Там, где кончаешься ты

— Ты псих, — выдохнула я, чувствуя, как под кожей ползет ледяной страх. — Ты что, собираешься кастрировать каждого, кто когда-либо коснулся меня?

— В первую очередь, — прошипел он, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. — Я не трону тех, кто был в твоем прошлом — это была не моя территория. Но сейчас ты моя. Весь мир заканчивается на мне. И любой, кто посмеет пересечь эту черту, лишится той части тела, которой до тебя дотронулся. Палец это будет или член — мне плевать. А потом я принесу тебе этот трофей в коробочке с нарядным бантом. Будь уверена, ангелок, я слов на ветер не бросаю.

Я смотрела в его глаза, и у меня перехватило дыхание от масштаба этой безумной одержимости.

— Ты больной, Максим. Ты по-настоящему болен.

— Верно, — он склонился к самому моему уху, обжигая его своим горячим дыханием. — Я болен тобой. И эта болезнь неизлечима.

Я облизнула пересохшие губы, не в силах разорвать этот зрительный контакт. Сердце в груди выстукивало сумасшедший ритм, а внизу живота всё туже затягивался узел. Что он со мной делает? А я… почему эта его больная одержимость, эта готовность пустить мир на фарш ради меня, так пугающе заводит?

«Я здорова, — твердила я себе, как мантру. — Я чертовски здорова. Мне плевать, что он несет. Не слушай его, Влада». Но всё моё существо предательски тянулось навстречу. Мне до безумия хотелось впиться в его губы, прочувствовать этот шрам на вкус, сорвать с него эту самоуверенную маску.

Я резко отвернулась и села на свое место, давая понять, что разговор окончен. Но Максим не собирался отступать. Он зашел сзади, его присутствие накрыло меня, как тяжелое грозовое облако. Он оперся на спинку моего стула, наклонившись так низко, что я почувствовала жар его тела.

— Как только ты почувствуешь это… я буду ждать, — прошептал он, и его голос, низкий и вибрирующий, прошил меня насквозь. — Я умею ждать, в отличие от твоего Олега. Не стесняйся своих желаний, ангелок.

Его губы почти коснулись мочки моего уха. Я невольно заерзала на стуле, пытаясь сбросить это наваждение, это странное, колючее ощущение, которое расходилось по телу жаркими волнами.

Максим тихо усмехнулся, явно наслаждаясь моей реакцией и тем, как легко он выбивает почву у меня из-под ног. А потом он просто отошел и сел обратно на свое место. Как ни в чем не бывало. Спокойно отхлебнул кофе, глядя в окно, словно и не было этого интимного, душного момента.

Я сидела, уставившись в свою чашку, и видела, как дрожат мои пальцы. Он победил в этом раунде. Он заставил меня хотеть его, и теперь мы оба об этом знали.

— Ешь, Влада, — бросил он, не оборачиваясь. — У тебя пять минут. Машина уже подана.

****

— Как моя мама? — мой вопрос повис в воздухе, смешиваясь с шумом шин по асфальту. Максим всё ещё не сказал, зачем мы едем в город, и эта неизвестность давила не меньше, чем его присутствие.

— Нормально, — отозвался он. Искаженный маской голос снова ударил по ушам — к этому скрежету металла о связки, кажется, невозможно привыкнуть. — Проходит реабилитацию. Тебе не о чем беспокоиться, с ней занимаются проверенные люди.

Я горько усмехнулась, глядя в окно на пролетающие мимо серые здания.

— Откуда мне знать? Может, ты всё это время мне врешь. Ты ведь в этом мастер.

Вместо ответа он просто бросил мне на колени свой телефон.

— Разблокируй. Зайди в галерею, там видео специально для тебя.

