Там, где кончаешься ты

— И что случилось потом? — я подалась вперед, чувствуя, как история рода Крестов затягивает меня, словно воронка.

— А потом он пошел мстить. Открыто и беспощадно, — Лиля прислонилась к дверному косяку, и её взгляд стал холодным, как уральская сталь. — Максим тогда был совсем мальчишкой, ему едва исполнилось пятнадцать. Но он не остался дома оплакивать мать. Он сам пошел за отцом, в самое пекло. Они вышли на тропу войны вдвоем, но... их предали. Против количества и оружия не попрешь. Сергея окружили, а Максима... Максима заставили смотреть. Ему широко открыли глаза, чтобы он не пропустил ни одной секунды того, как убивают его отца.

Я вздрогнула.

— Ему повезло выжить, — продолжала Лиля. — Чистая случайность или провидение, но он выкарабкался из той бойни. И с того дня он строил не просто клан, а империю. Теперь «Кресты» — самые могущественные. О нас говорят только шепотом, боясь привлечь внимание. Максим выжег всех, кто был причастен к смерти его родителей. Но, как видишь, всегда находятся смельчаки, которые готовы бросить свою шею под наши колеса.

— Не понимаю, как ты сама согласилась на всё это безумие, — я медленно покачала головой, глядя на её спокойное лицо. — Неужели тебе нравится жить вот так? Вечно под прицелом, вечно с мыслью: «А что, если сегодня — всё?» А как же мечты, планы? Жизнь без конвоя?

Лиля горько, но искренне усмехнулась.

— У меня не было выбора, Влада. Точнее, он был... крошечный. Примерно такой же, как сейчас у тебя. Мужчины «Креста» не знают слова «нет», они чертовски настойчивы, и ты это уже прочувствовала на себе. А их главы — те и вовсе безумцы. Если один из них решил, что ты принадлежишь ему, — всё, точка. Считай, клеймо поставлено. Будешь сидеть рядом, как преданный песик, и выполнять приказы.

Она сделала паузу, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на гордость.

— И знаешь... мне нравится эта жизнь. Со мной рядом мужчина, который сильнее этого мира. Он дает мне всё, чего я захочу, он дышит ради меня. Я ни разу не почувствовала реальной угрозы, потому что он выжигает её еще до того, как она коснется тени моего платья. Он выясняет всё заранее и предотвращает любой удар. Так что нам с тобой, по сути, не о чем беспокоиться. Мы за самой надежной стеной в этой стране.

Я лишь молча кивнула, принимая её слова как единственно возможную истину в этом хаосе. Если Лиля, пройдя через всё это вместе с Гришей, чувствовала себя в безопасности, значит, стены «Креста» действительно были крепче, чем мне казалось. Я попыталась унять дрожь в пальцах и снова опустила взгляд на страницы книги, заставляя себя сосредоточиться на вымышленной истории, чтобы не сойти с ума от реальной.

Лиля, заметно расслабившись после нашего разговора, направилась на кухню. Вскоре оттуда донесся уютный звон посуды и аромат специй — обыденные звуки мирной жизни, которые так странно резонировали с запертыми дверями и оружием, спрятанным под одеждой.

Я снова открыла книгу на середине, там, где страницы были зачитаны до дыр. История в «Маске другой жизни» становилась всё мрачнее, словно зеркало, в которое мне было страшно смотреться.

В этой главе рассказывалось о сакральной связи масок. Согласно легенде книги, когда мужчина клана выбирал себе женщину, он ковал для неё маску из того же металла, что и свою. Маски были как две половины расколотого щита: мужская — грубая, с резкими углами, символизирующая защиту и карающую силу; женская — изящная, повторяющая каждую черту, символизирующая уязвимость и преданность.

«Их связь была закреплена сталью,»— гласил текст. — «Мужчина дарил женщине своё лицо, а она дарила ему свою тишину. Но была в этом и тайная клятва: тот, кто носит маску господина, принимает на себя и его смерть».

