Помню ради тебя

— О, а отсюда доску даже получше видно, — довольно улыбнулся он, пододвигаясь ко мне вплотную.

Я не успела даже возмутиться, как с другого конца нашей полукруглой лавки послышалась какая-то возня. В следующую секунду Артём бесцеремонно сдвинул Катю в сторону и уверенно вклинился на лавку прямо между мной и моей подругой.

— Сами на нас шипели, а сами без умолку болтаете, — спокойно проговорил он, лениво раскладывая свою тетрадь на нашей парте.

Катя от такой наглости аж раздражённо задышала, прожигая брата гневным взглядом сквозь очки, но сделать ничего не могла — Туманов между нами сидел монументально, как настоящая каменная стена. Пространства на лавке резко поубавилось. Нам с Катькой пришлось практически навалиться грудью на деревянную парту, чтобы хоть как-то переглядываться через его широкие плечи. В итоге я осталась зажата в плотных тисках между двумя этими сумасшедшими третьекурсниками, судорожно сжимая в руке ручку и абсолютно не понимая, как пережить эти две пары.

— Малявка, напиши мне тоже конспект, я ни хрена здесь не понимаю, — проворчал Максим, бесцеремонно склоняясь над моим столом и заглядывая прямо в мою тетрадь.

— Максим, ты мне мешаешь! — я упрямо попыталась прикрыть страницу ладонью и отодвинуть тетрадку к себе. — Просто смотри на доску и внимательно слушай преподавателя!

— Вот ты противная какая, — возмутился блондин.

Он демонстративно вздохнул и ещё сильнее вжался в меня плечом. На узкой лавке места не осталось совсем. Из-за его напора мне пришлось инстинктивно податься в противоположную сторону и практически полностью навалиться на Артёма. Но Туманов, к моему удивлению, даже ухом не повёл — сидел неподвижно как скала, лишь его плечо под плотной тканью худи едва заметно напряглось.

— Слушай, ты можешь сесть нормально?! — яростно зашипела на Макса Катя. — Ты на неё давишь, а этот идиот из-за тебя вжимает в парту меня!

Наша возня на среднем ряду амфитеатра не осталась незамеченной. Дядя Серёжа прервал диктовку, опустил мел и строго посмотрел на нашу парту сквозь стекла очков:

— Девочки, у вас там какие-то проблемы?

— Да!— Нет! — одновременно с парнями громко выпалила Катя.

В аудитории повисла неловкая тишина, и все взгляды снова скрестились на нас. Я густо покраснела, но быстро взяла себя в руки и постаралась ответить максимально спокойным, вежливым голосом отличницы:

— Всё нормально, Сергей Владимирович. Нам просто не совсем понятно последнее уравнение на доске. Вы не могли бы его ещё раз объяснить?

— Конечно, Алексия, — дядя Серёжа тепло улыбнулся и снова повернулся к доске. — Вы только первый курс, это нормально. Со временем вы обязательно привыкнете к этим сложностям высшей математики.

— Да мы и сами им всё объясним, Сергей Владимирович! — весело и нагло подал голос Максим со своего места. — Поможем младшему поколению, так сказать, освоить материал.

И под эти слова он по-хозяйски приобнял меня за плечи, окончательно прижимая к себе. Мои щёки мгновенно залил густой, пунцовый румянец от этой бешеной, непозволительной близости на глазах у всего потока.

От этой наглой, хозяйской ладони на моём плече сердце испуганной птицей выпрыгнуло куда-то в горло. По венам мгновенно разлился обжигающий, удушливый жар. Мне показалось, что треск моего разрывающегося от смущения сердца услышала вся аудитория. Сотня пар глаз смотрела прямо на нас, и в этом замершем пространстве я ощущала себя как под прицелом выжженного софита.

«Что он творит?!» — паническая мысль набатом забилась в висках.

Внутри всё сжалось от дикой смеси злости, растерянности и странного, пугающего трепета, который я отчаянно пыталась в себе заглушить. Пальцы, сжимавшие ручку, побелели от напряжения. От Максима пахло чем-то дорогим, цитрусовым и опасным — этот запах буквально заполнял весь мой личный круг, не оставляя кислорода для вдоха. Его тяжелое, горячее плечо давило сверху, клеймило, заявляя права, которых я ему никогда не давала.