Я послушно открыла файлы. На экране появилась мама. Она была бледной, в глазах — невыносимая усталость, но она старалась. Она через силу занималась на тренажерах, а рядом с ней была девушка с короткими каштановыми волосами. На вид ей было не больше двадцати пяти, но в каждом её движении чувствовалась уверенная сила. Она буквально страховала каждое движение моей матери.

— Это Лиля, девушка Гриши, — пояснил Максим, не отрываясь от дороги. — Я уверен в ней как в себе, мы знакомы вечность. Она лучший специалист по таким травмам, подняла на ноги даже безнадежных. Процесс не быстрый, но показатели у твоей матери нормальные.

Я смотрела, как мама пытается сделать усилие, и сердце обливалось кровью.

— Как так получилось, что она в кресле? — шепотом спросила я.

— Ей сломали позвонок, — отрезал Максим, и я почувствовала, как в салоне похолодало от его ярости. — Видимо, хотели вырубить, чтобы не мешала, но... неуклюжие ублюдки, — прошипел он, обрывая фразу на полуслове.

Я закрыла лицо руками тяжело дыша.

— Через месяц усердной работы будут успехи, — добавил он уже мягче. — А теперь вытри слезы. Мы приехали.

Машина замерла перед невзрачным офисным зданием из стекла и бетона.

— Зачем мы здесь? — я вернула ему телефон.

— Мне нужно закрыть один вопрос, а потом двинемся дальше. Это не займет и часа. Идем, — Максим бросил это коротко, не оборачиваясь.

Я вышла из машины, невольно задрав голову. Передо мной высилась исполинская игла из стекла и бетона, пронзающая облака. Внутри здание оказалось не менее впечатляющим — торжество хай-тека, мрамора и холодного лоска.

— Максим Сергеевич? — голос девицы на ресепшене был настолько приторным, что у меня свело зубы. — Разве у вас сегодня не выходной?

— Выходной, Камила, но у меня есть дела, — отрезал он, даже не удостоив её взглядом.

Эта Камила прожигала его таким призывным взором, что буквально транслировала в пространство: «Максим, я уже готова на всё, только заметь меня!». Она беспардонно вывалила свои внушительные «аргументы» прямо на полированную столешницу. Я невольно взглянула на себя: да уж, тягаться мне с ней нечем. Мои девичьи формы на фоне её «бидонов» выглядели как скромная полторашечка, а то и честная единица.

— А вы к кому? — она наконец соизволила заметить меня, и её голос мгновенно стал колючим.

— Она со мной, — Максим собственнически положил руку мне на талию, притягивая к своему боку. — Познакомься, это моя невеста, Влада.

— Невеста?! — у Камилы буквально глаза на лоб полезли, а челюсть пошла вниз.

Но Максим уже не слушал. Он властно подталкивал меня дальше по коридору, оставляя ресепшен и рухнувшие надежды секретарши далеко позади.

— Зачем ты разбиваешь сердце девушке своей ложью? — ядовито спросила я, пока мы шли к лифту.

— О чем ты, Влада? — он даже не замедлил шаг.

— Ну как же... — я остановилась и картинно выпятила грудь, пытаясь изобразить ту девицу на ресепшене. Вышло, конечно, комично — мои скромные «полторашечки» против её масштабов смотрелись как детская присыпка против тяжелой артиллерии. Но смысл он уловил.

— Ревнуешь? — Максим остановился, и в его голосе проскользнула вкрадчивая усмешка.

— Еще чего! — я фыркнула и первой заскочила в лифт.

Он нажал комбинацию кнопок, и кабина плавно пошла вниз. Спустя минуту мы вышли в темный коридор, освещенный лишь тусклыми лампами. Давление бетона и тишины ощущалось кожей.

— Тут что, нет окон?

— Мы под землей, ангелок, — бросил он через плечо.

— Под землей? — я вытаращила глаза.

— Ну, ты же сама несколько раз посылала меня в ад, — он обернулся, и в полумраке его глаза блеснули чем-то диким. — Вот, полюбуйся. Пришлось исполнить твое желание.

