Твои ударения

Адринэ задумчиво ела торт, облизывая губы, и Гор не отрываясь смотрел на нее.

Когда Вардан вернулся, Гор слегка вздрогнул, отвлекаясь от своих мыслей.

– Какие планы у тебя, сынок? В Цахкадзоре неделю будешь?

Гор кивнул и добавил:

– Да, потом чемпионат. Промоутеры приедут смотреть. Потом отдохну.

– Как ты с уроками успеваешь?

– Нормально, – нарочито безоценочно ответил Гор.

– Отлично успевает, – вмешалась Адринэ, – очень старается. Правда! Такое трудолюбие – большая редкость, поэтому и результат хороший. Гор – молодец, я прям горжусь.

Адринэ говорила искренне, смотря на Вардана. А Гор блестящими от счастья глазами смотрел на нее.

– Я не сомневаюсь, знаешь, Адринэ джан. Он умный парень, как моя Анаит. Вот здесь, – он показал на висок, – все от нее. По характеру тоже очень похож, сказал – сделал, четко все.

Гор напрягся, услышав имя матери, но Вардан, будто получив редкую возможность поговорить с приятной и умной женщиной, продолжил:

– Она была такой умницей, даже если полслова говорила, это все равно было важно всегда. Сейчас тем более важно. Знаешь, Адринэ джан, я думал, что никогда ничего не забуду, но это неправда…

Он покачал головой и продолжил слабым голосом:

– Все забываешь, лицо, голос. Но ничего, главное, что тут, – он показал на сердце, – тут никогда не забуду... И легче не станет, никогда не станет… А если станет легче, значит не было любви и все.

У Вардана остекленели глаза, он уставился на свои руки. Гор мельком посмотрел на Адринэ, боясь увидеть в ее лице жалость или что-то вроде.

Но она не смотрела на Гора, ее взгляд уперся в колени, лицо было какое-то несчастное, в глазах стояли слезы, а аккуратный подбородок дрожал.

Видя ее такой, Гор усилием воли отвел от нее взгляд, несмотря на то, что хотел сделать совсем другое. Он схватился за кофе, чтобы занять чем-то руки. И, резко повернувшись к отцу, стал громко расспрашивать того о ЗИЛ-е, о том, почему до сих пор не починили дорогу и прочей ничего не значащей ерунде.

Глава 31

суббота, 7 июня

Адринэ слушала разговор Гора и Вардана, думая о том, до чего же они похожи. Было очевидно, как отец гордится им и принимает за равного. Несмотря на непривычную обстановку, Адринэ чувствовала себя расслабленно. Теперь Гор вызывал в ней еще больше уважения. Он провел подростковые годы здесь: в вагоне-бытовке на окраине города. Она не могла представить через что он прошел и как ценно то, чего он добился. Внутри кроме гордости и восхищения за него зашевелилась смутная тревога. Неоформленная в мысли, но мигающая маленькой лампочкой, не дающей покоя.

Вдруг ее телефон зазвенел входящим сообщением от Артура:

Скажи мне, ты правда меня больше не любишь?

Адринэ подняла глаза, чувствуя, что Гор на нее смотрит. Он выглядел встревоженно. На часах было почти восемь, Адринэ нужно было уезжать и она сказала, пряча долю сожаления за бодрым голосом:

– Спасибо большое за все, но мне уже пора, мама ждет.

Гор и Вардан синхронно встали. Отец Гора еще раз мягко пожал руку Адринэ, говоря о том, как рад встрече. Адринэ также тепло отвечала ему.

Дождь не прекратился, Гор побежал к машине, чтобы открыть дверь Адринэ и, улыбаясь, придержал ее.

Когда, они сели, Вардан стоял под навесом у входной двери, подняв руку вверх. Гор медленно тронулся в путь.

– У тебя очень милый папа, – искренне сказала Адринэ.

Гор посмотрел на нее и сказал:

– Спасибо. Ты ему очень понравилась. Это… эм… как это… редкость.

– Он мне тоже понравился. Это тоже редкость, – усмехнулась Адринэ.

– Да?

Адринэ бросила на Гора любопытно-хмурый взгляд, предчувствуя что-то.

– Да, Гор.

– А кто тебе нравится? Какой человек… или мужчина должен быть?

