Две жизни - одно сердце

– Быстрее, kotenok. Ты даже не представляешь, что со мной делаешь…

– Я хочу, чтобы ты был во мне, – выдохнула я, чуть ускоряя темп, чувствуя, как он пульсирует в моей руке. – Хватит меня мучить. Возьми меня. Сейчас же.

Уже собиралась направить его внутрь, чувствуя, что Артем на пределе, что еще одно движение и он сорвется, подчинится. Его бедра уже начали подаваться вперед, но в последнюю секунду Артем словно очнулся.

– Думала, все будет так просто? – пророкотал он и без предупреждения, вонзил в меня третий палец.

Тело пронзила болезненная вспышка, и я на секунду замерла, пытаясь осознать это новое ощущение. А потом Артем снова начал двигаться. Мир сузился до его пальцев, растягивающих меня, и имитирующих то, чего я так жаждала сейчас.

Черт. Если так как хорошо сейчас, то что будет, когда внутри меня окажется его член?

– Вот так, – довольно произнес он, и наклонившись, снова с силой укусил меня за шею. – Ты хотела, чтобы я сорвался. Тогда кричи, Лиана. Я хочу слышать, как ты сгораешь для меня.

А затем он ускорился. Бешеный, безжалостный темп. Я уже ничего не понимала. Все, что имело значение – это его пальцы внутри, его зубы на моей коже и его хриплый голос.

– Я не слышу тебя! – рявкнул он. – Ты же этого хотела! Давай, кричи, Лиана!

– Артем… я… я сейчас… – прохрипела я, теряя контроль над собой, над своим телом, над своими желаниями.

Его пальцы впились в мои бедра, пригвоздив к постели, а его лицо оказалось в паре сантиметров от моего.

– Кончи на мои пальцы, – процедил он мне прямо в губы. – Сейчас kotenok. Не смей сдерживаться.

Я посмотрела в его глаза – они были почти черными. В них не было нежности, только первобытный голод, который он с трудом сдерживал. Артем явно хотел гораздо большего. И эта его борьба с самим собой завела меня еще сильнее.

Низ живота резко свело, а потом ударила первая судорога. За ней вторая, третья. Спину выгнуло до хруста, а из горла вырвался громкий стон. Я ничего не видела, ничего не слышала – только чувствовала, как мое тело раз за разом сокращается.

Но Артем не остановился. Даже когда мое тело обмякло и билось в судорогах после оргазма, он продолжал двигаться, выжимая последние капли удовольствия. И когда он, наконец, остановился и вынул пальцы, его грудь часто вздымалась, а глаза были дикими.

– Посмотри на себя, kotenok, – его голос был полон темного удовлетворения. – Мокрая, с моими метками на шее и бедрах.

Артем обхватил член и начал быстро надрачивать, не отводя от меня глаз.

– Черт, я так хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня, когда кончаешь, – он сжал челюсти, его рука ускорила темп. – Но ты должна усвоить урок. Никогда не провоцируй меня.

Несколько жестких, глубоких толчков и он кончил с глухим, гортанным рыком. Горячие, густые струи его спермы брызнули мне на живот и грудь.

На несколько долгих секунд Артем просто замер не двигаясь. Голод в его глазах исчез, и вместо него появился холодный взгляд, от которого у меня по спине пробежал холодок. Он посмотрел вниз, на свою работу. И как будто это было самой естественной вещью в мире, провел по каплям пальцами, и медленно начал размазывать их по моей коже – животу, ребрам, груди – помечая меня круговыми, собственническими движениями, как свою.

Закончив этот странный ритуал, он оттолкнулся от меня и поднялся на ноги. Не говоря ни слова, подошел к окну и встал ко мне спиной. И в этот момент я почувствовала, как между нами выросла невидимая стена. А еще остро ощутила липкость на своих бедрах, запах пота и семени. Захотелось немедленно в душ, чтобы смыть с себя не только его следы, но и воспоминание о собственной слабости.

– Мне нужно уехать, – наконец произнес Артем, его голос был ровным и безэмоциональным, как у диктора новостей. Он бросил короткий взгляд на часы на своем запястье и добавил, все так же не оборачиваясь: – Скоро Мария подаст завтрак. Спускайся, как будешь готова.

И все. Он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня одну.

Простыни подо мной казались липкими и холодными. Я лежала и не могла понять, что только что произошло. Как можно было перейти от «Я хочу слышать, как ты сгораешь для меня», до «Мария подаст завтрак» за пять минут?

