Твои ударения

В голове мелькнула мысль о том, что она могла бы доверить это болезненное и постыдное действие своему мужу, не будь он таким.

Она вернулась в квартиру, он еще спал. Адринэ начала прибираться на кухне, когда услышала, как открывается дверь.

– Адрин! Ты так рано приехала? – Артур подошел к ней и обнял. Он хотел чмокнуть ее в губы, но Адринэ отстранилась.

– Что опять? – возмутился Артур. – Ты же сказала, что мы нормально поговорим, когда ты приедешь!

– Это не говорить называется! Не лезь с поцелуями, я не хочу.

– Началось, – вздохнул Артур и сел на диван.

Ей захотелось бросить в мужа пивной бутылкой. Но она села рядом и сказала:

– Артур, у меня вчера случился выкидыш.

Муж выпрямился и уставился на нее в ужасе.

– Что?

Он посмотрел на ее живот и воскликнул:

– Как? Почему?

– Я не знаю, почему. Просто стало плохо, а потом все.

– В Цахкадзоре? Ты пошла к врачу?

– Да, меня… я приехала в Эребуни, все в целом нормально. Маленький срок очень был. Вот.

– Кошмар! – Артур встал и начал ходить по комнате. – А почему ты мне не позвонила? Ты из больницы?

– Не хотела среди ночи беспокоить. Я в порядке.

– Пиздец… Когда мы с тобой в последний раз, ты помнишь?

– В конце мая, двадцать второго.

– То есть у нас мог быть ребенок? Это значит, что я в порядке, что даже к Погосычу не надо.

Адринэ смотрела на него, широко распахнув глаза, и кивнула:

– Да, не надо. С тобой все в порядке.

Артур сел рядом и взял ее за руку:

– Мы попробуем еще раз, Адрин. У нас все получится.

Адринэ покачала головой и отдернула руку.

– Не бойся! Такого больше не будет. Это знак, что получится, я здоров, ты хотела ребенка, он у нас будет.

– Нет, – сказала Адринэ.

– Что нет?

– Все нет.

– Тебе надо успокоиться, у тебя стресс из-за выкидыша, иди отдохни, я тут уберусь.

– Артур, я не хочу отдыхать, я хочу развестись.

– Зачем? Ты хотела ребенка, он у нас будет. Я здоров, у меня могут быть дети, не мучай меня, Адринэ, пожалуйста. Давай двигаться дальше, – он снова попытался взять ее за руку, но она встала и пересела на стул напротив.

– Я хочу развестись. Я не люблю тебя, я не хочу ребенка с тобой. Во мне не осталось больше ничего. Вообще. Я даже не злюсь, – сказала она с горечью.

– Ты, ты, ты! Конечно. А меня спросить? Я вообще-то злюсь! Я не бесчувственный, как ты! Я хочу быть с тобой! – вскричал Артур, размахивая руками. – Ты – моя жена. И все.

– Я поеду в понедельник подать заявление о разводе, – сказала она.

– Ты больная? – Артур встал и приблизился к ней.

– Да, наверное, – сказала она, пожав плечами.

– С хера ты такая спокойная? – он схватил ее за руку и потянул наверх, заставляя подняться.

Адринэ не сопротивлялась, она встала и посмотрела на мужа.

– Что с тобой происходит? А? Почему ты так себя ведешь?

– Как?

– Как тварь! Почему ты хочешь развестись? Я никогда не изменял тебе! Не обижал! Я делал все, что ты хочешь!

– Ладно, – сказала Адринэ, всматриваясь в лицо мужа. – Я не спорю, Артур, я просто хочу развестись.

– Ты серьезно? Просто бросишь все, а что дальше?

– Не знаю, – честно призналась Адринэ.

– Я знаю! – Артур обнял ее.

– Отпусти, – сказала Адринэ, убирая его руки.

– Нет, ты же не слушаешь меня! С какой стати мне слушать тебя? – он прижал ее к себе.

– Артур, пожалуйста, – она попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее обнял ее.

– Ты моя, я твой первый и последний мужчина, ты не будешь ни с кем, – сказал он ей в ухо и стиснул ее запястья, не давая возможности вырваться.

Адринэ расслабила руки, ей не хотелось скандалить, не хотелось, чтобы он оставил синяки на ее руках. Нужно было не злить его.

– Артур, давай я сниму номер в отеле, съеду, и мы спокойно подадим заявление в понедельник. Прошу тебя. Артур?

