Твои ударения

– Адринэ, ты с ума сошла. Я не хочу разводиться с тобой! Что ты будешь делать одна? Ты же не справишься, я знаю тебя, ты прибежишь потом.

Эти слова подействовали на нее как удар током:

– Что?

– Да признай это! Что с тобой будет? Разведенная… тебе тридцать, куда ты пойдешь? К Эгинэ? Да она тебя на порог не пустит. Ты же опозоришь и ее!

Адринэ смотрела на него абсолютно спокойная, его слова лишили ее последних сомнений и угрызений совести: она не злилась из-за его слов, ей не было больно, наоборот, пришла окончательная уверенность в необходимости такого решения.

– Артур, в любом случае, это будут мои проблемы, не твои. Я как-нибудь справлюсь. Отныне – это касается только меня.

– Ты была моей все эти годы, и так просто я тебя не отпущу, пойми уже.

– А что ты сделаешь? Пристегнешь к себе? Хватит тянуть эту резину, мы так ни к чему не придем, – Адринэ разозлилась и говорила громче, хотя совсем не хотела повышать голос.

– Если надо будет, пристегну, ты моя жена и точка.

– Артур, пожалуйста, сядь и послушай меня.

Артур вздохнул и сел в кресло напротив. Ей нужно было сказать правду. Обрубить свое трусливое многолетнее молчание. Нужно просто признаться. Хотя бы того, что касается секса…

– Давай разберемся со всем по порядку. Секс? Мы занимаемся им раз в черт знает сколько времени, и это длится считанные минуты. Хочешь ли ты меня? Скажи мне?

– Конечно, я хочу тебя! Постоянно, даже сейчас.

– Ладно, а я тебя не хочу, потому что это не секс, а разминка на пять минут. И давай уж совсем честно, ты никогда не думал о том, хорошо ли мне? Я не помню ни один раз, когда ты подумал бы обо мне, – почти шепотом сказала Адринэ, боясь, как бы ее не услышали.

– Чего ты шепчешь?! Хочешь сказать, что симулировала?

– А что обязательно кричать? Я не хочу, чтобы весь отель нас слышал… Да и что симулировать, если ты никогда даже не спрашивал меня ни о чем? Я любила тебя, клянусь, но ты никогда не думал о том, что я чувствую. Ты даже забраковал эту проклятую игрушку, когда я попыталась хоть немного изменить наш секс. Я сгорала от стыда за то, что хотела получить удовольствие. Ты помнишь, что сказал мне? А?

– Это же просто кусок пластика! Тебе что меня не хватает? У меня есть член!

– Я заметила! Не надо кричать! – сказала Адринэ, краснея, она чувствовала, что наружу рвется вся горечь и невысказанность этих лет. – Твой член верно служил тебе, но ни разу не удовлетворил меня!

– Ты врешь, – Артур качал головой и смотрел на нее враждебно.

– Нет, Артур, я в кои веки говорю тебе правду. Я хочу ребенка. Очень сильно хочу. Но я знаю, что ты этого не хочешь или хочешь не так сильно. Я знаю, что тебе больно. И я виновата, что не думала о тебе, о том, как тебе тяжело, я признаю. Я думала о своем горе и даже не спросила тебя, как ты?

Артур посмотрел на нее с болью.

– Прости меня, я виновата перед тобой. Я была эгоистичной и нечестной. Я не говорила, чего хочу, и это моя вина. Я молчала и терпела, хотя не должна была. Но уже поздно, Арт, ну посмотри правде в лицо. Уже все.

– Я не хочу, – Артур качал головой, как капризный ребенок, не поддающийся увещеваниям. – Я буду бороться за нас. Я не отпущу тебя…

– Артур, ну это уже не смешно. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Я не хочу расставаться грязно. Я хочу уважать тебя. Я хочу здороваться, когда мы случайно встретимся, я хочу радоваться за тебя и твои новые отношения, а они будут, я знаю… А мы… мы больше не семья.

– Адринэ, пожалуйста, давай попробуем еще, я не смогу без тебя, – Артур сполз с кресла и начал на коленях подходить к Адринэ. Она смотрела на него с выражением ужаса на лице.

– Артур, немедленно встань! Боже, перестань, прошу… Артур, ну что это такое… вставай, – Адринэ пыталась потянуть его за руки и поднять, но он уткнулся в ее колени и начал всхлипывать.

