Твои ударения

— А это текст на сегодня, пересказ подготовишь на завтра, — она протянула Гору распечатку.

Он пробежал глазами название, и его лицо засияло.

— Серьезно?

— А что такое?

— Легенда! Я его люблю!

— Неужели?

— Я не говорил про него, как ты узнала?

— Дедукция, — усмехнулась Адринэ.

— Что это? — нахмурился Гор.

— Долго объяснять.

— У нас есть время.

Адринэ посмотрела на него и подумала, что это совершенно не так. У них совсем не было времени.

— Дедукция – это такой метод мышления. Логический вывод, когда ты из общего делаешь заключение о частном… эм… например, все люди смертны, правда? То есть все люди когда-нибудь умрут. Я – человек, значит, тоже смертна, тоже умру когда-нибудь.

Гор покачал головой и сдвинул густые брови:

– Не говори так.

Адринэ улыбнулась при виде его серьезного выражения лица.

– Почему? Это факт жизни.

– Я не хочу такой факт жизни.

– Ладно, читай текст.

Гор прочитал текст и поднял недовольное лицо:

– Здесь ничего нет про бой с Эдисоном Миранда.

– Мирандой. Что за бой?

– Легендарный! – воскликнул Гор и стал тараторить: – Миранда сломал Артуру челюсть! Должны были остановить бой, и по техническому нокауту Артур бы проиграл. Но он продолжил. Он восемь раундов еще стоял! Абрахам – легенда! Он был весь в крови, рот не закрывался, но он выиграл. Это очень крутой бой, посмотри. Идиоты говорят, что надо было остановить, что нельзя так, что он бы умер. Говорят, что рефери и врач неправильно сделали. А еще команда Миранды говорила, что немцы судили нечестно. Неправда! Потом у них был бой-реванш! И знаешь, что случилось? Абрахам опять выиграл! Он отправил Миранду в нокаут в четвертом раунде!

Гор сидел с широкой улыбкой, глаза его блестели. Адринэ невольно и сама улыбнулась. Ей захотелось посмотреть запись боя и услышать параллельно комментарии Гора. И сидеть рядом…

– Он очень крутой. Настоящий мужчина.

– Он твой кумир? – спросила Адринэ.

– Да, я его уважаю. Он после этого боя даже говорить не мог, представляешь? Есть не мог нормально.

Адринэ усмехнулась: Гор восхищался такими странностями.

– Это страшный вид спорта. Даже не хочу думать о том, сколько людей было покалечено…

– Много… но того стоит.

Адринэ взглянула на Гора.

– Чего стоит? – спросила она.

Гор пожал плечами, встречаясь взглядом с Адринэ.

– Опять твои секреты? – улыбнулась она.

– Ты не разрешаешь мне говорить.

– Да ну? Я только и делаю, что заставляю тебя говорить на русском.

– Но это нельзя, – ответил Гор с серьезным лицом.

Адринэ вздохнула. Он снова загнал ее в угол.

– Что это? – спросил Гор, смотря на цепочку на ее шее.

– Цепочка, – ответила Адринэ, замирая от его пристального взгляда.

– А кулон? – Гор наклонился и протянул руку к ее шее. Он потянул цепочку к себе, вытаскивая кулон из-под ткани платья.

– Теплый, – прошептал Гор в каких-то двадцати сантиметрах от ее лица. – Что он значит?

– Гриффиндор, – сказала Адринэ тихим голосом.

– Что это?

– Ты не слышал про Гриффиндор?

– Нет.

– Факультет из книги о Гарри Поттере. О нем ты хоть слышал?

– Да, парень в очках. Я видел какой-то фильм про него.

Гор не выпускал кулон из пальцев.

– А почему лев нарисован?

– Храбрость, – прошептала Адринэ.

– Почти как флаг у Багратидов. Но там леопард… Значит, ты храбрая?

Адринэ закусила зубами щеку изнутри. Что он опять от нее хочет?

– Стараюсь быть, – проговорила она, чувствуя, что краснеет.

– Это хорошо.

– Отпусти, – выдохнула она, не в силах больше терпеть это напряжение.

Гор не отпустил, а потянулся и легким движением вернул кулон на место. Он коснулся пальцем всего на секунду ее кожи. Адринэ смотрела на него и не верила, что это происходит на самом деле. Он выглядел спокойным и очень довольным.