Далее сюжет описывал финал истории главной героини. Её возлюбленный, глава мятежного клана, попал в западню. Враги окружили их замок, требуя его голову в обмен на жизни остальных. Он был готов выйти на верную смерть, но она сделала то, чего никто не ожидал.

Она знала, что в густом дыму пожара и в пылу битвы враги увидят лишь знакомые очертания стали. Пока он был без сознания после ранения, она надела его тяжелый доспех и его мужскую маску. Она вышла на балкон, расправив плечи, и в свете факелов выглядела точь-в-точь как он.

«Она не произнесла ни слова, боясь выдать себя голосом. Она лишь смотрела на палачей сквозь прорези металла, которые ещё хранили тепло его глаз. Первый выстрел разбил сталь, второй — пробил её сердце. Она падала, зная, что дарит ему самое ценное — время».

Когда настоящий герой очнулся, он нашел её на залитых кровью камнях. Она была мертва, но на её лице застыло умиротворение. Она пожертвовала своей личностью, своим лицом и жизнью, чтобы он мог продолжить их войну.

«Любовь — это когда ты становишься его тенью, чтобы пуля врага нашла тебя первой», — заканчивалась глава.

****

За окном уже окончательно сгустились сумерки, поглотив очертания гор. Мы с Лилей сидели на кухне, уютно хихикая над какой-то ерундой, согреваясь горячим чаем с домашним пирогом. В этом моменте было столько нормальности, что я на секунду забыла о камерах.

— Максим давно не выходил на связь, — невзначай обронила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да, и Гриша тоже молчит, — Лиля задумчиво помешивала сахар. — Наверное, завалы по работе. У них такое бывает.

Я лишь молча кивнула, но внутри всё ныло. Как бы я ни пыталась убедить себя в обратном, я скучала. Скучала по его собственническим сообщениям, от которых бросало в жар, по его тяжелому взгляду и обжигающим прикосновениям, которые оставляли на коже невидимые клейма. Я мотнула головой, отгоняя эти мысли, как назойливых мух, но тишину внезапно разорвал резкий, настойчивый стук в дверь.

Мы обе вздрогнули. В этом доме не ждали гостей, а у «своих» были ключи.

— Кто это? — шепотом спросила я, чувствуя, как внутри всё леденеет.

— Не знаю... Парни бы предупредили, — Лиля уже тянулась к кухонному ящику, где всегда лежал пистолет. — Быстро наверх! Натягивай парик и линзы. Кто бы там ни был, они должны видеть Владу, а не Софи.

Я пулей взлетела на второй этаж. Сердце колотилось в горле. Я наспех нацепила парик, едва не выколов глаз линзой, и накинула худи. Снизу донесся голос Лили, требующий гостя представиться, а затем... оглушительный грохот выбитой двери и её отчаянный крик.

Я сорвалась вниз по лестнице, когда тишину разорвал оглушительный звон разбитого стекла и сухой треск выстрелов. Лиля среагировала мгновенно: она возникла из ниоткуда, сбила меня с ног и с силой вжала мое лицо в холодный паркет, заваленный осколками и лепестками роз. Над нашими головами свистел свинец, превращая уютную гостиную в решето.

Лиля глухо шипела от боли. Я скользнула взглядом по её плечу и замерла от ужаса — по серой ткани быстро расплывалось густое, почти черное пятно, а на пол начали падать тяжелые капли.

— Лиля! — я инстинктивно попыталась закрыть рот ладонью.

— Всё нормально, ангелок, просто царапина, — прохрипела она, хотя её лицо стало белее мела.

Лиля с силой вложила в мою ладонь тяжелую рукоять пистолета. Металл обжег кожу. Сама она, превозмогая боль в простреленном плече, перехватила нож обратным хватом.

