Твои ударения

Гинеколог позвала к себе. Посмотрела заключение по УЗИ, выписала ей несколько лекарств, велела отдыхать и записала на повторный прием через неделю.

Адринэ кивнула. Она сжала в руках бумажки и медленно спустилась вниз. Она должна была позвонить мужу. Она провела в больнице почти час. Но рука не поднималась сделать это.

На парковке в машине сидел Гор. Он увидел ее и вышел, попытался обнять ее, но она не позволила. Неужели он совсем не думает, что их могут увидеть? И почему ему нужно обнимать ее? Чужую жену, потерявшую… Господи…

– Не надо.

Он отошел от нее и открыл дверь, чтобы она села. Адринэ огляделась в надежде, что никого из знакомых нет.

– Гор, я вызову такси, и ты уедешь.

– Я тебя отвезу.

– Куда отвезешь?!

– Куда хочешь? – сказал Гор, он смотрел на нее с каким-то неприличным вниманием и готовностью служить и быть рядом. Лучше бы он отвернулся с отвращением. Что за ненормальность! Она злилась, она хотела встряхнуть его и прогнать. Не ему быть рядом. Не ему успокаивать ее. Не ему проходить через это вместе с ней.

– Гор, ты что не понимаешь, что случилось? – прошипела она со злобой.

Гор вздрогнул и моргнул, прежде чем сказать:

– Я понимаю.

– Тогда зачем ты здесь?

– Պարզ չի?

– Нет, непонятно!

– Я хочу помочь.

– Ты не можешь мне помочь! Единственное, что ты можешь, оставить меня в покое и уехать! Понимаешь?

Она выдохнула. Это нужно было сказать. Он должен понять, что ему не место рядом со взрослой теткой в кризисе всего, что только можно представить.

Гор отвернулся от нее и несколько секунд молчал. Он дернул плечом и посмотрел на нее:

– Адринэ, куда тебя отвезти?

Господи, ну сколько можно? Она выбралась из машины и зашагала куда-то, лишь бы не сидеть рядом и не получать его поддержку. Она шла по какому-то пустырю у парковки, спотыкаясь о камни и кустарники. Что случилось с ее жизнью? Почему она вообще здесь? Позорная, ничтожная неудачница, единственное свое предназначение и то не смогла выполнить, зато целоваться с ним в горах она может, пялиться на него с открытым ртом и быть бесконечно испорченной.

– Куда ты идешь? – спросил Гор, идущий следом. – Ты не устала всегда уходить от меня? Спринтер.

Адринэ не отвечала и шла дальше, не важно куда, лишь бы идти.

– Тебе можно так много ходить? Ты безо… безответст… как это? Короче плохо себя ведешь!

Адринэ стало смешно. Все было ужасно, отвратительно, стыдно, а он все не унимался и увещевал ее, пытаясь говорить на русском, вспоминать сложные слова. Гор…

– Я же все равно быстрее! Ну куда ты идешь? Там камни! Адринэ!

– Как же ты достал меня! Сидишь в печенках! – она обернулась к нему, и Гор резко остановился напротив. – Нельзя так! Иди к своей девушке! Как ее там?

Она прекрасно помнила, как ее там.

– Иди к друзьям! Иди туда, где тебе место! Не здесь! Не рядом со мной, что же у тебя это не укладывается в голове?

– У меня нет девушки! И никогда не было! И не ты решаешь, где мое место! – рассердился Гор и вскинул руку.

– Я! Уходи!

– Сама уходи! Ты только это и делаешь! Այ քեզ բան! Мое место! Я знаю свое место! А ты вообще не гриффи… как его… не лев этот… ты не храбрая, ты просто сумасшедшая!

– А ты ненормальный! Спятивший подросток!

– Подросток?! – Гор взмахнул руками. – Мне двадцать два! Запомни уже! Или выпей лекарства! Ты же старая, ты же старше, да? Ты это скажешь сейчас? Что старше и что есть муж! А то я и забыл! Ведь ты говорила мне это всего հազար անգամ!

– Потому что ты не понимаешь! До тебя никак не дойдет, что нужно перестать!

– Что? Любить тебя?

Адринэ застыла с открытым ртом.

– Не перестану! Плевать мне на твоего мужа. Он не муж! Муж должен быть рядом. Где он? Почему ты не позвонила ему? Или позвонила, а он не приехал?!

Адринэ побагровела от стыда.