Адринэ оставила попытки отцепить его руки от своих колен, она смотрела на него испуганно и не понимала, что ей говорить и делать. Оставалось сидеть и ждать, пока он успокоится. Она чувствовала влагу на ногах и тихие, почти животные, стоны и всхлипы, от них было неловко и страшно. Перед ней был не мужчина, которого она когда-то обожала и смотрела снизу верх, а обиженный ребенок, пытавшийся своим капризом удержать ее. Ей стало тошно и мерзко.

– Я хочу тебя… Адринэ… я буду… не отпущу… мы будем…я изменюсь…

Слова вырывались из Артура бессмысленным набором банальностей. Адринэ хотелось, чтобы все поскорее закончилось.

– Артур, дорогой, ну все. Соберись, пожалуйста. Нам нужно обсудить, что делать дальше.

Артур поднялся и ушел в ванную. Адринэ сидела, надеясь, что муж вернется вменяемым, и они смогут договорить. Раздался стук в дверь. Адринэ вздрогнула, но вспомнила, что Артур заказал еду, и немного успокоилась. Он обещал. Он не должен прийти. Она забрала поднос и положила на столик.

Артур вскоре вернулся и сел напротив, его глаза были красными, и он не смотрел на жену, а шмыгал носом, разглядывая и крутя кольцо на пальце.

– Что я и остаться здесь не могу теперь? – спросил он.

– Конечно, можешь. Бртуч принесли… Давай успокоимся. Мы выспимся, утром ты спокойно уедешь, и у нас будет несколько дней, чтобы все еще раз обдумать.

Артур посмотрел на поднос, но демонстративно отвернулся, показывая, что не намерен ничего есть. В другой раз она бы стала уговаривать его, чтобы он поел, но она зареклась заниматься подобным.

Адринэ легла в постель, надеясь, что разговор окончен. Она знала, что дала слабину, что правильнее было бы выставить мужа. Но она не могла. Ей не хотелось устраивать форменный скандал с криками и хлопанием двери, когда за стеной Гор. Она поставит точку, когда вернется домой, когда Гора не будет рядом. Иначе она умерла бы от стыда.

Артур молча разделся и лег рядом. Кровать скрипнула, Адринэ зажмурилась. Она очень надеялась, что муж не предпримет никаких попыток сближения, потому что он никогда не лез к ней в такие дни. И сегодня ее недоправда сработала.

Глава 43

среда, 11 июня

Гор спустился на кросс таким злым, что Пружин сразу уставился на него:

– Брат? – позвал он друга.

Гор коротко кивнул и начал разминку. Ему не хотелось ни с кем говорить. Нет, хотелось. Ему нужно было задать Адринэ много вопросов. Но он не имел на них права. Он ей никто. Буквально. А рядом с ней был муж. Он слышал обрывки его фраз: я хочу тебя! и прочая дрянь. Гор бы убежал из номера подальше, чтобы не слышать этот мерзкий голос. Но он не мог двинуться с места. А вдруг она бы позвала его? Вдруг муж бы ее обидел? Тогда ему можно было бы вмешаться и размозжить его башку. Но голоса Адринэ не было слышно. Гор сидел и ждал. Единственным утешением было то, что он не слышал тех звуков.

– Горо? Что случилось? – подошел к нему Пружин.

– Ничего, – огрызнулся Гор и отвернулся.

Через несколько минут его снова позвал друг.

– Горо? Это не твоя учительница? С кем она?

Гор повернул голову и увидел: на лестнице перед отелем стояла Адринэ. Рядом был… обыкновенный мужчина в костюме.

– Гор? Кто это с ней? – возмущенно спросил Пружин, уставясь на друга.

Гор молчал. Мужчина обнял Адринэ, он говорил ей что-то и не отпускал.

– Брат… Это ее парень? У нее есть парень? Горо?

Подъехало такси. Мужчина поцеловал Адринэ в щеку. И сжал ее руку. А потом уехал. Адринэ проводила машину взглядом и поднялась по лестнице, скрываясь в здании. Она не увидела его. Боксеры стояли на тропинке за высокими тополями.

Гор выдохнул.

– Горо! Только не говори, что это… блядь… Это ее муж? – Пружин закрыл лицо ладонями и застонал.

Гор посмотрел на друга. Тот убрал руки и смотрел на него с ужасом.

