Твои ударения

Адринэ молчала несколько секунд и медленно ответила:

– Гор, прости, но, думаю, что… – вместо продолжения она покачала головой.

– Ладно, – сказал Гор, опустив плечи.

Он вернулся в свой номер и свалился на кровать. Гор, закрыв лицо руками, громко выругался:

– Черт!

Поездка больше не имела никакого смысла: он хотел побыть с Адринэ наедине, а теперь, оставшись без надежды устроить это, он чувствовал, что нужно позвонить отцу и извиниться. Поздравить отца он сможет и после.

Нарваться на последствия того, что дядь Эдо узнает о вылазке, Гору совсем не хотелось. Он глубоко вздохнул, конечно, было безопаснее и проще никуда тайно не уезжать, но его воображение успело нарисовать ему столько возможностей, что он не мог не расстраиваться. Взять машину напрокат, сидеть с ней рядом, учить ее водить, гулять в родном городе и сказать ей… Что он хочет сказать ей вдали от всех? В городе детства. Месте, которое он любит больше всего.

Гор взял телефон в руки, обдумывая, что скажет отцу, и решил пообещать, что скоро обязательно приедет. Он чувствовал трусоватое облегчение от того, что Адринэ отказалась. Только сейчас, получив отказ, он осознал, какими могли бы быть последствия, если бы дядь Эдо прознал о поездке. Думая об этом, стыдя себя за слабость, он позвонил отцу.

Глава 27

суббота, 7 июня

Адринэ не могла никак успокоиться и сесть, когда закрыла дверь перед Гором. Она подходила пару раз к зеркалу и смотрела на себя, как самый строгий и злобный критик. Тридцать лет, многолетний брак, мелкие морщинки в уголках глаз и одна глубокая на переносице, недописанная диссертация, нет своей квартиры, нет даже машины, детей – ноль. В этом она была солидарна с Артуром, ей нужно было ответить на вопрос: ради чего, чтобы что? Сколько можно терпеть, реагировать и ничего не делать самой. Молчи, соглашайся, будь удобной, плачь, но где-нибудь подальше. И не высовывайся.

Еще больше разозлившись на себя, она отошла от зеркала и села на кровать. Она чувствовала себя использованной и никому не нужной теткой, которая ничего не добилась.

А эта красная комната теперь выглядела давящей и душной. Она должна остаться. Ее наняли преподавать. Но не разъезжать с учеником. Двадцатидвухлетним учеником. Не развлекаться. Она должна оставаться здесь и ждать. Проводить уроки и даже не думать о чем-то другом. Не позориться и не становиться объектом сплетен. Мужчина может позволить себе такое, но она не могла. Разве можно бездетной замужней женщине отправляться наедине с чужим мужчиной в другой город? Она чувствовала, что вокруг разреженный воздух. Ей нужен был глоток кислорода. Она должна была выбрать: задохнуться на пыльном красном ковролине или рискнуть. Но для чего ей это? Зачем в голове так зудит желание сорваться с места?

Она мысленно проговорила: Я же хочу поехать с ним.

Адринэ перекатывала слова на языке, пытаясь уловить ощущения, которые они приносили. Она выдохнула и снова подошла к зеркалу. Она распустила волосы, подправляя их, откидывая назад и заправляя за ухо. Ей хотелось, чтобы на нее смотрели. Нет, ей нравилось, когда Гор смотрел на нее, на нее тысячу лет никто так не смотрел.

И это обязательно должен был быть ее ученик, молодой, свободный... играет ли он с ней, издевается ли?

От этого Адринэ было так страшно, что она поклялась себе, что не позволит себе ничего, пока… Что? Пока она замужем? Пока он ее ученик? Да. Она успокоила себя этой мыслью, хотя чувствовала, что будь она хоть трижды разведена… Жизнь Гора только начиналась. На что ему это все?

Она посмотрела на телефон, на который пришло сообщение от Артура:

Ты доехала? Мы же договорились, что ты будешь звонить.