– Դե ասա! Если бы ты его любила! Если бы этот урод тебя любил, я бы здесь не стоял! Ты это знаешь. Прекрасно знаешь!

Гор выдохнул и продолжил спокойнее:

– Это просто, Адринэ. Это так работает! Я мужчина, я знаю.

– Как же ты меня бесишь! – прошипела она, сжимая кулаки.

– Да! Потому что я рядом, а бесишься ты не из-за меня, я просто говорю правду и не играю с тобой! Так делают, когда уважают!

– Уважаешь? – рассмеялась истеричным смехом Адринэ. Ее голос разнесся по пустырю визгливым эхом. – Уважение – это целовать замужнюю женщину?

– Да, я уважаю тебя, а не то, что у тебя есть муж!

– Железная логика! И не подкопаться!

– Именно!

– Это сарказм! – закричала Адринэ.

– Тебе нельзя стоять здесь! – прорычал Гор, теряя терпение. – Тебе что-то сделали там, я знаю! Тебе точно нельзя стоять долго! Я прочитал... Иди в машину, или я сам тебя отнесу! Я отвезу тебя, ուր ուզում ես!

– Не командуй мной! Малолетний, наглый и напыщенный…

– Кто?

– Псих!

– А ты не командуй мной! Ты старая, замужняя и сумасшедшая! Գիժ!

– Я не сяду к тебе в машину!

– Сядешь.

– Попробуй заставить меня! Я заявлю на тебя.

– Окей, можем сразу поехать в полицию, – Гор подошел к ней и взял на руки.

Адринэ бессильно лежала на его руках, к горлу подступила тошнота, поясница ныла, она потратила все силы на бессмысленную перепалку и не могла даже толкнуть его, просто отвернулась.

Он осторожно посадил ее на сиденье и пристегнул.

– Скажи адрес, – сказал он, сев на водительское сиденье.

– На Баграмяна, не доезжая до метро.

Гор тронулся в путь. А Адринэ укачивало от монотонного звука мотора, темноты за окном и ноющей боли в спине. Она не хотела домой. Не хотела тратить силы, чтобы говорить с Артуром, все объяснять и заново пережить весь этот мерзкий день. А сил на то, чтобы поддержать и его, просто не было…

— Гор, не надо туда, — сказала она, проглотив накопившиеся сомнения.

Она поедет домой утром, ей нужно выспаться в месте, где не будет Артура и его вопросов.

— Куда ты хочешь? — спросил Гор, глядя на нее.

— Куда-нибудь, хочу спать.

— Хочешь в мой номер в «Олимпии»? Или сниму тебе номер в отеле?

Она представила странные взгляды работников на ресепшене, ей нужно будет показать документы, а если она встретит знакомых?

— В «Олимпию», отсюда недалеко как раз.

Гор изменил маршрут. Они проехали мимо дома Адринэ, она бросила нервный взгляд на окна, словно была вероятность того, что Артур их увидит. Она откинула голову и закрыла глаза. Да, это окончательно и необратимо. Она самая отвратительная и испорченная женщина на свете. Ее могли назвать шлюхой, а контраргументов у нее не было. Никаких. Потому что другого названия у этого нет. Падшая. Предательница и изменщица.

Глава 49

ночь на субботу, 14 июня

Гор помог Адринэ выйти из машины и взял ее сумки. Она сама оперлась на его руку, и они медленно шли к зданию, где провели столько уроков. Вокруг было пусто и тихо, только стрекотали кузнечики в траве. Гор знал всех администраторов, дежуривших на стойке. А они отлично знали его. Никто никогда не задавал лишних вопросов, и за это боксеры заносили им несколько раз в месяц блоки сигарет и угощали кофе из аппаратов за углом здания. Гор не хотел, чтобы о ней болтали, и сделал пометку в голове: завтра же принести на стойку сигареты и купить кофе.

Они поднялись в его номер, Гор открыл дверь, пропуская Адринэ вперед. Он оставил окно открытым перед отъездом и сразу закрыл его, боясь, как бы Адринэ не замерзла.

— Если будет что-то нужно, сразу звони, — сказал Гор, направляясь к выходу. Но Адринэ остановила его, спросив испуганно:

— А ты куда?

— Я в машине посплю.

— Нет! Оставайся здесь. Это твой номер… и мне будет спокойно, что ты рядом.

Гор смотрел на нее, не веря тому, что слышит.

— Хорошо.