Я замерла, боясь даже вздохнуть, чтобы случайно не коснуться его еще сильнее. Но самое ужасное происходило с другой стороны. Навалившись от толчка Макса на Артёма, я кожей чувствовала, каким каменным, неестественно жёстким стало его тело. Туманов не двигался, но от него веяло таким бешенством, что у меня по спине пробежали мурашки. Это было похоже на затишье перед настоящей бурей. Одно неверное движение — и эта парта разлетится в щепки.

— Руки убрал, — едва слышно, одними губами, прошипела я Максу, отчаянно пытаясь сбросить его ладонь и не привлечь при этом повторное внимание дяди Серёжи.

Но блондин лишь самодовольно ухмыльнулся, явно наслаждаясь произведённым эффектом и моей беспомощностью. Катя рядом со мной яростно заскрипела зубами, готовая, кажется, вонзить циркуль Максиму в бок. Каждая секунда этой невыносимой близости тянулась как вечность, а краска стыда на моих щеках, казалось, становилась только ярче, превращая меня в живую мишень для сплетен всего первого курса.

Едва ощутимый, но ледяной жест Артёма заставил Максима мгновенно отпрянуть. Взгляд Туманова, скользнувший по моему пылающему лицу, был быстрым, но в нём сквозило что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание — смесь раздражения и неожиданной, почти осязаемой защиты.

— Сейчас из-за тебя нас всех выгонят, — процедил Артём, и его голос прозвучал как удар хлыста, низко и угрожающе. — Нам привычно, а она новенькая.

Натянутая струна между ними, казалось, звенела на всю аудиторию. Максим недовольно повёл плечом, насупился, но руку послушно убрал. Ощущение свободы вернулось так резко, что я наконец-то смогла сделать полноценный вдох, хотя сердце всё ещё бешено колотилось в груди. Обида, злость и упрямство бурлили во мне гремучей смесью. Они думают, что могут устраивать здесь свои разборки, используя меня как живой щит?!

— Вообще-то, это мой дядя, — едва слышно, но максимально твёрдо проговорила я, покосившись на Сергея Владимировича и указывая кончиком ручки в сторону доски.

Парни синхронно замерли. Я почувствовала, как они оба буквально вытянулись по струнке от неожиданности.

— И у вас будут проблемы у обоих, если не отвяжетесь, — добила я, не давая им вставить ни слова.

Я решительно уткнулась в тетрадь, изо всех сил стараясь делать вид, что увлечена исключительно лекцией. Пальцы до дрожи сжимали ручку, выводя неровные строчки. Голова гудела. Половину важного материала я уже безнадёжно прослушала из-за этих двоих. «Придётся заниматься с дядей дома»,— с тоской и глухим раздражением подумала я про себя, представляя, как Сергей Владимирович будет качать головой, глядя на мои пробелы в конспекте.

Моя угроза, на удивление, подействовала безотказно. Парни мгновенно подобрались. Наглая расслабленность Максима куда-то испарилась, а Артём сел идеально ровно, уставившись на доску с самым независимым видом. Но легче мне не стало. Наоборот — они оба выпрямились и теперь теснили меня плечами по обе стороны. Я оказалась зажата в тиски между ледяным спокойствием Туманова и затаённым, горячим азартом Макса. Каждое их мимолётное движение, каждый вдох ощущались кожей. До конца пары оставалось ещё тридцать минут, и эти тридцать минут обещали стать для меня настоящим испытанием на прочность.

Как только прозвенел спасительный звонок на перерыв, Катя не выдержала первой. Она с силой дёрнула своего брата, Артёма, за рукав худи на себя, освобождая нам путь.

— Дай пройти уже ей, мы в столовку пошли! — громогласно заявила она на всю аудиторию. — Есть охота до безумия!

К моему удивлению, Артём не стал спорить. Он послушно и на редкость плавно вышел со своего места, делая шаг в проход и пропуская меня. Я почувствовала облегчение, смешанное с уколом благодарности, и тут же схватила со стола телефон, спеша поскорее выбраться из этой ловушки вслед за Катей.

— Зачем тебе мобильник?! — полетел мне в спину возмущённый, громкий крик Максима. — Ты всё равно не отвечаешь!

Я затормозила у самого выхода, не выдержав, и обернулась. Демонстративно, медленным жестом поправив растрепавшиеся волосы, я посмотрела прямо в его недовольное лицо и с самым независимым видом отрезала:

— Кому надо, тому отвечаю, Максим.

Лицо блондина мгновенно потемнело. Он нахмурился, в его глазах вспыхнул опасный азарт, и он резко сорвался с места, огромными шагами догоняя меня.