Адринэ застыла, глядя на сообщение. Раньше она была бы благодарна и счастлива, что Артур первый пошел на примирение, но не сейчас. Она злилась из-за того, что Артур вообще решил ей написать, будто ничего и не было. Злилась на то, что именно сейчас ему потребовалось дергать ее и расшатывать едва созревшую уверенность в решении.

Адринэ посмотрела на свое вечно ведомое отражение. Решив, что в этот раз она не поддастся, она хотела набрать ответ, но Артур прислал еще сообщение:

Ты остыла? Мы должны нормально поговорить.

Адринэ подумала и написала:

Я доехала. Мне кажется, мы уже поговорили.

Она отложила телефон и, довольная собой, начала разбирать одежду, выбрав небольшую стопку, чтобы положить в сумочку.

Телефон звякнул входящим сообщением:

Мы поссорились, а не поговорили. Я больше не злюсь, давай позвоню?

Адринэ, устало вздыхая, ответила:

Артур, ты сказал, что я не могу ничего принять и двигаться дальше, а что ты делаешь сейчас? Ты задал мне вопрос, я ответила. Мы поговорим, когда я приеду. Я не буду тебе звонить, не делай вид, что все ок.

Артур не ответил, и Адринэ было все равно. Ей надоели эти игры, она не могла больше ждать, надеясь, что муж остынет, изменится, не могла постоянно тратить силы на то, чтобы быть удобной и правильной.

Она никогда такой не была на самом деле. Она старалась. Замолкала. Не спорила. Знала свое место. Потому что Артур выбрал ее. Двадцатилетнюю девчонку со второго курса. Из района, без денег и связей.

Он – магистрант с работой, опытный и уверенный. Он был так хорош и так наглядно объяснял ей, каково место женщины, что Адринэ начала верить и подстраиваться. Это было понятно и легко. Так легко, что стало частью Адринэ.

Но это не было ею целиком. Она не нравилась себе такой. Она не восхищалась этой Адринэ. Адринэ без оргазмов. Потому что мужу не нравится спрятанный в глубине ее полки пингвинчик. Зачем он ей, если у Артура все уже есть? Адринэ без облегающих образов. Потому что это слишком. Адринэ без ребенка. Потому что Артур больше не хочет пробовать.

Адринэ выпрямилась, ей хотелось снова гордиться собой. Она же могла? Она должна была стать такой. Нельзя уступать. Она не зайдет в этот тихий вихрь чужих желаний и настроений, где никогда не было места для самой Адринэ.

Посидев в тишине еще немного, обдумывая все, она решила позвонить матери. После пары гудков Адринэ услышала родной голос.

– Мам? Привет.

– Здравствуй, дочка, – Адринэ стало спокойно от того, что мама назвала ее так. Ее голос напомнил о том, что Артуром не измеряется весь ее мир.

– Как ты? Закончили с экзаменами?

– В среду последний будет. Устала, конечно. В мае столько проверок было из министерства, что сил никаких. У тебя что, какие новости?

– Я в Цахкадзоре.

– Неужели Артур тебя вывез куда-то?

Адринэ не хотелось подтверждать вечное недовольство матери зятем, но, вздохнув, она ответила:

– Нет, это по работе.

– Конференция или курсы повышения? Что-то мне Анушик не говорила ничего о них.

– Нет, частные уроки с боксером. Нужно подтянуть устную речь.

– Надеюсь, нормально платят, раз притащили вас туда.

– Да.

– Я вчера искала словарь синонимов в твоей комнате, знаешь, что нашла? Открытку, которую ты сделала, помнишь? С красным бисером, ты его с моей блузки содрала.

Адринэ улыбнулась, вспомнив мамино умиление и последовавшую затем взбучку, когда обнаружилась разрезанная праздничная блузка.

– Летом сможешь приехать?