– Ты не понимаешь? Тупая? Сколько раз мне говорить тебе? Нет. Не позорься. Очнись уже.

Адринэ не ответила. Она застыла, смотря на себя со стороны. Как муж держал ее, как она не двигалась и ничего не чувствовала. Ей не было больно от того, как он сжимал ее руки. Она просто хотела, чтобы ему надоело, и он бы отошел. Почему все это происходит в выходной? Он бы уехал на работу, а она смогла бы спокойно съехать.

Она представила, что Гор видит ее в таком виде. Стиснутую в захвате мужа. Бессильную. Она покраснела от стыда.

– Артур, если ты меня не отпустишь прямо сейчас, я все расскажу твоим коллегам. Я позвоню им и напишу. Я сделаю так, что все все узнают. Клянусь тебе. Мне уже плевать. Мне нечего терять. Я опозорю и себя, и тебя.

Артур отпустил ее и взглянул ей в глаза.

– Что расскажешь? Ты шутишь, да? Как всегда бездарные шутки твои?

– Нет, я всерьез. Я клянусь… если ты не дашь мне развод, я сделаю все, чтобы ты опозорился.

– Тебе не поверят, что бы ты там себе ни надумала, – быстро сказал Артур, глядя на жену с отвращением.

– Плевать, зато шуму наделаю.

– Ты ебанулась окончательно! – Артур отшатнулся от нее и сказал со злобой: – Ты угрожаешь мне? Ты? Мне? Я сам не хочу быть с такой тварью и неудачницей! Пошла ты! У тебя ничего не получится! Ты ничего и не добилась! Ни в чем не преуспела! Ни рожой, ни задницей, ни мозгами!

Он вытянул ладонь, почти касаясь ее лица и прошипел:

– Ты – сука! Я всегда это знал. Ты просто испортила мне всю жизнь! И ничего мне не дала… – он снова схватил ее за запястье и сжал. – Почему ты так резко захотела развод? Смотри мне в глаза!

Адринэ взглянула на него и поморщилась, он стискивал ее со всей силой.

– Говори! Не больно тебе? Да ты хоть что-то чувствуешь?

Он хмурился и сильнее сжимал ее руку, но Адринэ поклялась себе не плакать при нем. Не показывать ему, что он добился своего.

– Ты никогда не была нормальной женщиной! Разводишься и даже не плачешь. Что ты так смотришь? А? Что в твоей больной голове творится? Ну и молчи, сука тупая.

Он отшвырнул ее руку в сторону и ушел в спальню, хлопнув дверью. Адринэ стояла неподвижно. Она оглянулась и продолжила убираться. Муж вышел одетым.

– Я ухожу от тебя! Ты ничтожество и неблагодарная тварь! Съезжай нахрен отсюда! Чтобы вечером тебя и твоего барахла не было! – он вышел, снова хлопнув теперь входной дверью.

Адринэ замерла на несколько секунд, возвращаясь в собственное тело и мысли. Она посмотрела на покрасневшие руки. Будет синяк. Придется в эту жару носить длинные рукава. А на безымянном пальце тускло поблескивало кольцо. Адринэ с трудом сняла его с затекшего пальца и оставила на комоде. Артур купил его, пусть оно с ним и остается.

Нужно было что-нибудь сделать. Нужно позвонить матери.

– Адринка, я стирку загружаю, что-то срочное?

– Да, – сказала Адринэ, отметая порыв сказать, что ничего срочного.

– Что такое? – голос матери стал обеспокоенным.

– Даже не знаю, с чего начать, – усмехнулась Адринэ, смотря на покрасневшее запястье.

– Дочка? Что такое, не пугай меня, говори.

– Мы с Артуром расходимся. Я должна съехать сегодня.

– С какой это стати ты съезжаешь, а не этот боров?! – рассердилась Эгинэ, повышая голос. – Вот когда настоящее лицо видно! На него посмотри! Моя дочь должна съехать, а он что? Инвалид чертов он или кто? Никчемный мужичишка! Я всегда знала, что он испортит тебе жизнь.

– Мам, я не знаю, как правильнее будет: может, я приеду в Ванадзор пока. Могу вызвать грузчиков и вещи перевезу. Вряд ли найду что-то так быстро в Ереване.

– Так, подожди-ка, я сделаю несколько звонков. Перезвоню тебе, дочка. Разберемся.