— Ах ты мелкая негодяйка! — шутливо, но угрожающе прорычал он.

От неожиданности и нахлынувшего адреналина я звонко запищала и ринулась вон из аудитории. От страха быть пойманной я практически ничего не видела перед собой и в дверях чуть не сбила Артёма с ног, буквально врезавшись в его крепкую грудь. Чудом удержав равновесие, я спряталась за его широкую спину, как за надёжный щит, и на бегу выкрикнула:

— Угомони своего психа, Туманов!

Я ожидала от Артёма привычной мрачной мины или очередного колкого замечания, но вместо этого услышала то, чего никак не ожидала. Артём лишь искренне, раскатисто рассмеялся, и этот низкий, бархатный звук заставил моё сердце пропустить удар.

— Иди сюда, мелкая! — доносился сзади громогласный крик Максима.

Коридор института мгновенно превратился для меня в полосу препятствий. Студенты оборачивались, кто-то удивлённо шарахался в стороны, а у меня внутри всё ходило ходуном от гремучего коктейля из страха, весёлого безумия и бьющего через край адреналина.

— Кать, поставь ему подножку! — на бегу отчаянно закричала я подруге, устремляясь в самую глубь людской толпы в надежде затеряться среди старшекурсников.

Но эта предательница даже не подумала мне помочь! Оглянувшись на секунду, я увидела, что Катя вместе с Артёмом лишь покатываются со смеху, глядя на моё позорное бегство. Туманов вообще выглядел непривычно расслабленным — его весёлый, открытый смех до сих пор звенел у меня в ушах, заставляя щёки гореть ещё сильнее. Ну спасибо, бросили на растерзание блондинистому монстру!

Вдруг впереди, прямо посреди бурлящего потока людей, я заметила знакомую широкую спину. Марат! Это был мой единственный шанс на спасение.

Я на полной скорости подлетела к нему и, резко затормозив, буквально впечаталась в его спину, прячась за парнем, как за бетонной стеной. Пальцы намертво вцепились в ткань его куртки.

— Не шевелись! — тяжело дыша, на одном выдохе приказала я.

Марат от неожиданности дёрнулся, но, вовремя заметив краем глаза несущегося к нам на всех парах Максима, мгновенно всё понял и замер как вкопанный, загораживая меня от опасности.

— Проблемы, Лесь? — тихо, едва заметно шевеля губами, спросил он, не оборачиваясь, чтобы не выдать моё укрытие.

В его голосе проскользнули защитные, серьёзные нотки, отчего мне стало одновременно и смешно, и чуточку стыдно за весь этот детский сад.

— Да какие там проблемы… Он сумасшедший просто! — так же шёпотом ответила я, испуганно выглядывая из-за его плеча и проверяя, насколько близко подобрался Максим.

Я, затаив дыхание, наблюдала из-за надежного плеча Марата за перемещениями своего преследователя. Максим резко затормозил посреди коридора, завертел головой, хищно выискивая меня глазами в толпе студентов. Но стоило его взгляду наткнуться на Марата, как выражение его лица мгновенно изменилось. Он недовольно скривился, раздраженно повёл плечами и, резко развернувшись, зашагал дальше в сторону столовой. Опасность миновала.

— Спасибо, — искренне проговорила я, наконец-то шумно выдыхая и разжимая пальцы, которыми намертво вцепилась в куртку соседа.

В этот же момент к нам как раз подоспела Катя, едва сдерживая смех. Я шутливо надулась и, не выдержав, сама рассмеялась, легонько пихнув её в бок.

— Ты предательница! — заставила я себя строго прикрикнуть на подругу. — Могла бы и помочь!

— Лесь, да как его остановить? — Катя всплеснула руками, продолжая весело фыркать. — Он же как скала бежит, снёс бы меня и не заметил!

Тут её взгляд перевёл на Марата, и весёлая уверенность подруги куда-то мгновенно испарилась. Щёки Кати залил нежный румянец, она забавно замялась и тихонько отозвалась, смущаясь под его взглядом:

— Привет, Марат...

— Привет, Катюшк, — парень тепло и открыто улыбнулся ей в ответ, отчего Катя, кажется, покраснела ещё сильнее.

Между ними повисла особенная, многозначительная пауза, которую я просто не могла затягивать — мой желудок уже вовсю подавал протестующие сигналы, напоминая о главной цели нашей вылазки.

— Ладно, мы в столовую, — весело вмешалась я, хватая подругу за руку, пока она окончательно не превратилась в пунцовый помидор. — Увидимся!