Я невольно вздрогнула, но Максим тут же перехватил мою руку. На этот раз между нами не было кожи перчаток — его ладонь, грубая и теплая, накрыла мою. Это прикосновение было неожиданно приятным, почти успокаивающим. Мы шли по бесконечному коридору с множеством дверей, и стук моих каблуков по плитке разносился гулким эхом.

Он открыл одну из дверей, и меня обдал густой аромат дорогого табака, смешанный с нотками сухой лаванды.

— Посиди тут, я сейчас приду.

Я молча села в глубокое кожаное кресло. Типичный кабинет власти: тяжелый стол, мониторы, кипы документов и сейфы, встроенные в стены. На тумбе — графин с водой и пара бутылок, в которых явно не лимонад.

Максим вернулся через десять минут. В руках у него была чашка дымящегося кофе и свежая, сладкая булочка. Он молча поставил всё это передо мной, положил на стол стопку глянцевых журналов и сел за компьютер.

— Какой ты гостеприимный, аж... — я запнулась, глядя, как по его лицу расплывается редкая улыбка.

— Тошнит, — фыркнула я, откусывая кусочек булочки.

— Будем считать, ты произнесла то, что желала. Ешь и не ворчи.

Я смотрела, как он сосредоточенно щелкает клавишами, и вдруг поняла, что в этом «аду» под землей мне почему-то спокойнее, чем наверху. Здесь была только тишина, аромат лаванды и он.

Журналы полетели на стол — глянцевые картинки не могли отвлечь от тикающего чувства тревоги. Я осторожно, почти на цыпочках, подошла к его столу. Максим был полностью погружен в работу: таблицы, списки имен, какие-то коды доступа к VIP-комнатам. Настоящий штаб теневой империи.

Я нависла над его плечом, пытаясь разобрать почерк, когда он медленно повернул голову. Секунда — и я уже сидела у него на коленях. Его руки сомкнулись на моей талии, как стальные обручи.

— Соскучилась? — в его голосе прозвучала опасная усмешка.

— Нет! — я уперлась руками в его широкие плечи, пытаясь встать, но он лишь крепче прижал меня к себе.

— Подожди, я почти закончил.

Я замерла, чувствуя его ровное дыхание на своей шее.

— Ты всегда ходишь здесь в маске?

— Да. Камила и остальные в этом здании не знают, как я выгляжу. Моё лицо видят только те, кому я доверяю безоговорочно.

Я выгнула бровь, глядя ему прямо в глаза:

— Значит, мне ты доверяешь? Или твоё ночное «явление без маски» было просто пьяной ошибкой?

— Признаться, я думал, что ты спишь, — он на мгновение отвел взгляд. — Но… да. Я доверяю тебе. У нас ведь уговор, ангелок. Или ты уже не верна своему слову?

Он бил меня моим же оружием. Я лишь надулась и сложила руки на груди, понимая, что проиграла в этом споре. Максим, не выпуская меня из своего захвата, быстро черкнул что-то в документах и захлопнул папку.

— Всё, — выдохнул он.

Он легко поднял меня на руки и усадил на край стола, словно я весила не больше пушинки. Маска с негромким стуком легла на полированное дерево, и я замерла, не в силах отвести взгляд от его лица. Максим небрежно забросил папку в шкаф за спиной, но его внимание было приковано только ко мне. Он смотрел так, словно собирался сожрать меня живьем прямо здесь, среди отчетов и холодного света ламп.

— Мы можем идти? — мой голос прозвучал как надломленный шелк, едва слышно.

— Можем, — выдохнул он, склоняясь так низко, что наши миры схлестнулись в опасной близости.

Его пальцы, горячие и властные, начали медленное, мучительное восхождение: от щиколотки по голени, выше к колену, бесцеремонно сминая ткань моего платья на бедре. Я окаменела, чувствуя, как под кожей пробегают искры, но не разорвала зрительный контакт.