— Если кто-то сунется — стреляй сразу, без раздумий, — прошипела она, её глаза лихорадочно блестели. — Черт, Влада, надеюсь, у тебя получится... Я так и не успела тебя научить.

— Всё нормально, я умею! — мой голос сорвался на высокий, дрожащий хрип. Я сжала оружие обеими руками, чувствуя, как они ходят ходуном. — Правда... я никогда не стреляла в людей. Только в бутылки на заднем дворе.

— Тогда представь, что они — бутылки, — отрезала Лиля, толкая меня в сторону темного коридора. — Только эти бутылки умеют стрелять в ответ.

Я кивнула, но горячие слезы страха уже вовсю катились по щекам, оставляя влажные дорожки. В этом хаосе, среди грохота выстрелов маскировка стала бессмысленной. Одним резким движением я содрала парик и отбросила его в сторону — он упал на пол, как дохлая птица. Мои настоящие волосы рассыпались по плечам, липнув к взмокшему лбу.

Мы не успели сделать и десяти шагов. Гостиная превратилась в зону боевых действий: входная дверь с грохотом влетела внутрь, а через разбитые панорамные окна, осыпая пол сверкающим крошевом, ворвались темные силуэты.

Лиля среагировала как профессиональный телохранитель. Она подскочила ко мне, мертвой хваткой вцепилась в шкирку и, закрывая меня своим телом, буквально вжала в глубину коридора, к самой стене.

— Так-так... — один из нападавших медленно обвел комнату взглядом, игнорируя направленное на него оружие Лили. Он прижал палец к наушнику, и его голос прозвучал пугающе буднично: — Мы внутри. Дома только девчонки. Описание полностью совпадает. Да, обе здесь.

На том конце что-то ответили — коротко и резко. Мужчина кивнул и, к нашему удивлению, сделал знак своим людям.

— Опустить стволы, — скомандовал он, не сводя с нас пристального взгляда. — Нам приказано доставить её целой.

Он шагнул вперед, выходя на свет, и я увидела на его плече нашивку с изображением волка.

— Софи Волкова, — произнес он, и от того, как уверенно он назвал моё настоящее имя, у меня подкосились ноги. — Твой будущий муж очень не любит ждать. Нам приказано забрать тебя из этого склепа.

Лиля не опустила оружие, её лицо превратилось в каменную маску, а нож в руке замер в идеальной позиции для броска.

— Здесь нет никого с таким именем, — отчеканила она, и в её голосе зазвенела сталь Клана Креста. — Вы ошиблись адресом, мальчики. Уходите, пока вы еще в состоянии передвигаться на своих двоих.

Командир «волков» только издевательски расхохотался, делая шаг вглубь гостиной.

— Неужели ты меня остановишь, малютка? — он окинул её пренебрежительным взглядом. — Насколько мне известно, твой жених сейчас занят на другом конце области. И будет здесь очень не скоро. Если не будешь мешать — он заберет тебя отсюда живой позже. Если нет... ну, сама понимаешь.

Я выглянула из-за спины Лили, чувствуя, как внутри всё сжимается от первобытного страха. Мужчина был огромным: широкие плечи, затянутые в черный тактический жилет, холодные глаза убийцы.

— Какой еще будущий муж? — прохрипела я, едва узнавая собственный голос.

Он медленно выудил из внутреннего кармана сложенный лист и вальяжно помахал им в воздухе.

— Твой отец подписал контракт, Софи. Правда, сначала он попытался его нарушить, но долги так просто не исчезают. Ты принадлежишь Марку — главе клана «Волков». По праву крови и договора. Так что не сопротивляйся, мне приказано доставить тебя без единого увечья.

— Что же тогда ваш великий глава сам не пришел за своей «невестой»? — прошипела Лиля, не сводя с него мушки. — Или страха полные штаны? Боится, что Крест вырвет ему кадык раньше, чем он успеет поздороваться?

Громила в черном лишь криво усмехнулся, подавая знак своим людям.

