит что-то обнаружить, найти что-то интересное, от чего можно получить экстаз чувств. Дети намного больше предрасположены к нахождению чего-то нового. Чтобы сделать что-то, чего не было раньше, нам нужно рискнуть респектабельностью, не смотреть на чужие косые взгляды. Детям в этом плане намного легче. Нам бы надо поучиться у них. Они не знают, как правильно, и от этого они и делают оригинально. Придумают свой способ и не боятся из-за своих действий осуждений.

Все творческие люди не очень респектабельные. Они слишком сильно выделяются из общества, а когда кто-то сильно выделяется, то на него можно показать пальцем, сказать: «Куда ты гонишь, мы же не на автогонках? Совсем дурак, что ли?» Я думаю, что каждый творец с этим сталкивался.

Ты когда-нибудь видел лауреата Нобелевской премии, который после награждения написал более известное произведение, чем до неё? Скорее всего, нет, ведь это очень сложно – победить собственное эго. Когда творческий человек становится очень респектабельным, то эго его съедает, оно выедает его до последней косточки, не оставит ничего. Эго съедает его, он становится респектабельным, а творчество исчезает, он перестаёт быть творческим. Тот, кто готов ставить престиж на карту, именно тот создаст что-то невероятное, что-то впечатляющее.