Адринэ закончила уборку на кухне и начала собирать свои вещи. Мама не перезвонила, хотя прошло больше двух часов. Она устала, боль в животе и пояснице усилилась. Адринэ выпила еще одно обезболивающее и подумала, что стоит передохнуть и позвонить Астхик. Ей нужно было услышать голос подруги. Ощутить, что еще жива и важна хоть для кого-то.

– Да, красотка! – поприветствовала ее Астхик, пока на фоне кричал ее сын Монтэ. – Мама поговорит и придет, иди к папе!

– Астх, если неудобно, потом поговорим, – сказала Адринэ.

– Удобно, удобно, я как раз немного отвлекусь от этих монстр-траков, господи, – Адринэ услышала, как подруга закрывает дверь. – Рассказывай, как ты?

– Астх, я так хочу увидеться, ты сможешь на днях?

Адринэ услышала, как в дверь к подруге забарабанили.

– Так, а что такое? Монтэ! Приду скоро! Иди к папе! Арм, ты не можешь его занять на пять минут?!

– Астх, иди, просто напиши, когда удобно будет, я свободна все равно, соберемся.

– Ладно, все, целую! Да иду я!

Адринэ убрала телефон от уха и огляделась. Ей, видимо, не суждено иметь настоящую семью, которую приводили бы в пример другим как образец армянской крепкой, очень большой и дружной семьи. Нет. Муж выгоняет ее из квартиры, нужно собрать пожитки и уехать куда-нибудь до вечера. Она не хотела больше видеться с Артуром. Человек, с которым она была десять лет. И после расставания с которым на душе не было никаких сожалений. Она сама дотерпела до последней точки. Когда уже любой бы ушел.

Она вспомнила Гора… какой в этом смысл? Она погасила вспыхнувшее желание связаться с ним. Она не будет вмешивать его еще и в это. Он и так испачкался в грязи ее суматошной жизни.

Адринэ медленно поднялась. Оставалось самое тяжелое: книги. Все, что она купила за эти долгие годы, что перевезла из маминой библиотеки, что было подарено ей. Книги, которые она берегла, перевозила с собой, за которые ссорилась с мужем при каждом переезде.

Она листала их, находила потерянные закладки, засушенные цветы, какие-то стикеры с заметками, списки покупок, работы студентов – куча никому не нужного барахла. Больше у нее не было ничего. Мир, дававший ей опору в юности, перестал ее поддерживать. Остались только люди, как армяне говорят, մի բուռ ժողովուրդ – народ, помещающийся в одной ладони. У нее их действительно было столько. Мама и подруга со школьных времен. И… Нет. Она всегда старалась быть хорошей. Дочерью. Подругой. Студенткой. Преподавателем. Женой.

Она провалила половину этих ролей. И осталась ни с чем. Телефон зазвонил.

– Да, мам?

– Адринэ, слушай меня внимательно, попробуешь поспорить со мной, не послушать, я приеду прямо сейчас и на волосы тебя потащу. Поняла?

– Что? О чем ты?

– Я звонила твоему отцу. У нас разница во времени, он недавно проснулся и перезвонил… Короче! Я не стала посвящать его в подробности, но он хочет помочь тебе. И даже не спорь! Я вижу, чем закончился твой выбор! Я тебе говорила, не спеши! Ты побежала замуж за него, даже не повидав жизни… Уф, ладно. Отец твой хочет помочь…

– Мама, я не хочу…

– Замолчала! Тебя не спрашивают ни о чем. У него с женой квартира есть в Ереване, в Чарбахе, конечно, но это лучше, чем ничего. Она почти пустая, но это мелочи. Он будет очень рад, если ты там поживешь. Пока не найдешь себе что-то получше. Ключи у сестры его жены. Сегодня можно будет забрать по пути, я взяла ее номер.

– Ладно, мама, спасибо большое, – только и смогла выговорить Адринэ. Она должна была отказаться, сказать, что ей не нужно от отца ничего. Но ей было нужно. Она заткнула гордость и многолетнюю обиду. Она не хотела уползать от мужа в никуда, таскаться с тонной вещей по городу. В ее жизни есть люди, которые могут и хотят помочь. Ей нужно ценить это, а не упиваться своей независимостью.

– Молодец, – сказала Эгинэ, будто с облегчением. – Ты умная девочка. Я забронировала себе место в такси, пока приедет, всех пассажиров заберем… буду часа через два с половиной. Все, жди.