— Глава не пачкает руки в мелких стычках. Он ждет её у вертолета. Забирайте девчонку.

Четверо наемников медленно сужали кольцо, их тени нависали над нами, как вестники неизбежного. Лиля, не сводя с них прицела, шаг за шагом оттесняла меня спиной к черному выходу, прикрывая собой.

— Бесполезно, малютка, — ухмыльнулся их вожак, мгновенно разгадав наш маневр. — Мы догоним вас раньше, чем вы коснетесь дверной ручки.

— Влада, просто стреляй! — прошипела Лиля. В её голосе не было страха, только сухая решимость солдата.

Я вскинула дрожащие руки, наводя вороненый ствол на первого, кто посмел сделать шаг в нашу сторону. Холодный металл жег ладони, но внутри всё пылало.

— Вы ошиблись адресом, — мой голос сорвался на хрип, но я заставила себя смотреть прямо в глаза врагу. — Софи Волкова сгорела в том особняке. Она мертва. А значит, ваш контракт стоит не дороже пепла. Меня зовут Влада, и я больше никому не принадлежу!

На секунду в комнате повисла звенящая тишина. Парень, стоявший ближе всех, замер, пораженный этой ледяной уверенностью в моем взгляде. Но затишье длилось лишь миг.

А затем начался хаос. Лиля сорвалась с места, превратившись в смертоносную тень. Она петляла между нападавшими, как разъяренная дикая кошка, подныривая под удары и с методичной жестокостью вонзая охотничий нож в незащищенные мышцы и суставы. Воздух наполнился криками и запахом крови.

Я нажала на курок. Оглушительный грохот ударил по перепонкам, отдача едва не выбила пистолет из рук. Но я промахнулась. Пуля ушла в потолок, выбив фонтан штукатурки. От дикого страха я просто зажмурилась, чувствуя, как мир вокруг взрывается звуками борьбы.

Стальные руки сомкнулись на моих ребрах, выбивая воздух и остатки самообладания. Пистолет со звоном отлетел в сторону, и я превратилась в исступленно бьющуюся куклу. Меня волокли прочь от дома, подальше от Лили, которая всё еще отбивалась внутри. Один из похитителей попытался заткнуть мне рот своей огромной, пахнущей табаком ладонью, но я впилась в неё зубами с животной яростью.

Пока он рычал от боли, я, не переставая барахтаться, нащупала у него на поясе холодную рукоять. Нож вышел из ножен как по маслу. Я не думала, я просто ударила — резко, снизу вверх, прямо в открытую шею.

Хрип. Булькающий звук. Хватка ослабла, и я рухнула на колени, глядя, как он зажимает рану, из которой толчками хлещет жизнь. Но времени на ужас не было. Из дома, как прожорливые опарыши, один за другим выскакивали остальные тени в камуфляже.

— За ней! Живо! — донесся властный крик кого-то.

Я вскочила. Босые ступни обожгло холодом камней, но адреналин заглушал боль. Я не побежала к лесу — там меня бы срезали сразу. Я рванула вглубь скал, по извилистой каменистой тропе, которую выучила за эти дни пробежек. Если им нужна Софи, пусть попробуют достать её.

Крики, топот и стоны раненых за спиной сливались в безумную симфонию. Кто-то из преследователей, потеряв терпение, открыл огонь — пули со свистом вгрызались в камни совсем рядом, выбивая искры.

— Не стрелять, идиоты! — яростный, властный рев перекрыл шум боя. — Она нужна живой! Попортите шкурку — я из вас самих чучела сделаю!

Я бежала, не чувствуя ног, пока прямо передо мной, взметая гравий и едва не сбив меня с ног, не затормозила черная машина. Из неё пулей выскочил Андрей. Его лицо было искажено гневом, он выглядел безумным.

— Андрей! — вскрикнула я, по инерции бросаясь к нему, как к последнему шансу на спасение.