– Никакой, я уже замужем, – сказала она поспешно и посмотрела на маячащие перед собой дворники, замечая, с какой силой Гор вцепился в руль.

Лицо Адринэ горело. Она укусила щеку изнутри, надеясь, что страх внутри исчезнет. Заткнется голос, перечисляющий в ее голове то, каким должен быть мужчина, который ей может понравиться. Правда ли то, что она больше не любит мужа? Не легче ли сказать, что это неправда и вернуться в понятный и привычный ритм. Ритм Артура. Ритм его ожиданий от нее. Что она вообще делает в машине с Гором? И почему ей так нравится, что он злится. Почему ей больше не хочется жить простой и понятной без рисков жизнью с Артуром? Почему ей хорошо сидеть рядом с мужчиной на восемь лет младше? Почему так освежающе и радостно от его улыбки и акцента?

Чуть запоздавший ответ Гора отвлек ее:

— Я знаю, что ты замужем… просто, — он обвел рукой в воздухе пару кругов.

— Теоретически? — догадалась Адринэ.

— Да, теоретически. У всех в голове есть, что нравится.

— Наверное, — сказала Адринэ, не желая больше говорить на эту тему.

Вечерние дороги Ванадзора были полупустые и меньше чем через десять минут Гор уже въехал на улицу, на которой жила мать Адринэ. Она показала на свой дом и Гор подъехал к нужному подъезду.

– Спасибо большое, – сказала Адринэ, открывая дверь.

– Напиши, когда дойдешь, – сказал Гор, останавливая Адринэ, которая спешила закрыть дверь.

– Да здесь четыре этажа всего.

– Напиши, – твердо сказал Гор.

– Ладно, – усмехаясь, сказала Адринэ и зашла в подъезд.

Она поднялась на свой этаж и нажала на кнопку звонка — почти сразу открылась дверь.

– Ну наконец-то! – восклинкула Эгинэ, обнимая дочь. Она была невысокой шатенкой с короткой стрижкой и в очках-лисичках в черной оправе. Даже домашнюю одежду она выбирала тщательно, ее никогда нельзя было увидеть в чем-то поношенном или типично домашнем. Эгинэ любила говорить о том, что до беременности была еще стройнее, но Адринэ всегда думала, что это лукавство, даже в пятьдесят с небольшим она выглядела очень хорошо.

Адринэ сразу помыла руки, чтобы не получить порцию нотаций от матери и, посмотрев на себя в зеркале, поняла, что забыла вернуть толстовку Гору. Она была немного влажной, но Адринэ не хотелось ее снимать и она так и зашла на небольшую, но очень уютную и идеально чистую кухню. Пока мать разогревала ужин, рассказывая о походе на рынок, Адринэ встала у окна и как будто невзначай глянула в окно, набирая сообщение Гору:

Дома.

Не прошло и минуты, как Гор тронулся с места и вскоре исчез из виду. Адринэ, глубоко вздохнув, повернулась к матери.

– Много хлеба не ешь на ночь, – сказала Эгинэ, когда они сели за стол и принялись за еду.

– Зачем тогда ты хлеб на стол поставила? – спросила Адринэ и откусила хлеб, решив съесть столько хлеба, сколько в нее влезет.

Эгинэ ничего не ответила, но смотрела на дочь с неодобрением.

– Какая погода в Цахкадзоре?

– Отличная, не жарко.

– Развеешься хоть, а то Артур тебя никуда не возит.

– Это не он не возит, просто не получается.

– У других получается.

– Мам, ну что опять? Вечно тебе не угодить, – нетерпеливо сказала Адринэ, злясь на мать за то, что та не может удержаться и не язвить хоть раз.

– Неправда. Со стороны всегда виднее.

– Мам, ну хватит. Он не идеальный, но и я тоже. Даже ты, мама, не идеальная.

Эгинэ нетерпеливо цокнула, от этого звука Адринэ напряглась и заговорила:

— Почему ты так быстро забываешь, сколько он сделал? Как он тебе подарил поездку в санаторий в Джермуке? Это не я просила и не я оплачивала, между прочим. Он всегда был рядом, как бы тяжело мне ни было. Когда мы целый год во врачам бегали, он всегда был со мной!

– Как будто это не его вина! – не удержалась и выпалила Эгинэ.

