Там, где кончаешься ты

— Сцену в склепе, — ответила я, и мой голос вдруг стал на октаву ниже. — Ту самую, где она просыпается и находит Ромео мертвым.

Андрей весело рассмеялся, запрокинув голову.

— Обожаю этот момент! Я столько раз видел разные постановки, и мне почему-то всегда становится забавно, когда она такая драматичная выдает: «Выпил всё до капли и ничего мне не оставил!» — он забавно изобразил театральный пафос, прижав руку ко лбу.

Я не выдержала и искренне рассмеялась. Напряжение на мгновение отступило.

— Почти угадал, — улыбнулась я. — Но в оригинале у Шекспира это звучит гораздо поэтичнее и... больнее. В переводе Пастернака, который я учила, Джульетта говорит:

«Скупец! Выпил всё и не оставил мне ни капли яда, чтоб помочь мне покончить с собой?»

Андрей снова рассыпался в смехе, покачивая головой.

— Слушай, у тебя выходит в сто раз лучше! Я бы дорого дал, чтобы увидеть твою дипломную работу со зрительских мест.

— Если доползу до диплома — обязательно пришлю приглашение, — я легко рассмеялась в ответ.

Ложь лилась из меня свободным потоком, будто я всю жизнь только и делала, что сочиняла сценарии. Но внутри всё скручивалось в тугой узел. Я чувствовала себя сапером на минном поле: нужно было фильтровать каждое слово, следить за интонацией и не дай бог ляпнуть что-то из нашего общего прошлого в школе. Один неверный шаг — и он сорвет с меня эту маску «Влады» прямо здесь.

Мы просидели так еще добрых полчаса. Мы просто кидали камни в бездну, слушая, как они скребут по гранитным выступам. Мы болтали о всякой ерунде: о странной уральской погоде, о его нелепом боссе и о том, как горы заставляют чувствовать себя крошечным. Андрей то и дело как бы случайно задевал мою руку своей, когда указывал на очередной красивый пик. Эти прикосновения были мимолетными, теплыми, почти невинными, но я каждый раз отводила глаза, боясь, что он увидит в них правду.

Наконец, Андрей поднялся и отряхнул штаны от пыли.

— Слушай, Влада... — он замялся, выглядя неожиданно смущенным для такого открытого парня. — Ты классная. Дай мне свой номер? Может, когда вернемся в цивилизацию, сходим куда-нибудь? Или ты мне всё-таки покажешь свои репетиции Джульетты.

Мое сердце совершило кульбит и застряло где-то в горле. Дать номер? Это всё равно что подписать нам обоим смертный приговор.

— Ох, я бы с радостью, — я сделала максимально расстроенное лицо, похлопав себя по пустым карманам спортивных легинсов. — Но телефон остался в домике, я на пробежку его принципиально не беру — отдыхаю от звонков. А на память... хоть убей, не помню. Я его сменила буквально неделю назад, старый трафик вообще не устраивал, связь постоянно обрывалась. Еще даже не выучила эти цифры.

— Жаль, — Андрей понимающе кивнул, хотя в его глазах проскользнуло легкое сомнение. — Ну, тогда буду надеяться на «магию гор». Раз мы встретились дважды, значит, и в третий раз скалы нас сведут.

Я кивнула, натягивая худи.

— Обязательно сведут, — прошептала я, бросая эти слова в спину уходящему парню. Я дала ему ложную надежду, хотя в глубине души сама отчаянно цеплялась за неё, как утопающий за соломинку.

— Пока, Андрей.

— Пока, Влада, — он обернулся, его улыбка была такой открытой, что у меня защемило в груди. Неожиданно он сделал шаг назад, быстро коснулся губами моей щеки — легкий, почти невесомый поцелуй — и первым сорвался на бег, скрываясь за поворотом скалы.

«Вот он, наш светлый мальчик! — тут же ехидно подал голос Ангел в моей голове».

«Радуйся.. Только не забудь: этот мальчик будет ходить с кишками наружу, как только наш Максим узнает об этом проявлении нежности, — тут же отозвался демон».

Я со стоном хлопнула себя ладонью по лбу, едва не сбив парик.

— Да замолчите вы оба! — прошипела я своим внутренним сущностям. — Хоть раз можете не совать свои пять копеек? Я и без вас прекрасно знаю, что нас ждет и кто мне нравится.

Мне было тошно. Я не хотела ему врать, но правда была смертельно опасна для любого, кто подходил ко мне ближе чем на выстрел. Было невыносимо осознавать, что я методично обманываю ни в чем не повинного человека, который, на минуточку, украл мое сердце еще в школьные годы, сам того не зная.