Нужно было ускориться со сборами, чтобы Артур не вернулся, чтобы мама не столкнулась с ним. Она даже не хотела представлять их возможный разговор. Легче было бы еще раз развестись, чем наблюдать такое.

Адринэ собрала все вещи и заказала себе и матери пиццу, когда в дверь постучали. В груди все напряглось: она очень надеялась, что это не Артур.

Это была мама.

– Господи! Ну что за жарища, это противоестественно! – Эгинэ хотела снять туфли, но Адринэ сразу обняла ее. Она заревела и не успокаивалась несколько минут.

– Адринка, ну все. Хорош! Это что такое?! Почему он тебя так довел? Какая же он свинья! Что он натворил?

Эгинэ отстранилась и провела строгий осмотр дочери. Адринэ заранее надела толстовку с длинными рукавами, чтобы матери не попались на глаза ее руки.

– Ничего, это я натворила, – прошептала Адринэ.

– То есть?

– Я больше не могу с ним жить. Все.

– Господи, дай руки помою хотя бы. Ты убрала все? Не сможешь мне кофе сварить?

– Могу, – Адринэ поставила кофе.

Эгинэ села на диван, сделала глоток и повернула лицо к дочери:

– Рассказывай.

– Да нечего рассказывать. Просто не работает ничего. Наверное, нужно было раньше это сделать.

– Неужели?

– Мам!

– Ладно, говори уже.

– У меня вчера был… я была беременна.

– Что случилось? – Эгинэ схватила дочь за руку в том месте, где держал Артур. Адринэ аккуратно высвободила руку.

– Я не знаю, я была в Цахкадзоре и… началось… словом, очень маленький срок был.

– Скорую вызвали? Или Артур приехал тебя забрал из Цахкадзора?

– Нет, – сказала Адринэ и задержала дыхание, нужно было придумать что-нибудь. – Я ему только сегодня сказала.

– Адринэ? – прищурилась Эгинэ.

– Что? Я в порядке, все позади.

– Я не поняла, ты к врачу пошла? Как ты доехала вообще в таком состоянии? Скорую вызвала или что?

– Нет, меня подвезли.

– Кто?

– Один из ребят, – Адринэ пожала плечами и посмотрела в сторону, ее щеки покраснели.

– Случайно не тот, что тебя на Тойоте забирал у дома? – сказала Эгинэ с недовольным лицом.

Адринэ уставилась на мать в ужасе.

– Я видела, что ты села не в спринтер, как говорила. И видела парня рядом с тобой.

Адринэ вздрогнула.

– Что ты посерела? – строго сжала губы Эгинэ. – Это из-за него все?

– Нет, не из-за него, – прошептала Адринэ, хотя хотела убежать.

– Точно? Он же не водитель твой личный? Я правильно понимаю?

– Мама, это не из-за него, он просто…

Она и сама не знала – кто?

– Приехали! Кто он? У тебя роман с ним? Артур узнал? Потому что я не понимаю, что за совпадение такое? Почему он тебя в больницу привез? Это был его…

– Господи! Мама, перестань! Нет, это не то, что ты думаешь!

– Ну если это он тебя возит, ты с ним в такой момент едешь в больницу, то, извини, конечно, что мне еще думать? Что он с тобой рядом вообще делал? Что за Тристан такой, я не понимаю.

– Он мне помог, – сказала Адринэ, глядя матери в глаза. – Он просто помог мне и был рядом.

– Не морочь мне голову, Адринэ, постыдись. Только скажи мне, почему, раз вы с ним все это заварили, он не рядом с тобой и не помогает все это разгребать? Почему в этом состоянии ты одна?

– Мама! Мы ничего не заварили. Я учила его русскому, все. Он просто помог. Его врач попросил подвезти меня в больницу, он и подвез.

– В Кировакан его тоже врач попросил тебя подвезти? И утром забрать?

– Нет, тогда я хотела приехать домой, увидеться с тобой, а он тоже ехал в Ванадзор, к отцу своему, вот и все.

– Очень удачно, дочка.

– Это правда!

– Да-да, не сомневаюсь. Почему он не здесь, я тебя спрашиваю, ты к нему уходишь? Или ты просто развлекаешься так, будучи замужней женщиной?

– Я не развлекаюсь, я не ухожу к нему! Он и не должен быть здесь! Он ни при чем.

– Ой, Адринэ, – мать вздохнула. – Тут гением быть не нужно, конечно. Ты столько лет терпела этого… И вдруг появляется какой-то доброволец-водитель и все? Поклянись, что это не его ребенок был.