Адринэ будто ударили по лицу. Самым страшным в словах матери было то, это Адринэ осознала с ужасом, что они нашли отклик в ее самых глубоко зарытых мыслях. Адринэ не смогла ничего возразить и презирала себя за эту низость.

Куриный суп был доеден в тишине. Адринэ помыла посуду и отправилась в свою комнату. Это было только ее пространство: место свободы, покоя и силы, отвоеванное у Эгинэ.

Это были ее книжные полки, ее рисунки на стене, ее постеры с любимыми рок-группами, ее коллекция игрушек – все было до сих пор дорого сердцу Адринэ. На кровати лежала идеально сложенная чистая пижама. Адринэ вспомнила слова Гора том, как хорошо он помнит свою маму... Взяв пижаму в руки, Адринэ улыбнулась и вышла из комнаты.

– Мам? — позвала она.

– Здесь, – услышала она голос матери из гостиной. Она сидела на диване и перебирала какие-то документы и фотографии.

– Мам, я соскучилась, – сказала Адринэ и обняла мать.

Та, немного удивленная, чмокнула дочь в макушку.

– Да, я тоже, – ответила Эгинэ.

– Что это? – спросила Адринэ, всматриваясь в мамины вещи.

– Да старье всякое. Лиля просила оригиналы сертификатов с курсов прошлогодних принести. Не могу никак найти.

— Ты очень красивая, — сказала Адринэ выбирая одно из старых фото.

— Все красивые, когда молодые.

Адринэ с недоверием посмотрела на мать:

— Ты так не думаешь. У тебя все кривые, жирные или ограниченные.

— Не все, ты не такая. У тебя другие слабости.

— Подробнее можно? — спросила Адринэ, предвкушая мамину тираду.

— Ты безвольная стала совсем, и это заслуга твоего мужа. Ты бы сто раз защитилась, не будь его у тебя на шее.

— Мама, уж в этом он точно не виноват.

— Неужели? — высокомерно спросила Эгинэ. — Я, может, не лучшая мать, но точно не слепая. Он увалень. Много слов и никакого дела.

— Мама, ну хватит, он не увалень. Не оскорбляй его.

— Он мне никогда не нравился, — Эгинэ быстро листала альбом, качая головой.

— Я и не заметила, – притворно воскликнула Адринэ.

Эгинэ усмехнулась:

— Твой отец звонил.

Адринэ вздохнула и откинулась на спинку дивана. Она уставилась в потолок, скрестив руки на груди.

— Он снова просил твой номер.

— Ты же не дала? — вскричала Адринэ, выпрямившись.

— Нет, конечно, я в отличие от тебя, слышу, что ты мне говоришь, — сказала оскорбленно Эгинэ.

— Вот и хорошо. Он мне не нужен.

— Допустим. Но, может, ты ему нужна?

— Меня сейчас стошнит, — с отвращением сказала Адринэ.

— Не выражайся! Мы не молодеем, дочка. И он тоже.

— Мне плевать.

— Ты же знаешь, что он в кресле?

— Хоть в кресле, хоть под креслом или левитирует над ним.

Эгинэ нахмурилась:

— Не шути так. Позвони ему, послушай меня хоть раз. Потом будешь жалеть. Он столько лет с тобой не говорил.

— Не буду. Нам не о чем говорить.

— Адринка, не спорь со мной, если говорю, что будешь, значит будешь. Человека теряют один раз, но потом всю жизнь больно.

Адринэ вспомнила слова Вардана и разозлилась:

— Я не могу потерять его, он никогда не был моим отцом. Мне больше не пять лет, я не буду бегать к телефону и отвечать на его вопросы. Он никогда не знал меня по- настоящему и не хотел знать.

— Не все способны на это. Он хочет, чтобы ты его выслушала, может, простила.

— Он мне не нужен, я не буду жалеть его и утешать. Мне плевать. Его не было никогда рядом, я не буду спасать его совесть... И не начинай только про осознанность.

— Раз не хочешь, не буду. Но лучше уж ты это все сказала ему.

— Мама, — сказала Адринэ, выходя из себя, — у меня проблем сейчас хватает, я не хочу заниматься спасением совести этого человека. Я его с двух лет не видела, о чем вообще речь?

— Какие у тебя проблемы?

— Не важно, я не про это…

— Ответь на вопрос.

— Никаких проблем.