"14" Свидание?

Ангел

Последние три дня превратились в сюрреалистичный побег из реальности. Каждое утро я ускользала на каменистые тропы, где меня ждал Андрей. Мы бегали, болтали обо всем на свете, и я ловила себя на пугающей мысли: мне до безумия хорошо. Андрей не узнавал во мне Софи, и я была этому рада, но та Влада, которую он видел перед собой, явно ему нравилась.

Я держала дистанцию. Никаких прогулок за руку, никаких поцелуев на рассвете — только дружеский бег, посиделки на краю обрыва и смех, который казался целебным. Но этим утром всё изменилось.

Когда я добежала до нашей точки, Андрей не был в спортивном. На нем были обычные джинсы, футболка, а кофта небрежно висела на плечах. В руках он сжимал букет.

— Доброе утро, — улыбнулся он, протягивая мне цветы.

— Доброе. Спасибо... — я уткнулась носом в лепестки, вдыхая чистый, свежий аромат.

— Не знал, что ты любишь, поэтому выбрал белые розы. Они выглядят сдержанно, но пахнут сладко.

— Удивишься, но это мои любимые, — я рассмеялась, снова пряча лицо в букете.

— Я рад. И еще... — он скинул рюкзак, который я раньше не заметила, и начал доставать из него термос, крафтовые пакеты и плед.

Мини-пикник был организован за считанные минуты. Андрей протянул мне чашку горячего чая, а из пакетов потянуло ароматом пончиков и сэндвичей.

— Решил угостить меня завтраком? — спросила я, присаживаясь на плед.

— Вообще-то, я хотел пригласить тебя на свидание. Завтра я уезжаю, и мне хочется провести с тобой больше времени.

Я застыла, глядя в его искренние, теплые глаза. Безумие. Чистое самоубийство.

— Ладно, — улыбнулась я, переступая через собственный страх. — Но я приду сама. Скажи куда.

— Я могу заехать за тобой...

— Нет! Не нужно, — я замахала руками слишком активно. — Я сама доберусь.

— Надеюсь, у тебя дома не сидит парень, от которого ты сбегаешь? — в шутку спросил он.

— Конечно нет, — рассмеялась я, а внутри в этот момент разверзся ад.

«Какая же ты мерзкая лгунья», — Демон в голове скрежетал когтями по черепу, припоминая мне вкус губ Максима. — «Тебе не жить. Максим оторвет ему голову, а тебя затрахает до смерти в последний раз».

Ангел же молчал, лишь робко тянул руки к Андрею, словно к последнему лучу света.

— Хотя зачем откладывать? — тут же отозвался Андрей, поднимаясь и протягивая мне руку. — Пусть это свидание начнется прямо сейчас. Я хочу показать тебе одно место.

Я помедлила, чувствуя, как паника борется с любопытством, но всё же вложила свои пальцы в его ладонь. Как только мы закончили с завтраком, он быстро запихнул вещи в рюкзак, и мы двинулись по едва заметной тропинке в самую глубь леса.

Пейзаж менялся на глазах. Из-за вековых сосен на нас сурово поглядывали горные хребты, а где-то далеко внизу серебристой лентой извивалась река. Но самым невероятным был ковер из горных цветов, раскинувшийся прямо среди деревьев — яркие вспышки лепестков на фоне изумрудной травы.

— Ого... — выдохнула я, завороженная этой первозданной красотой.

— Нашел это место вчера, пока охотился за удачным кадром, — негромко сказал Андрей, наблюдая за моей реакцией. — Почему-то сразу понял: я обязан тебе это показать.

Мы бродили по этому «секретному саду» около пятнадцати минут, болтая о каких-то пустяках, и на мгновение я действительно забыла, кто я и чье клеймо ношу под одеждой. Но иллюзия разбилась вдребезги, когда мы начали возвращаться.

Впереди на тропе мелькнула знакомая каштановая макушка. Лиля. Она неслась нам навстречу в спортивном костюме, тяжело дыша. Увидев нас вдвоем, она затормозила так резко, что из-под кроссовок полетела земля. Её глаза округлились от ужаса, когда она перевела взгляд с Андрея на меня.

— Влада... это кто? — выдохнула она, едва справляясь с голосом.

— Это Андрей, — я постаралась звучать максимально естественно, хотя сердце уже пробивало грудную клетку. — Мы познакомились недавно, бегаем вместе по утрам.