– Да, – ответила Адринэ, чувствуя, как легко это произнести вслух.

В последний раз она навещала мать на Новый год и почувствовала, что хочет увидеть ее, побывать дома, переночевать в своей комнате.

– Мам, – Адринэ обнаружила раздражающий заусенец и нетерпеливо пыталась его оторвать. – Я приеду сегодня.

– Как сегодня? Серьезно?

– Да, спортсмены собирались в Ванадзор, думаю, я могу приехать с ними. Но на один день, завтра нужно обязательно вернуться, вечером у меня урок.

– Тогда я пойду в магазин, дома ничего приличного нет, – не попрощавшись, она в спешке отключилась.

Адринэ сидела пару секунд с приоткрытым ртом, на губах застыли слова, которыми она очень хотела бы поделиться с матерью.

На часах было почти два, Адринэ оглядела себя со слабой улыбкой и решила, что выглядит неплохо. Она едет домой. У нее нет повода наряжаться.

Подойдя к двери Гора, она посмотрела по сторонам, уверяясь, что в коридоре никого нет, постучала в дверь. Гор открыл не сразу. Когда дверь, наконец, открылась, Гор разинул рот и уставился на Адринэ.

– Можно войти? – нетерпеливо спросила Адринэ, которой совсем не хотелось торчать в коридоре перед его дверью.

Гор, еще более сбитый с толку, отошел от двери, пропуская Адринэ.

Пока он закрывал дверь, Адринэ оглядела номер, отмечая абсолютный порядок.

– Гор, ты во сколько выезжаешь в Ванадзор?

Гор с довольно идиотским видом смотрел на нее и сказал:

– Я не… не знаю… А ты что… Ты хочешь поехать?

– Ну да, ты же приходил и звал меня. Я поеду маму навестить. Все точно в силе или что-то поменялось? – спросила Адринэ, всматриваясь в ошарашенное лицо Гора.

– Нет! – вскричал он и добавил более спокойным голосом. – Не поменялось. Я еду. Да, я точно еду. Ты тоже едешь?

– Да, – улыбнулась Адринэ, не понимая его странной реакции.

– Хорошо, тогда... – Гор вытащил телефон, чуть не выронив его, и посмотрел на время. – Через час?

– Ладно, – сказала Адринэ, отходя к двери.

Гор подскочил, чтобы открыть ее и спросил:

– Ты точно едешь?

– Да, – усмехнулась Адринэ. – Точнее не бывает. Позвони мне, когда будешь выезжать, я хочу прогуляться.

Гор кивнул, и Адринэ вернулась к себе. Она собрала небольшую сумку и вышла из отеля. Воздух был свежий и теплый, пахло распустившейся сиренью. Адринэ посмотрела на яркие ветки и, убедившись, что никто не смотрит, приблизила цветы к лицу. Она глубоко вдохнула любимый запах и закрыла глаза.

Тревога немного отступила. Ей нужно немного расслабиться. Ей нужно проветриться. Ей нужно увидеться с матерью, оказаться дома. В месте до всего. В месте, хранящем воспоминания и доказательства ее юности.

И, она призналась себе со страхом, ей нужно немного внимания. Немного. Она не сделает ничего дурного. Хотя само то обстоятельство, что она поедет с Гором в Ванадзор, было дурным. Или не очень? Он просто подвезет ее. Но она могла бы поехать на такси. А все же едет с ним. Потому что ей этого очень хочется. Ей давно ничего не хотелось так сильно.

А что если их увидят вместе? Но он просто ее ученик. Нужно перестать додумывать то, чего нет и не может быть. Она замужем. Адринэ покрутила кольцо на пальце. Вот доказательство. Ничего такого. Ничего.

Адринэ вытащила телефон и написала мужу, чувствуя, что должна это сделать, несмотря ни на что:

Артур, я еду в Ванадзор на день. Проведаю маму. Чтобы ты знал.