Он опустился на стул и написал Пружину, что не вернется сегодня в Цахкадзор. А приедет и вернет врачу машину завтра, что надеется успеть на утренний сбор и вернуться в Ереван вместе с командой. А с дядь Эдо он решил поговорить завтра еще раз лично. Левон Ашотович обещал договориться обо всем с тренером и объяснить ситуацию и отсутствие Гора.

Пружин ответил ему, спросив, как Адринэ.

Этот вопрос так тронул Гора, что он обещал впредь быть не таким грубым с другом.

Адринэ ушла в ванную и вернулась, одетая в голубую пижаму с узором из цветов. Гор улыбнулся и уткнулся в телефон, надеясь, что она не видела. Она легла в постель и накрылась чуть ли не с головой.

Гор выключил свет и сел обратно.

— Я знала, что ты не человек. Ты слишком странный, — раздался ее приглушенный голос.

— Что? Почему?

— Ты еще и не спишь. Что ты такое?

— Я могу спать на стуле.

— Ну естественно. Ты же сверхчеловек, Ницше и не снилось.

— Кому?

— Неважно, иди сюда, Гор. Тебе нужно выспаться, у тебя чемпионат послезавтра.

Гор замер, сжимая телефон в руке.

— Тебе пригласительный отправить по почте? Ложись, здесь еще трое поместятся.

Гор поднялся на ватных ногах. Вся его решительность исчезла. Он ушел в ванную и умывался дольше обычного. Пусть она заснет. А он просто ляжет рядом. Он никогда не спал в одежде. Не носил никогда пижам. Летом его максимум был в боксерах, зимой добавлялась только майка. Пижамы не для мужчин, он был в этом абсолютно уверен. Он разделся и вышел в одних боксерах.

В комнате было тихо, может, она уснула? Гор улегся в постель, стараясь не касаться ее. И накрылся краешком одеяла. Он отвернулся в противоположную сторону и закрыл глаза. Можно мысленно пробежать маршрут кросса или…

— Гор?

Он распахнул глаза, сердце забилось быстрее.

— Я здесь, — сказал он тихо.

— Можешь обнять меня? Пожалуйста. Если тебе не составит большого труда.

Гор сглотнул, ему это стоило бы огромных усилий. Он знал, что ей очень плохо и больно. Что она столкнулась со страшной ситуацией. Левон Ашотович недвусмысленно намекнул ему. А еще он прочитал в интернете, пока ждал ее… Но его тело могло быть тупым животным и не понять этого. А вдруг у него будет… Гор запел про себя гимн и повернулся к Адринэ. Он приблизился и очень осторожно обнял ее одной рукой. Их тела не соприкасались, но Гор уже пел во второй раз. Его рука лежала на гладкой, как будто текучей ткани ее пижамы, ему очень захотелось нырнуть рукой под нее. Коснуться ее живота, погладить его и сказать ей что-нибудь важное, честное, чтобы ей не было больно. Просто забрать ее боль. Сказать, что она не виновата, что она прекрасная, что она его мечта, его любовь. Что он готов ради нее на все. Все, что она захочет. Что он зубами загрызет любого, кто ее обидит, лишь бы она была. Просто была. А если она будет с ним, то он…

— Гор, — прошептала Адринэ.

— Да?

— Спасибо тебе. Спасибо за все.

Гор нашел ее руку под одеялом и сжал. Но не отпустил. Он переплел свои пальцы с ее и выдохнул. Ему не должно было быть так хорошо, когда с ней случилось такое. Но было. Просто потому что она рядом. И она сама захотела этого.

***

Гор проснулся от странного сна, там была Адринэ. Абсолютно голая, с очень длинными распущенными волосами. Она делала такое, что Гор вскочил, стараясь не шуметь и ушел в ванную. Он не сделает этого. Не когда она спит за дверью. Он вспоминал все самое отрезвляющее в попытке успокоить тело. Он не стеснялся своих желаний, но сейчас это было предательством. Она могла его услышать, да просто догадаться, куда он ушел с утра пораньше и зачем. И еще раз убедилась бы в том, что он как какой-то подросток. Нет уж.

Гор умылся, почистил зубы и вышел, стараясь не шуметь. Адринэ еще спала, на ее щеке была розовая складка от подушки и ворот рубашки открывал ее шею и вырез. Она была такой милой и теплой, что захотелось ее покусать, начиная с пальцев и дойти до складки на щеке. А потом поцеловать ее в губы. Нырнуть рукой в ее волосы. Держать ее покрепче. Чтобы она попросила его, позвала по имени и сказала, что очень-очень хочет… Блядь.