– Брат… это же ужас… кто так делает, Гор?! Ты что спятил совсем? Тысячи девчонок свободных…

Гор не знал, что ответить.

– Она замужем, брат… это не по-пацански, Гор. Так нельзя!

Гор посмотрел на друга, внутри все задрожало от этих слов. Он знал, что нельзя. Знал, что это не по-пацански.

– Ты хоть думал, как на нее будут смотреть, если узнают? Ее же сожрут! – Пружин перешел на шепот, другие боксеры были заняты разминкой.

– Я не опозорю ее.

– Ты уже ее опозорил! У нее муж есть, а ты с ней спал!

– Я не спал с ней! – возмутился Гор, сжимая кулаки.

– Еще хуже! Ты не спал, а все будут думать, что вы спали!

– Я не… – покачал головой Гор, не находя слов, чтобы объясниться.

– А мне еще вчера дядь Эдо тебя в пример ставил… Он же свихнется, когда узнает… Горо, брат, это просто пиздец…

Пружин повернул голову и увидел, что почти все начали кросс, и присоединился к ним. Гор смотрел на товарищей пару секунд: в голове эхом разносились слова друга. Он бросил еще один взгляд на лестницу, где недавно стояли Адринэ и ее муж, и побежал за парнями.

***

Физические упражнения должны были его успокоить, но не сработало. Гор отправился в душ и спустился на медосмотр ничуть не успокоенный. Сначала их всех отправили в лабораторию на сдачу крови. Затем шумной компанией они отправились на взвешивание и ЭКГ. Пружин три раза просился на весы, чтобы взвеситься снова, уверяя медсестру, что он должен был набрать три килограмма. Все хохотали, а Гор смотрел на всех будто через толстый слой воды.

Дальше их отправили к неврологу, который мучил Гора дольше всех:

– Встань, Гор джан, ноги вместе, руки вперед, а пальцы веером… Глаза закрой.

Гор вытянул влажные от пота руки. Пальцы заметно задрожали.

– Так… А теперь с закрытыми глазами пальцем дотронься до носа. Левой рукой. И теперь правой.

Гор попал, но невролог прищурился, заметил красные белки глаз и нездоровый тремор:

– Не выспался, Гор? Или по голове пропустил на спарринге? Почему руки ходят?

Гор пробубнил что-то невнятное.

В кабинет спортивного врача они пошли уже после завтрака. Настал черед Гора, он услышал голос старого сурового врача, звучащий как приговор:

– Так, молодой человек. Невролог в карте написал астенический синдром и тремор пальцев, а терапевт мне вот пишет, что у вас зашкаливающий пульс и синусовая тахикардия на ЭКГ. Вы не спали всю ночь? Нервная система в хлам разогнана. В таком состоянии выходить на нагрузки – это нещадно сажать сердце. Если за два дня не вернете себе нормальный сон, не сбросите этот пульс и вегетативный тремор – к спаррингам и чемпионату я вас не допущу. Эдуарду Армановичу доложу все, а в пятницу снова ко мне.

Гор вышел из кабинета: в горле пересохло, а пальцы похолодели. Перед глазами стояло истощенное лицо Фаняна. А воображение подбрасывало жуткие сценарии, ожидающие его. Самый страшный – как Адринэ будет смотреть на неудачника, закончившего карьеру, не успев толком ничего добиться.

В коридоре была очередь из боксеров. Они смотрели что-то в телефоне и гоготали. Гору захотелось оказаться в номере и не слышать никого.

Он хотел бы сейчас обнять Адринэ и поговорить с ней. Но он обещал вести себя как примерный ученик. До урока было еще два часа. Он решил пойти в номер и попробовать поспать. Он не опозорится. Она никогда не будет смотреть на него с жалостью и отвращением. А как еще смотреть на боксера, у которого будет недопуск к чемпионату? Нет, не бывать такому. Будь у нее хоть два мужа. Она будет гордиться им.

И он будет паинькой. Гор вспомнил слова друга. Не по-пацански. Не по-мужски. Он никогда бы не поставил ее под удар. А если и сделал это по глупости, то исправит все. Он должен.

Он же тактик, его с детства хвалили не за невероятную силу на ринге, а за мозги, за выдержку, за дисциплину.