— Привет! — Андрей дружелюбно протянул ей руку, сияя своей обезоруживающей улыбкой. — Приятно познакомиться.

Лиля механически пожала руку, но её взгляд, прикованный к моему лицу, так и кричал: «Ты покойница!».

— Ты не рассказывала, — нахмурилась она, сжимая кулаки.

Андрей, почувствовав, как сгущается воздух между нами, решил не сдаваться без боя и мягко вклинился в разговор.

— О, так вы приехали вместе? — он с интересом перевел взгляд на Лилю.

— Да, мы тут что-то вроде... в творческом отпуске, — быстро отозвалась Лиля, делая шаг в мою сторону и буквально выставляя невидимый барьер между нами.

— Вы одногруппница Влады? Тоже учитесь на актрису? — Андрей улыбался, но в его глазах уже промелькнуло замешательство от её резкого тона.

— Э-э, ну да. На неё самую, — Лиля хищно прищурилась, и я кожей почувствовала, как она включает режим «опасность».

— Здорово! А у вас какая дипломная сцена? — продолжал любопытствовать Андрей.

— У меня? — Лиля усмехнулась, и этот звук заставил меня похолодеть. — А я выпускаю кишки всяким непослушным девицам, которые гуляют там, где не положено.

Андрей на мгновение замер, а потом неловко рассмеялся:

— Ого, какой-то триллер или ужастик?

— Именно, — отрезала она, не сводя с него тяжелого взгляда. — Вы извините, но я бежала за Владой не просто так. Она мне срочно понадобилась. Дела не ждут.

— Ладно-ладно, — Андрей нехотя почесал затылок, понимая, что его нагло выпроваживают. — Мы как раз уже заканчивали наше... маленькое свидание.

Лиля схватила меня за локоть и начала настойчиво уводить прочь.

— Спасибо за цветы! — я обернулась и на ходу махнула ему букетом, пытаясь улыбнуться напоследок. — Хорошей дороги завтра домой, Андрей!

— Спасибо! И тебе хорошо отдохнуть! — крикнул он вслед, оставаясь стоять на тропе.

Как только мы скрылись за деревьями, Лиля буквально зашипела мне в ухо:

— Ты совсем страх потеряла? «Свидание»?! Если Максим узнает, он из этого Андрея сделает твою следующую дипломную декорацию.

Я молча прижала розы к груди. Вкус свободы был слишком сладким, чтобы так просто от него отказаться, но я знала: за эти три дня «отпуска» в горах мне придется заплатить такую цену, которую я, возможно, не переживу.

Как только за нами захлопнулась дверь, Лиля сорвалась. Она металась по прихожей, шипя на меня так яростно, что я едва успевала вставлять слова. Она припоминала мне всё: моё безрассудство, её неминуемую смерть от рук Максима за «недосмотр» и то, как нас с Андреем закопают под этими самыми горами за интриги за спиной хозяина.

Вдруг она замерла, и в её глазах вспыхнуло озарение. Она прикрыла рот ладонью и почти прокричала:

— Это же он! Тот самый «сладкий виноград» из твоих рассказов!

— Да тише ты, — буркнула я, чувствуя, как лицо снова обдает жаром. — Он самый. Мы столкнулись случайно, когда я была на пробежке. Он меня не узнал, парик сработал, а потом прилип как банный лист... Ну мы и стали бегать вместе. Он не знает, где мы живем, я была крайне осторожна, водила его кругами. А сегодня вот... — я невольно улыбнулась, покрутив в руках букет.

— Ты точно сошла с ума, — Лиля схватилась за голову. — Я всё понимаю, Максим — тот еще козел, но так нельзя! Влада, мы здесь не на курорте, мы здесь прячемся! Это вопрос жизни и смерти, а ты играешь в любовь с призраком из прошлого!

— Не читай мне нотации, ясно? — я резко поставила розы в первую попавшуюся вазу. — Мы с Максимом не вместе. Да, мы переспали, но это ничего не значит. Он не купил мою душу вместе с этим домом.

— «Ничего не значит»? — Лиля горько усмехнулась. — Скажешь это ему в лицо.

— Вот и скажу! — я вызывающе вздернула подбородок, хотя сердце предательски ухнуло в пятки. — У меня, между прочим, свидание оборвалось из-за твоего эпичного появления. Зачем ты вообще меня искала?