— У нас... договор... — выдохнула я ему в самые губы.

— Знаю, — его дыхание обжигало. — Хочешь его перезаключить?

Я не ответила. Только прошептала «нет», хотя всё моё тело предательски подалось вперед. Расстояние между нами сократилось до невесомых миллиметров. Я вцепилась в край его футболки и он поддался. Наши губы встретились в мимолетном, запретном касании, от которого в глазах потемнело.

Дверь распахнулась с беспардонным грохотом. Я вздрогнула от неожиданности и оттолкнула Максима, соскакивая со стола и лихорадочно поправляя подол.

— Закрываться не учили, голубки? — Гриша вошел, сияя самой наглой улыбкой в мире.

— Выйти не хочешь? — Максим обернулся к нему с такой яростью, что, казалось, воздух в кабинете закипел.

— Зачем? Я и так уже всё испортил, — Гриша буквально лучился самодовольством.

— Уродец... — прошипел Максим, рывком натягивая маску обратно. — Где Лиля?

— Ждет в машине. Я как раз за вами.

Я чувствовала, что полыхаю, как спелый помидор. Стыд обжигал лицо, но этим двоим было плевать — они переключились на дела так быстро, будто мгновением ранее Максим не забирался мне под платье.

Крест перехватил мою руку и потащил к выходу. Его хватка была собственнической и властной. Когда мы снова проходили мимо Камилы, он прижал меня к своему боку так плотно, что не оставил сомнений: я — его территория. Секретарша вскинула брови, прожигая нас ненавистным взглядом, а я только крепче сжала его ладонь, стараясь не смотреть на её выставленные напоказ достоинства.

Мы подошли к машине, где нас ждала та самая девушка из видео — Лиля. Она открыла дверь, и Максим, не выпуская моей ладони, помог мне сесть на заднее сиденье.

Максим втиснулся на заднее сиденье рядом со мной, заполняя собой всё пространство, а Гриша с Лилей заняли передние места. Машина плавно тронулась, и Гриша, не скрывая ехидной ухмылки, покосился на нас через зеркало заднего вида.

— Ну что, куда рулим? — проговорил он, явно забавляясь ситуацией.

— На берег, — отрезал Максим.

Он бесцеремонно перехватил мою ладонь и припечатал её к своему колену, накрыв сверху своей тяжелой рукой. Я демонстративно отвернулась к окну, разглядывая серый бетон тоннеля, и попыталась осторожно вытянуть пальцы из захвата. Тщетно — хватка Максима лишь стала жестче, напоминая, чья я собственность.

— Я Лиля, — девушка спереди обернулась к нам, одарив меня изучающим взглядом. — Девушка этого придурка, — она кивнула на Гришу. — А ты?

— А я… Влада. Пленница вот этого придурка, — я кивнула на Максима, не сдерживая яда в голосе.

Лиля заливисто рассмеялась, а Максим лишь раздраженно фыркнул.

— А ты и впрямь как ангел, — протянула Лиля, не обращая внимания на его недовольство. — Такая белая, хрупкая… нежная. Маленькая совсем. Тебе хоть восемнадцать-то есть?

— Ей двадцать. Замолчи, — рыкнул Максим.

— Максим, на ней же совсем ничего нет, ты точно подготовился? — Лиля с сомнением оглядела мое легкое платье. — Кажется, она даже не в курсе, куда мы едем.

Я перевела взгляд с неё на Максима, чья маска в полумраке салона выглядела особенно зловеще.

— И куда же мы едем? — спросила я напрямую у Лили, понимая, что от этого «придурка» рядом добьюсь только очередного рыка.

— Мы едем на пикник, — отозвалась она, но тут же покосилась на Гришу и поправилась: — Точнее... что-то типа пикника. На всю ночь. На берегу озера.

— Что?! — я едва не подпрыгнула на сиденье. — Ты вырвал меня в таком виде на пикник в лесу? С ночевкой?