Гор отвернулся от нее и оделся. Пусть спит. А он пойдет за кофе, купит ей что-то на завтрак. И занесет парням сигареты.

Утро было свежим, солнечным и тихим. В субботу Ереван спал допоздна. Не спешил и не шумел. Не гудел и не злился.

Гор натянул капюшон толстовки и долго ходил в поисках открытого магазина. Он дошел до супермаркета, работники которого раскладывали свежую молочку и овощи на пустых витринах. Гор искал какую-нибудь неочерствевшую выпечку, когда работница принесла теплые, только из печи булочки. Он взял несколько и отправился к кассе, вовремя вспомнив, что нужно взять пару блоков сигарет.

Назад он шел быстрее, боясь, как бы Адринэ не убежала в его отсутствие, не попрощавшись.

Он оставил сигареты, к большому удовольствию работников, и с трудом проигнорировал сальные взгляды и улыбки одного из парней на стойке, пообещав на обед угостить их кофе, и поднялся к себе. В комнате было тихо, но Адринэ услышала его и потянулась. Гору захотелось обнять ее. Такую сонную и красивую.

Она посмотрела на него и, моргнув, села в постели. Слишком резко и быстро, она поморщилась и схватилась за живот, тяжело выдыхая. Гор подошел к кровати, не зная, что делать и как помочь.

– Все хорошо, – сказала она, выставляя руку вперед.

– Зачем ты это говоришь? Я же вижу, что нехорошо! – сказал Гор, садясь рядом. – Тебе дали лекарство?

– Да, надо купить.

– Я пойду куплю, что надо? – он встал и положил пакет на стол. – Поешь, я взял перекусить, пока пойду в аптеку.

– Нет, я сама пойду. Мне пора, да, пора, – она попыталась встать, но Гор сел рядом и взял за локоть.

– Почему ты такая կողավոր? Тебе лучше умереть, чем признать, что нужна помощь? Зачем ты так себя ведешь со мной? Хочешь доказать, что ты боксер? Как Абрахам? Выстоишь восемь раундов, когда сломали челюсть?

Адринэ странно посмотрела на него, но ничего не ответила.

– Ты не на ринге. Я хочу помочь тебе. Мне ничего не надо դրա համար, понимаешь? Лежи, я принесу лекарство.

Адринэ взглянула на него и сказала:

– Дай бумажки со стола, пожалуйста.

Гор протянул их, не всматриваясь и не читая, что в них написано.

– Вот, – сказала она, взяв маленький розовый листок, и протянула его Гору.

– Лежи, я быстро, – сказал Гор и вышел.

Глава 50

суббота, 14 июня

Адринэ дождалась, пока за Гором закроется дверь, и встала. Медленно, уверяясь, что движения не вызывают никакой боли. Она ушла в ванную, чтобы принять душ. Крови почти не было, но внизу живота и в пояснице еще была глухая боль. Она оделась и, посмотрев на постель, решила ее заправить и открыла окно, чтобы комната проветрилась.

Есть совсем не хотелось, но нужно было перекусить, чтобы выпить лекарство. Пакет был влажным изнутри от теплой выпечки. В глазах защипало. Гор снова кормил ее. Он купил ей и кефир. Адринэ села на стул и сделала несколько глотков.

Номер был очень чистым и аскетичным. Ничего лишнего. Никакого барахла и неопрятности. Адринэ бросила взгляд на стопку распечаток на столе.

Это были тесты и тексты, которые она давала ему. Они были аккуратно сложены. Адринэ взяла их в руки и на одном из листков увидела букву А, но вместо поперечной черты посередине было маленькое сердечко. Это было настолько нелепо, по-детски и ужасно мило, что у Адринэ перехватило дыхание. Она убрала листки на место, удостоверившись, что они лежат как лежали.

Она вспомнила зачеркнутую часть записки Гора и представила, как он, возможно, выводил первую букву ее имени, а потом зачеркивал, сердясь на свою глупость. Она улыбнулась, и дверь открылась.

– Как ты? – спросил Гор, подходя к ней.