Марат понимающе кивнул, а я, крепко удерживая Катю, практически потащила её за собой в сторону заветных ароматов выпечки и обедов.

В столовой, как я и ожидала, яблоку негде было упасть, а в самом центре этого гудящего улья, конечно же, уже сидели Артём и Максим. Стоило нам войти, как блондин тут же активно замахал мне рукой, призывая идти к ним. На свободные стулья возле них бесцеремонно уселись Марина и её подружка Кристина.

Реакция парней была максимально контрастной. Артём тут же мрачно нахмурился, смерив незваных гостей ледяным взглядом, а вот Максим мгновенно расплылся в довольной, приторной улыбке, уже что-то увлеченно щебеча Кристине и напрочь забыв о своём недавнем призыве.

— Вот и сидите там, — тихонько пробурчала я себе под нос, с облегчением выдыхая.

Мне этот третий курс порядком уже надоел. «Элита» местного разлива, возомнившая о себе невесть что. Вокруг них вечно крутился какой-то хаос, интриги и лишнее внимание, в которое меня затягивало как в водоворот. Мой тихий, привычный мир я никому не отдам — мне слишком дороги мои спокойные будни отличницы.

Мы с Катей подошли к раздаче, звеня подносами. Взяли по легкому салату и соку. Посмотрев на Катин полупустой поднос, я мягко подтолкнула её локтем в сторону витрины с десертами. Я видела, как тяжело ей даются эти ограничения, и сказала, что она вполне может съесть сегодня что-то сладкое. А то из-за вечных переживаний за фигуру она и так сократила свой рацион до какого-то критического минимума.

— Ты молодец, — искренне проговорила я ей, когда мы наконец приземлились за свободный столик в самом дальнем, глухом углу столовой — как можно дальше от ребят и их шумной компании. — У тебя всё получается, видишь?

Катя подняла на меня глаза, и в них вспыхнули согревающие искорки неподдельной радости.

— Да-а, я похудела на целый один килограмм! — счастливо, с придыханием проговорила она, готовая, кажется, расцеловать эти весы.

— Вот видишь, — тепло улыбнулась я в ответ, радуясь за подругу и чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется такое долгожданное, мирное спокойствие.

— Что у тебя с Маратом? — как бы между прочим поинтересовалась я, заговорщически подавшись вперёд.

— А что с ним? — Катя тут же поправила очки, отчаянно смущаясь и старательно пряча взгляд в своей тарелке с салатом.

— Ну не знаю, вот я тебя и спрашиваю, — я игриво засунула в рот помидор, внимательно наблюдая за её пунцовыми щеками. — Ему ты явно нравишься, я тебе это уже сто раз говорила. А вот что с тобой? Переписка? Звонки? Может, погулять позвал?

— Позвал, — Катя вдруг довольно кивнула, и на её губах промелькнула едва заметная, торжествующая улыбка.

— Правда?! — от избытка чувств я наклонилась ниже, чуть ли не утыкаясь носом в собственную тарелку с салатом. — Когда?!

— Я отказалась, — тут же выпалила она, разом сбивая весь мой предвкушающий настрой.

— Совсем, что ли?! — громко вскрикнула я на всю столовую.

Несколько студентов за соседними столами тут же удивлённо обернулись на наш визг. Я испуганно прикусила язык, понимая, что привлекаю слишком много внимания, и поспешно перешла на яростный, глухой шёпот:

— Ты что, совсем?! Почему?!

— Он позвал меня в выходные на какую-то площадку байкеров! — так же горячо зашептала Катя, округлив глаза. — Меня Артём убьёт, если узнает!

Услышав про байкеров, я на секунду замерла, а затем мои губы сами собой расплылись в широкой, предвкушающей улыбке. В голове мгновенно созрел идеальный план.

— Так, пиши ему давай прямо сейчас! Скажи, что ты подумала и согласна, — скомандовала я, легонько подталкивая её локтем. — Я тоже там буду, Кать. Марат мне обещал на своём байке покататься дать!

— Ты совсем?! — теперь уже взорвалась Катя, аж подпрыгивая на своём стуле.

На этот раз её эмоциональный всплеск оказался настолько мощным, что в нашу сторону повернулась даже сидящая в центре «элита». Я краем глаза заметила, как Артём недовольно повёл бровью, а Максим на секунду прервал свой оживлённый монолог перед Кристиной, бросив на наш дальний столик быстрый, цепкий взгляд.