Максим, казалось, даже не шелохнулся, но я почувствовала, как от него исходит волна раздражения.

— Не переживай, твоя одежда в багажнике. Переоденешься на месте, — пророкотал он через свой «медвежий оскал».

— Ну козел точно, — шикнула я, наконец-то собрав все силы и вырывая руку из его захвата. Я отсела к самой двери, вжимаясь в холодную обшивку.

Лиля снова звонко рассмеялась, закинув голову.

— Ты мне нравишься, ангелок! Определенно нравишься. У тебя есть характер, а Максу это пойдет на пользу.

— Характер — это хорошо, когда он не мешает делу, — бросил Максим, сверля меня взглядом через прорези маски.

— А какое у нас с тобой дело? Никаких дел.

— Прости, мышонок, я просто помешал их... как бы сказать... — Гриша забавно вытянул губы, намекая на то, чем мы занимались в кабинете, и Лиля тут же со смехом ударила его по руке.

— Вот, теперь злится. Рычит, — Гриша так и не затыкался, даже когда Максим с силой ударил по его креслу так, что тот ощутимо дернулся. — Ну, я же говорю — злой!

— Я сейчас передумаю и вышвырну вас обоих прямо по дороге, — прорычал Максим. В его голосе было столько угрозы, что я невольно вжалась в сиденье, но Лилю это, кажется, ни капли не пугало.

— Ой, Макс, перестань, каждый день одна и та же песня, — она небрежно поправила своё каре и посмотрела в окно.

— Вы оба невыносимые придурки.

Когда мы затормозили у самой кромки леса, я замерла: на берегу озера, в кольце сосен, притаился уютный деревянный домик. Огромная веранда, резная беседка и собственный пляж, на котором мягко шелестела вода. Это место выглядело слишком мирным для логова зверя.

Максим распахнул мою дверь, и я буквально вытекла из салона, не в силах закрыть рот от изумления. Он одним резким движением сорвал с лица маску и небрежно швырнул её на заднее сиденье.

Подхватив увесистую спортивную сумку, он перехватил меня за локоть и потянул к крыльцу.

— Идем, переоденешься, — бросил он через плечо, а затем обернулся к Грише и Лиле. — А вы двое, раз такие болтливые, вносите всё остальное. Чтобы через пять минут на столе была еда.

Гриша что-то пробурчал про деспотизм, но послушно схватился за ящики. Максим завел меня внутрь, где пахло деревом и сушеной лавандой. Он втолкнул меня в спальню и бросил сумку на кровать.

— Давай, переодевайся, и пойдем жарить мясо, — Максим произнес это так буднично, будто мы не на пороге войны кланов, а обычная пара в отпуске.

— Мы серьезно приехали на пикник? — я недоверчиво на него косилась.

— Да, а что? Я подумал, ты устала сидеть в четырех стенах. Погода хорошая.

Я принялась ожесточенно рыться в сумке. Урод подготовил всё: от термобелья до предметов личной гигиены. Когда я выудила пачку тампонов, мои брови улетели куда-то к корням волос.

— Это еще зачем? — я потрясла пачкой перед его лицом.

Он лишь равнодушно пожал плечами:

— Мало ли. В лесу аптек нет.

— А что скакалку не взял? Вдруг я попрыгать захочу? — язвительно бросила я.

— Для этого у тебя есть я, — Максим мгновенно сократил расстояние, нависая надо мной так, что я почувствовала жар его кожи. — Прыгай на мне сколько влезет, ангелок.

— Обойдешься! Выйди! — я попыталась его вытолкать, но этот козлина просто рухнул на кровать, закинув руки за голову и с видом хозяина жизни уставился в потолок.

Я обвела взглядом комнату. Кровать, тумбочки, шкаф. Никакой ванной, никакой ширмы. Тупик.

— Максим! — я угрожающе нахмурилась.