— Да не искала я тебя! — Лиля всплеснула руками. — Я сама выбежала на пробежку, потому что тело затекло в четырех стенах сидеть. Кто ж знал, что я наткнусь на вас двоих посреди леса? Выглядели как парочка из сопливой мелодрамы. Еще скажи, что вы теперь чатитесь по ночам?

— Конечно нет! — я яростно взмахнула руками. — Я не настолько глупая, как ты думаешь. И вообще, не вам меня судить. Софи умерла, ее больше нет. А Влада жива, и я хочу строить свою жизнь сама, а не по его указке.

Я подошла к зеркалу и начала яростно стирать размазавшуюся тушь, чувствуя, как внутри закипает истерический протест.

— И вообще, я ухожу вечером на свидание! — крикнула я погромче, надеясь, что мой голос долетит до каждого скрытого микрофона в этой проклятой гостиной.

Лиля лишь молча покрутила пальцем у виска, глядя на меня как на смертницу.

— Ты можешь глупить сколько угодно, но меня под пули не подставляй, ладно? — Лиля уже пятилась к выходу из комнаты, вскинув руки в защитном жесте. — Максим, я тут ни при чем! — крикнула она в сторону коридора, чтобы он наверняка услышал. — Твой ангел окончательно лишился тормозов, решай свои проблемы сам!

— Вот же ты коза... — шикнула я ей вслед, чувствуя, как последняя союзница дезертирует с поля боя.

— А ты дура! — огрызнулась она.

Мы одновременно, в унисон, хлопнули дверями своих спален. Грохот эхом разнесся по притихшему дому. Я с размаху рухнула на кровать, уткнувшись лицом в покрывало. Внутри всё дрожало от гремучей смеси ярости, адреналина.

Я едва успела перевести дыхание, как телефон в руке коротко завибрировал.

«В чем дело, ангелок?»— сообщение от Максима высветилось на экране, пропитанное его фирменным ядовитым спокойствием.

Пальцы сами застучали по кнопкам. Страх куда-то испарился, оставив после себя только жгучую, ослепляющую ярость.

«Всё супер, надзиратель»,— отчеканила я. — «Я была на свидании, а твоя охрана в лице Лили его спугнула. И запомни: попробуешь оторвать кому-то голову или хоть пальцем тронуть— пожалеешь».

Я швырнула телефон на кровать, наблюдая, как он подпрыгнул на мягком покрывале. Демон внутри меня довольно потирал руки, предвкушая взрыв, а Ангел испуганно забился в самый дальний угол сознания. Я понимала, что это сообщение — всё равно что бросить зажженную спичку в пороховой погреб.

«Я до сих пор не понимаю, на каком свидании и с кем ты была»— сухие строчки его сообщения кололи глаза, как битое стекло. Ни эмоций, ни восклицательных знаков — только ледяное ожидание ответа.

« Главное, что не с тобой»— отрезала я в ответ, чувствуя, как внутри всё дрожит от собственной дерзости.

После этого наступил мертвый штиль. Максим замолчал — и эта тишина пугала больше, чем его угрозы. Он не звонил и не писал, превращая наше ожидание в пытку.

Я спустилась на кухню только к вечеру, когда сумерки начали медленно пожирать горы за окном. Стоило мне щелкнуть кнопкой чайника, как сверху донесся панический топот. Лиля влетела на кухню, задыхаясь от бега:

— Ты никуда не… — она осеклась, застыв в дверном проеме.

Ее взгляд впился в мой вызывающий наряд: на мне была только тонкая хлопковая рубашка Максима, едва прикрывавшая бедра. Она всё еще хранила его запах — смесь дорогого парфюма и табака.

— Ты не уходишь? — выдохнула она, не веря своим глазам.

— А должна? — я медленно повернулась к ней, обхватив ладонями горячий чайник.

— Но ты же кричала… Ты сказала, что пойдешь к нему! Я думала, ты спустилась, чтобы сбежать.

— Лиля, серьезно? — я горько усмехнулась, глядя на свое отражение в темном стекле окна. — Да, может, я и дура, но не окончательно лишилась рассудка. Я не собираюсь делать так, чтобы из-за моей минутной жажды свободы кокнули и тебя, и того парня.

Я понимала: мой выход за порог сегодня — это смертный приговор для Андрея.

— Слава богу, — Лиля обессиленно сползла по косяку. — Я уже мысленно заказывала нам венки.

— Ну, мне на всякий случай всё-таки закажи, — горько рассмеялась я, прислонившись к холодной столешнице. — Максим всё слышал через свои «уши» в стенах, так что скрывать нечего: я подтвердила ему, что была на свидании.