– Все? – спросил он, приподнимая брови.

– Что… да, текст возьми, подготовь пересказ и повтори список вопросов для интервью.

– Окей.

Гор встал и вышел первым из компьютерного зала. А Адринэ чувствовала, как к горлу подступили слезы. Она сжала челюсти. Она знала, чего он хотел добиться, и поняла, что у него почти получилось. Или не почти.

Глава 47

вечер четверга, 12 июня

Гор лежал в постели и искренне пытался заснуть. Он поднес пальцы к губам, вспоминая теплый металл в руке, розовые щеки Адринэ, то, как она застыла, будто боялась, что он нападет на нее прямо там.

Она была совсем близко. В нескольких метрах от него. Он не должен идти к ней, не должен.

Гор вытащил телефон и набрал ее номер. Он был сохранен в списке контактов. Но ему хотелось самому набрать каждую выученную наизусть цифру. Он мог бы поговорить с ней. По телефону. Так ведь делают ученики? Наверное. Просто звонят, что-то спросить?

Не давая себе времени на раздумья, Гор нажал на кнопку вызова.

– Да, – услышал он ее голос и закрыл лицо ладонью. Как можно одним словом выбивать из его легких весь кислород?

– Адринэ? – прошептал Гор.

– Слушаю, Гор, – она звучала строго и холодно. Гору не было обидно, наоборот, он улыбнулся, представив выражение ее лица. – Ты что-то хотел?

– Да, – признался Гор, – я много чего хочу.

– А по делу? – голос ее стал еще строже.

– Я хочу к тебе, – выдохнул Гор, он стиснул переносицу до боли. И молился, чтобы она его не послала и не отключилась. Но она молчала.

– Адринэ? Ты здесь?

– Гор, перестань немедленно, – ответила она после паузы.

– Я не могу, – сказал Гор.

– Придется.

– Завтра последний урок, ты сказала.

– Да. И мы вернемся к своим жизням.

– К каким? Я не хочу свою жизнь, если ты не будешь там.

– Не говори глупостей.

– Я и не говорил. Это все правда.

– Нет, это юношеский бред и позднее время. У тебя завтра тренировки, отправляйся спать.

– Мне нравится, когда ты такая строгая.

Адринэ ничего не ответила. Он только слышал ее дыхание.

– И мне нравится, когда ты…эм… հնազանդ, հլու-հնազանդ.

Она выдохнула, от чего у Гора по телу разлилось что-то горячее. Он сел в кровати.

– Адринэ.

– Замолчи, – прошептала она с дрожью в голосе.

– Не говори со мной так, – улыбнулся Гор, – мне слишком нравится.

– Ты не говори со мной так! И я не послушная! Не дождешься! – вскричала Адринэ, и Гор услышал ее громкий голос, раздающийся одновременно и за стенкой.

– Тебе нравится, я знаю, – сказал Гор, чувствуя, что еще немного и она точно пошлет его.

– Ты ошибаешься, – резко бросила она и отключилась.

Гор улыбнулся и устроился поудобнее. Теперь можно было и уснуть.

***

пятница, 13 июня

Гор проснулся без будильника и оделся для кросса. Настроение у него было приподнятым. Хотя мысль о том, что сегодня – последний официальный урок с ней, доставляла ему немало тревоги.

Пружин сразу отвел его в сторону.

— Что тебе сказал тренер?

— Ничего, — ответил Гор.

— Зачем он тебя в раздевалку тогда потащил?

— Сексом заняться.

— Ты придурок? Я тебя серьезно спрашиваю.

— Я абсолютно серьезно тебе отвечаю.

— Понравилось, псих?

— Что именно?

— Секс с ним! — гаркнул Пружин, и на его голос повернули головы все боксеры и расхохотались.

– Очень понравился, – расплылся Гор в улыбке, вспоминая вечерний разговор с Адринэ.

– Чертила, – сказал Пружин и показал на Гора рукой, крича друзьям:

— Мы его потеряли! Был пацан – нет пацана. Влюбился и совсем спятил!