— Ты совсем? — уже тише, но не менее панически повторила Катя, наклоняясь ко мне. — Максим узнает — вообще не отлипнет! Ты же знаешь, они с Артёмом терпеть не могут двухколёсников! Самоубийцами их считают!

Я раздражённо фыркнула и демонстративно закатила глаза, ковыряя вилкой салатный лист.

— Да плевала я на их интересы! — отрезала я, чувствуя, как внутри снова закипает упрямое бунтарство. — Своим регби пусть занимаются, там кости ломаются ничуть не хуже, чем на байке. Тоже мне, правильные выискались!

****

После звонка нам пришлось вернуться в этот душный амфитеатр. Наша парта осталась прежней, и мне снова пришлось втиснуться на узкую лавку прямо промеж этих двух гигантов. Но на этот раз я твёрдо решила включить режим полного игнорирования. Моё бунтарское настроение после разговора в столовой требовало независимости. Я расправила плечи, открыла чистую страницу тетради и уткнулась в неё с таким видом, будто на кону стояла как минимум докторская диссертация.

Я совершенно не обращала внимания ни на того, ни на другого. Ну, или очень старательно делала вид.

Правда, держать дистанцию в таких спартанских условиях было задачей из разряда фантастики. Стоило мне начать быстро строчить за дядей Серёжей, как я то и дело задевала своим локтем руку Артёма. И тут до меня внезапно дошло, почему нам так тесно: он оказался левшой. Его левая рука постоянно двигалась навстречу моей правой, из-за чего мы неизбежно сталкивались. Каждое такое случайное касание к его плотному худи отдавалось во мне странным, коротким разрядом статического электричества. Но Туманов упорно молчал, лишь сильнее вжимался в свой край парты, уступая мне драгоценные сантиметры.

С другой стороны дела обстоят куда более шумно. Максим никак не мог угомониться. Потеряв внимание Кристины в столовой, он снова переключился на меня. Блондин то и дело склонял голову, щекоча моё ухо своим горячим дыханием, и пытался что-то настойчиво шептать, мешая слушать лекцию.

«Да пошёл ты куда подальше», — мысленно, с глухим раздражением послала я его, даже не повернув головы в его сторону.

Пусть со своей Кристиной болтает, раз на раздаче у него так хорошо получалось ей щебетать! А ко мне лезть не надо, я не запасной аэродром для его скучающего эго.

8.

Артём

Сука, как же у меня всё кипит внутри.

Весь этот день — сплошной непрекращающийся ад для моих нервов. Я сижу на этой гребаной лекции по бизнес-делу, зажатый между собственной глухой яростью и девчонкой, от которой у меня уже крышу сносит.

Тихоня. Мышонок. Леся.

Она сидит прямо посередине, упрямо уставившись в свою тетрадь, а я едва дышу, чтобы не выдать себя. Мой локоть то и дело сталкивается с её плечом — я левша, она правша, и этот амфитеатр проектировал какой-то конченый садист. Каждое, блядь, случайное прикосновение к её тонкой руке бьет по моим пальцам током. Кожа под худи горит. Я изо всех сил вжимаюсь в деревянный край парты, уступая ей гребаные сантиметры, лишь бы не пугать её, не выдавать тот животный трепет, который просыпается во мне, стоит ей оказаться рядом.

Но если я пытаюсь сдерживаться, то Макс рядом просто берегов не видит. Этот придурок весь извертелся. Потерял, видишь ли, внимание в столовой и теперь пытается компенсировать это здесь, дыша ей прямо в ухо своим настойчивым шепотом. Мне хочется развернуться и прописать ему прямо с правой, чтобы закрыл свой рот.

Ведь в столовой этот придурок разбесил меня так, что кулаки до сих пор чешутся.

Перед глазами снова встает эта картина. Мы сидели за столом, когда к нам бесцеремонно подплыли Кристина и Марина. Меня сразу передернуло. Блядь, ну сколько можно? Я этой стерве Марине уже раз десять русским языком сказал: всё, харе, отвали от меня. Мы не пара, никогда ей не были и не будем. Но она, походу, тупая до самых корней своих крашеных волос — ни хера не понимает. Навешала на себя тонну парфюма и липнет, как банный лист.

А Макс? Макс со своей Кристиной будь здоров любезничал. По его же рассказам, они просто иногда кувыркаются без обязательств, чисто здоровье поправить. Никаких отношений. И меня это его сучье поведение сегодня стало просто люто раздражать. Какого хера ты творишь, а? Ты только что на паре припирал своим телом этого беззащитного мышонка, пускал слюни, а теперь сидишь и вовсю улыбаешься этой Кристине?