— Влада! — он тут же перехватил меня за плечи, жадно осматривая.

Я до белизны в пальцах сжимала окровавленный нож, пряча его в складках рубашки. Андрей скользнул взглядом по моим ободранным в кровь коленям и босым, израненным ступням.

— Кто это сделал? Ты ранена? — в его голосе слышалась пугающая забота.

— Нет, я... Андрей, помоги! — я задыхалась, указывая в сторону дома. — Там Лиля, её убьют! Помоги нам!

В этот момент преследователи настигли нас. Они вылетели из-за скал, тяжело дыша, но тут же замерли как вкопанные, увидев, кто стоит перед ними. Андрей медленно выпрямился, и его взгляд стал ледяным, пронизывающим насквозь.

— Вы нарушили приказ, — рявкнул он, и от этого голоса у меня по спине пробежал мороз. — Я ясно сказал: не причинять ей вреда. Что было сложного в том, чтобы просто доставить её ко мне?

— Босс, она сопротивлялась... она убила одного из наших... — начал оправдываться один из наемников, опуская голову.

«Босс?» Это слово ударило меня в самое сердце. Я замерла, чувствуя, как реальность окончательно рушится. Весь этот маскарад, все эти пробежки, белые розы, разговоры о маме и фотографии...

Я рывком вырвалась из его рук, отскакивая на несколько шагов назад. Теперь я не прятала нож — я наставила его прямо в грудь человеку, которому верила больше, чем себе.

— Босс? — прохрипела я, глядя в его потемневшие глаза.

Он замер, его лицо на мгновение дрогнуло, но тут же превратилось в непроницаемую маску наследника Волков.

— Малышка, опусти нож, — тихо сказал он, делая шаг ко мне.

— Не подходи, Андрей! Кто ты такой, нахрен?! — мой крик сорвался на хрип, эхом отскакивая от холодных скал. Я сжимала нож так сильно, что ладонь онемела, а лезвие дрожало вместе с моей рукой.

Он остановился. Его лицо, еще недавно казавшееся таким надежным, теперь пугало своей ледяной уверенностью. Он тяжело вздохнул, будто объяснял капризному ребенку очевидные вещи.

— Я твой законный жених, милая, — он слегка склонил голову в издевательском реверансе. — Марк Воронов, приятно познакомиться. С сегодняшнего дня я — глава клана Волков. Отец передал мне титул.

Я пошатнулась, чувствуя, как земля уходит из-под босых ног.

— Что ты несешь?..

— Твой отец продал тебя мне, Софи. Не сопротивляйся, просто пошли со мной. К чему эти сцены? — он сделал осторожный шаг вперед, его голос снова стал вкрадчивым, тем самым, которым он читал мне стихи на обрыве. — Я ведь нравлюсь тебе. Я видел это в твоих глазах, когда мы бегали по утрам. Зачем бороться с тем, что предрешено? Со мной ты будешь королевой, а не пленницей в клетке Креста.

— Ты лжец! — выплюнула я. — Ты пришел как друг, а оказался таким же работорговцем!

— Вы все грёбаные ублюдки! — мой крик сорвался на хрип, я задыхалась от ненависти. — Швыряете меня, как вещь, из рук в руки! Я вам не собака, чтобы у меня был хозяин! Я сама выбираю свою жизнь!

Я тяжело дышала, сжимая окровавленный нож обеими руками. Слезы жгли глаза, но я не позволяла им упасть.

— Ты лгал мне всё это время, Андрей... или как тебя там! — я выплюнула это имя, как яд. — Ты знал, что я жива. Ты смотрел мне в глаза, улыбался, дарил эти чёртовы розы, зная, что я — товар в твоей сделке. Ты в тысячу раз хуже Максима! Тот хотя бы не притворялся святым!

— Софи, ты не понимаешь, — процедил Марк, делая движение, чтобы перехватить мою руку, но я снова полоснула ножом воздух, заставляя его замереть. — Я спасал тебя от него!