Несколько ребят улюлюкали, остальные свистели. Гор рассмеялся, видя, насколько его товарищи придурочные. Кто-то включил на телефоне одну из заунывных песен Арама Асатряна, и раздался очередной взрыв хохота. Гор качал головой, но улыбался. Ему не было стыдно. Он не злился на них. Пусть знают, что он влюбился. Хоть весь мир пусть встает в очередь и узнает. Еще лучше. Какая-то мерзкая часть его хотела, чтобы все знали, кто она. Чтобы и муж ее узнал. Тогда, возможно, она бы развелась. И у него была бы возможность предпринять что-то серьезное. Но Гор отмел эту мысль. Он не подставит ее. И не предаст.

После кросса ему нужно было отправиться к неврологу и к главному спортивному врачу. Гор держал все мысли в узде, не позволяя ничему нарушить внутренний порядок. Он получит допуск и точка.

Левон Ашотович подошел к своему кабинету и посмотрел на Гора:

– Давно ждете?

– Нет.

– Проходите, садитесь, мне уже принесли все: анализы тоже… Так-с. И что тут? Невролог вами явно доволен: купированный синдром возбуждения. Это значит, что тремор исчез, – объяснил врач и взял листок в руки, вчитываясь в написанное, – в позе Ромберга устойчив. Вот и славно… Давление мерили сегодня?

– Нет.

– Позову медсестру, надо это тоже проверить, – Левон Ашотович позвонил, держа телефон плечом и смотрел остальные бумаги. – Лилит джан, тут товарищу давление надо проверить. Хорошо, жду.

Он отложил телефон и снял очки, протирая глаза.

– Порядок в анализах, кортизол мне не нравится, но он за среду. Сейчас глаза ваши получше, собрались наконец и выспались, судя по лицу… О! Лилит, давайте проверьте парня.

Медсестра была не очень довольна, что ее оторвали от каких-то дел, она улыбалась доктору, но с Гором обращалась так, будто он ей задолжал. Она измерила давление и произнесла:

— 115 на 75!

Левон Ашотович посмотрел на Гора поверх очков и заключил:

— Повезло вам, идите, я поговорю с Эдуардом Армановичем.

Гор вылетел из кабинета радостный. Теперь оставалось дожить по вечернего урока.

Глава 48

вечер пятницы, 13 июня

Адринэ отложила ноутбук и посмотрела в окно. Глаза устали от долгой работы за экраном, привычка делать упражнения для зрения была у нее со студенчества. Закончив разминку для глаз, она поднялась. Голова была тяжелой от недосыпа и полтонны мыслей. Выпить кофе она бы уже не успела, потому проглотила таблетку парацетамола и собралась, чтобы не опоздать на урок. Последний. Завтра она вернется в свою полуразрушенную жизнь.

Двухдневная задержка по-настоящему беспокоила. Она многие годы пристально следила за каждым днем цикла, и эти два дня теперь угрожающе нависли над ней. Она пообещала себе купить после урока тест. Он всегда был причиной нервного возбуждения, потенциальной радости и ожидания. Но в этот раз ей было страшно. Она годами мечтала о ребенке, но сейчас мысль о беременности пугала своей несвоевременностью.

Она надела простые джинсы и рубашку, застегнувшись на все пуговицы, и вышла.

Гор ждал ее, сияя и улыбаясь. Его волосы были влажными, и Адринэ почувствовала запах его геля для душа. В голове всплыли его вчерашние слова. Ей захотелось столкнуть его с этим довольным видом со стула.

— Привет, тебе не жарко так? — спросил Гор, указывая на воротник ее рубашки.

— Нет, даже холодно, — ответила она, садясь за стол.

— Принести верх? — спросил Гор с серьезным видом. Адринэ подняла на него взгляд, не зная, злиться или умиляться.

— Мне не холодно. Это был сарказм.

— А, ладно… Дядь Эдо мне вопросы задавал после спарринга для интервью. Сказал, что очень хорошо. Что ты чудо сделала, – улыбнулся Гор. – Что я готов, и он теперь спокоен.

– Я очень рада, Гор, ты молодец, – улыбнулась Адринэ, касаясь ладонью пульсирующих болью висков. – Начинай пересказ.

Когда он начал говорить, она закрыла глаза, прикрыв их рукой. Парацетамол пока не подействовал. Она выполнила свой долг. Он готов. Вот и все.

— И его еще называют… Адринэ?

— Я слушаю, продолжай.

— Լավ չես քեզ զգում?

— Нет, я в порядке, рассказывай.

— Принести воду?