Глава 28

суббота 7 июня

Гор опустился на кровать и уставился на дверь. Он всего десять минут назад звонил отцу, чтобы извиниться, что все-таки не сможет приехать. Отец бы понял, даже если бы Гор звонил ему и менял планы каждый час, но не он был проблемой. Гор вспомнил постыдное чувство облегчения, когда Адринэ отказалась ехать и сняла с Гора груз лжи перед тренером. А теперь Гор не мог отступить. Адринэ пришла к нему сама, зашла в его номер и захотела поехать с ним. Полтора часа в Ванадзор, столько же обратно, наедине, и это без остановок, без спонтанных предложений заехать куда-то. Как он мог упустить такое? Как он мог потерять такую возможность? Адринэ, которая не должна его учить и быть в образе, Адринэ, которую он увез бы максимально далеко от ее проклятого мужа. У него же был шанс? Она, блин, сама пришла к нему.

Гор хребтом чувствовал, что подставляется так, как никогда не подставлялся. Он знал, что, если дядь Эдо прознает о таком неподчинении, то отомстит, он никогда не прощал такого. Гор был свидетелем одного из проебов парней старше – они купили травку и поехали в какую-то многоэтажку за закладкой. Дядь Эдо поехал за ними и поймал с поличным. Никто из них не принял участие в Чемпионате Армении по боксу в тот год.

Гор вздохнул и уперся руками в кровать. Воображение рисовало с десяток вариантов того, что достанется ему, если дядь Эдо что-то узнает. Эти образы не принесли никакого облегчения. Гор встал и начал разминаться, он хотел морально подготовиться, но от этого только сильнее засвербело в затылке.

Он не мог отступить, это было невозможно. Гор презирал бы себя, он знал точно, он не смог бы больше посмотреть Адринэ в глаза. Она бы видела лишь тупого мальчишку, который хвалится, но не держит слово.

Гору легче было бы дать себя избить, чем стерпеть высокомерный взгляд Адринэ или ее комментарий вроде ясно, я так и думала, тебя не отпустили? Еще бы, ты же совсем ребенок, кто бы тебя отпустил одного?. Гор рассвирепел от одной мысли о подобном. Он дал бы себя повесить, но не позволил бы так думать о себе, никому, а особенно Адринэ. Он мог стерпеть многое, он знал это наверняка, но не снисходительность и жалость. Ничего позорнее и страшнее для него не было. А Адринэ… боже… Гор закрыл глаза, позволяя себе нарисать лучшие варинты того, как они могли провести эти сутки…

– Нужна тачка, – сказал он самому себе и, схватив рюкзак, собрался и вышел.

Гор позвонил Пружину, и все время зорко смотрел по сторонам, пока спускался вниз:

– Брат, ты один?

– Да, – ответил Пружин.

– Слушай внимательно, я уезжаю. Приеду завтра. Пружин, ты должен сделать так, чтоб дядь Эдо даже не догадался о том, что меня нет. Скажи, что мы идем куда-то, что я с тобой. Не болтай, никому вообще, даже не думай о том, что я уехал. Понял меня?

– Да! Ты за кого меня держишь? Я же обещал.

– Пружин, если все пройдет хорошо, я твой должник.

– Договорились.

– Спасибо, брат. Я ушел.

– Давай.

К счастью, он не увидел никого, кто мог бы хоть отдаленно быть связанным с тренером. Гор прогуглил прокат машин в городе. Найдя один приличный, он вызвал такси.

Потратив еще полчаса на заполнение документов и выбор машины, которую готовы были одобрить молодому водителю, Гор, наконец, сел за руль Toyota RAV4. У него был момент слабости, когда хотелось выбрать что-то выпендрежнее, но он сдержался: ванадзорские дороги не терпели низкий клиренс, потому пришлось уступить место здравому смыслу. Довольный тем, что получилось найти машину и решить тем самым хотя бы одну проблему, Гор позвонил Адринэ:

— Адринэ? Где ты?