– Мама! Господи, клянусь! – возмутилась Адринэ.

– Ладно. С Артуром я не вмешивалась…

Адринэ не сдержалась и закатила глаза.

– Да, дочка! Не вмешивалась! Но я к тебе не подпущу никого, пока лично не дам добро! Поняла меня?! Или забудь, что у тебя есть мать. Я тебе слово даю!

– Мама! – устало вздохнула Адринэ.

– Я серьезно! Хватит с меня этого! Мы с твоим отцом два года были вместе, и он оставил нам с тобой квартиру, он помогал нам всегда, как мог. И сейчас по одному звонку помог! Это и есть мужчина! А это ничтожество с тобой десять лет было! И это ты должна съезжать! Когда у тебя выкидыш только случился! Աննամուսի մեկը, ես դրա տղամարդ ասողին!

Адринэ уставилась на мать – она никогда не ругалась на армянском. Эгинэ допила кофе и сказала:

– Как ты себя чувствуешь? Что врач сказал?

Адринэ пересказала все, что узнала от врачей. Мать, кажется, удовлетворилась объяснениями. Они пообедали, и приехали грузчики. Адринэ была счастлива, что они заняты работой, и мать не находила времени, чтобы продолжить допрос. Они заехали по пути за ключами. Адринэ наотрез отказалась идти с матерью и знакомиться с сестрой жены отца. Эгинэ вернулась очень довольная и всю дорогу отчитывала дочь за неуважительное поведение.

Квартира была в многоэтажном унылом здании на окраине города. Дом стоял у самой дороги, шумной и пыльной, по ней проезжали междугородние фуры.

Квартира оказалась двухкомнатной, почти пустой и запущенной. В ней была только кухонная мебель и старый скрипучий диван. Грузчики справились за полчаса, пока Эгинэ и Адринэ подметали полы и убирали пыль с кухонных шкафов.

Адринэ ужасно устала, ей хотелось спать и не думать о том, что случилось за последние сутки.

Мать отправила дочь отдыхать на диван, а сама раскладывала посуду.

– Спасибо, мама, – прошептала Адринэ, устраиваясь на раскрытом диване так, чтобы маме тоже оставалось место.

– Не за что, спи, тебе покой нужен.

Адринэ закрыла глаза. Она с трудом сдерживала порыв взяться за телефон и проверить, не писал ли он ей, не звонил ли, и скоро заснула под звуки маминой неугомонной работы.

Глава 52

воскресенье, 15 июня

Адринэ проснулась от необычайного шума в шесть утра. Какая-то фура пронеслась с таким грохотом, что спать дальше было невозможно. Мама спала рядом, вообще не реагируя на шум. Адринэ поднялась и ушла в ванную. Здесь была унылая с ржавыми разводами ванна и бледно-голубая плитка, как в больнице. Она посмотрела на свое невыспавшееся лицо и вздохнула. У носа выскочил прыщ. Волосы были взъерошенные и какие-то сухие, они торчали неухоженной копной.

Адринэ проверила сообщения и пропущенные звонки. Гор еще вчера написал ей, у нее от предвкушения чаще забилось сердце.

Адринэ как ты себя чувствуешь?

Плохо, одиноко, меня будто проехали чем-то тяжелым. Я плохо спала, проснулась от грохота, муж повел себя как в худшем из сценариев, что я представляла. Он хотел меня сломать, но я едва держусь. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, как справиться. У меня не так много накоплений. Мне больно, мне страшно. Мама видела, как ты приехал за мной. И это она еще не знает, насколько ты младше.

Я скучаю по тебе. Ты вызываешь во мне странные чувства. Я немного зациклилась на тебе. Мне очень страшно, мне кажется, что еще немного, и я окончательно двинусь умом. Я знаю, что не должна. Но думаю о тебе. И представляю тебя здесь.

Адринэ смотрела на сообщение Гора, но вместо всего, что хотела бы отправить, написала лишь:

Нормально, Гор. Ты как?

Ответ пришел сразу:

Хорошо если ты придешь на чемпионат завтра. Я могу принести для тебя билеты.

Адринэ смотрела на слова, не зная, что чувствовать или тем более делать. Принести билеты. Это значило увидеться. Это значило многое. У нее больше не было кольца. Завтра она подаст на развод. Она съехала. Это значило, что половина ее заслонок исчезла. И ей хотелось его увидеть. Как бы стыдно это ни было, это было правдой.