— Я всё уже видел, Влада. Тебе нечего стесняться.

— Как это понимать? — я почувствовала, как щеки начинают гореть.

Он снова пожал плечами, даже не глядя на меня:

— В моем доме везде камеры, кроме ванной комнаты. Кто виноват что ты любишь ходить по комнате в одном нижнем белье.

— Если ты не выйдешь… я нарушу наш уговор! — выпалила я последнее средство.

Он резко приподнялся на локтях, и в его глазах вспыхнул опасный азарт:

— Правда? И я смогу наконец разложить тебя здесь, на этом одеяле?

— Я не об этом, извращенец! — я запустила в него первой попавшейся подушкой.

Максим поймал её на лету и усмехнулся.

— Хорошо, ангелок. Даю тебе три минуты. Отворачиваюсь к стене. Но если через три минуты ты не будешь готова, я помогу тебе сама.

Он действительно перекатился на бок, демонстрируя мне свою широкую спину.

Моя неосторожность сыграла со мной злую шутку: я слишком рано сбросила платье, оставшись в одном кружевном белье, и завязла в сумке, пытаясь выудить джинсы. Успела натянуть их только до середины бедер, как Максим, словно почувствовав мою беззащитность, резко развернулся.

— Время вышло, ангелок, — в его голосе прозвучала опасная веселость.

Он в одно мгновение оказался рядом, подхватил меня и повалил обратно на мягкое одеяло. Я заверещала, лягаясь как сивая кобыла, и попыталась натянуть джинсы обратно, но он только перехватил мои лодыжки, не давая пошевелиться. Его хриплый, заливистый смех заполнял всю комнату, сводя меня с ума.

— Пусти! Урод! Ненавижу тебя! — я сорвалась на крик, пытаясь вырвать одежду из его рук.

Но Максим был быстрее. Он одним движением заломил мои руки над головой, фиксируя их своей огромной ладонью. Я оказалась полностью прижата его тяжелым телом к матрасу. Я тяжело дышала, мечась под ним и выплевывая проклятия, а он просто замер, разглядывая меня с таким жадным восхищением, что у меня перехватило дыхание.

— Знаешь, — прошептал он, и его лицо оказалось в паре сантиметров от моего, — я бы с удовольствием оставил тебя в таком виде на весь вечер. Джинсы тебе явно мешают.

Я замерла, чувствуя, как его колено бесцеремонно раздвигает мои ноги, а сердце бьется о его грудную клетку так сильно, что, кажется, сейчас взорвется.

— Максим, у нас... уговор... — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Я помню про уговор, — он медленно провел носом по моей щеке, вдыхая аромат моей паники и возбуждения. — Но ты сама спровоцировала хищника. А теперь лежи смирно и дай мне тебя одеть. Раз сама не справляешься, я помогу.

Он начал медленно, почти издевательски натягивать на меня джинсы, и каждое прикосновение его пальцев к моей коже ощущалось как удар тока.

Он будто специально растягивал каждое движение, медленно ведя ладонью по моим голым ногам. Когда его пальцы коснулись чувствительной кожи на внутренней стороне бедра, предательский томный выдох сам сорвался с моих губ. Я сверлила его взглядом, пытаясь ненавидеть, но тело жило своей жизнью: губы невольно приоткрылись, а соски под тонким кружевом затвердели, откликаясь на его обжигающий жар.

— Я могу остановиться, если ты этого желаешь, — проговорил он вкрадчиво, и в его глазах вспыхнуло торжество охотника, чей план сработал.

Этот вкрадчивый голос подействовал на меня как ледяной душ. Оцепенение спало в ту же секунду.

— Желаю! — рявкнула я и, выгадав момент, со всей силы лягнула его прямо в лоб.

Максим явно не ожидал такого коварства. Он отпрянул, потирая место удара и ошарашенно моргая. Воспользовавшись его замешательством, я вскочила с кровати и одним рывком натянула штаны, застегивая их с такой яростью, что чуть не сломала замок.