— Под елкой.

— А конкретнее? — рассмеялся Гор, предвкушая момент, когда он приедет за ней на почти своей машине. Эта мысль на время заслоняла любые страхи.

— Напротив футбольное поле и… — Адринэ повременила с ответом, — и какое-то синее здание, пахнет хлоркой, бассейн наверное?

— А, понял, буду через десять минут.

Гор не хотел спешить, нужно было привыкнуть к габаритам машины. Самый долгий опыт у него остался от папиной древней Audi, пока отец её не продал. Потом Гор ездил понемногу на машинах, которые были на ремонте в мастерской. Отец звонил хозяевам машин на пару часов позже и Гор успевал немного покататься, к его чести, почти всегда без серьезных происшествий. И сейчас, несмотря на то, что нужно было быть аккуратнее, Гор то и дело давил на газ, надеясь поскорее найти Адринэ.

Гор увидел ее издалека, она и правда стояла под елкой, маленькая и невозможно милая. Улыбнувшись, он резвее, чем требовалось, подъехал к Адринэ, тормозя за пару метров до нее. Он вышел из машины, надеясь опередить Адринэ и открыть ей дверь.

— Боже! Я справлюсь, не нужно, — вскричала она, но Гор уже открыл ей дверь и с удовольствием заметил мимолетную улыбку.

— Где ты ее нашел?

— Надо просто не сдаваться, — Гор не трогался с места и смотрел на Адринэ, любуясь и фиксируя в памяти то, как она сидит в его машине: ее огромную футболку, джинсы, пару мелких родинок на щеке, то, какая она простая и невероятная.

— Начинается, я хотела узнать, откуда машина, а не как добиться успеха по жизни.

Гор рассмеялся и тронулся с места:

— В прокате.

— Гор, — начала Адринэ, — слушай, я бы очень хотела, чтобы мы разделили траты.

Гор посмотрел на нее так, будто она облила его какой-то гадостью, и сказал строгим голосом:

— Никогда не говори мне такие вещи. Слышишь? Никогда не говори больше.

Гор нахмурился и уставился на дорогу. Адринэ замерла и отвернулась, ее щеки порозовели. Прошло несколько минут и Гор посмотрел на отвернувшуюся Адринэ, жалея, что говорил так резко.

– Ты давно была в Ванадзоре? – его голос звучал мягко и примирительно.

Адринэ оглядела его и ответила:

– Зимой была, на Новый год. А ты?

– В марте, но было как зимой. Интересно, что мы не виделись там никогда.

– Может, и виделись, Ванадзор крошечный совсем, – пожала плечами Адринэ.

– Нет, не виделись.

– Откуда такая уверенность? Ты всех, что ли запоминаешь?

– Не всех, но я бы тебя не забыл.

Адринэ отвела взгляд от Гора, который то и дело смотрел на нее, отвлекаясь от дороги.

– Почему не пристегиваешься? – спросила Адринэ.

– Неудобно, – искренне ответил Гор.

– Пристегнись, это же опасно! Ты не в магазин за хлебом поехал, мы же сейчас на трассу выедем, – возмутилась она.

– Ладно, но вообще не смотри на спидометр, – предупредил ее Гор, щелкнув замком ремня.

Адринэ сразу посмотрела на показатель скорости и ахнула. Гор повернул к севанской трассе и весело нажал на педаль газа.

– Я все скажу твоему дядь Эдо, – сказала она.

– Правда? – улыбнулся Гор.

– Да, пусть знает, как ты опасен.

– Он знает, поэтому и взял меня, – рассмеялся Гор.

– Ты не слишком уверенно водишь для своего возраста?

Гор бросил на Адринэ взгляд, она выглядела удивленной:

– Тебе нравится? – спросил Гор, чувствуя, что ради этого готов быть убитым тренером.

– Да, – подумав, ответила Адринэ. – Особенно, когда мы не летим на скорости сто сорок.