Не могу пока точно ответить. Напишу в течение дня, хорошо?

Гор прислал ей в ответ:

Буду ждать Адринэ.

Она улыбнулась и увидела свое сияющее лицо в зеркале. Бесстыдное лицо. Уставшее, с темными кругами под глазами, еще и этот прыщ. Но зато ей писал Гор. Он хотел ее видеть. Она была нужна. Пусть это на время. Пусть он забудет ее. Но было сейчас, где она была важна или даже ценна. Она знала, точно знала, что он разобьет ее сердце, что она будет выть от боли, когда все закончится. Но было невозможно противиться. Какой бы суицидальной не оказалась эта кампания. Это ощущалось дикой жаждой. И нужно было решить, что делать… В дверь ванной постучали.

– Адрин? Ты в порядке?

– Да! Все хорошо, пять минут.

Адринэ умылась. Мама смотрела на нее подозрительно. А может, Адринэ все это только казалось. Они позавтракали, и Эгинэ засобиралась домой.

– Я бы осталась, но у нас гости из РУДН, всю неделю будем на курсах повышения. Так что если что, звони, а Артура на порог не пускай даже. И не говори адрес ему, поняла меня? Не жалей его, я знаю тебя, начнешь жалеть, и он снова заберется тебе на шею.

– Мама, ну хватит, я же не совсем идиотка.

Вместо ответа Эгинэ покачала головой.

– Я тебя предупредила!

– Ладно, – Адринэ закатила глаза.

– Надо быть хитрее, Адринэ, и жестче. Вернись уже на землю. Я тебе говорила: никто свое добро тебе не принесет на блюдечке. Всем что-то нужно, особенно мужикам этим. Ты не думай, что там тебя принц в кустах ждет. Так не бывает. Не верь в это.

– Мама, какой принц в кустах, за кого ты меня держишь?

– За тебя, ни за кого больше. Я просто знаю, как ты падка на такое… бесперспективное.

– А это что значит?! Когда я была падкой на такое?

– Вот десять лет занималась этим? Нет?

– Мам, я не падкая на такое, так случилось. Ты сама разведена! Ты же не падкая на такое.

– Момент! Не смей сравнивать своего отца с этим, – она с отвращением повела головой в сторону. – Мы всегда были опорой друг другу. Что бы ни случилось между мной и твоим отцом, мы были твоими родителями. И вот один звонок, и он сразу решает вопрос. И никакого нытья. Так что даже не вздумай сравнивать.

– Боже, ладно. Как я смею сравнивать себя с тобой! – вскинула руки вверх Адринэ.

– Не ерничай. Веди себя достойно, ты моя дочь все-таки.

Адринэ обняла маму и закрыла за ней дверь.

Она огляделась на множество еще нераспакованных коробок. Но не это заботило ее. Ее пальцы похолодели, она щелкнула ими и выдохнула.

Не нужно делать того, о чем пожалеешь. Это и есть здравый смысл. Спас ли он ее? Уберег ли от того, чтобы не быть в чужой квартире с кучей вещей?

Она взялась за телефон и написала Гору:

Я, наверное, смогу прийти.

Вот бы он послал ее, сказав, что билеты отдал кому-то еще. Какой-нибудь не зажатой полуразведенной тетке, а юной и прекрасной девушке.

Гор ответил так быстро, что она едва не выронила выбрирующий телефон:

Ок куда привезти билет?

Ну вот. Ей никогда не хватит духу. Кто приглашает к себе мужчину? И главное – для чего? Уж не надеется ли она, что… Что? Адринэ засмеялась, бок закололо, но она хохотала, пока не начала икать.

Она десять минут не отвечала Гору и решила так и оставить, потому что понятия не имела, что ему написать. Она действительно спятила. Это окончательно.

Ей нужно поехать в мебельный: книги, одежду просто некуда складывать.

Это она может сделать и не загрызть себя заживо.

Адринэ пешком дошла до Чарбахского метро. Оно было в таком глухом и странном месте, что можно было бы не удивляться тому, что кто-нибудь выскочит с ножом из-за угла. Успокаивало лишь то, что был солнечный день и вереница быстро ступающих людей вела ее прямо ко входу. Станция была открытой и очень старой. Два синих, страшно скрипучих и громыхающих вагона медленно тащили пассажиров до места пересадки на основную линию метро. Вагон неспешно двинулся в путь, и Адринэ увидела входящий звонок от Гора. Она ответила, закрыв ладонью второе ухо.