— Гор, просто продолжай пересказ, — сказала Адринэ, надавливая пальцем на висок.

Гор продолжил, но все время смотрел на нее. От его внимания стало совсем дурно. Зачем ему быть таким? Неужели не легче удовлетвориться ее заверением, что все в порядке? Он странный. Артур давно бы отстал и сказал бы, что ему тоже не очень.

— Точно воды не надо?

Адринэ убрала руку и посмотрела на Гора. Он выглядел обеспокоенным. Черт. Ну что с ним не так? Почему он не может быть таким, как Артур. Это было бы понятно и легко. Привычно. Почему он смотрит так, будто ему не плевать? Ей очень хотелось воды. Ей хотелось купить тест и уползти в постель. В животе пульсировала накатывающая волнами боль. Пусть мама сядет рядом и возьмет за руку. Пусть грубит, отчитывает, но произносит то, на что у Адринэ не хватает духу.

— Нет, то есть да, принеси мне, пожалуйста, воды.

Гор вскочил, едва не перевернув стол, и выбежал из компьютерного зала.

Адринэ опустила голову на стол, в теле появилась странная слабость и дурнота. В низ живота будто вгрызлись двумя ржавыми пилами. Ей было тошно от этой слабости и боли, показывать себя такой при ученике было… Господи, как же ей хотелось оказаться в своем номере и чтобы рядом была мама. Но сил на то, чтобы подняться, не было. Она закрыла глаза и дышала. Как же там дышат, чтобы успокоиться и прийти в норму?

Дверь открылась, и Гор подошел к ней. Он был шумным. Говорил что-то, уговаривал. Но глаза не открывались. Она просто немного отдохнет и встанет, все будет хорошо. Ей нужно пару минут…

Она вздрогнула от холодной воды на лице.

— Ты слышишь?? Адринэ??

Она должна была сказать, что еще не настолько стара, чтобы не слышать, но едва разомкнула губы, а ее уже подняли. Это был Гор. Кто бы еще поднял ее? Только этот бешеный молодой, ужасно… господи, как же больно, боль отдавалась в пояснице и поднималась по позвонку к вискам… какой же он сильный. Он прижимал ее к себе, и они шли куда-то. Долго или нет она не понимала. В животе все натянулось. Хотелось кричать. Из нее пытались что-то вырвать, тянули за жилы, пытались обескровить и довести до обморока…

Она почувствовала, как он положил ее на кровать. И дал воды. И начал говорить с кем-то. Глаза не открывались. Но она слышала его голос.

— Пружин… не оставлю одну… Левон Ашотович… бегом…

Адринэ открыла глаза, когда ее коснулась незнакомая рука. Она вздрогнула от чужого прикосновения и увидела напротив седоволосого мужчину в очках. Он что-то спрашивал. Позади стоял Гор и какой-то парень с прилизанными волосами и выпученными глазами.

— Барышня? Вы меня слышите? — он повернулся к Гору и другому парню и скомандовал: — Выйдите.

Паренек вышел, а Гор стоял и смотрел на Адринэ.

— Гор? Вам тоже врач нужен что ли? На выход!

Когда за ним закрылась дверь, Адринэ поняла, что это не ее комната.

Врач сел на край кровати и сказал, ощупывая ее пульс:

— Смотрим на меня. Так, фамилия, имя, сколько лет?

Адринэ разомкнула сухие губы и ответила.

— Хорошо. Где болит? Рукой покажите, будьте так добры. Так, а поясницу тянет? Боль тупая или схваткообразная?

Адринэ подняла два пальца.

— Схваткообразная. А в глазах темнеет?

Она кивнула.

— Тошнота? Вас товарищ успел облить водой или холодный пот? Ну-ка? – он коснулся ее лба.

— Ясно. Когда месячные последние были? Помните число?

— Де… девятое мая.

— Ну понятно. Задержка есть?

— Да.

— Сколько времени?

— Два дня.

— А кровянистые выделения были? Можно?

Он посмотрел на ее бедра и начал прощупывать живот. Адринэ почувствовала, как багровеет.

— Кхм… тест ставили?

Адринэ покачала головой. К горлу подступили рыдания. Она чувствовала между ног влагу и мысли о том, что это, убивали ее.