Гор расправил плечи и ухмыльнулся.

– Давно водишь? Только не рассказывай про успешный успех, прошу.

– Мне было три, наверное, когда папа начал учить. Сначала сидел у него на коленях. Только руль крутил. После механики это игрушка, – сказал Гор, стуча пальцами по рулю.

– Выглядит вообще не как игрушка.

– Я научу тебя, – кивнул ей Гор. – Тут нет, очень опасно. В Ванадзоре спокойно, там немного выедем, чтобы машин было мало, и научу.

– Правда? – Адринэ очень обрадовалась и подалась вперед.

– Конечно, я же говорил, научу. Я не забыл. Это легко. У тебя получится, ты очень умная, – Гор говорил это серьезным и будничным тоном, будто все это было само собой разумеющимся.

– Спасибо, – сказала Адринэ, смотря на Гора.

– Без проблем.

Здания начали исчезать из виду. Они отдалялись вместе с такими же тяжелыми монолитными мыслями. Глазам предстало бескрайнее небо в бело-серых облаках, в которых терялись вершины гор и холмов.

– Ты ела? – вдруг спросил Гор, бросая быстрый взгляд на Адринэ.

– Не успела, – призналась Адринэ.

– В Цовагюх можем остановиться и поесть, – предложил Гор, – Нормальный фудкорт.

– Хорошо, – только сказала Адринэ.

– Ничего, я включу песни? – спросил Гор после долгого молчания, получив короткий кивок Адринэ, он подключил телефон по Bluetooth к аудиосистеме.

Услышав музыку, Адринэ посмотрела на Гора, играл Diamant Rammstein.

– Ich will nur dich… – пропел Гор, бросая взгляд на Адринэ.

Адринэ не повернула к нему голову, а смотрела на уже виднеющуюся вдали изумрудно-синюю воду озера Севан.

Глава 29

суббота, 7 июня

Гор припарковался чуть дальше от цовагюхского фудкорта, беспардонно заняв место для заправки электромобиля.

– Приехали, – улыбнулся Гор и вышел из машины.

Адринэ присоединилась к нему, и они дошли до шумного и переполненного людьми фудкорта, перевалочного пункта для всех путешественников, которые хотели поесть свежей еды и хрустящего, испеченного в тонире хлеба.

– Что будешь есть? – спросил Гор, вытягивая шею в поисках свободного столика.

– Не знаю, что-нибудь сытное и вкусное.

– Там свободно! – сказал он и, не успев осмыслить свое действие, положил руку на спину Адринэ, направляя ее в сторону столика, за который еще никто не успел сесть. – Садись! Я все принесу.

Гор исчез в толпе, а Адринэ села за стол. Она всматривалась в лица людей и то и дело вздрагивала.

Гор вернулся через пятнадцать минут, победоносно неся в одной руке две шаурмы, а во второй бутылки тана.

– Хорошо, что дядь Эдо меня не видит! Без лука! – довольный произнес Гор, передавая Адринэ шаурму, и добавил со знанием дела. – Девушки не любят лук.

– Как часто ты покупаешь шаурму для девушек, что запомнил этот невероятный факт? – произнесла она, пристально глядя на Гора, который только сделал первый укус.

Гор поперхнулся, закашлялся и на его глазах выступили слезы, он положил шаурму на стол и попытался поскорее открыть бутылку. Адринэ, встревоженно глядя на него, открыла свою бутылку и передала ему. Выпив почти весь тан, Гор вздохнул и откашлялся.

– Самая счастливая смерть – от шаурмы, – улыбнулась Адринэ, виновато глядя на Гора.

Гор хмыкнул и сказал серьезно, подняв ладонь:

– Ноль вопросов, когда едим.

Адринэ кивнула и принялась за шаурму. Они ели молча: Гор сосредоточенно, а Адринэ все время оглядывалась по сторонам. Гор передал свою непочатую бутылку Адринэ и, использовав всю стопку салфеток, но не удовлетворившись чистотой рук, начал искать глазами салфетки на чужих столах.