Он знал, что не самый техничный и чистый в боксе. В его стиле всегда было что-то неотесанное. Но он не был идиотом, он умел играть и выигрывать головой. Вот что в нем усмотрел дядя Эдо и вырвал из Кирова… Ванадзора.

Ну и что, что он моложе на восемь лет. Подумаешь. Он покажет ей, что не сопляк, что он и правда ее…

Любит. Да. Черт его дери. Он ее любит.

Гор запустил руки в волосы и закрыл глаза. Кровь снова потекла по телу, будто развязался тугой резиновый жгут. Он спокойным шагом отправился в номер и уснул только усилием воли, мысленно пробегая маршрут для кросса.

Глава 44

среда, 11 июня

Адринэ было страшно и нервно. Она несколько раз проверяла материалы для урока, бессмысленно всматриваясь в тесты и список вопросов. Она не хотела идти в компьютерный зал. Не хотела видеть выражение лица Гора. Вдруг он все слышал? Что-то он слышал точно. Но сколько? Она краснела, предвидя его наглую усмешку.

А если он позволит себе съязвить что-то по поводу Артура? Преподавательница, которая скандалит с мужем за стенкой. Говорит о сексе и о том, что хочет ребенка, а на коленях у нее ноет муж. Ее лицо стало багровым от досады. Адринэ несколько раз умылась холодной водой. Но стыд было не смыть. Ей безмерно захотелось курить: вот почему все филологи на кафедре курили. Чтобы хоть как-то вынести чертово бытие. Сейчас бы зарыться в книжку о постмодернизме, разобраться с диссертацией – все, что угодно, но не смотреть ему в глаза. Не краснеть тургеневской барышней перед его язвительностью.

Адринэ вышла из комнаты и медленно спустилась в кабинет для занятий. Она задержала дыхание, берясь за ручку двери, и сразу выдохнула. Компьютерный зал был заперт.

Адринэ проверила время: ровно три. А Гора нет. Она услышала быстрые шаги в пустом коридоре и обернулась. Он шел к ней. Серьезный и хмурый.

– Опоздал, извини, я только проснулся, – сказал он хриплым голосом, от которого по телу пробежала нервная дрожь.

Он открыл дверь и пропустил ее вперед. Адринэ почувствовала запах его дезодоранта и быстро уселась за стол.

– Подготовился?

Гор кивнул. Глаза у него были красные и уставшие. Он протер их ладонью и уставился на стол.

Адринэ прогоняла его по вопросам: он отвечал уверенно, но как-то холодно, используя все фразы, которые она попросила его запомнить. Он почти не смотрел на нее, говорил, глядя то на стол, то на свои руки, то куда-то мимо.

Уж лучше бы он язвил. Но она же сама требовала соблюдения границ. Чем она недовольна? Раздвоение личности, не иначе…

— Отлично. Тренер тебя проверит в пятницу, но, думаю, ты уже готов. Так что блесни как следует перед ним… тогда и закончим наши уроки. Ты действительно вырос…

— Что? — нахмурился Гор, непонимающе глядя на нее.

— Говорю, что ты вырос очень, а до пятницы все еще раз повторим, и ты будешь полностью готов.

— И закончим уроки?

— Ну да. Ты готов.

— Пятница — последний урок?

— Да.

Гор коротко кивнул и посмотрел на ее левую руку. Кольцо она не сняла.

— Итак. С этим разобрались, теперь пройдемся по грамматике, и я подготовила текст.

Гор отлично справился с упражнениями. Адринэ положила перед ним распечатанный текст.

– Вик? – удивился Гор и посмотрел Адринэ в глаза.

– Да, твой кумир, Дарчинян. Подумала, что тебя могут спросить о тех, кто тебя вдохновил в свое время.

– Ты запомнила, – прошептал Гор.

– Да, конечно, пока на память не жалуюсь, несмотря на преклонный возраст, – неловко отшутилась Адринэ, почувствовав, что краснеет.

Гор смотрел на нее с улыбкой и начал читать текст. Когда он закончил, Адринэ расставила ударения в нескольких сложных словах, попросив его повторить. Затем задала вопросы по тексту. Гор отвечал и на его губах все еще играла легкая улыбка. А ей только и хотелось, что поцеловать его улыбку. Она едва не пропустила один из его ответов, пялясь на его губы… Больная извращенка…

– И он был очень выносливым. Он много работал, физику держал всегда на уровне: столько нокаутов сделал, на профбоях больше половины нокауты. Это очень много для его категории.