— Плевала я на ваши договоры! — выкрикнула я. — Никуда я с тобой не пойду! Слышишь? Никогда!

— В таком случае я его просто убью, — произнес Марк. Его голос, еще недавно казавшийся мне музыкой «Андрея», теперь звучал как противный скрежет.

В ту же секунду из густых теней прибрежных кустов выволокли Максима. Мое сердце пропустило удар и, кажется, перестало биться вовсе. Он не шел сам — его почти волокли двое наемников, грубо заламывая руки. С его лица рывком содрали маску и швырнули её к моим босым ногам. Металл звякнул о камни, пачкаясь в дорожной пыли.

Максим выглядел разбитым, но не сломленным. По его скуле текла густая струя крови, а рубашка была разорвана.. Но когда он поднял голову и посмотрел на меня, в его взгляде не было просьбы о помощи — там была лишь выжигающая ярость, направленная на Марка.

Следом за Максимом на камни швырнули Гришу. Он хрипел, зажимая глубокую рану в боку, сквозь пальцы которой толчками уходила жизнь, окрашивая серый гранит в багровый. Рядом с ним бросили Лилю. Она, не помня себя от ужаса, тут же подползла к нему, пытаясь своими дрожащими ладонями остановить кровотечение, закрывая его собой от направленных стволов.

Я стояла в центре этого кровавого круга, вытянув руку с ножом. Моё тело била такая крупная дрожь, что лезвие выписывало в воздухе безумные зигзаги.

— Посмотри на них, Софи, — голос Марка стал вкрадчивым, почти нежным, отчего по коже поползли могильные мурашки. — Один твой шаг — и кровь перестанет литься. Я дам им уйти. Лиля перевяжет своего Гришу, Максим уползет зализывать раны в свою пустую конуру.

— Отпусти её, — прохрипел Максим, выплевывая кровь на ботинки одного из захватчиков.

— Влада, — прохрипел Максим, и в этом единственном слове было столько ломаной нежности, что у меня подкосились ноги. — Ангелок…

В моей голове творился настоящий раскол. Демон внутри ликовал, жадно впитывая этот голос, признавая в нем своего истинного хозяина. Он мурлыкал, предвкушая, как Максим сожжет этот склон дотла ради меня. Но Ангел… Ангел в ужасе падал на колени, захлебываясь в рыданиях, потому что видел только смерть, нависшую над нами всеми.

Максим не собирался сдаваться покорно. Почувствовав, что Марк отвлекся на меня, он резким, звериным движением вскинул голову, с хрустом впечатывая затылок в нос стоявшему сзади наемнику. Брызнула кровь, раздался вопль боли, и на мгновение тишина взорвалась новым витком хаоса.

Максим рванулся ко мне, сбивая плечом второго охранника, но силы были слишком неравны. Еще двое навалились на него сверху, вминая его грудью в острые камни. Глухой удар приклада о ребра заставил его выдохнуть воздух вместе с кровью. Его снова подмяли, прижимая лицом к земле, прямо рядом со мной.

Максим не отводил от меня взгляда — в его глазах, затянутых дымкой боли и ярости, я видела отражение собственного краха. Стоило Марку сделать шаг в мою сторону, сокращая и без того призрачное расстояние, как я снова полоснула ножом воздух перед его лицом. Он резко отпрянул, и на его губах заиграла змеиная усмешка.

— Даю тебе выбор, Софи, — его голос резал тишину, как сталь. — Либо ты идешь со мной добровольно, либо я убиваю их всех здесь и сейчас. Максима оставлю напоследок — специально для тебя. Посмотришь, как долго и мучительно он будет умирать. Или тебе всё равно? Ты ведь выбираешь свободу, верно? Уверен, ты до смерти устала от его душной клетки. Ведь всем в этом мире известно, кто такой Максим Крестов — монстр, не знающий жалости.