— Ты слишком медлительный, — бросила я, лихорадочно поправляя одежду и пытаясь скрыть дрожь в руках. — В следующий раз буду бить ниже, если решишь еще раз поиграть в «помощника».

Макс лишь хмыкнул, потирая лоб, на котором уже начинало краснеть пятно.

Я схватила ботинки и пулей вылетела из комнаты, слыша за спиной его тихий, довольный смех. На веранде Лиля уже расставляла тарелки, а Гриша возился с углями, делая вид, что не слышал нашего шума в спальне.

— Ну что, переоделась? — Лиля подмигнула мне, оценивая мой новый «боевой» образ. — Выглядишь как настоящая подружка бандита.

Максим вышел на веранду с таким невозмутимым видом, будто ничего не произошло, но Гриша, едва взглянув на него, заржал в голос, едва не выронив щипцы для мяса. Я сначала не поняла, в чем дело, но когда Максим подошел ближе к свету, я сама прыснула в кулак. На его лбу, прямо по центру, красовалась идеальная красная «звезда» — четкий отпечаток моей пятки.

— У-у-у, — протянула Лиля, подходя ближе и с интересом разглядывая отметину. — Знатно приложила. Макс, готовься, к утру там будет шишка размером с кулак.

Она не выдержала и тоже расхохоталась, хлопая Гришу по плечу. Весь пафос грозного главы клана Креста испарился за секунду из-за одного моего меткого удара.

— Вы заразили моего ангела своей дурью, — проворчал Максим, но в его глазах вместо ярости зажглись озорные искры. — Она теперь не просто кусается, она перешла в рукопашную.

Он резко повернулся в мою сторону, и я поняла — сейчас будет расплата.

— Ну всё, Громова, ты напросилась! — рыкнул он и сорвался с места.

Я взвизгнула и со всех ног припустила в сторону пляжа. Песок забивался в ботинки, дыхание перехватывало, а сзади доносился топот его тяжелых шагов и одобрительный свист Гриши.

— Беги, ангелок! Если догонит — у вас там точно начнется спаривание! — хохот Лили доносился уже откуда-то издалека, перекрываемый шумом листвы и моим собственным сумасшедшим пульсом.

Я петляла между соснами, уходя всё дальше вглубь леса. Легкие горели, ноги в тяжелых ботинках заплетались, но азарт погони гнал меня вперед. Я обернулась на бегу — никого. Остановилась у толстого ствола дерева, пытаясь отдышаться, и осторожно выглянула из-за него. Тишина. Только стрекот сверчков и шорох воды вдалеке.

— Оторвалась... — прохрипела я, вытирая пот со лба.

— Мечтай, — раздался низкий голос прямо над моим ухом.

Я не успела даже вскрикнуть, как меня прижали к грубой коре дерева. Максим возник из ниоткуда, словно слился с тенями леса. Его горячее тело навалилось сверху, блокируя любые пути к отступлению.

— Поймал, — выдохнул он мне в самые губы. Его глаза казались двумя бездонными колодцами, полными триумфа.

Он тяжело дышал, и я чувствовала, как его грудная клетка мерно вздымается, прижимаясь к моей груди. Мы стояли в этой густой лесной тишине, отрезанные от всех, и воздух между нами, казалось, вот-вот вспыхнет. Его руки уперлись в ствол по обе стороны от моей головы, лишая меня пространства.

— Тебя стоит наказать за увечья своего хозяина, — пророкотал он, и я почувствовала, как его бедра вплотную прижались к моим.

— Сам виноват, — выдохнула я, но голос мой прозвучал слишком слабо, совсем не так дерзко, как мне хотелось бы.

— Попроси, — прошипел он, ведя кончиками пальцев по моим предплечьям, вызывая табун мурашек.

— Что? — я едва узнала свой голос.