– У меня есть влажные салфетки в сумке.

– О, класс.

Они вернулись к машине, и Адринэ сперва взяла салфетку себе, затем передала упаковку Гору, который тщательно и без спешки очистил руки. Адринэ с удивлением наблюдала за ним.

– Поехали? – спросил Гор, возвращая упаковку Адринэ. Она кивнула, и машина тронулась с места.

– Ты замечал, как сильно меняется природа до и после тоннеля? – спросила Адринэ, указывая рукой на пустынные холмы вокруг. На них почти не было деревьев, лишь тут и там были рассыпаны огромные глыбы камней, между которыми лениво расхаживали коровы.

– Нет, – признался Гор.

– Обрати внимание, что сейчас и что будет после.

Гор, конечно, сделал галочку в голове, но чуть больше сейчас его волновало другое. Футболка Адринэ задралась немного наверх, и теперь он видел ее бедра в обтягивающих джинсах.

На один из этих взглядов Адринэ повернула голову к Гору, встретившись с ним глазами. Гор беззвучно открыл рот и, слегка дернув руль влево, уставился перед собой, чувствуя, как краснеет. Адринэ быстро отвела взгляд.

Когда они выехали из душного и сырого тоннеля, в глаза ударил густой ярко-зеленый цвет, занимающий большую часть пейзажа. Серое предгрозовое небо едва теснилось между пышными горными вершинами. Цветущие деревья пестрели яркими пучками среди густых лесов. Адринэ улыбнулась и опустила окно, вдыхая дилижанский воздух.

– Круто, – подтвердил Гор, не менее восхищенный.

– Да, – тихо сказала Адринэ.

– Где живет твоя мама? – спросил Гор, бросая на Адринэ быстрый взгляд: начинались перевалы и он не мог надолго отвлекаться от дороги.

– Недалеко от здания Мелодия, напротив четвертой школы. Я там и училась.

– Ого, – сказал Гор. – Школа для богатых.

– Неправда, – резко произнесла Адринэ, смотря на Гора.

– Правда, – кивнул Гор. – Все знают.

– Да кто все-то? Я там училась и никогда не была из богатой семьи. Моя мама работает в этой школе, и она подтвердит.

Гор посмотрел на нее, как на наивную:

– Видишь, я прав. Или богатый, или мама там работает.

– Да брось, – Адринэ разозлилась и добавила недовольно. – А ты где вырос? В какую школу ходил?

– В простую школу, – сказал Гор, выделяя слово простую, потом добавил, не глядя на Адринэ. – Сначала Димац, потом переехали в Ушардзан.

Адринэ посмотрела на Гора:

– Мы ходили к Ушардзану каждый год на девятое мая. Там красиво.

– Да, – задумчиво сказал Гор.

– А почему вы переехали?

Гор замер, странно глядя перед собой и, помедлив, посмотрел на Адринэ: она молчала в ожидании его ответа. Гор прочистил горло и, уставившись на дорогу, сказал:

– Мама умерла… и переехали.

Адринэ замерла и сказала тихим голосом:

– Мне очень жаль, Гор.

Вместо ответа Гор посмотрел на нее и грустно улыбнулся.

– Сколько тебе было? – осторожно поинтересовалась Адринэ.

– Տասներկու, – сказал Гор на армянском.

– Двенадцать… Ты хорошо помнишь ее?

– Да, – Гор прочистил горло, добавляя, – хорошо помню.

– Это и правда хорошо, – Адринэ умолкла и тише сказала. – Я своего отца и не помню.

Гор повернулся к ней и посмотрел удивленно. Он отвлекся от дороги, и немного выехал на встречку. Заметив это, он выровнял машину и уставился вперед.

– Нет, он жив, – спешно добавила она. – Но мои родители развелись, когда я была совсем маленькой… Я его вообще не помню.