И этот лицемер еще смеет ставить мне условия. «Не смотри на неё, Артём, она моя мелкая, я её первый увидел». Да пошел ты на х*й, Макс. Если бы ты знал, как я на неё смотрю, когда ты отворачиваешься... Но я молчу. Сжимаю зубы так, что челюсть сводит. Это мой секрет. Странный, ломающий меня изнутри секрет, который Максу знать точно не нужно. Пока не нужно.

Самое паршивое, что Леся всё это видела. Как только она зашла в столовую и застала эту идиллию с Кристиной и Мариной, её лицо тут же нахмурилось. В этих больших глазах промелькнула такая явная, болезненная обида, что у меня внутри всё перевернулось. Она резко развернулась и буквально упорхнула вместе с Катькой за самый дальний, глухой столик в углу.

Мне безумно, до дрожи в коленях хотелось встать, послать всех на три буквы, подойти к ней и сесть рядом. Сказать, что мне плевать на Марину. Но я держал себя в руках. Заставил себя остаться на месте, потому что, во-первых, нельзя палиться перед Максом. А во-вторых… с Мариной всё равно нужно было жестко поговорить.

Эта сука перешла все границы. Она не просто выводила меня из себя — она посмела угрожать моей мелкой сестре.

Я смотрел на Марину абсолютно спокойно, лениво ковыряя вилкой остывшую еду в тарелке. Внутри всё клокотало, но я умел держать лицо.

— Ты извинилась перед моей сестрой? — как бы невзначай спросил я, не поднимая глаз.

Марина лишь захлопала своими нарощенными ресницами и быстро закивала. Щеки у неё слегка порозовели, а ухоженные пальцы, сжимавшие вилку, заметно задрожали.

— И что, она тебя простила? — надавил я чуть сильнее.

— Наверное, Тём… Откуда я знаю? Она просто промолчала и ушла, — пролепетала эта овца и поспешно потянулась к стакану, уставившись на меня из-под него испуганным взглядом.

В этот момент я краем глаза заметил, как Катька с Лесей поднялись со своего места и направились к выходу из столовой. Фигура Леси скрылась за дверью, и вместе с ней исчезли остатки моего мнимого терпения.

Я со всей дури треснул кулаком по столу. Посуда жалобно звякнула, а Кристина даже взвизгнула от неожиданности.

— А ну нахер отвернулись все! — рявкнул я на соседние столики, которые тут же уставились на нас. Студенты мигом уткнулись в свои тарелки.

Я повернулся к Марине, мой взгляд стал ледяным и сухим:

— Ты дура набитая или что, я понять не могу? Ты не извинялась. И даже близко к Катьке не подходила. И уж точно моя сестра тебя, шкуру, никогда бы не простила. Так какого хера ты мне тут сидишь и глазки строишь? Или реально думала, я буду терпеть тебя после того, как ты мою сестру обидела?

Марина побледнела, судорожно глотая воздух.

— Или ты думала, я не узнаю, что ты тайком ей жизнь портить собралась со своими шкурами? — я выразительно кивнул в сторону притихшей Кристины.

— Ээ, Макс, повежливее, — рассмеялся Максим, пытаясь разрядить обстановку, но в его голосе уже скользило напряжение.

Я резко перевел на него бешеный взгляд:

— А ты пасть закрой. Одной бабе за эсэмэски предъявляешь, а другой тут же улыбочки даришь. Идиот, блядь.

Макс осекся, его улыбка моментально сползла, а в глазах полыхнула опасная злость. Но мне было плевать. Я снова навис над Мариной, которая уже едва не плакала от страха.

— Короче, так. Если я хоть раз узнаю, что ты подошла к моей сестре, или попытаешься сделать ей пакость через кого-то другого — ты этот сраный третий курс даже не закончишь. Вылетишь отсюда на хер, поняла меня? Меня заебала твоя дебильная дилемма. Ты не в наших кругах, Марина. И никогда в них не будешь. Поэтому заканчивай этот цирк. Тебе здесь, блядь, не рады.

Я резко поднялся из-за стола, едва не перевернув стул, и пошел прочь из столовой. Спиной я чувствовал, как Макс сверлит мою спину тяжелым, непонимающим взглядом. Его явно зацепило то, что я сорвался и на него тоже.