Боль в животе не тревожила так сильно, как стыд. Только не это. Только не здесь. Господи…

— Я сейчас медсестру попрошу спазмолитик и гемостатик принести. Сделаем укол, давление проверим, вы переоденетесь… и вам нужно УЗИ сделать. Можно в Раздан вас отвезти, это ближе, но вы же из Еревана? Можно и туда, если вам так спокойнее.

Адринэ кивала на все, размазывая по лицу слезы, которые лились безостановочно.

Врач позвонил медсестре по имени Лилит и вышел. Он вернулся с ней через несколько минут. Ей сделали укол внутримышечно. Медсестра смотрела на нее с жалостью и будто с отвращением. Давление было в норме. Врач вышел, и Адринэ прошептала медсестре, чувствуя себя абсолютно униженной:

— Пожалуйста, могу вас попросить принести из соседнего номера сумку дорожную, она в шкафу. Вот ключ.

Медсестра взяла ключ и кивнула.

Адринэ оставалось ждать. Медсестра принесла сумку и вышла.

Адринэ села в постели, по животу словно натянули со всей силы металлическую проволоку. Ее хотели разломать, поделить пополам, разрезать как кусок одеревеневшего пластилина. К горлу подступила тошнота. Она коснулась бедра и увидела кровь на пальцах. Несмотря на боль и слабость, она встала и пошла так быстро, как могла, в ванную. Она выдохнула только когда заперла за собой дверь.

Она огляделась и увидела бритву, зубную щетку и размотанный эластичный бинт. Это был номер Гора. Она была уверена. От этого стало еще хуже. За что ей такой позор? Ну почему они все должны знать, что случилось? Зачем Гору это знать? Адринэ стянула джинсы и белье, сгибаясь от боли, скомкала их, стараясь не смотреть, на лбу выступил холодный пот. Она включила воду в душе и, не дожидаясь, пока вода нагреется, встала под нее. Она дрожала от холода, стыда и боли. И не смотрела на потоки воды, смывающие ее ужас.

Адринэ не хотелось вытираться его полотенцем. Будто она могла передать этим часть своего позора. Артур всегда шутил, что она грязная, что ему неприятно и сторонился. Она знала, что это табу для многих армянских мужчин. А это… это и подавно. Мужчин не пускали в такое. Им не рассказывали никаких подробностей. Их берегли от всего жуткого в жизни женщины. Адринэ вытерла слезы ладонью.

Она так замерзла, и не было ничего в вещах, чем можно было обсушиться, что взяла его полотенце.

Она натянула леггинсы и опустилась на колени. Медленно качалась, дрожала и очень старалась собраться. Сомкнуть боль в животе, не пускать ее в голову и взять себя в руки. Адринэ обнимала живот: бездарный, пустой, не могущий ничего, кроме того, чтобы сделать больно и опозорить…

Ощущение бесчувственной прохлады плитки, запертой двери, очередной потери и невозможности стать матерью накрыло ее жутким дежавю.

В дверь постучали.

— Адринэ? — услышала она осторожный голос Гора.

Она встала и, пошатнувшись, затолкала одежду в сумку.

Она старалась выглядеть сильной и непоколебимой. Открыла дверь и увидела испуганное лицо Гора.

– Как ты? – спросил он.

Адринэ кивнула.

— Левон Ашотович дал мне свою машину, чтобы я отвез тебя в больницу, — сказал Гор.

Он был бледным и смотрел на нее с тревогой.

— Ты можешь ходить? — спросил он.

— Конечно могу! — огрызнулась она и хотела пройти мимо него, но Гор обнял ее, как-то осторожно, будто боялся причинить еще большую боль. Он гладил ее по волосам. Ей было ужасно стыдно, она стояла замерев, с горящим лицом, со жгучей болью в животе. Она не заплачет при нем. Это то, что она еще могла контролировать. Она не растечется лужей бессилия, не развалится.

— Доктор сказал, что можно в Раздан. Но лучше в Ереван отвезти, он сказал, что можно в Эребуни. Там хорошие врачи.

— В Ереван, — твердо сказала Адринэ отстраняясь. Ей хотелось уехать как можно дальше от всех, кто теперь знал или догадывался.

— Я быстро довезу, но буду осторожно.

В коридоре, к счастью, уже никого не было. Адринэ собрала все свои вещи и вышла к Гору, который подхватил две ее сумки и взял ее под руку. Она хотела убрать его руку, но не была уверена, что выстоит и не свалится с лестницы. Боль начала немного утихать после укола, но все еще мутило.