Лиля молча кивнула, насыпая кофе в турку. Руки у неё заметно подрагивали.

— Он либо уже мчится сюда, чтобы лично свернуть тебе шею, либо прямо сейчас вымещает ярость на ком-то другом, — парировала она, не оборачиваясь. — Этому твоему Андрею лучше провалиться сквозь землю. Если Максим узнает, что невеста Креста гуляет у него за спиной… Ты хоть понимаешь, какой это позор для клана? Это клеймо на его репутации, Влада. А за такие вещи в их мире стирают в порошок.

Меня будто ледяной водой окатили. Фраза «невеста Креста» резанула слух, заставив сердце пропустить удар. В этой бесконечной игре в кошки-мышки я совсем забыла о своём официальном статусе в их безумной иерархии.

— Черт… я совсем вылетела из реальности, — прошептала я, кусая губы. — Почему обязательно невеста? Этот козёл мог сказать всем, что я его сестра. Это бы хоть немного ослабило удавку.

— Сестра? — Лиля горько усмехнулась, разливая кофе по чашкам. — Кресты не прячут сестёр в глухих лесах под камерами и не смотрят на них так, будто хотят сожрать целиком.

Мы пили кофе, и наш смех больше походил на истерику. Я до крови искусала губу, чувствуя во рту соленый привкус собственного безрассудства. Эта ложная свобода, которой я дышала последние дни, вскружила мне голову, как самый крепкий напиток.

Я настолько истосковалась по нормальности, по обычному парню, который не меряет верность пулями и камерами, что на мгновение позволила себе поверить: я свободна. Кровь кипела от обиды на саму себя. Я привыкла к отсутствию Максима, привыкла, что его ледяное дыхание не обжигает затылок при каждом шаге. Мне действительно стало казаться, что мы разошлись как в море корабли, что я — снова просто девушка, а не трофей в золотой клетке.

"15" Лживая личность

Дьявол

Я стоял перед Олегом, и внутри меня закипала черная, едва контролируемая ярость, от которой сводило челюсти. Мой маленький ангелок, кажется, совсем потеряла берега, вдохнув слишком много этого чертова горного воздуха. Она вообразила, что свободна.

Я до хруста сжал кулаки, вспоминая текст ее последнего сообщения. «Свидание». Слово набатом било по вискам. Я не до конца понимал, кто этот смертник, посмевший дышать с ней одним воздухом, но камеры не лгали. Я видел, как Лиля, кипя от злости, буквально за шкирку притащила её к дому. А Влада... она выглядела преступно счастливой, прижимая к груди охапку белых роз и пряча лицо в их лепестках. Этот жест — то, как она вдыхала их аромат, — вызвал у меня желание выжечь тот склон до самого основания.

В доме разразился скандал. Лиля, дрожа за собственную шкуру, строчила Грише яростные тирады о том, что не нанималась идти на плаху ради «этой дурёхи». А Влада... моя непокорная Влада просто рухнула на кровать, утопая в своих гребаных мыслях о другом.

В кабинете пахло кровью и озоном. Я был готов пустить пулю в лоб любому, кто посмел бы войти без стука, пока мой взгляд не приковал к себе монитор.

Она встала. Медленно, словно чувствуя мой взгляд, подошла к шкафу и достала моюрубашку. На мгновение она зарылась в нее лицом, жадно вдыхая мой запах, а затем сбросила всё лишнее и накинула тонкую ткань на свое обнаженное тело.

Ярость внутри внезапно сменилась тяжелым, собственническим удовлетворением. Ангелок скучает. Какую бы игру она ни затеяла, какого бы «Ромео» ни встретила на скалистых тропах, её тело всё равно помнит только меня. Она искала моего присутствия в складках хлопка, даже когда пыталась бунтовать.

Я прощу ей эту слабость. Один раз. Потому что она принадлежит мне по праву крови и силы, и ни одна прогулка в горах этого не изменит.

Жалобный стон Олега, висящего на цепях у стены, прервал мои мысли. Он дергался в агонии, пачкая пол, но его боль была лишь фоном для моего триумфа.

— Еще один хрип, ты позавидуешь мертвым.

Олег оказался на редкость живучим и при этом абсолютно бесполезным. Часы, проведенные в этом пропитанном сыростью и запахом ржавого железа подвале, не принесли ничего, кроме разочарования. Всё, что он выплевывал вместе с кровью под моими ударами, я и так уже знал. Но мне не нужны были крохи информации — мне была нужна вся картина целиком. Олег явно хранил под языком нечто важное, некий козырь, ради которого был готов терпеть медленное разрушение собственного тела.