Что, черт возьми, не так с этим человеком?

Или это я сделала что-то не так?

Глава 8. Артем

Прошло шестьдесят дней с тех пор, как я познакомился с Лианой, и тридцать после того, как она кончила на мои пальцы. И я, черт возьми, был измотан. А нескольких часов сна раз в несколько суток только усугубляли мое состояние. Но стоило закрыть глаза, как в голову лезли одни и те же воспоминания. Как она кричала мое имя, задыхалась и дрожала подо мной. А когда ее рука сжимала мой член, мне, блядь, самому снесло крышу.

Решение было до одури простое: найти другую девушку и трахнуть. Но у меня черт возьми не стоял. Ни на кого. Мелкая зараза залезла под кожу, и я понятия не имел, как теперь от нее избавиться.

Чтобы выкинуть белокурую бестию из мыслей, с головой ушел в работу. Политика, легальный бизнес и Братва. Я хватался за все, лишь бы не оставалось времени думать. Но, судя по кислой мине Феликса, который торчал в моем кабинете уже битый час, получалось хреново.

Я читал по его лицу все: и беспокойство, и злость на то, что я веду себя как упрямый мудак. Но эта его молчаливая забота бесила больше, чем если бы он просто высказал все в лицо. Будто я какой-то больной, а он врач, который ждет, когда я, наконец, признаю проблему.

Я устало протер лицо ладонями и откинулся в кресле.

– Ну, выкладывай уже, – проворчал, раздраженный тем, что он носится со мной, как курица с яйцом. – Не тяни.

Петров тут же отложил телефон, словно только этого и ждал.

– Что происходит, Артем?

– О чем ты? – я попытался изобразить удивление, хотя прекрасно понимал, к чему он клонит.

– Не прикидывайся. Я про тебя и Лиану, – прямо сказал Феликс.

– А что с нами? – я приподнял бровь. – Мы знакомые. Это теперь преступление?

– Между вами что-то было, – фыркнул он. – Иначе бы ты не пропадал здесь сутками. И уж тем более не ночевал на этом гребаном диване. Что само по себе уже странно, учитывая что обычно ты живешь в другой квартире.

– Это моя работа, если ты забыл, – выдавил я усмешку, хотя и сам понимал, как жалко это звучало. – И да, как ты сам заметил, я там и раньше нечасто бывал. Это просто недвижка, где сейчас живет… человек с сердцем Евы. Ничего больше.

– Брось, Артем! – Феликс взмахнул руками. – Мы оба знаем, что вся эта политика – ширма. Мэйсон тащит ее лучше тебя. А ты просто прячешься. Если бы все было, так как ты говоришь, то ты бы спал в своей кровати, а не на этом кожаном недоразумении.

Он был прав, сука. И от этого было только хуже.

– Да, Мэйсон в этой политической кухне разбирается лучше меня, – признал я. – Но у меня накопилось дел, которые требуют личного присутствия. Ты же знаешь, политика никогда не была моим приоритетом.

– Ага, – скептически хмыкнул Феликс. – Поэтому ты в президенты рвешься?

– А почему нет? – я выдавил самодовольную усмешку. – Перспектива неплохая. Держать всю страну в своих руках. Прямо сплю и вижу.

– Ты скорее спишь и видишь во сне блондиночку, которая живет в твоем пентхаусе, – с ухмылкой произнес Феликс, нанося точный удар. – Кстати, когда ты туда, наконец, вернешься?

Пусть он мой друг и правая рука, но иногда Петров переходит все границы. Именно это молчаливое «я же вижу, что с тобой, признайся», вывело меня из себя окончательно.

– Это не твое гребаное дело! Моя личная жизнь тебя не касается!

Но Феликс даже бровью не повел. Наоборот, его ухмылка стала шире.

– Я видел, как ты смотришь на нее, Артем.

– Убирайся отсюда к чертовой матери! – рявкнул я и выхватил из кобуры под пиджаком пистолет.

Но прежде чем я успел сделать то, о чем, несомненно, пожалел бы, карман брюк завибрировал. Смартфон. Не отводя взгляда от Феликса, я вытащил его и увидел сообщение от Бозкурта.

Я нашел Круса.

Злость на Феликса, усталость, одержимость Лианой – все моментально испарилось. Голова очистилась. Осталось только одно.

Крус.