— Не включай дурочку, что ты имела в виду? — Эгинэ смотрела на дочь ледяным взглядом, говорящим, что она не отстанет.

— Я просто устала, хотела увидеть тебя и побывать дома. Мне уже легче, ты знаешь, как меня успокаивает Ванадзор.

— Знаю, — Эгинэ смотрела на дочь. — Иди спать, отдохни как следует.. Я тебе тысячу раз говорила, следи за сном, ходишь вся бесцветная!

— Слушаюсь, — Адринэ закатила глаза и прошествовала в свою комнату, избавленная от дальнейших допросов.

Глава 32

ночь на 8 июня

В телефоне Адринэ еще висело сообщение от мужа. Она перечитала его, чувствуя напряжение в животе, и написала:

Артур, я тебе не врала, но мы поговорим, когда я приеду. Мы не будем решать наши вопросы в смс!

Муж не ответил. Адринэ очень хотелось спать, приоткрыть окно и лежать в прохладной, будто немного влажной постели. Она медленно раздевалась. Сняла джинсы и носки, оставшись в толстовке Гора. Адринэ смотрела на себя в зеркале девичьего туалетного столика. Она провела рукой по черной ткани, касаясь груди. Толстовка пахла классическим и не очень модным мужским ароматом. Запах был до невероятного простой и приятный.

Позднее время, неосвещенная комната, где Адринэ всегда могла быть собой. Собственное отражение в полутьме, это была Адринэ до брака, Адринэ еще не преподаваткель. Ей можно было закрыть глаза и представить, что в комнате был кто-то еще. Он смотрел на нее, он хотел ее. Он не хотел ее сломать. Его руки в полутьме касались не черной кожи руля, но ее шеи. Он шептал ее имя с ванадзорским акцентом. С ним она была АдрИнэ, не АдринЭ.

И от этой десятисекундной фантазии лицо и шея Адринэ горели. Ей нельзя было терять контроль и даже думать о подобном. Она не даст слабину. Не в этот раз и точно не с ним. Ей не хотелось грязи. Ей не хотелось скандала. Ей это противопоказано. Она не из тех, кто может такое вынести. Но какая-то ее часть рвалась изнутри, спешила вынырнуть. Она не нарушит клятву и ничего не сделает. Но дышать-то она может. Просто дышать

Она отошла от зеркала, сняла и аккуратно сложила толстовку, убирая ее в сумку. Она устала, только и всего. Ей нужно выспаться.

Пришло сообщение. Адринэ посмотрела на экран. Это было сообщение от Гора:

Когда приехать завтра?

Адринэ набрала ответ:

В 11 удобно?

Через минуту пришло еще одно сообщение:

Супер папе очень круто подошло все, спасибо.

Я очень-очень рада.

Я сказал что ты выбирала папа сказал что ты чудо.

Это очень мило, я тронута.

Это правда.

Адринэ замерла, подумав, что только этого сообщения ей на ночь и не хватало. Не зная, как ответить на это, она смотрела на экран, молясь, чтобы Гор перевел тему, но он этого упорно не делал. Поэтому она быстро набрала:

Спасибо.

Пожалуйста я рад что ты приехала с мной.

Я тоже, очень соскучилась по Ванадзору.

Он сейчас вообще классный.

Почему?

Ты здесь.

Адринэ, не доверяя себе, еще раз прочитала последние сообщения, чувствуя, что помимо воли улыбается.

Это большая честь, благодарю. Молодой человек, уже очень поздно, не пора ли отойти ко сну?

Я мешаю?

Адринэ смотрела на очередной прямой выпад Гора и, жмурясь, написала первую глупость, пришедшую в голову, лишь бы не дать Гору и себе сказать лишнего:

Не знаю, есть в руках ложка?

??

Если в руках ложка, наверное, что-то мешаешь. А так нет.

Не мешаю.

Вот и молодец, спокойной ночи.

Спокойной ночи Адринэ.

Она смотрела на последнее сообщение, произнося свое имя с его выговором. На ее лице была глупая улыбка, а на сердце - тяжесть. Несмотря на напрочь отбитое желание спать, Адринэ легла, отложила телефон и долго смотрела в темное окно, пока не пришел долгожданный сон.

