Там, где кончаешься ты

"17" Потеря и наказание

Дьявол

Пыль, поднятая колесами их машин, медленно оседала на мои плечи, перемешиваясь с запахом пороха и моей собственной крови. Я стоял на коленях, втиснутый в камни тяжестью собственного бессилия. Металл маски на моем лице казался раскаленным клеймом. «Я заберу тебя» — эти слова всё ещё вибрировали в воздухе, но сейчас они звучали как жалкий шепот проигравшего.

— Максим... надо идти... — голос Лили сорвался на всхлип.

Я заставил себя подняться. Тело ныло, ребра отозвались острой болью при каждом вдохе, но это было ничто по сравнению с тем, как горело внутри. Мы подхватили Гришу под руки. Он был тяжелым, его дыхание вырывалось с хрипом, а кровь из раны в боку пропитывала мою одежду, становясь нашей общей отметиной.

Мы тащили его по каменистой дороге, спотыкаясь и захлебываясь в этой густой, вязкой тишине гор. Лиля не переставала плакать — тихие, душащие рыдания вырывались из её груди, а я... я захлебывался яростью. На самого себя. За каждый промах. За то, что позволил Марку подойти так близко. За то, что мой ангел сейчас сидит в его машине, чувствуя его чужое присутствие рядом.

На повороте я замер. Далеко внизу мелькнули и начали гаснуть красные огни. Они увозили её. Увозили мою жизнь, мою законную добычу, мою единственную слабость. Я смотрел на эти удаляющиеся искры, и мне хотелось вырвать собственное сердце, лишь бы не чувствовать этой пустоты. Время. Она подарила мне время. Самый дорогой и самый горький подарок, который только могла сделать женщина, идущая на плаху.

— Идём, Максим, — Лиля дернула меня за рукав. — Гриша... он теряет слишком много крови.

Домик встретил нас тишиной. Распахнутая настежь дверь, выбитые окна, и везде — лепестки белых роз, истоптанные берцами наемников и залитые багровым.

Мы рухнули в гостиной. Лиля тут же метнулась за аптечкой, её движения стали лихорадочными. Она сорвала рубашку с Гриши, и я увидел рваную рану.

— Держи его! — крикнула она мне.

Я прижал Гришу к полу, чувствуя, как его мышцы сводит судорогой, когда Лиля начала обрабатывать края раны. Он не кричал, только стискивал зубы до хруста. Я смотрел на свои руки, испачканные его кровью, и видел в них только одно — поражение.

— Почему вы не предупредили? — прошипела Лил