– Прости, что за категория? – спросила Адринэ, хватаясь за слово, которое не пропустила.

– Наилегчайший и легчайший вес.

– А у тебя какой?

– Полусредний.

– Это сколько?

– До 67 килограмм.

– Килограммов, – исправила Адринэ, смотря на его плечи.

Гор посмотрел туда же, следя за ее взглядом, и отряхнул ткань футболки. Адринэ вздрогнула и уставилась на текст. Как хорошо, что он не читает ее пошлейшие кощунственные мысли и наивно думает, что она уставилась на какое-то пятнышко или пыль.

– Так, ну хорошо. С этим разобрались. Подготовь пересказ текста на завтра, хорошо?

Гор кивнул, но не двинулся с места. Он сложил листок вдвое и смотрел на Адринэ, будто решался на что-то.

– Во сколько завтра урок? – спросил он, бросая взгляд на дверь.

– Можем в то же время, сразу после обеда.

Он снова кивнул и продолжал смотреть на нее. Его губы были приоткрыты, а глаза были уставшие. «Уходи уже, — подумала она. — Адринэ, встань и уйди. А ты не сиди так близко, не смотри на меня так».

– Ладно, – сказал Гор, поднимаясь. – До завтра.

Адринэ должна была быть довольна, благодарна, поэтому тоже встала, улыбнулась и вышла первой. И он не шел за ней, не бежал, не звал. И от этого стало не легко, а очень горько.

Глава 45

вечер среды, 11 июня

Гор зашел в тренировочный зал и не успел еще оглядеться, как на него накинулся тренер.

– Стоять! Ара Гор! Знаешь с кем я сегодня общался?

Гор вздохнул.

– С Левоном Ашотовичем! Он был очень рад мне сообщить, что у тебя недопуск к спаррингам до пятницы!

Пружин, прыгающий на скакалке неподалеку, остановился и посмотрел на Гора и тренера. Гор, заметив это, бросил быстрый взгляд в его сторону.

– Что? – спросил тренер, оглядываясь. Он увидел замершего Пружина и гаркнул: – Арсен, сюда иди!

Пружин поморщился и медленным шагом подошел к ним. Он повесил голову, избегая взгляда тренера.

– Что за томные взгляды! Что у вас происходит? У нас пять дней до чемпионата! Что, вашу дивизию, творится?!

Боксеры молчали, Пружин смотрел на Гора и пытался что-то передать ему микромимикой и выпучиванием глаз. Гору вдруг стало смешно от его потуг. Он усмехнулся, хотя ему совсем не было смешно. Напряжение последних дней вырвалось нервным смешком помимо воли. Пружин выглядел настолько палевно и нелепо, что Гор не удержался.

Тренер сверлил его взглядом и скомандовал, злясь всерьез:

– Арсен, пошел к своей скакалке и ни шагу из зала, пока я не приду. А ты, – он ткнул Гора пальцем в грудь, – в раздевалку!

Гор вышел, тренер топал сзади.

– Сядь, – скомандовал тренер, когда они вошли в пустую комнату, пахнущую потом и грязной одеждой. Гор опустился на деревянную скамью, сдвинув в сторону гору чужой одежды.

– Сколько им говорить раскладывать вещи по шкафчикам! – пожаловался дядя Эдо, брезгливо осматриваясь.

Недовольно цокнув, он посмотрел на Гора сверху вниз:

– Что все это значит, парень? И не смей мне врать.

Гор смотрел на тренера, пока в голове сталкивались разной степени правдоподобности оправдания. Внимательные темно-серые, немного поблекшие с возрастом глаза тренера смотрели сурово и очень серьезно.

Ему не хотелось врать. Да и ничего похожего на правду в голову не приходило. Перед ним был бывший боксер. Он читал Гора так же, как Гор своих соперников. И смотрел так, будто о многом уже догадывался.

– Я плохо спал и нервы ни к черту.

– Почему?

– Я думал…

– Не о боксе, видимо.

Гор покачал головой. Тренер вздохнул, поднял ногу и с отвращением сбросил кучу одежды на пол, усаживаясь рядом.

– Ну что за свиньи у меня в команде. Узнаю, чье барахло, и завтра им плюс десять километров на кроссе… Ладно… Парень, ты с ума сходишь, как я погляжу. Так нельзя. Ты не дурак, ты должен собраться.