Глава 33

ночь на 8 июня

Гор не мог бы сейчас заснуть, даже если бы его привязали к скрипучей раскладушке. Громкий свистящий храп отца раздражал, даже дождь не перекрывал его звук. Гору захотелось выйти на свежий воздух. Простояв под навесом, глядя на машину, он подумал, что раз уж приехал в Ванадзор несмотря ни на что, то нужно навестить и маму.

Он сел в машину и поехал в центр в поисках цветочного, но тщетно: почти все было закрыто. Спустя полчаса поисков ему повезло найти одинокий открытый магазин по пути к хндзорутскому кладбищу на окраине города. Гор купил букетик розово-белых гвоздик, запах которых так любила мама. Он повернул с главной дороги налево. Спортивная школа осталась позади. Впереди была неосвещенная дорога к кладбищу, только из окон домов лился редкий теплый свет. Но, когда дома кончились, перед Гором предстало совершенно тихое и темное кладбище, был слышен лишь шум дождя, да звук движения колес по неровной дороге.

Гор заглушил машину и вытащил телефон, чтобы осветить дорогу. Кому-то это место могло бы показаться пугающим, но Гор чувствовал лишь покой и некое подобие радости от того, что увидит маму. Он безмерно по ней соскучился.

Найдя нужную могилку, он остановился. На красном граните было изображение мамы: она была такой молодой и улыбчивой. Рядом было место для еще одной могилы, Гор отчетливо помнил, как отец организовывал все и как настаивал на участке, где рядом с Анаит будет место и для него.

Гор поставил цветы в каменную вазу, уже полную дождевой воды, и коснулся мокрого камня. Он был безжизненным и холодным и нисколько не напоминал настоящее прикосновение к маме. Это было такое глупое и безнадежное прикосновение, что Гор горько усмехнулся. В глаза и за шиворот заливалась вода. Ему стало невыносимо. Он шмыгнул носом и вдруг почувствовал, что плачет. Застигнутый врасплох собственной реакцией, он закрыл ладонью глаза.

Когда мама болела и когда умерла, Гор не плакал. Он был в оцепенении. Его заморозило, и он чувствовал себя героем нелепого фильма. Он смотрел на себя со стороны, думая о том, как же это все странно и глупо: занавешенные зеркала, ревущие женщины, курящие во дворе мужчины, громкий шепот вокруг гроба мамы, сгорбленная фигура отца, который не отходил от жены и гладил сложенные руки своей Анаит.

Он помнил запах хашламы, которую готовили женщины, потом подавали на стол. От этого запаха его до сих пор подташнивало, стоило где-то его учуять.

А самым ужасным было то, что Гор не мог ничего сделать или изменить. Его кормили, обнимали, расхваливали его стойкость, говорили о том, что он уже мужчина, что мама любила его, а потом все закончилось. Маму опустили в землю и все исчезло.

И теперь Гор плакал так горько, словно внутри что-то рухнуло с оглушающим грохотом, было сметено и разбито невидимой рукой. Гор сначала шептал что-то нечленораздельное, потом его дыхание постепенно выравнивалось и он говорил с ней, сбивчиво, невпопад, то с обидой, то с благодарностью, то со смехом. Он говорил с ней, держась рукой за холодную плиту, пока не почувствовал, что продрог до костей. Он дрожал и не мог успокоиться. Как же сильно он хотел поговорить с ней и подержать ее теплую, всегда занятую работой руку. Как же сильно ему хотелось увидеться с ней. Ему хватило бы и нескольких минут на всю оставшуюся жизнь.

Улыбнувшись своей детской глупости, но не имея сил противостоять желанию, Гор поцеловал изображение матери.

Он не излечился, и легкая радость не пришла. Но он чувствовал, что внутри ничего не гремело, было непривычно тихо.

Прошептав что-то на прощание, Гор вернулся в машину. Вся его одежда насквозь промокла, но ему было все равно.

Глава 34

воскресенье, 8 июня

Гор еле разлепил глаза. На часах было десять. Отцовская раскладушка была самым неудобным местом на свете: если бы не дождь, Гору было бы удобнее заснуть на земле во дворе. Отец варил кофе и гремел ложкой так, будто собирался пробить джезву насквозь.

– Обязательно так громко? – возмутился Гор, чувствуя, что в ушах звенит.

– А? – Вардан вытянул шею, пытаясь услышать, что ему говорит сын.