Я почувствовал, как губы сами растягиваются в ухмылке. Настоящей, злой.

Наконец-то.

– Хорошие новости?

– Мы летим в Турцию, – ответил я, опуская ствол.

– Черт, Волкан нашел его? – в голосе Феликса звучал неприкрытый восторг.

– Я в нем и не сомневался.

Я уже почти чувствовал, как у меня в руках пульсирует артерия Круса. Представлял, как ломаются под ударами его кости, как он будет молить о пощаде. Это предвкушение было лучше любого пойла. Не желая терять ни секунды, я схватил пиджак и направился к выходу.

– Позвоню Косте, – пробормотал Феликс, стуча пальцем по экрану своего смартфона.

– Зачем? – резко спросил я, не понимая, к чему он клонит. Мои мысли были уже там, в Стамбуле, рядом с Крусом.

– А ты разве Лиану не возьмешь с собой? – спросил он с таким невинным видом, что мне захотелось ему врезать.

– Феликс, ты, блядь, рехнулся?! – заорал я. Кровь снова начала стучать в висках. – На кой хрен она там нужна?

– Ну как же? Стамбул – идеальное место для романтического отпуска, – ответил он, глядя на меня совершенно серьезно.

– Ты издеваешься, твою мать! – я с силой толкнул дверь кабинета. Она ударилась о стену с оглушительным грохотом. – Мы не отдыхать едем!

Но Феликс, чертов манипулятор, знал, что делает. Уже в машине, он, как ни в чем не бывало, завел свою песню.

– Ты только представь, как Лиана будет рада увидеть Девичью башню, или можно отвезти ее на смотровую площадку Сапфира. А еще лучше в ресторан с видом на Босфорский мост.

– Феликс, заткнись, – процедил я, впиваясь пальцами в подлокотник. – Не хочу ничего слышать про турецкие достопримечательности.

В голове была только одна мысль: найти Круса и отомстить за Еву.

Я, честно говоря, ожидал, что Феликс продолжит давить, может, даже рассмеется. Но вместо этого он молча отвернулся к своему окну. В отражении я увидел, как напряглась его челюсть, как поникли плечи. В один миг из наглого ублюдка он превратился в человека, раздавленного горем. И я понял.

– Ева хотела однажды слетать в Турцию, – тихо произнес он, и его голос, обычно полный жизни, стал хриплым, полным невыразимой печали. – Она мне все уши прожужжала. Девичья башня, Голубая мечеть, рынок специй…

Феликс замолчал, и в салоне автомобиля повисла тишина, которая давила на барабанные перепонки. Воздух словно сгустился, и каждый вдох отдавался тупой болью где-то за ребрами.

Ева…

Память – безжалостная сука – то и дело швыряла мне в лицо картинки: наша гостиная, солнце заливает ковер, и Ева кружится, смеется, размахивая какой-то дурацкой яркой брошюрой. В ее глазах – не просто восторг, а голод. Голод по жизни, по новым местам, по всему, что лежало за пределами нашего мира. Она хотела увидеть все, попробовать все, прожить тысячу жизней в одной. А теперь… теперь ее мечты будет осуществлять другая. Наверное.

А Феликс не просто любил Еву – он ею, блядь, дышал. Вся его броня, весь его цинизм и жесткость исчезали, когда она входила в комнату. Мой друг, напарник, самый опасный ублюдок из всех, кого я знал, превращался в другого человека. Внимательного. Мягкого.

Я всегда думал, что именно Феликс построит для Евы ее идеальный мир, о котором она без умолку болтала. Что он защитит ее, убережет. Я был уверен, что отдам сестру в самые надежные руки. А потом один выстрел превратил все наши планы, все наши гребаные надежды в кровавое месиво.

Теперь у нас обоих была эта рваная дыра внутри, которая не затягивалась.

Говорят, время лечит. Чушь собачья. Оно не лечит. Оно просто учит ходить с этой дырой. Но пустота, сука, никуда не уходит. Она остается с нами навсегда. Даже когда Крус будет кормить червей под землей. Мы просто будем жить с ней. Прятать ее от других. Вот и все.

Тишина в машине стала почти невыносимой. Игорь на водительском сиденье напрягся, его взгляд метался между мной и Феликсом в зеркале заднего вида. Наконец, он не выдержал и неловко кашлянул.

– Босс, куда ехать?