– Порядок, спасибо, – она смотрела на его сломанный не раз нос, серьезный взгляд, жилистое и тренированное тело и не могла поверить, что это сделал он. Сидел здесь, думал о ней и писал букву ее имени… с сердечком…

– Какое надо сейчас выпить? – спросил он, протягивая ей пакет с лекарствами.

Он принес ей воду в своей спортивной бутылке. Адринэ выпила обезболивающее. Ей нужно было ехать. Но она не хотела двинуться с места и вернуться в свою жизнь. Будто если она выйдет, то все. Но разве он не стал частью ее жизни? Или это все какой-то бред и морок? Она посмотрела на него. Он сел напротив, на кровати, и улыбнулся ей, встретившись взглядом.

Она должна была что-то сказать, но рот склеился. Она устала. Не хотелось ничего решать. Она могла бы стать матерью через несколько месяцев… Какой смысл об этом думать? Она не стала. В сумке все еще лежали окровавленные вещи. А напротив сидел Гор. Молча смотрел на нее. Мало было всего… у нее случился… господи… выкидыш. При нем. И он еще здесь. Не оплевал ее. Не морщился от отвращения. И не мыл руки, после того, как касался ее… Это и впрямь было бы легче. Она знала, что делать в такой ситуации, а это?

Ему бы гулять, наслаждаться молодостью, а вместо этого?

Она почувствовала, что краснеет. Позорище. Это ж надо так портить кому-то жизнь…

– Гор, спасибо тебе большое, – начала она, – ты очень… очень хороший человек. Я никогда не забуду…

Она поднялась на ноги и снова заревела. Да что за беспробудная тупость! Что ты за ничтожество такое! Хватит реветь. Так и не научилась контролировать свое поганое бракованное тело…

Она не видела ничего сквозь пелену слез, но почувствовала его руки на плечах.

– Շաշ ես, Ադրինե?

Она покачала головой, но знала, что он прав. Она и впрямь сумасшедшая, ненормальная и неадекватная.

Да еще и с его ванадзорским акцентом, выговором с этим ударением: АдрИнэ.

Она испортит жизнь не только и не столько себе, сколько ему. Она знала. Но не могла больше. Она вытерла слезы и увидела его лицо. Он улыбался ей грустно и осторожно.

Она потянулась к нему и поцеловала в губы. А он подхватил ее и уложил на кровать. Он уперся локтями в постель, как в планке, и начал целовать. Адринэ знала, что лицо горит, но было все равно. Пусть он видит, что ей стыдно, но все же хочется этого. Он целовал ее нагло и ухмылялся, и был нежен, а потом кусал ее губы и облизывал их.

Он лег рядом и повернул ее лицо к себе. Адринэ смотрела в его черные блестящие глаза и хотела, чтобы он сделал с ней что-нибудь.

Она коснулась ладонью его лица, жесткой короткой щетины, сломанного носа, он закрыл глаза и ластился к ее руке, как очень довольный пес.

Она потянулась к его губам, когда он отстранился, будто издеваясь и проверяя, как сильно она хочет его. Он смотрел на нее с улыбкой и таким густым удовольствием, что Адринэ захотела большего. Но он не поддавался, касаясь только ее лица и волос. Смотрел на нее немного снисходительно. Будто говоря: Я вижу, я знаю, что ты очень хочешь, но нельзя. Ее тело дрожало от страха и удовольствия, от экстатического ожидания и подтверждения, что еще жива, что он хочет ее, несмотря на все.

– Не сегодня, Адринэ, – прошептал он с улыбкой, заправляя одну из ее прядей за ухо.

От его самодовольства и неприступности было совсем дурно. Он был лучше ее настолько, что казался ненастоящим. Растворится, исчезнет, оставив ее обугленное нутро без надежды на утешение.

Когда она снова потянулась за поцелуем, Гор покачал головой, усмехнулся и взял ее за руку. Адринэ не дышала. Он положил ее руку на свой живот. И начал медленно, глядя ей в глаза, опускать ее руку ниже… Господи боже мой!

Адринэ отдернула руку и побагровела. А Гор расхохотался. Искренне и громко.

– Ты все-таки не храбрая, вообще, – проговорил он довольным голосом.

Адринэ должна была обидеться и хлопнуть его чем-нибудь по голове, но улыбнулась. Она села и посмотрела в окно. Солнце светило абсолютно равнодушно ко всему происходящему в этом номере. Ему было плевать. Адринэ встала и ушла в ванную. Ей нужно было немного времени, чтобы прийти в себя, пока он лежит с самодовольным ухмыляющимся лицом на кровати и совсем не стесняется.