– Да боже мой, – Гор потянулся и встал. – Ты мне тоже поставил?

– Да. А куда ты уехал ночью? Я проснулся от грозы, вышел покурить, а машины нет, смотрю — тебя тоже нет.

– Покатался немного, – пожал плечами Гор.

Вардан хмыкнул:

– Под дождем ночью так весело кататься?

Гор нахмурился, не понимая намеков:

– А что?

– Я подумал, что ты на свидание ходил, – Вардан смотрел прямо на сына.

– Какое свидание? С кем? – пробубнил Гор и, обувшись, вышел во двор, чувствуя себя загнанным в угол.

Он посмотрел на зеленеющие горы и прояснившееся небо. Гор пытался понять, на что это отец намекает, но не хотел задавать ему никаких вопросов.

Вскоре отец выбрался из домика, неся в руках две чашки с кофе.

– И чего ты бегаешь? Скажи – ходил и правильно сделал.

– То есть мне тебе врать? Я не ходил на свидание! – Гор всплеснул руками, проливая немного кофе.

– Ну ладно, как хочешь, – Вардан отпил кофе и, положив чашку на перила, зажег сигарету.

Гор, почувствовав сигаретный дым, будто получая объект для вымещения зла, сказал:

– Опять эта вонь. Когда ты бросишь эту гадость?

– Когда ты начнешь правду говорить?

– Да я не вру тебе, с чего ты вообще это придумал?

– Ну не дуйся. Во сколько уезжаешь? Хочешь поедем к маме.

– Нет, допью и поеду сразу.

– С Адринэ? – Вардан смотрел на сына очень внимательно.

– Да, я же привез ее, я и отвезу.

Вардан кивнул.

– Все, пап, я переоденусь и поеду, – сказал Гор недовольным голосом.

Гор пожал руку отцу, но тот не отпустил руку сына, пока не приобнял его. Вардан смотрел на дорогу, пока машина не исчезла из виду.

До встречи с Адринэ было еще тридцать минут и Гор подавил в себе идиотское желание встать под ее окном настолько рано.

Он остановил машину на оживленной улице в центре и решил немного прогуляться. Город просыпался и гремел, шумел, болтал. Проходя мимо пекарни Астери, в которую Гор ходил еще с мамой, он остановился. У входа он почувствовал запах из детства, и вспомнил маму. Она всегда покупала свежую выпечку, когда они ходили в гости или просто приезжали за покупками. Он помнил, как мама покупала себе гату, а Гору брала корзиночки со сливочным кремом и кусочками ананаса. Он с тех пор и не заходил сюда. Постояв несколько секунд перед лестницей, Гор зашел в магазинчик. Ему и не хотелось есть эти вредности, но хотелось купить что-то для Адринэ.

Набрав небольшую коробку разных булочек и печенья, Гор, проверив время, поехал за Адринэ. Он хотел успеть подучить ее вождению до отъезда.

Гор остановился перед подъездом и написал Адринэ:

На месте.

Адринэ ответила сразу:

Буду через пять минут.

Гор не сводил глаз с подъездной двери и, наконец, увидел ее. Адринэ щурилась от солнца, на ней была льняная рубашка и вчерашние джинсы, волосы волнами опускались чуть ниже плеч. Она села в машину и произнесла, немного запыхавшись:

— Доброе утро, я забыла вчера отдать, — Адринэ показала на толстовку Гора и положила ее на заднее сиденье.

— Доброе, — Гор улыбнулся, стараясь скрыть, что задержал дыхание. Щеки Адринэ были розовыми, а распущенные волосы были слегка влажными, она явно недавно вышла из душа. Гор слишком увлекся разглядыванием ее открытой шеи и уставился на руль.

— Поехали? — он нахмурился, чувствуя, что едва ли сможет ее чему-то научить, когда она сидит такая рядом.

Адринэ кивнула и пристегнулась.

— Поедем к Гугарку, там спокойно и ты сможешь водить.

Машина тронулась, и никто из них не поднял голову. А в окне четвертого этажа стояла Эгинэ, готовая помахать дочери. Она уже собиралась поднять руку, но, увидев, что дочь сидит не в спринтере, а в Тойоте, за рулем которой незнакомый парень, опустила её и, хмурясь, смотрела им вслед.