Его отец — жалкое зрелище — висел на цепях в соседней камере. Его надрывные, полные агонии крики рикошетили от бетонных стен, заполняя весь нижний этаж. Громовой, яростный голос Гриши, проводившего там свой «инструктаж», набатом отдавался у меня в ушах, но я почти не слышал этого шума. Я был сосредоточен на тишине Олега.

Всё мое естество горело от одного имени: Марк.

Этот ублюдок продолжал рыть землю. Что он надеялся найти на пепелище жизни Софи? Прошло столько времени, мир давно признал её мертвой, но Марк с каким-то маниакальным упорством продолжал осквернять её могилу своими поисками. Что именно он узнал? Или, что еще хуже — что он почувствовал?

Меня разрывало от вопроса: чем она так зацепила его, что он готов был поставить на кон всё, лишь бы доказать, что Софи не превратилась в горсть пепла? Я чувствовал, как внутри закипает ревность, смешанная с паранойей.

Я подошел к Олегу вплотную, перехватывая охотничий нож, и посмотрел в его угасающие глаза.

— Послушай меня внимательно, — прошептал я, и в этой тишине мой голос звучал страшнее криков его отца за стеной. — Марк ищет призрака. А ты прямо сейчас превращаешься в него. Дай мне причину оставить тебя в мире живых, или я позволю Грише закончить то, что он начал с твоим стариком. Почему он не может оставить её в покое?

Олег с трудом поднял на меня мутный, заплывший взгляд. Каждое движение давалось ему с мукой, но в глубине его зрачков всё еще искрилось жалкое желание торговаться.

— Зачем мне говорить… если ты всё равно меня убьешь? — прохрипел он, едва шевеля разбитыми губами.

Я подошел ближе, вытирая окровавленное лезвие о его же рубашку. Мой голос звучал обманчиво мягко:

— Расскажешь правду — и я вывезу тебя туда, куда ты так рвался. Начнешь новую жизнь. Правда, уже без своего достоинства, — я позволил себе короткую, жесткую усмешку, заметив, как он поморщился от унижения. — Но ты будешь дышать. А это сейчас — самая дорогая валюта.

— Отпусти отца, — выдохнул он, и в его голосе прозвучало отчаяние. — Отпусти, и я всё выложу.

— Сначала расскажи. Если слова будут стоить жизни старика — я его отпущу.

Олег тяжело сплюнул кровь на бетонный пол и закрыл глаза, словно собираясь с силами для последнего предательства.

— Тот белобрысый... его зовут не Марк. Это Мартин, его старший брат. Настоящий Марк живет под прикрытием другой личности. Он тень, он не появляется в клане, но копает под тебя усерднее любого пса.

Я замер. Информация входила в сознание, как раскаленная игла.

— Продолжай, — процедил я.

— Мартин носит имя брата по одной причине: ему нравится порочить его репутацию, подставлять под удары. Они оба монстры, Максим. Только один не скрывает этого, а другой прячется за маской святого. Мартин — приемный, а тот, скрытый... в нем течет настоящая кровь. Они оба ищут её. Мартин здесь, роет землю на виду, а второй... я не знаю, где он. Я не видел его вживую.

— Черты? Приметы? — я выдохнул это слово, как проклятие.

Олег снова сплюнул кровь, его голова бессильно мотнулась из стороны в сторону.

— Нет. Ни черта я не знаю, — прохрипел он, едва шевеля губами. — Только имя. И то, что в его жилах течет настоящая кровь. Он — наследник клана Волков, законный вожак, которого старик готовит на свое место. Мартина это бесит, он из кожи вон лезет, чтобы доказать свою преданность, и помогает брату искать Софи. Но зачем она им… мстит ли Марк тебе или Волкову — я не в курсе. Отец тоже ничего не выдаст. Он просто цепной пес, обычная охрана.

— Ладно, тебя я отпущу, — бросил я, глядя на него сверху вниз с брезгливым безразличием. — Но отца оставлю здесь. Пока не буду уверен, что он не ринется обратно к этим тварям при первом же удобном случае, будет висеть на этих цепях.

Олег резко вздернул голову, его глаза, заплывшие от гематом, вспыхнули безумным огнем.

— Ты лживый ублюдок! — прохрипел он, выплевывая сгусток крови. — Не с тобой ли она трахалась, пока передо мной строила из себя святошу?