Ее лицо было в красных пятнах, а волосы взъерошены его рукой. Губы алели от поцелуев, а глаза блестели, она походила на какую-нибудь городскую сумасшедшую. Она вспомнила, как он вел ее руку по своему животу, опуская ниже, и по телу снова прошла судорога.

Ощущение было точь-в-точь как в детстве, когда она попыталась починить рождественскую гирлянду. Мама только ее купила, а она, зараза, сразу перегорела. Адринэ было так обидно, что она полезла с древней отверткой, отупевшей от многолетнего использования, в механизм переключателя, копалась час, а потом включила в розетку. И ее ударило током.

И с Гором было то же самое чувство. Ее будто тряхнуло. Резко, без предупреждения. Без всяких экивоков. Ее прошибло до самых костей.

Все. Нужно очнуться. Вернуться в статус взрослой ответственной женщины, замужней армянки… а тут, за стеной… его щетина, его хитрая улыбка, его спортивные брюки, не скрывающие ничего.

И он сберег ее. От нее же самой. Хотя мог бы добить.

Она повернула голову: ей показалось, что она слышит музыку. Адринэ прислушалась: Гор включил Amour Rammstein. Она расплылась в улыбке. Какой же он самодовольный тип.

Она открыла дверь и увидела, как он сидит на кровати, скрестив ноги, и качает головой в такт музыке.

– Из-за этой песни хотел стать барабанщиком, – улыбнулся Гор.

– Тебе мало женского внимания? – спросила Адринэ, скрестив руки и стоя в дверях ванной.

– Очень мало. Не нравлюсь учительницам. Убегают от меня, – с серьезным лицом сказал Гор.

– Думаю, дело не в барабанах, – сказала Адринэ.

– А в чем?

– В том, что ты очень наглый.

– А тебе типа не нравится это?

Адринэ посмотрела на него и ответила, зная, что эти слова не взять обратно:

– Нравится.

Гор расплылся в улыбке.

Адринэ вздохнула:

– Гор, я вызову такси, мне нужно домой. И не спорь, пожалуйста.

– Я вызову, и я тебя провожу.

Такси должно было подъехать через шесть минут. Адринэ хотела взять сумочку, но Гор забрал ее и сказал:

– Подожди, – он взглянул на нее. Они были обуты и должны были уже выйти. – Можно я тебя поцелую մի անգամ էլ?

Адринэ нервно облизнула губы и кивнула.

Гор наклонился к ней и поцеловал, обнимая за талию. Очень нежно, больше не играясь и не дразня.

– Джан, ты сладкая, – прошептал он хрипло ей в губы, и Адринэ не сдержала неприличный вздох. Она отстранилась и увидела, что его щеки розовые, а глаза какие-то пьяные. Адринэ посмотрела на свою руку, она стискивала все это время его футболку, ткань помялась. Она постаралась погладить ее рукой, но она все равно топорщилась. Гор улыбнулся и открыл дверь.

Они молча дошли до такси, Гор нес сумки и не пытался касаться ее. За что Адринэ была очень благодарна. Он посадил ее на заднее сиденье, положил вещи рядом и, прежде чем закрыть дверь, крепко стиснул ее руку.

Глава 51

суббота, 14 июня

Адринэ всю дорогу думала о том, что скажет мужу. Она вышла из машины, взяла сумки и поднялась домой. Она позвонила, но Артур, видимо, спал. Она открыла своим ключом и с первой же минуты почувствовала, что злится. Кухонный стол был завален какими-то пакетами, стояли пустые пивные бутылки и две миски, полные шелухи от семечек. Он знал, что она сегодня приедет, хоть она и не говорила ему время. Неужели так трудно было просто бросить все это в мусорное ведро?

Она положила вещи у двери. Дверь в спальню была открыта, она увидела спящего мужа и закрыла дверь.

Адринэ вытащила испачканную одежду и сразу затолкала в отдельный мусорный пакет. Она не смотрела на вещи, не разглядывала. Она решила прямо сейчас пойти и выбросить их. Но в этом было что-то странное. Выбрасывать такое. Бездомные собаки и кошки могли разорвать пакет, и кто-то увидел бы. Она остановилась и вытащила еще два пакета. Тщательно запаковав вещи, она вышла во двор. Озираясь, как преступница, она выбрала мусорный бак с крышкой и тщательно закрыла его.