Адринэ была счастлива от того, что не увидела никаких знакомых лиц. Гор вел ее в сторону парковки. И открыл дверь старенького Мерседеса. Адринэ села на переднее сиденье и пристегнулась. Гор положил вещи назад и сел за руль.

— Поехали?

Адринэ кивнула. Гор ехал быстро, но старался не слишком часто перестраиваться и лавировать в рядах. Он все время бросал на нее взгляды.

Адринэ взялась за телефон и застыла, не зная, что писать и кому.

Подумав, она решила никому пока не говорить. Пусть сделают УЗИ. Хотя она не сомневалась. У нее никогда не было такой боли даже в первый день. Не было этой дурноты и слабости. Это не могло быть ничем другим.

Нужно было подумать, как сказать мужу. Ей не хотелось говорить с ним при Горе. Отвечать на какие-то интимные вопросы при нем. Лучше она позвонит, когда они уже доедут.

Гор довез ее до медцентра Эребуни меньше чем за час. Он не задавал никаких вопросов, только смотрел и, уверяясь, что она в порядке, ехал дальше.

– Спасибо тебе большое, – сказала Адринэ, когда Гор припарковался. Он отстегнул ремень безопасности и хотел выйти, но Адринэ остановила его.

– Гор, не иди со мной. Я в порядке. И вещи я возьму, они не тяжелые.

– Нет! – сказал Гор, глядя на нее строго. – Я тебя не оставлю!

– Я попрошу мужа приехать, – сказала Адринэ, глядя ему в глаза.

– Ладно, но я буду с тобой, пока он приедет.

– Гор, пожалуйста, я прошу тебя, просто уезжай.

Гор упрямо покачал головой.

– Я не уеду.

– Почему ты такой упертый? Я тебя прошу. Ты понимаешь? Мне нужно к врачу и нет сил с тобой спорить! Просто уезжай.

Гор смотрел на нее недовольно и заговорил:

– Ладно! Иди одна, раз так хочешь, но вещи остаются, и я буду здесь ждать.

Адринэ вздохнула и вышла. Почему он все еще не убежал, сверкая пятками? Неужели он не понимает, что с ней случилось?

Она не помнила, как зарегистрировалась, сколько ждала, пока примет дежурный врач, снова прогонявший ее по десятку вопросов, от которых было тошно.

Она легла на кушетку. Сонографистка коснулась низа ее живота холодным гелем и начала осмотр. Она сильно надавливала датчиком на живот. Адринэ старалась не реветь, когда услышала сухой голос:

– Эмбриональное яйцо в полости матки отчетливо не визуализируется… Плодное яйцо если и закрепилось, то на самом раннем этапе — 4–5 акушерских недель, не больше… И сейчас идёт его полный самопроизвольный смыв.

По лицу потекли слезы. Она не хотела ребенка. Не сейчас. И не от Артура. Она будто сама уничтожила его своей заведомой нелюбовью. Ей было жутко и очень больно. Но часть ее дышала с облегчением. И от этого чувства ей было так стыдно, что хотелось зарыться в песок, уползти в нору и никогда не выползать на свет. Она была отвратительна самой себе.

– Чистка и хирургическое вмешательство вам не понадобятся: трубки и яичники в норме… признаки внематочной беременности отсутствуют. Ограничимся медикаментозным контролем. Дня три-четыре строгого постельного режима. И никаких физических нагрузок или стрессов.

Врач печатала заключение. Адринэ вытиралась бумажными полотенцами, но живот все равно весь был в липком геле. Сонографистка закончила и протянула ей распечатку. Адринэ вышла в коридор, сжимая в ледяных пальцах свежий, еще теплый лист со снимком УЗИ — серым, туманным и пустым.

Нужно было позвонить мужу. Была половина одиннадцатого. Нужно было уговорить Гора уехать. А хотелось под землю. Она вспомнила скомканные окровавленные вещи в машине и вздрогнула. Она не хотела туда смотреть. Врач сказала, что она ничего и не увидела бы, что там микроскопические размеры, что речь идет о миллиметрах. Но это не успокаивало. Ей казалось, что если она развернет одежду, то увидит крошечное тельце. И там же задохнется от горя.