Я медленно повернул голову. Феликс все так же смотрел в окно, но я знал, что он чувствует то же самое, что и я. Мы были двумя сторонами одной искалеченной монеты. И в этот момент, глядя на его затылок, я вспомнил его слова о Лиане, о Стамбуле… о пресловутом «романтическом» отпуске.

Черт бы его побрал с этими дурацкими идеями!

Однако… мысль о Лиане, запертой в четырех стенах пентхауса, пока я буду выслеживать Круса, вызвала неприятный холодок где-то под ребрами.

Какого хера меня это вообще волнует?

Но ее образ, слоняющейся по пустым комнатам, не хотел выходить из головы.

Пусть лучше гуляет по Стамбулу под присмотром дюжины охранников, чем томится в золотой клетке. Хоть какое-то разнообразие.

– В пентхаус, – бросил Игорю, голос прозвучал резко и злобно.

Я ведь намеренно избегал ее. И вот теперь, благодаря «гениальной» идее Феликса, она полетит с нами. Я перевел взгляд на него. Он поймал его в отражении и одарил меня короткой, понимающей ухмылкой.

– Только, блядь, попробуй что-нибудь сказать! – огрызнулся я, с трудом сдерживаясь. – Подготовь самолет. Через два часа, чтобы был готов к вылету. Как я посмотрю, тебе все равно заняться нечем.

Феликс громко, от души рассмеялся, показывая, что раунд за ним. Но, к счастью, ничего не ответил, демонстративно уткнувшись в телефон, чтобы отдать распоряжения. А я откинулся на сиденье и закрыл глаза, пытаясь разобраться в хаосе, который он устроил в моей голове.

Крус, месть, самолет, Ева… и, черт бы ее побрал, Лиана.

Ее близость… Она будет отвлекать. Раздражать. Мучить. Десять часов перелета в герметичной капсуле, где от нее не скрыться за работой, не сбежать в другую комнату. Десять часов вдыхать один и тот же воздух, чувствовать ее рядом. Эта перспектива вызвала у меня головную боль.

А Стамбул?

Я слишком живо представлял, как местные будут лапать ее глазами, оценивающе скользить по фигуре.

И что тогда? Сорваться и проломить кому-нибудь череп на чужой территории, под носом у Волкана?

Дерьмовая перспектива.

Я резко выдохнул через нос, заставляя себя сосредоточиться. Действовать, а не психовать. Нужна холодная голова. Четкий план.

– Организуй дополнительную охрану для Лианы, – бросил Феликсу.

– Зачем? – он удивленно приподнял бровь, отрываясь от телефона.

– Я, по-твоему, должен запереть ее на вилле?

– Нет, но ты думаешь, Костя не справится?

– Ты можешь, блядь, просто выполнить приказ без лишних вопросов?! – Я подался вперед, понижая тон до угрожающего шепота. – Не припомню, чтобы я был обязан отчитываться тебе за каждое свое решение.

– Знаешь, если тебя так беспокоит ее безопасность, может, и правда не стоит ее брать? – в его голосе уже отчетливо была слышна провокация. Он давил и получал от этого удовольствие.

– Нет, я уже все решил. Спасибо за совет, – отрезал я, снова откидываясь на спинку сиденья. Этот разговор высасывал силы, которые были нужны для другого. – Лиана летит с нами. Пусть погуляет.

– Еще скажи «подышит воздухом», – расхохотался Феликс. – Она же не собака, Артем!

– Придурок, я не это имел в виду, и ты это прекрасно знаешь! – выдохнул я, и с силой потер виски. – Я хочу, чтобы она развеялась. Получила хоть какие-то положительные эмоции. Это лучше, чем сидеть взаперти.

– Ну а кто в этом виноват? – парировал он, с издевательской ухмылкой приподняв бровь.

Все. Это была последняя капля.

– Феликс, может, мне стоит пересмотреть кандидатуру своей правой руки на эту поездку? И взять с собой не тебя, а, например… Михаила?

Ухмылка с лица Петрова исчезла мгновенно. Веселье в глазах сменилось яростью.

– НИ ЗА ЧТО, БЛЯДЬ! – рявкнул он, ударив кулаком по своему колену. – Мне нужно быть там. Я должен убить этого ублюдка и отомстить за Еву.

– Тогда закрой свой чертов рот и не беси меня.

Феликс что-то несвязно пробормотал себе под нос и резко отвернулся к окну. Мы больше не разговаривали до самого пентхауса. Игорь, к счастью, вел машину молча, не рискуя больше встревать. Городские огни за окном мелькали, но я их не видел. Перед глазами были только узкие улочки Стамбула и лицо человека, которого я скоро убью.