Марк рассмеялся, и этот звук осквернил горный воздух. Я сглотнула ком в горле, глядя прямо в его пустые глаза.

— Если я пойду… ты отпустишь их?

— Нет! — выкрикнул Максим, пытаясь вырваться из захвата наемников, но его снова прижали к камням.

— Отпущу, — улыбнулся Марк, и в этой улыбке не было ни капли правды.

— Как я узнаю, что ты не врешь?

— Тебе придется просто поверить мне, Софи. У тебя нет других карт.

Я до хруста сжала челюсти. Максим что-то кричал, протестовал, захлебываясь собственным бессилием, но я его уже не слышала. В голове набатом всплывали строки из той самой книги, которую я читала на диване: «Можно ли пожертвовать собой ради другого?»— спрашивал автор. И тут же давал ответ: «Тот, кто носит маску господина, принимает на себя и его смерть».

Я опустила взгляд на маску Максима которая лежала у моих ног.

— Я пойду, — мой голос прозвучал как приговор.

Максим забился в путах, срывая голос в отчаянном крике, но удар приклада заставил его замолчать.

— Отпусти их. Пусть уходят сейчас, — потребовала я.

— Ладно. Но если они хоть дернутся в нашу сторону — я их пристрелю.

Я кивнула. Марк подошел и почти ласково забрал нож из моих немеющих пальцев. Я медленно подняла маску с земли, покрутила её в руках, смахивая грязь. Затем, не глядя на Марка, я подошла к Максиму. Охрана отступила, оставив его на коленях передо мной.

Я присела рядом, кожей чувствуя его прерывистое дыхание. Осторожно, почти нежно я надела на него маску, скрывая его разбитое лицо.

—«Если ты носишь его маску, ты носишь его грехи», — прошептала я ему так, чтобы слышал только он. — «Она падала, зная, что дарит ему самое ценное — время».

Брови Максима под металлом взметнулись вверх.

— Ангелок... — прохрипел он, пытаясь поймать мой взгляд.

— Уходи, Максим. Я даю тебе это время. Просто уходи и живи.

— Я заберу тебя, — прошептал он, и в этом хриплом обещании за маской я услышала не просьбу, а смертный приговор каждому, кто стоял между нами.

— Я знаю, — улыбнулась я.

Я поднялась и, не оборачиваясь, вернулась к Марку. Его рука собственнически легла мне на плечо.

— Теперь пусть твои люди уходят тоже, — я посмотрела на Марка сверху вниз. — Я не сделаю ни шага пока не убежусь, что на них не нападут, как только я скроюсь из виду.

Марк коротко бросил приказ, и его люди, не теряя ни секунды, начали запрыгивать в машины. Пыль, поднятая колесами, плотной завесой скрыла их троих, что остались на каменистой дороге. Я видела в зеркало заднего вида, как фигура Максима в маске постепенно растворяется в мареве, превращаясь в призрака моего прошлого.

Мы вернулись к домику лишь на несколько минут. Марк позволил мне зайти внутрь, чтобы собрать самое необходимое. Я бродила по комнатам, которые еще утром казались мне клеткой, а теперь виделись потерянным раем.

— Пора, — раздался в дверях холодный голос Марка.

Я в последний раз обернулась на дом, который стал свидетелем моей короткой свободы, и вышла на крыльцо. Дверь машины захлопнулась с глухим, окончательным звуком.

Теперь мой хозяин — Марк. Он победил в этой битве, забрал свой трофей и теперь самодовольно сжимал мою руку, веря, что контракт и право крови сделали меня его собственностью. Но он совершил роковую ошибку. Он оставил Максима в живых.

Я смотрела в окно на проплывающие мимо скалы и знала одну истину: Марк может называть себя моим мужем, но Максим Крестов стал его верной, неизбежной смертью. Дьявол не прощает кражи своего ангела, и время, которое я ему подарила, уже начало отсчитывать последние часы жизни клана Волков.