Тренер огляделся по сторонам, будто в поисках подмоги.

– У всех есть слабости, но нельзя позволять этому овладеть тобой. Ты не зря горбатился столько лет. Не можешь делать вопреки этим… – тренер замолчал, махая рукой перед собой, – этим чувствам, или что там у тебя, делай ради них.

Тренер взглянул на Гора и продолжил:

– Делай ради нее.

Гор моргнул, чувствуя, как все тело напрягается.

Старый черт. Он все знает.

Тренер хлопнул Гора по плечу и встал. В эту секунду в раздевалку зашел потный Размик, закончивший спарринговать. Он уставился на брошенную на пол одежду и попытался было ее поднять, когда тренер начал кричать так, что его усы зашевелились:

– Я тебе покажу, что значит барахло свое бросать на скамье! Завтра в пять на кросс встаешь и до семи! Два полных круга! Я ради тебя встану и лично проверю! В следующий раз руку сломаю! И будешь убираться за всеми!

В голове звенело от криков, Гор поскорее вернулся в тренажерный зал. Пружин попытался подойти к нему, но дядя Эдо, вошедший вслед за Гором, накинулся на него.

– Ты! – только и сказал он, тыча в лицо боксера пальцем, и отошел.

– Гор! После разминки работаешь на лапах с Вачиком!

Гор включил любимый альбом. Он контролировал тело и мысли, темп выдерживал приличный — дневной сон помог немного восстановиться. Но когда в наушниках заиграла Ohne Dich, Гор остановился. Он вспомнил костюм ее мужа. Как тот держал ее за руку. Как кричал за стеной, что хочет ее. Кольцо на ее пальце…

Ему захотелось сорвать кольцо зубами и проглотить. Прямо сейчас. Пойти к ней и стоять перед дверью, пока не откроет. Пока не выйдет к нему. Лицо горело так, что Гор выскочил из зала. Он ушел в душевую и запер дверь. Он чувствовал, как задыхается, и вытянул руки вперед — пальцы дрожали. Блядь.

Чертов костюм. Кто вообще носит костюм летом?! Пафосный мудак. Зато спал с ней в одной кровати в отличие от тебя, неудачник.

И лег рядом. И поцеловал ее. А она не отталкивала… Это же ее чертов муж… она выгибалась от удовольствия и шептала его имя…

Гор представил, как разматывает тейп и душит его. Пока тот не посинеет.

Заткнись!

Гор закрыл глаза. Он вспомнил ее прохладные губы на вершине Тегениса. Ее руку на своем животе. Ее слезы…

Он выдохнул.

Все под контролем. Он в порядке.

И вернулся на тренировку.

Глава 46

четверг, 12 июня

Адринэ была очень довольна собой. Весь предыдущий вечер она работала над диссертацией, смогла проигнорировать несколько слезно-угрожающих сообщений мужа и не позволила себе никаких позорных срывов в адрес неназванного лица.

Месячные должны были начаться еще вчера, но Адринэ успокоила себя мыслью о том, что это может быть связано с навалившимся стрессом последних дней.

Она надела летнее платье, любимую цепочку, распустила волосы и чувствовала себя великолепно.

Она решила опоздать на несколько минут. Просто так. Могла же она хоть раз позволить себе трехминутное опоздание?

Гор сидел в компьютерном зале, когда она толкнула дверь. Он выпрямился, когда увидел ее.

— Здравствуй, — улыбнулась Адринэ, опускаясь на стул напротив боксера.

— Привет, — сказал Гор, не отводя от нее взгляда.

— Начнешь пересказ?

Гор пересказал текст про Дарчиняна, но то и дело добавлял от себя информацию о титулованном земляке. То, что замечал как боксер, то, что знал от людей, лично знающих Вика.

— И он теперь живет в Австралии? — спросила Адринэ, не перебивавшая его рассказ.

— Давно уже. Там он и начал профессиональную карьеру.

— Он молодец, скоро и ты пополнишь список профбоксеров, — сказала Адринэ.

— Да, я хочу.

— Уверена, что получится, — улыбнулась Адринэ.

Гор прочистил горло, но ничего не сказал. Он снова был очень серьезен, хоть Адринэ и видела, как внимательно он смотрит на нее и ее декольте. Отчего ей было неловко, и она успела пожалеть о таком расслабленном виде.