Машина плавно остановилась у входа в здание. Игорь вышел первым, открывая для меня дверь. Я вылез из машины, разминая затекшую шею. Феликс выскользнул следом, все еще с каменным лицом, и направился к лифту, не говоря ни слова. Мы поднялись в том же гнетущем молчании. Когда двери лифта открылись, прямо в холле пентхауса, нас встретила Мария.

– Господин Викторов, – она склонила голову с привычной учтивостью. – Чем могу помочь?

– Где Лиана? – коротко бросил я, проходя мимо нее в гостиную. Голова гудела от напряжения и сдерживаемой злости на Феликса.

– В своей комнате, господин. Разговаривает с подругой по телефону.

Я молча кивнул и направился по коридору. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках. Мне нужно было просто сообщить ей о поездке и уйти, но даже эта простая задача вызывала раздражение. Когда до двери оставалось несколько шагов, я услышал ее голос. Он доносился через приоткрытую щель – тихий, с какими-то надломленными нотками. Что-то в ее тоне заставило меня сбавить шаг и, чисто инстинктивно, прислониться к стене, скрываясь в тени.

– Эй, у нас не было секса! – вдруг выкрикнула она.

Последовала короткая пауза.

А потом совсем тихо, почти шепотом, с ноткой смущения, которое я скорее почувствовал, чем услышал:

– Ну… почти.

Кровь отхлынула от лица и прилила обратно. Мозг, до этого зацикленный на Турции и Крусе, заработал в совершенно ином направлении.

С кем черт возьми?

Я начал перебирать варианты.

Охрана? Исключено. Каждый из них уже стоял бы передо мной на коленях, умоляя о быстрой смерти. Кто-то из персонала? Смешно. Они боятся собственной тени. Посторонний? Невозможно. Парни никого не пропустили бы и доложили мне в ту же секунду.

Я мысленно прокрутил последние дни. Все это время она была здесь. Взаперти.

И оставался только один человек.

Один мужчина, с которым она оставалась наедине в этих стенах.

Осознание не вызвало гнева. Наоборот. Напряжение в плечах ушло. Уголки губ сами собой дернулись вверх.

Глава 9. Лиана

Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в панорамное окно. Но не видела ни машин, ни огней, ни улиц. Прошел целый месяц, а я до сих пор периодически прокручивала в голове ту ночь. Не столько его прикосновения, сколько-то, как он потом просто ушел. И с тех пор – ни слова.

– Мил, я не знаю, что мне делать, – пробормотала я, водя пальцем по мягкому пледу.

– Для начала не хочешь рассказать, как все это произошло? – в голосе подруги звучала веселая провокация. – Ты случайно шла по коридору и… упала на его член?

– Эй! У нас не было секса! – выкрикнула я, но тут же осеклась, инстинктивно оглянувшись на дверь. Слишком громко. В этом доме даже у стен есть уши. Я понизила голос до смущенного шепота: – Ну… почти…

Тишина на том конце провода была красноречивее любых слов.

– А ты этого хочешь? – тон Милены резко стал серьезным.

Я закусила губу. Этот вопрос был слишком сложным.

Хочу ли я? Часть меня, та, что помнила его жар и настойчивость, кричала «да». Но здравый смысл трубил об опасности.

– Я… я не знаю, – честно призналась я. – Артем меня привлекает, безусловно, но… он опасен, Мил. По-настоящему. И дело не в деньгах или власти, а в нем самом.

– Забудь про все эти «но», – отрезала подруга. – Ты заслужила счастья, детка. И хорошего члена, – добавила она с хриплым смешком.

– Милена! – я рассмеялась искренне, и на мгновение плечи расслабились. Она всегда умела развеселить меня, даже в самых сложных ситуациях.

Но смех замер на губах, когда я услышала тихий скрип двери, и краем глаза уловила движение. Рука с телефоном застыла на полпути к уху. Мышцы живота непроизвольно сжались. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось быстро-быстро. Я медленно повернула голову.

В дверном проеме стоял Артем.

Помяни дьявола.

Он небрежно прислонился к косяку, но в этой позе не было ничего расслабленного. Я видела, как напряжены его плечи под тонкой тканью рубашки. А в его глазах читалась смесь насмешки, интереса и… чего-то еще, отчего у меня перехватило дыхание, а сердце сорвалось с места и забилось где-то в горле.

Как давно? Сколько он там стоит? Минуту? Пять? С самого начала разговора?

– Перезвоню тебе, – бросила я в трубку, пальцы сами нажали на отбой.

Первым желанием было вжаться в кровать и притвориться мебелью. Но злость на саму себя взяла верх.

– Артем, а ты не слышал, что нужно стучаться перед тем, как заходить? – язвительно прошипела я.

– А ты что-то скрываешь от меня? – он оттолкнулся от косяка и двинулся ко мне. На его губах играла лукавая усмешка.

– Нет, конечно, – фыркнула я, вскинув подбородок. – Но я могла тут быть… голая! – выпалила я первое, что пришло в голову.

Какая глупость!

– Серьезно? – он провокационно выгнул бровь, останавливаясь в паре шагов.

Я почувствовала, как предательски краснеют не только щеки, но и шея. Не выдержав его насмешливого взгляда, резко встала с другой стороны кровати и отошла к окну, вцепившись пальцами в подоконник.

– Ты что-то хотел, Артем? – спросила я, не оборачиваясь.

Голос прозвучал на удивление ровно. Я даже сама почти поверила в свое безразличие.

Пауза затянулась ровно настолько, чтобы я начала нервничать еще сильнее.

– Вообще-то, да, – его голос прозвучал так близко, что я вздрогнула. Он стоял за моей спиной. – Собирай вещи. Мы уезжаем.

Я резко обернулась.

Мы не виделись столько дней, и я более чем уверена, что Артем избегал меня! И это все, что он скажет мне?

Ни объяснений, ни… ничего.

Уф! Как же бесит.

– «Мы»? – переспросила я, вкладывая в это слово максимум яда. – С какой это стати «мы»? Ты исчезаешь, а потом просто являешься и командуешь?

Я сделала шаг к нему, сокращая дистанцию, отказываясь быть жертвой. Только сейчас я заметила темные круги у него под глазами, а сам вид у него был какой-то взбудораженный, нервный. Он выглядел так, словно не спал несколько суток.

– Что-то случилось? – спросила я, и сама удивилась, что в голосе прозвучало искреннее беспокойство, несмотря на раздражение.

Он проигнорировал мой вопрос, обошел меня и подошел к журнальному столику. Налил в стакан воды и осушил его одним глотком.

– Просто собери свои вещи, Лиана. У нас вылет через полтора часа, а нам еще нужно добраться до аэропорта.

– Куда? Зачем? – протараторила я в шоке. Голова шла кругом. – Артем, я никуда не полечу, пока ты мне не объяснишь, что, черт возьми, происходит!

– Ты можешь хотя бы раз не задавать вопросов, а просто делать, что я тебе говорю?! – рявкнул он, явно теряя терпение.

Я инстинктивно отшатнулась от его крика, а потом меня накрыло.

– А ты можешь не быть таким придурком? Я не твоя вещь, которую можно поставить на полку, а потом достать, когда тебе вздумается. Я человек, и заслуживаю хотя бы каплю уважения.

Артем негромко выругался по-русски, проведя рукой по волосам. Затем с видимым усилием сжал переносицу и сделал глубокий вдох, как будто пытаясь успокоиться.

– Мы улетаем в Турцию, – процедил он сквозь зубы, будто каждое слово причиняло ему физическую боль. – У меня там кое-какие дела по работе.

– По работе? – я недоверчиво хмыкнула. – Прекрасно. А я тебе там зачем? – все не унималась я, скрестив руки на груди. – В качестве мебели? Или моральной поддержки? Или как кукла, которая будет держать тебя за руку на встречах с партнерами?

– Какие же вы все сложные! Хочешь знать, зачем ты мне там? Потому что я так сказал.

– Нет!

– Хорошо, – он вдруг стал совершенно спокойным, и от этого мне стало не по себе. – Мне плевать. Оставайся здесь, если хочешь. У тебя пять минут, чтобы спуститься к машине. Потом я уезжаю. С тобой или без.

Он замолчал, переводя взгляд на окно. Я стояла посреди спальни, чувствуя, как злость борется внутри с растерянностью.

Ублюдок поставил ультиматум, уверенный, что я прибегу, как послушная собачка.

И все же… что-то было не так. Даже сквозь злость я не могла не заметить его поспешность и нервозность, которую он пытался скрыть.